Майк нихрена не

Когда Майк приезжает в аэропорт, чтобы встретить Уилла, он чертовски взволнован. Весь год он ждал этой встречи и обдумывал то, как признается ему. Как поцелует его. Майк уже совсем не мог ждать. Майк был на взводе целый год. Майк написал сотню неотправленных писем и сообщений. Майк был одержим фантазиями о том, каким будет их разговор после его признания. Он придумывал ответы Уилла, воображал, какое у него будет выражение лица, как он будет смотреть на него. И краснел от собственных фантазий, от стыда пряча лицо в ладони в комнате, где даже не было никого, кроме него. Он плакал над воображаемыми отказами Уилла, тревожился, и когда Уилл долго не отвечал на его сообщения, он обновлял страницу их переписки и писал сообщения, в которых норовил признаться, писал письма, в которых извинялся за разрушенную дружбу и почти требовал внимания. Но ни одно из них он так и не смог отправить. Он бесстыдно трогал себя под воображаемые реплики Уилла о том, как тот любит его, и расходился в письмах, раскрывая самые сокровенные чувства. Он писал их, когда держать всё это в себе уже было невыносимо, когда чувства топили нахлынувший волной и их было гораздо больше, чем могло уместиться в сообщении. Он не мог спать, когда Уилл писал ему с признанием, что скучает. Он не мог перестать прокручивать в голове то, как Уилл скажет ему об этом вслух при встрече. Последние несколько месяцев перед возвращением домой, они только и делали, что обсуждали, как скоро это должно случиться — они наконец-то увидятся спустя целый год. Майк действительно ждал этого, он жил этим ожиданием, кажется, с первого дня, как они расстались. Он прилетел на несколько дней раньше, разобрал свой подвал, который родители заставили всяким хламом за время его отсутствия, успел продать кучу старого барахла и обустроить новое место для встречи всей партии. Для его встречи с Уиллом. Он даже успел найти охеренный антикварный мольберт в секнодхенде и сделать отдельное место возле окна в подвале для Уилла, ожидая, что они вдвоём проведут там, как можно больше времени и у Уилла не будет причин даже забежать к себе, чтобы зайти за красками, кистями, или холстами. Только они. Без всех остальных. У Майка было достаточно денег после партайм-подработки в игровом клубе у себя на кампусе, поэтому он даже купил большой матрас из Икеа, чтобы у Уилла больше не было возможности использовать неудобный диван как повод не оставаться на ночь. Всё было идеально. В голове Майка был чёткий план, стратегия, свой идеальный сценарий. Он разработал правила на все предвиденные и непредвиденные «ходы» Уилла, его действия и реплики, ведь Майк представлял их тысячи раз, чтобы «сходить» правильно в ответ и получить свой желанный финиш. И хотя, очевидно, встречать Уилла вместе с Джонатаном, Джойс и Нэнси было ещё более волнительно, чем вся эта встреча сама по себе, Майк был полон решимости. Был. Когда Уилл выходит в зал прибытия, семья набрасывается с объятиями. Джонатан отбирает его гигантский чемодан, Джойс ерошит его волосы и с фальшивым заигрыванием хлопает по бицепсу, отпуская стрёмные и смущающие комментарии по поводу того, как он вырос и какой он у неё красавчик. Даже Нэнси успевает обнять его прежде, чем Майк делает усилие, чтобы закрыть свой ебаный рот. Былая решимость растворяется в воздухе и рассеивается на километры вдаль, когда Майк видит его. Уилл вырос. Нет, не так. Уилл слишком вырос. Чёртов Уилл стал охуенно большим. Буквально большим. У него новая стрижка, чёлка зачёсана наверх и идеально уложена. На нём обтягивающая футболка с короткими рукавами, туго стянутыми вокруг его мышц на руках. На правой руке белые электронные часы. Наверняка, на них приходили все сообщения, которые Майк присылал ему. И Уилл видел их, даже если не мог ответить. На нём длинные и расширенные книзу черные джинсы, обтягивающие его круглую упругую задницу и большие бёдра. Даже на расстоянии видно, что он перерос Майка, как минимум, на две головы, и очевидно, ему не нужна помощь Джонатана с его сорока килограммовым чемоданом, потому что он, кажется, может прямо сейчас поднять их с Нэнси одной своей чертовой рукой. Майку не верится, что это он — тот мальчик, который почти каждую неделю целый год писал ему о том, как скучает. Тот мальчик, который стеснялся присылать ему свои фотографии и звонить. Тот мальчик, которого когда-то Майку нужно было защищать от нападок придурков одноклассников и городских сплетников идиотов. Тот мальчик, который пишет картины каждый день и присылает их фотографии, вместо того, чтобы зависать в гребаной качалке. Тот мальчик, который выбирал общаться с ним каждый день, вместо того, чтобы отвечать на километровые письма своих поклонников. Мальчик. Нет. Перед Майком — настоящий мужчина. Мужчина, которого он хочет прижать к себе, которого он дьявольски хотел поцеловать весь этот год, сделать своим, которого он просто невыносимо хочет. Мужчина, при взгляде на которого у Майка тяжелеет внизу живота в первую же секунду и подкашиваются ноги. Уильям. — Привет, — первое, что говорит ему Уилл, смущённо улыбаясь, подходя ближе и смотря сверху-вниз. У Майка внутри разгорается пожар. Он впервые слышит его голос за долгое время. Он стал гораздо ниже, оформился, огрубел. И Майк просто чувствует, как этот низкий звук обволакивает каждую клетку его тела и щекотит между рёбер, заставляя покрыться мурашками. Майку хочется плакать и скулить от того, как это невыносимо — стоять рядом с таким прекрасным парнем, которого ты любишь уже много лет, и не иметь возможности прикоснуться к нему, наблюдая, как тот продолжает смущаться и краснеть перед тобой, Майком, блять, Уилером. — Привет! — Майк хочет прижаться к его ахуеено упругой груди, обнять его за плечи и прошептать что-то типа «выеби меня прямо здесь, пожалуйста», но вместо этого он вежливо здоровается и делает попытку обнять его настолько непринуждённо, насколько у него вообще может получиться, чтобы не позволить Уиллу почувствовать его здоровый бугор внизу живота. За всеми этими фантазиями Майк не замечает, как Уилл протягивает ему свёрток, похожий на картину, которую он держал всё это время в руке. — Воу, — вздыхает Майк взволнованно и вместо слов благодарности лепит что-то несуразное, — ты стал выше, Уильям Байерс. Майк мысленно закатывает глаза и шлёпает себя по щекам, пытаясь контролировать ощущение стыда, но у него ничего не выходит. Он принимает подарок, чуть не позабыв о собственном, и совсем теряется, понимая, что у него всего две руки для того, чтобы прикрывать свой позорный стояк, чтобы держать свой рюкзак, и чтобы взять подарок Уилла, одновременно. — Да. Я не специально, — Уилл смущенно смеётся и Майк чувствует, что Уиллу стыдно не меньше, чем ему. Да, Уиллу, блять, стыдно за собственную внешность, за то, как ахуенно он выглядит. От осознания этого у Майка взрываются мозги. — Ага, да, конечно, — поддакивает он, и они вместе смеются так, будто всей этой чувствительной и откровенной переписки длиною в год между ними и вовсе не было. Так, будто Уилл не не присылал свои фотографии и не не пытался скрыть, каким он стал, как будто целенаправленно, а на самом деле чертовски стесняясь себя перед Майком. — У меня тоже кое-что есть для тебя, — решает признаться Майк и протягивает ему рюкзак, в котором лежит коллекция оригинальных скетчбуков, выпущенных одним из любимых художников Уилла. Майк смог урвать их в Калифорнии на коротких весенних каникулах. Он провёл четыре часа в блядской очереди на мерч-фесте, чтобы успеть купить их для него, и он чертовски гордится собой за это. Но в этот момент даже гордость не затмевает смущения. Уилл очень быстро и легко цепляет двумя пальцами тяжеленный рюкзак, который Майку приходилось держать обеими руками, чтобы не уронить. И Майк очень старается скрыть свою искреннюю реакцию, делая один шаг назад и чуть отстраняясь. — Спасибо. Откроем вместе, когда будем дома? — Уилл говорит это так буднично и так спокойно, что заставляет Майка вспомнить о том, что он всё ещё не признался, и они по-прежнему лучшие друзья, которые знакомы почти всю жизнь. Осознание этого помогает ему волноваться чуть меньше. Когда они забираются в машину Джойс, обменявшись подарками, но не открывая их, Майк чертовски напряжён. Он наблюдает за тем, как Джонатан с трудом делает попытку засунуть чемодан Уилла в багажник и не требуя помощи, но тяжело пыхтя, привлекает к себе внимание. Как Уилл кладёт рюкзак Майка на сиденье и подбегает к Джо, чтобы помочь. Буквально одной рукой Уилл запихивает в машину чемодан, который Джонатан не мог протолкнуть весом всего своего тела. Майк шумно сглатывает и усаживается в машину, стараясь на пялиться на то, как сокращаются мышцы Уилла на руках, как напрягается его шея, когда он наклоняется, как трясутся его бёдра и качается машина, когда он запрыгивает на сиденье рядом с ним. Майк правда старается. Они сидят сзади втроём. И хотя Нэнси занимает довольно мало места, Уилл слишком близко к Майку. Уилл занимает слишком много места. Его колено и бедро почти вплотную прижимается к бедру Майка, и Майк почти уверен, что Уилл может почувствовать его напряжение в теле. Майк нервно прикрывается руками и пытается смотреть по сторонам, в ответ на что Уилл бесцеремонно по-дружески шлёпает его по коленке: — Кто-то ещё из ребят уже приехал? — Уилл мило улыбается, что совсем не сходится с его блядски горячим образом и сильной рукой, которая властно давит на коленку Майка. Он, очевидно, даже не осознаёт, насколько у него тяжелая рука. От этого ощущения Майк почти дрожит и сжимается, сминая губы в растерянности. — Эм. Нет. Дастин хочет провести лето со Сьюзи, Лукас и Макс приедут только в конце июля. Он не писал тебе? — Майк не уверен, что выглядит достаточно непринужденно, пытаясь говорить о своих друзьях и при этом прижимаясь к парню своей мечты. Он осторожно сжимает свой член через шорты, прикрывая руки рюкзаком, который ему пришлось забрать обратно, пока Уилл садился рядом. — Да, точно. Мне просто казалось, что это будет раньше. — Уилл смотрит с высоты и Майк чувствует себя так, будто он голый и его разглядывают тысячи глаз во всех местах. — Не тяжело? — Не дожидаясь ответа, Уилл тянет рюкзак с коленей Майка на себя. Они сталкиваются пальцами. Майк замирает. Пальцы Уилла очень тёплые, почти обжигающе горячие. Майк тает от их прикосновения и забывает, что должен бороться за рюкзак, вместо этого позволяя Уиллу трогать свои пальцы. Рюкзак ускользает в хватке Уилла и Майк медленно наклоняется вперёд, обнимая себя обеими руками поперёк живота. — Нет… Но ладно. Это всё равно твой подарок, — Майк пытается отшутиться, скрыть тот факт, насколько он ахуевает с того, какой Уилл бесцеремонно сильный и горячий, какие у него цепкие и обжигающие пальцы, какие большие и сильные руки, и как его, Майка, это ужасно заводит, как ему хочется почувствовать их на своей коже. Как ему хочется почувствовать не только его взгляд во всех местах, но и его руки и пальцы там. Уилл неосознанно зеркалит позу Майка и чуть наклоняется вперёд вместе с ним, расставив ноги ещё шире. Из-за этого Майку приходится свести коленки, сжимая набухшие от возбуждения яйца между своих бёдер. Его взгляд зависает на сосках Уилла, которые в этой позе слишком видны через ткань, натянутую по груди. — Значит, только мы? — констатирует Уилл, закрывая тему о подарке. Только мы, только мы, только мы. Вдвоём. Майк крутит эту мысль в голове несколько секунд. Он так ждал именно этого, он так готовился к этому, он знал, что будет делать, что скажет, а теперь он ужасно и позорно растерян. — Только мы, — повторяет он за Уиллом, улыбаясь, пока внутри него взрываются вулканы и гейзеры. — Хорошо? — Уилл улыбается в ответ и спрашивает так, будто действительно не понимает, насколько Майк хочет этого. Будто не видел его сообщений и никогда не общался с ним до этого. — Да, — уверенно отвечает Майк и позволяет себе положить руку на колено Уилла и сжать его. Не одному Уиллу здесь смущать его, думает он. Он как-то быстро и неожиданно для себя вспоминает, что он не один здесь, кто скучал и рад увидеться. — Хочешь остаться у меня? — Уилл немного замирает от его прикосновения, зависает, ловя взглядом руку Майка и смотрит ему в глаза. — Нет. Да, то есть. Ну. Я должен показать тебе что-то. У себя, — старательно объясняет Майк и отводит взгляд в сторону. — Хорошо. Тогда у тебя, — решает Уилл. После этого в их разговор вклинивается Нэнси, заявляя, что Майк оккупировал подвал в ожидании приезда Уилла и что им с Джо и другими друзьями больше негде зависать вместе. После чего Джойс заверяет их, что в их доме также есть место и Джонатан может спокойно приглашать туда своих друзей, пока Уилл у Майка. Это спасает Майка от Нэнси, которая почти раскрывает все его секреты, при этом едва раскрыв рот. Хотя он всё равно злится на неё, отчего возбуждение ненадолго отступает. Когда они подъезжают к дому Байерсов, Майк почти успокаивается, Но потом происходит это: Джонатан первым выходит из машинам открыв багажник, и сперва он хочет потянуть чемодан Уилла на себя, но тут же быстро передумывает. — Ты сам справишься? Да, — сам себе отвечает он. Уилл тут же выбирается из машины, перекинув подарок обратно Майку на колени. Он не рассчитывает силу и рюкзак больно ударяет Майка по коленкам, оставляя яркий красный след на коже, как от шлепка. Майк хочет вскрикнуть, но только шипит сквозь зубы. — Боже, Майк, прости! — Уилл тут же тянет рюкзак за лямку обратно и кладёт свою широкую ладонь Майку на бедро, поглаживая покрасневшую кожу, растирая, чтобы унять раздражение. — Нормально, нормально! — Майк отталкивает руки Уилла, ощущая, как новая волна возбуждения захватывает его. Он щетинится, волоски на его теле поднимаются, его пробирает дрожь. Уилл слишком близко. Он наклоняется над ним всем своим телом, тянется к нему через сиденье, опираясь правой рукой на спинку сзади него. Его губы почти возле самого лба Майка и если бы Майк закинул голову назад, Уилл мог бы коснуться его губ. Майк почти делает это по инерции: закидывает голову и раскрывает губы, приглашая Уилла к себе в рот. Они только вдвоём. Остальные ждут их в доме. Это мог быть идеальный момент, но ещё слишком рано. Майк хочет сделать это, но он просто не готов. Уилла слишком много, Уилл слишком близко, Уилл слишком большой. Майк сжимается как маленькая губка, впитывая дыхание Уилла и его обжигающий взгляд. Уилл зависает над ним, он почти наклоняется, прикасаясь губами к губам, ловит его выдох. Майк смотрит на его губы и почти издаёт тихий возбуждённый стон. Но Уилл, кажется, не понимает. Он обеспокоенно смотрит ему в глаза. — Так больно? — спрашивает он и зачем-то целует Майка в лоб, слегка хватая за плечо, поглаживая. — Прости, я ещё не привык к своей форме, — признаётся Уилл и с виноватым взглядом отстраняется от него. — Форме… — Майк почти похотливо прикусывает губу. Он уверен, что трахает Уилла взглядом прямо сейчас и не может с собой ничего поделать, не может оторваться, прекратить. Его взгляд цепляется за широкую грудь, выпирающие твёрдые соски, выпуклые грудные мышцы. Его взгляд ласкает Уилла и почти забирается под футболку, немного щекоча и заигрывая, оставляя горячий след на коже. Его взгляд лижет его плечи и бицепсы, прикусывая упругие мышцы, целует грудь, осыпая острыми поцелуями. Этот момент длится мгновение, а для Майка проходит целая вечность. Мысль о том, как его член скользит по этой широкой и упругой груди, а мокрая головка задевает холодные соски, эта мысль захватывает его тело и держит прямо за яйца. — Да. Как тебе? Я сейчас могу уже поднять почти двести килограмм, — Уилл смущённо улыбается, демонстрируя свои мышцы на руках, напрягая бицепс. Он также задирает футболку чуть наверх, оголяя пресс. Майку хочется провести языком от его пупка до паха и он шумно сглатывает, пытаясь расфокусировать и сфокусировать взгляд, который бежит по всему телу Уилла нагло и без сожалений. — Это… очень круто! — единственное, что у Майка получается выдавить из себя. Ему кажется, что у него внизу уже всё посинело от перенапряжения. — Это удивительно. В смысле… Ты всегда был очень крутым. А теперь ещё и это, — Майк неосознанно обводит его тело взглядом вместо того, чтобы назвать вещи своими именами. — Круто! — подытоживает он. — Только я, если честно, очень хочу в туалет, — он смущённо кашляет и, сделав вид, что хватается за живот, прикрывает пах, вылезая из машины. — Оу, да, конечно! — Уилл стыдливо делает шаг назад, освобождая ему дорогу, и задумчиво ворошит волосы себе на затылке. — Ну ты знаешь куда идти? — зачем-то спрашивает он. — Да, да. Спасибо, — бросает Майк, уходя и не оборачиваясь. Как только Уилл оказывается за его спиной, он может немного расправить спину и расслабиться, не прикрываясь. — Круто, — Уилл говорит это себе под нос и принимается за свой чемодан. Теперь он не так сильно чувствует неловкость, после слов Майка. Хотя это по-прежнему ощущается смущением на коже и этот взгляд, которым Майк смотрел на него всю дорогу... Уилл ощущает какое-то напряжение между ними, но никак не может поймать его природу. Ему кажется, Майк слишком сильно обеспокоен тем, что Уилл скрыл от него свою новую увлечённость спортом. И это напрягает. Неужели Майка это задело? Или может быть он сам хотел бы разделить такое увлечение с ним и обижен тем, что Уилл не предложил ему этого? Или что хуже — Майк завидует? Майк чувствует себя неловко из-за размера Уилла? Вопросы крутятся в голове Уилла, пока он закатывает чемодан в дом, проходит в любимую комнату и начинает разбирать свои вещи. Мысли снуют туда-сюда в его сознании, отрывая его от реальности. Он на автомате раскладывает весь багаж на полки в шкафу, переодевается в более комфортную одежду и зависает, глядя на себя в зеркало. На него действительно больше не смотрит маленький напуганный мальчик, безответно влюблённый в лучшего друга и отвергнутый окружением за свою квирность. Конечно, он видит его глаза в зеркале, но всё остальное… Это всё позади. Он берёт телефон, чтобы сделать фотографию и вспоминает, что забыл выключить авиарежим. «Очень скучаю и жду нашей встречи» «Кое-что приготовил для тебя» «Тебе понравится» «Если честно, нервничаю немного» «Я бы хотел с тобой поговорить» «В смысле» «Мне надо много тебе сказать» «Наверное» Сообщения Майка высвечиваются первыми, когда восстанавливается интернет-соединение и Уилл задумчиво помечает их прочитанными. Это всё ещё сильнее запутывает его. Неужели у Майка появились другие друзья или кто-то, кого он хочет представить ему? И поэтому Майк ходит так долго вокруг да около? Или Майк тоже увлёкся чем-то новым, чего Уилл не может ожидать от него? «Хочу оседлать твои бёдра и скакать на тебе всю ночь. А потом кончить тебе на грудь» Следом сыплются уведомления из Grindr. «Ты трахнешь меня, папочка? Пожалуйста» (подпись к фото задницы) «Выеби меня в рот» (фото шеи и довольно пухлых мужских губ) «Я уже скучаю, котик. Опять на тренировке? Напиши мне» «Ты здесь, красавчик? Вирт?» «Тебе нравится быть сверху или снизу? Выглядишь как тот, перед кем я готов встать на колени» «Я тоже люблю ходить в зал, но у тебя такие ахуенные сиськи. Сколько жмёшь от упора лёжа?» Десятки парней строчат ему горячие и пошлые сообщения, но ему это всё кажется несуразным. Да, видимо, они действительно считают его привлекательным. Да, видимо, он действительно нравится им и, очевидно, они его хотят. И это очень, очень, очень приятно — чувствовать восхищение, испытывать внимание и желание других на себе. Но в этом всём как будто нет какой-то значимой детали. И Уиллу чрезвычайно не хочется признаться себе в том, что эта деталь — его чувства к Майку. Он и спортом то начал заниматься от того, что ему не хотелось растворяться и умирать в своей постели от накрывающего одиночества из-за мыслей о Майке и разрушенной дружбе его блядскими чувствами каждый грёбаный день. И зарегистрировался в Гриндере только для того, чтобы попробовать начать всё сначала, отбросить прошлое, притвориться нормальным. Нормальным, ментально стабильным, взрослым и горячим парнем, который ищет для себя соответствующего партнера. Но каждый ёбаный раз это возвращает его к началу. Возвращает его к желанию найти кого-то темноволосого, кудрявого и трахать его со спины, не глядя в глаза. Возвращает его к потребности называть партнёра в постели чужим именем. «У тебя фетиш на Микки Мауса или что?» «Нет» Нет. У него фетиш на грёбанного Микки Уилера. И это всё, блять, возвращает его к нему. Снова и снова. К его Майку. Когда Майк заходит в дом, он уже на пределе. Проскользнув через кухню в уборную, он запирает за собой дверь, делая это очень тихо. Оказавшись наедине с собой Майк шумно выдыхает и делает глубокий вдох. Он расстёгивает шорты и стягивает их вместе с бельём до ступней, опускается обессиленно на крышку унитаза, расставив колени настолько широко, насколько это возможно. Его член всё ещё стоит, из головки стекает вязкая капля. Он растирает её большим пальцем и сжимает второй рукой свою мошонку, сдавливая у основания. — Пиздец, — шепчет себе Майк и прикрывает глаза. «Как же я хочу тебя», — мысли о Уилле захватывают его сознание, он чуть закатывает глаза и давит пальцами на место под яйцами. Ему хочется скулить и он издаёт громкий звук, открыв воду в кране свободной рукой. Он так яростно дрочит, что его правая рука напрягается от боли. И его захватывает мысль о том, как Уилл мог бы надавить ему на руки, прижать его к какой-то поверхности, применяя силу и сдавливая его до похожего болезненного ощущения в костях. От этих мыслей Майк обильно кончает в бумажное полотенце, заранее намотанное в несколько слоёв на другую ладонь. И когда он изливается себе в руку, прямо там, за соседней стеной в комнате Уилла, он слышит своё имя: — Майк, ты в порядке? — Уилл делает несколько настойчивых стуков в дверь. Майк жмурится и ловит последние капли, которые всё ещё продолжают вытекать из его члена из-за сильного оргазма. — Тебе нужна помощь? — Уилл, кажется, всерьёз обеспокоен. «Да, мне нужна твоя блядская помощь с моим членом, Уильям. И с моей чертовой дыркой. Я так хочу, чтобы ты помог мне. Своими сильными руками и гигантскими пальцами. Помоги мне, блять, помоги. Как я должен справляться с этим без твоей помощи?» Майк, охваченный в миг напавшем беспокойством, суетливо вытирает себя, открывая рот. Он хочет что-то сказать, но в горле совсем сухо и у него получается издать звук только с третьей попытки. Его голос звучит жалко и неуверенно: — Всё в порядке, я уже выхожу, — не оставляя Уиллу возможности прислушаться к его состоянию, Майк нажимает на смыв, затем долго и тщательно моет руки, умывает красное бесстыжее лицо, и наконец, выходит. Уилл почти нависает над ним и Майк никак не может привыкнуть к тому, что ему приходится смотреть снизу вверх. — Нас уже ждут, — растерянно говорит Уилл, и Майк с усилием подавляет в себе желание закатить глаза от того, какой оксюморон быть таким смущенным, растерянным и милым в таком большом, сильном и горячем теле. Уилл и сам ощущает эту противоречивость, но не может ничего сделать с собой, когда Майк находится так близко. Когда Майк смотрит так… С интересом? Уилл не понимает его взгляд, но он однозначно чувствует заинтересованность и неловкость, исходящую от Майка. — Ты точно в порядке? Ты голоден? — Уилл решительно подменяет заботой смущение от взгляда Майка на нём. — Всё в порядке. Да, я бы поел. — Майк пытается вежливо улыбнуться, поджимая губы. Он заходит в кухню вслед за Уиллом, успевая безнаказанно зацепить его задницу своим наглым взглядом, мысленно сжимая и шлёпая её. Когда они садятся рядом за большим столом, Уилл снова занимает много места и Майк ловит новую волну жара всем телом от того места в коленке, которым он касается Уилла. Джонатан разливает домашний сок по стаканам, Джойс спрашивает Уилла про учёбу и его ощущения от возвращения домой. Уилл с энтузиазмом рассказывает о картинах, творческом конкурсе, руководителе своей группы по практике. Нэнси спрашивает про Джейн и Хоппера, которые уехали на тренировку перед августовской охотой. Джонатан говорит о том, что это стрёмно, Джойс делает ему замечание, Нэнси делится желанием пострелять хотя бы по бутылкам. а Уилл… Уилл слишком широко расставляет колени, заставляя их с Майком прикасаться ногами к друг другу ещё плотнее. «Ты это специально делаешь?» — думает Майк, не понимая, Уиллу действительно нужно столько места или он нарочно касается его, заставляя дрожать каждой клеткой похотливого тела. Они едят, разговаривают, пьют, смеются и спорят, а Майк воображает, как он залезает под стол, опускается на колени и оказывается между этих массивных ног, накрывая губами набухший член Уилла через ткань. Уилл давит ему на затылок, прижимая вплотную и заставляя задержать дыхание, и трёт его лицо о себя, возя Майком за волосы по своему елдаку как будто салфеткой, собирающей сперму, или безвольной секс-игрушкой, подчиняя себе. И Майк послушно принимает, выполняя его желания, удовлетворяя, обслуживая и угождая. Майк возвращается в тело, когда Уилл снова сжимает его колено: — Спасибо, я так рад быть снова дома. Но хочу ещё кое-что успеть сегодня, да? — обращается он к Майку, намекая на то, что пора идти. — Да! Мне нужно тебе что-то показать, это сюрприз, — почти не наигранно говорит Майк высоким голосом, сжимаясь от тепла ладони на своём бедре. Попрощавшись и убрав за собой, они выбираются на крыльцо, где их встречает приятный июльский ветер, освежающий и настойчиво цепляющий за одежду. Майк останавливается, чтобы глубоко вдохнуть. Он представляет, как ветер встраивается в его днк, обращая его в частицы и развеивая его тело по коже Уилла. Он бы хотел стать ветром прямо сейчас, чтобы так же бесцеремонно огладить эти массивные бёдра, прижаться к широкой груди, зацепить нежные соски, взъерошить волосы и коснуться розовых щёк, подуть на влажные губы. — Сядешь ко мне… сзади? — спрашивает Уилл, выкатывая свой велосипед. — Джо поменял шины на спортивные. Майк думает о том, что хочет услышать это снова. Это приглашение сесть к себе… на колени: — Сядешь ко мне на колени, малыш? — Уилл хлопает себя по бедру, смотря на него с давлением. «У тебя нет шансов отказать, Майк, ты должен быть хорошим мальчиком, ты же так этого хочешь», — скользит во взгляде Уилла. И Майк послушно забирается к нему на колени, присаживаясь лицом к лицу. Теперь ему не убежать, его стояк прижимается к животу Уилла, и весь Майк у него как на ладони. И он должен смотреть ему прямо в глаза, пока Уилл чувствует каждый его вздох и каждое движение. Майк чувствует, как возбуждение режет его изнутри. Обновлённый голубой велосипед укоризненно смотрит на него, ожидая его восхищения, но его взгляд прикован стальными балками к ногам Уилла, широко расставленным над сиденьем велосипеда. К его округлой и упругой заднице, нависающей над «седлом». Смущение и возбуждение от стыда из-за собственных фантазий сменяется одержимостью, и Майку хочется почувствовать в этом месте свои пальцы. Когда он хватается за сиденье сзади, чтобы удержать равновесие, он чётко представляет, как кладёт раскрытую кверху ладонь, просовывая её туда, дальше, и как Уилл садится на неё, упираясь и почти складывая свой член и яички в руку Майка. Уилл смущённо стонет и ёрзает от неудобства, ощущая себя неловко, а Майк в ответ на это только сжимает пальцы, заставляя его напрячься сильнее. Уилл сидит у него на руке, как послушный мальчик и позволяет ему ощупать себя так, как Майку нравится и так сильно, как Майку хочется. И Майк делает это очень медленно, с искусным наслаждением растягивая процесс, наказывая и себя и его. Майк отводит взгляд в сторону, стараясь не выдавать себя, так, словно Уилл может прочитать его мысли: — Эм. Да, да, хорошо, — он улыбается, ощущая как горит кожа на его лице, перекидывает ноги через велосипедный багажник и садится на него сверху, цепляясь руками за сиденье под Уиллом. Уилл опускается почти на его пальцы, но Майк прижимает ноги к велосипеду, чтобы удержать равновесие и хватается за бёдра Уилла, чтобы не упасть. Он мог бы обнять его поперек живота, он мог бы продолжать держаться за низ сиденья, он мог бы, мог бы, мог бы. Но его тело этого не хочет. Он сдавливает бёдра Уилла и прислоняется щекой к его спине, нагло его лапает, делая вид, что не может схватиться поудобнее и не получается сделать это по-другому. Скользит ладонями по бокам, обходя крепкие косые мышцы, перехватывая пресс обеими руками и прижимаясь крепче. Касается коленками ног Уилла по обеим сторонам, и это ощущается так интимно и горячо, что у него перехватывает дыхание. Майк даже не замечает, как больно и неприятно сидеть на решётке. Он ловит момент и поднимается ладонями от живота Уилла вверх, проходясь по груди. Накрывает упругие мышцы и соски, почти сжимая. Уилл ощущается так, как он и представлял с первой минуты. Горячий. Сильный. Большой. До одури приятный на ощупь. Но по-прежнему застенчивый, как и прежде. Майку кажется, он вот-вот испарится, как вода беззащитно выставленная на солнцепёк. Уилл старательно делает вид, что понимает потребность Майка не упасть и не отбить себе задницу, а соответственно и желание «схватиться» за что-то получше, но его собственные руки немного дрожат, становясь мокрыми. Уиллу хочется поймать как можно больше моментов его прикосновений и он мечется между порывом его оборвать, отдалившись, и стремлением продолжать позволять Майку нарушать его личное пространство и дальше. «Да, пожалуйста, Майк, потрогай меня ещё. Я хочу запомнить это лето на весь следующий год» — Уилл почти ясно и с откровением для самого себя определяет эти ощущения. Ему стыдно и стрёмно при мысли об этом и, чувствуя себя ужасно глупым и безнадежно влюблённым, он гонит это из головы. В корзине на руле велосипеда лежит рюкзак Майка и картина Уилла для него. Они неприятно дребезжат и подпрыгивают, когда Уилл проезжает по неровной тропинке, и ему приходится придерживать их руками, чтобы они не упали. Это отвлекает его от настойчивых пальцев Майка, вцепившихся в его грудь. Майк плывёт от дозволенных прикосновений и уже откровенно гладит Уилла по бедру, почти шепча со спины: — Как ты решил ходить в зал? — минуя бетонное сопротивление, решается спросить он. Оставалось добавить к вопросу «родной» или «любимый» и Уилл бы поплыл вместе с ним, теряя управление. От нежности в его голосе Уилл чувствует тёплый укол внизу живота. — У меня не очень получается находить новых друзей и я на самом деле не знаю, хотелось ли мне кого-то найти, чтобы подружиться всерьёз, но мне просто было одиноко. И я решил, что можно занять себя этим, — Уилл инстинктивно почти поворачивается к нему, продолжая смотреть на дорогу. Он ждёт его реакции, но Майк только прижимается ближе и выводит непонятные круги большим пальцем на его коленке. На самом деле Майк мысленно целует его ноги, опустившись перед ним на колени, накрывает губами гладкую кожу, лижет, ласкает, обводит языком и прикусывает, ловя реакцию Уилла всем телом. Пока из его собственного члена вытекает смазка, которую ему хочется размазать по бёдрам Уилла прямо сейчас. Но он лишь размазывает пальцами по его ноге своё позорное желание. — Ты мог позвонить мне, — почти не задумываясь о том, как это может прозвучать для Уилла, говорит Майк. Кажется, он прикрывается словами, чтобы Уилл не заметил его реальных намерений, поэтому не осознает, что говорит. — Да, но ты же знаешь… — Уилл тяжело вздыхает и Майк чувствует, будто он сдувается прямо у него в руках, делая выдох, — это не тоже самое. — Да. Мне тоже не хватало тебя. Рядом, — Майк выпаливает это очень быстро, не обдумывая. Уилл смотрит, как земля исчезает под передним колесом по мере того, как он крутит педали, и очень старается прямо сейчас не разрыдаться, шумно сглатывая подступивший к горлу комок. — Майк, ты? — Уилл не в силах спросить об этом нормально. «Майк, что ты хочешь сказать этим? Майк, ты что-то чувствуешь ко мне? Неужели ты не видишь, как ты мне нужен, Майк? А я тебе нужен, Майк? Ты издеваешься, Майк?» — Я серьёзно. Я же писал, что скучаю. Это был хороший год. Мне нравится мой университет и моя группа, и программа меня устраивает и даже район, но без тебя это всё не то, так что… я понимаю, — сказав это, Майк резко тормозит пятками, опустив ноги. Они останавливаются возле его дома. Со стороны — Майк почти непринужденно достаёт из корзины велосипеда их общие вещи, позволяя Уиллу свободно припарковаться, и толкает входную дверь локтем. Но внутренне — он ясно ощущает возникшее напряжение и очень надеется его развеять своим маленьким сюрпризом, переключая тему разговора. — Наконец-то, я узнаю, что там! — он сжимает картину в руках и широко улыбается Уиллу, пропуская его внутрь дома. — Да можно было и у меня открыть, — признаётся Уилл, — но там как-то много людей было. — О, кстати, я нашёл новое место у пруда, там обычно никого нет. Думаю, тебе понравится. Хочешь посмотреть вечером? — Майк идёт в сторону подвала, открывая дверь и приглашая Уилла спуститься первым. Он закрывает за ними дверь на замок. — Ладно, давай, — Уилл улыбается в ответ, проходя вперёд. Делает несколько шагов вниз по лестнице и, спустившись, замирает в центре комнаты. Раньше это место больше было похоже на склад, а сейчас — Майк постарался. Большая просторная кровать, вырезанные из бумаги гирлянды-звёздочки, два мягких кресла, отдельный угол со столом и мольбертом, новые светильники, мягкий плед и подушки, стеллаж с настольными играми, — всё это впечатляет и приглашает Уилла здесь задержаться. И хотя он уже успевает вернуться к мысли о том, что у Майка кто-то появился и он, «очевидно», приготовил какой-то сюрприз для этого «кого-то» и привёл Уилла сюда, чтобы узнать его мнение об этом, Майк опережает этот ход: — Я хотел, чтобы тебе здесь было комфортно, — эту часть он репетировал много раз и она получается уверенной, но пока Уилл продолжает молчать, Майк начинает импровизировать, — ну то есть, я подумал, что знаешь, мы бы могли зависать здесь, ну как и обычно, просто проводить здесь время, и я просто хотел, хочу, чтобы тебе здесь было хорошо. И вот дивана больше нет, так что может ты захочешь остаться на ночь или типа того. И если захочешь порисовать, здесь всё есть, а если нет, то мы можем сходить вместе в художественный, я куплю чего не хватает, в общем… просто чувствуй себя как дома? — Майк кладёт их подарки на кровать и садится, приглашая Уилла присесть рядом. — Это выглядит… потрясно, Майк, — Уилл старается искренне улыбаться, но происходящее его запутывает и он не понимает, что чувствовать. Должно ли его размазать от того, что Майк так постарался впечатлить его и, очевидно, так сильно ждал его приезда? Или его должно размазать от мысли что это всё навсегда ограничено дружескими рамками? Под весом Уилла матрас приятно прогибается и Майк чувствует, как жар охватывает его тело. — Тебе правда… нравится? — он чувствует себя смущенно и взволнованно и испытывает потребность убедиться, что Уилл реагирует так, как он этого и ожидал. — Да, да, конечно! Это круто, — кивает Уилл. Он действительно рад и ему действительно очень приятно, но смешанные чувства режут его изнутри. — Круто, — Майк зеркалит его движения, — Хочешь открыть первым? — он протягивает свой несчастный рюкзак с подарком. — Да, — Уилл расстёгивает рюкзак и достаёт фирменные скетчбуки, — так вот, что это было! — довольно говорит он, — боже, Майк. Я уже и не думал, что смогу их получить когда-то, это же совсем лимитированная версия! Чувство радости охватывает Уилла, заставляя переключиться на конкретное ощущение счастья и восторга. «Блять, Уилли, я правда очень старался для тебя», думает Майк, не сдерживая улыбку в ответ. От удивления Уилла внутри Майка закипает кровь, это чувство будоражит его, и ему хочется прыгать от радости, пока он не понимает, что сказал это вслух. — Ты что правда стоял сто часов в очереди за ними? — Уиллу хочется прикрыть лицо руками, потому что смущение вперемешку с сильным желанием подмять тело Майка под себя прямо сейчас разливаются красным румянцем у него на щеках. — Ну не сто, а всего лишь четыре, — здесь Майк должен был с наигранным самодовольством улыбнуться, но вместо этого он ловит реакцию Уилла, напрягаясь всем телом. — Чёрт, Микки, — это вырывается прежде, чем Уилл осознает, что скопировал Майка только что, назвав его так, — это правда очень крутой подарок. Спасибо, — он тащит Майка в объятия, не позволив ему даже задуматься о сопротивлении. Сильные руки тянут за плечи и Майк как картонная игрушка сминается, падая вперёд, Уиллу на грудь. От того, как Уилл назвал его впервые, он буквально становится мокрым везде. Его ладони потеют, его кожа покрывается мурашками и его член снова стоит, почти болезненно истекая смазкой и требуя внимания. Ему хочется что-то сказать или что-то спросить, как-то разбавить плотность воздуха между ними, но он не предполагал такого сценария и у него нет запланированных ходов. Поэтому он безнадёжно цепляется пальцами за массивные плечи и сжимает мышцы Уилла. Уилл гладит его по спине, задевая волосы, и держит так крепко… Майк никогда прежде не испытывал ничего подобного. Он ощущает себя таким беспомощным и маленьким в этой хватке, но это ощущение чертовски приятное и ему хочется, чтобы оно длилось как можно дольше. Он по инерции толкается бёдрами вперёд, прижимаясь ближе. — Ты так напряжен. С самого утра, — отрывисто говорит Уилл полушепотом возле его уха. Он первым разрушает тишину и режет пространство между ними своим бархатным горячим голосом, провоцируя вылиться наружу всё, что было внутри. — Почему ты так дрожишь, Микки? — он не смотрит ему в глаза, не отстраняется, а продолжает держать Майка в объятиях. Микки, Микки, Микки. Майк пробует это на вкус, произнося мысленно. Но просто так оно не звучит. Оно звучит как «Микки, я так хочу трахнть тебя в рот» или как «Микки, я так давно хотел коснуться тебя не по-дружески». Да, определенно где-то на грани между одним и другим. Микки уверен. Микки замирает от ужаса и страха, который расползается фантомными пауками по коже. Рука Уилла осторожно поднимается по его бедру вверх, растягивая ожидание ответа. Нет, Уилл явно не дурак и не мистер невинность: он уже видел это тысячу раз, испытывал сам и смотрел, как дрожат другие перед его прикосновениями в первую встречу, надеясь на что-то большее, чем одна ночь. И да, Уилл понимает всё правильно, он считал это ещё за ужином. Но он понял так быстро, что не успел осознать. Его тело поймало сигналы Майка до того, как его мозг сообщил ему самому об этом. Вот только Уилл никак не может поверить, что это действительно происходит. Что Майк действительно его хочет, что весь этот сюрприз только для него и ни для кого больше, что все эти странные реакции, извращённая отстранённость и пожирание взглядом, — всё это взаправду. И все сообщения Майка в один момент начинают звучать в голове гораздо серьёзнее. «Очень скучаю» «Мне надо много тебе сказать» — Ты так сильно хотел мне о чём-то сказать, — Уилл пытается подобрать слова, поддержать Майка как друга, но страх признаться первым сковывает горло. Страх ошибиться в своих догадках, страх недопонимания, страх опозориться, быть отвергнутым. Ничего подобного Уилл уже давно не испытывал с другими парнями. Это было лишь первое время, когда он ещё только привыкал к мысли, что может нравиться другим настолько, что они хотели его больше, чем на один раз. Но с Майком всё по-другому. Это он хочет Майка больше, чем на один раз, больше, чем друга. — Да, да, — Майк неровно хрипит, отстраняясь. Он скрещивает пальцы на своих руках и сгибает их, скручивая от волнения. — Я хотел сказать, что… — он делает глубокий вдох и тут же шумно выдыхает, останавливаясь. — Я не знаю, ты так изменился… Прости, я просто… Не ожидал этого? Не то, чтобы это серьёзно что-то меняет, — на самом деле меняет, и Майк знает, что звучит неправдоподобно. — Ты злишься? Или ты расстроен? — Уилл на мгновение допускает, что причина может быть в чём-то другом, перебивая его. — Боже, нет. Из-за этого? Нет! — Майк почти скулит от неспособности найти слова, которые подбирал месяцы до этого. — Я просто, вроде как… Блять. Я пытаюсь сказать, я… У тебя есть кто-то? — Эта мысль прошибает как молния, заставая Майка врасплох внезапно среди всего этого несуразного беспредела, который он организовал, нафантазировав себе хэппиендов. Что если Уилл качается, чтобы привлечь внимание кого-то конкретного к себе? До Майка доходит только сейчас. Пиздец. — Кто-то? Что ты имеешь в виду? — Уилл прекрасно понимает, о чём спрашивает Майк, но не может заставить себя сказать открыто. — Ты встречаешься с кем-то? Зависаешь? У тебя есть кто-то, кто тебе нравится? — Майк неверяще мотает головой из стороны в сторону, не принимая того, что Уилл всерьёз не понимает, о чём именно он пытается спросить. — Не встречаюсь. Зависаю иногда. Ну знаешь, просто из приложения для знакомств, чтобы, — он почему-то не может смотреть Майку в глаза, говоря об этом, — Чтобы не чувствовать себя одиноко. — Значит. Никого? — Майк поджимает губу и делает облегчённый выдох, хлопая себя по ногам в попытке успокоиться. — Почему ты… — Уилл делает усилие над собой, чтобы снова посмотреть Майку в глаза. Майк не даёт ему договорить. Он выглядит так, будто собирается прыгать с большой высоты, делает глубокий вдох и прикрывает глаза, выдыхая: — Ты думаешь, мы могли бы? Могли бы попробовать? — Майк зажмуривается и не дышит. Уилл почти получил всё, что хотел услышать. Этого достаточно, чтобы наклониться к Майку вплотную, прижать его бёдра к постели обеими руками, не давая сбежать, и коснуться его губ своими: — Это? — Уилл смотрит на него из-под ресниц, с интересом ловя реакцию. Майк краснеет до самых ушей, не веря, что это происходит. Он открывает глаза. Руки Уилла на его ногах давят приятной тяжестью, властно сковывая его в движениях. — Это, — повторяет Майк и тянется за вторым поцелуем, прижимаясь ближе в этот раз и касаясь кожи теснее. Уилл чувствует его волнение и хочет немного снять напряжение между ними: — Открой подарок, — шепчет он ему в губы и гладит его по коленям. — Прямо сейчас? — Майк шумно сглатывает, растерявшись от того, что это заканчивается, не успев начаться. — Ладно, сейчас, — соглашается он. Уилл отпускает его и отстраняется. Майк берёт тубус с картиной и в спешке разворачивает её дрожащими пальцами. Это его портрет. Точнее, несколько портретов на одном «холсте». Некоторые из них он узнаёт сразу: один — с фотографии из аэропорта, которую Уилл сделал на прощание в сентябре, второй — с той фотографии, которую Майк сделал сам, одно из тех селфи, которые он почти каждый день отправлял Уиллу, а третий — таким себя Майк видит впервые, такой фотографии не было нигде. — Боже, Уилл. Твой подарок гораздо круче! — Майк не скрывает восхищения, — Это… получилось очень классно, реалистично, — он неосознанно кивает сам себе, — Но откуда это? — он касается пальцами акварельных мазков. — Тебе правда нравится? Это… просто фантазия, — Уилл пожимает плечами и слегка отводит взгляд. Фантазия? Он фантазировал о Майке? Майк не успевает в полной мере осознать эту мысль, но он уже видит, как Уилл рисует его, открыв его селфи у себя на телефоне, разглядывая его и перенося на бумагу свои ощущения от того, как он представляет Майка, как чувствует его. Вот он держит карандаш между зубов, сомкнув вокруг него свои пухлые губы и задумчиво оценивает набросок. Обхватывает пальцами кисть и макает её в краску, чтобы сделать первый мазок. У Майка подкашиваются колени, хотя он всё ещё сидит. Но знает наверняка, что если бы встал, то не смог бы устоять. Как много Уилл смотрел на его фотографии, чтобы получилось так хорошо? Он разглядывал его только, чтобы нарисовать или он смотрел на него в душе, представляя больше, чем есть на фото? — Ты фантазировал обо мне? — Майк решается на это, проверяя границы. — Тебя это удивляет? — Уилл почти не уходит от ответа, поворачиваясь к Майку лицом и, наконец, набравшись смелости, заглядывает ему в глаза. Ему кажется, что всё и так очевидно. Он уже выдал себя с головой. — Я думал, ты избегаешь меня. — Я писал тебе каждый день. — Ты не звонил, не показывал себя. — Ты хочешь посмотреть на меня? — Ты, очевидно, много смотрел на меня. — А ты много смотришь сейчас, — Уилл кивает на его шорты, открыто намекая на непрекращающийся стояк, — я не слепой, Майк. Тебе нравится то, что ты видишь? — Уилл начинает защищаться самым банальным нападением, но Майк уже не так растерян, как прежде. — Как думаешь? — Майк ухмыляется над самим собой, опираясь на руки и отклоняясь назад. Он показывает себя, своё возбуждение. Демонстрирует Уиллу свою реакцию на него. Его член недвусмысленно выпирает, стесняя узкие шорты. — Так сильно хочешь из-за этого? — спрашивает Уилл и, подхватив Майка под коленями, поднимает его. Майк задерживает дыхание и хватается за его плечи, захватывая в кольцо ногами. — Из-за этого, — Майк сжимает его плечо, поглаживая напряжённую мышцу, — хочу. А из-за этого, — он касается ладонью его упругой груди где-то возле сердца, — люблю. Уилл непоколебимо держит его на весу, не испытывая усталости: — Поэтому ты весь день так напряжён? — Уилл смотрит ласково, поглаживая Майка по бедрам, чтобы схватиться за них покрепче и поудобнее. — А ты? — Майк едва справляется с очередной волной возбуждения, тяжело хватая носом воздух. Уилл, блять, держит его на руках. И ему хватает усилий вести этот непростой диалог. — Я думал, ты злишься из-за этого, а ты всего лишь хочешь меня настолько, что вот-вот кончишь в трусы, — Уиллу чертовски льстит сказать это вслух больше самому себе, чем Майку. Он нервно смеётся. Майк не понимает, что он должен сказать на это, как ему себя вести. Всё это выглядит, как кусок, вырванный из его фантазии о них. Ему тяжело принять это как часть того, что происходит в действительности. И когда он думает об этом, он ясно чувствует тепло, упирающееся ему в задницу. — А я думал, ты раскачался, чтобы привлечь кого-то конкретного. Но… Я надеялся, что это не так, — признаётся Майк. — А что если так. Как думаешь, его это впечатлило? — Не меньше, чем тебя его реакция. — Чего ты хочешь? Скажи, Майк, — требует Уилл. Он совсем теряет себя в попытке ещё раз убедиться, что это не сон, ему нужно больше слов, больше подтверждений, ему просто нужно больше Майка. Поэтому он не перестаёт просить, не перестаёт настаивать. — Отпусти, — просит Майк, — Я не могу так, — ему тяжело собраться с мыслями, когда он на весу и они вот так упираются друг в друга. — Я могу. Но разве ты этого хочешь? — Уилл готов сделать для него что-угодно прямо сейчас и ему кажется, он хорошо знает, что это должно быть. Но ему всё ещё трудно раскрыться перед Майком до конца. — А чего хочешь ты? Ты не выглядишь так, будто тебе не с кем зависать, поэтому не похоже, что тебе это всё нужно, — Майк даёт ему возможность переубедить себя прямо сейчас прежде, чем они оба пожалеют об этом. Уилл подносит его к стене, навалившись всем телом, от чего Майк ощущает себя зажатым в крепких тисках. Уилл прячет лицо, утыкаясь ему в шею. Он говорит очень тихо, но Майк может услышать его: — Всё это для тебя. И я хочу, чтобы тебе это нравилось. Почему? Почему я зависим от твоего внимания, от твоей любви, от твоего присутствия? Я сам спрашиваю себя об этом много лет, — Уиллу кажется, это звучит проще, чем ощущается. — Я хочу, чтобы ты был моим. С первой дрочки в школе. С твоего первого «я люблю тебя», с первого портрета, с первой поездки на одном велосипеде. С первого секса с другим парнем, я думаю только о тебе. Просто каждый чёртов раз это становится всё сильнее и сильнее. И я бы мог забиться татуировками, чтобы навредить себе, забыться, тусоваться с другими, курить марихуану. Я просто выбрал что-то, что оказалось проще. Насиловать себя железом в зале, чтобы не представлять… Тебя. Но кажется, стало только хуже. Ты прав. Мне не нужен эксперимент или перепихон на один раз. Есть много мест, где я могу получить это. Но ни одного, где я могу получить тебя. — Уилл дышит сбивчиво, он всё ещё держит Майка на руках, но его дыхание прерывается не от этого. На самом деле сказать это на одном дыхании оказалось проще, чем он представлял или думал об этом раньше, пытаясь разобраться в себе. — Я твой. Твой, Уилли, — шепчет Майк дрожащим голосом. Он сглатывает подступивший к горлу комок и игнорирует ощущение того, как неприятно щиплет в носу. Ему хочется плакать, но даже в этом состоянии возбуждение не отпускает его. Когда Уилл говорит всё это, Майк чувствует только сильнее, как его либидо увеличивается с каждым словом настолько, что ему хочется застонать. Он не может прекратить это, навязчивые мысли захватывают сознание. Уилл давит на его бёдра, заставляя подпрыгивать на себе, насаживает на себя, с такой же силой, с которой поднимает штангу, сдавливает его руки над головой, не позволяя сделать ни одного движения без своего контроля, трахает, делая больно на грани с запредельным удовольствием. Майк толкается ему навстречу, игнорируя контроль. Он не может перестать тянуться к нему, трогать его за волосы, наконец-то прикасаться к коже, сжимать плечи, надавливать пальцами на шею. Майк до чёртиков хочет его. Только это всё происходит у него в голове. И он приходит в себя, когда слышит: — Боже, Майк, ты неисправим, — Уилл стонет, ощущая, насколько Майк настойчиво трётся о его член своим. В ответ на это Майк только шире открывает глаза, осознавая себя в удивлении. Он хочет что-то сказать в оправдание, но Уилл опережает его: — Хорошо, сейчас. Вот так, — он опускает Майка на стол, который стоит в самом дальнем углу, и поспешно расстёгивает его шорты, освобождая. Снимает с него всю одежду: тянет футболку наверх, шорты и бельё вниз, оставляя только кеды. Майк услужливо подаётся его рукам, ластится, отзываясь на каждое прикосновение к коже. Он раздевает Уилла в ответ, путаясь руками в ткани и задевая кожу. Его руки слишком дрожат, как и всё его тело. — Тише, тише, — просит Уилл, помогая ему снять с себя штаны. Освобождаясь от одежды, он гладит его по рукам, подтягивая за бёдра ближе и прижимая к голой коже. Он ловит его губы своими, отвлекая от напряжённости момента, на пробу толкается внутрь языком. Майк пропускает его, приоткрывая рот. И Уилл ласково лижет, медленно набирая темп, начиная вылизывать центр его языка. Он наклоняет голову, заставляя Майка открыть рот ещё шире. Майк хнычет, сжимая его коленками, не оставляя возможности даже качнуться назад. Он настойчиво гладит Уилла по спине и плечам, надавливая на мышцы. — Возьми здесь, вот так, — Уилл шепчет ему в губы. Он берёт его за левую руку и заставляет сжать свои яйца. Своей левой рукой он делает также, подхватывая Майка под мошонкой и прижимаясь ближе. — Помоги мне сделать вращение, — Уилл прислоняется лбом к его лбу. Майк не сразу понимает, что от него хотят и какое-то время просто жалобно стонет, — Давай, Майк. Вот так, — Уилл кладёт его ладонь с левой стороны себе на член, параллельно. И делает так же с другой. Они двигают ладонями вперёд-назад, в разные стороны, противоположно друг другу, создавая трение по коже и между членами. Майк с трудом держит концентрацию, не понимая, почему именно это Уилл решил дать ему в их гребаный первый раз. — Ты не хочешь кончать сейчас? — Уилл ловит телом реакцию напряжения Майка и почти готов замереть, прекратив всё прямо сейчас. — Нет, нет, проссс-ттт-ооо, ты… — Майк втягивает воздух с силой, пытаясь поймать собственно мысль, — можешь… Я хочу, чтобы ты, чтобы ты… Подними меня? Ты можешь заставить меня… — Майк чувствует, что всё, что он пытается сказать, похоже на бессвязный бред, но Уилл, кажется, прекрасно его понимает. — Боже, Майк. Настолько? — Уилл не договаривает, но, видимо, они оба отлично понимают, о чём идёт речь. «Ты настолько возбуждён из-за моей формы, что тебе всерьёз нужно почувствовать себя беспомощным под моими руками, чтобы кончить?» — Давай, выеби меня. Трахни, как ты всегда хотел, — Майк почти умоляет, жалобно цепляясь за его руки и пряча лицо, утыкаясь Уиллу в плечо. Он слишком открытый и откровенный. Если бы он хоть немного осознавал себя, чувство стыда затопило бы его с головой. — Я не… думаю, что ты готов к такому, — признаётся Уилл, заботливо касаясь волос Майка. Прикасаться к его кудрям с осознанием того, что это не просто какой-то похожий на него парень, а это реально Майк, его Майк, — это ощущается как горячий песок на коже. Это обжигает Уилла. — Я готов, — Майк шепчет сбивчиво. Он проводит ладонями от кистей Уилла к его плечам, сдавливая кожу. Его руки такие сильные и Майку пиздец как хочется ощутить их давление на себе. — У тебя есть что-то? Смазка? — Уилл задумчиво прикусывает губу, он бы хотел меньше болтать и больше делать, потому что с каждым откровением Майка, он теряет свою способность стоять на ногах. Весь опыт с другими парнями, который он получил за прошедший год, просто меркнет, когда Майк говорит «Трахай меня так, как ты этого хочешь», или когда он цепляется за его мышцы, будто желая получить что-то вроде жесткой порки и принуждения. — Там, в ящике, — Майк слишком застенчиво для всего происходящего, поворачивает голову в противоположную сторону. «Ёбанный боже, какой же ты, блять, горячий» — проносится у него в голове. От стыда он жмурится в ожидании реакции Уилла, когда тот откроет чёртов ящик со смазкой, презервативами и блядскими письмами. Он очень надеется, что Уилл оставит их без внимания. Ничего удивительного, когда любовные письма лежат рядом с «инвентарём» для дрочки? Майк затихает, прислушиваясь к шагам Уилла. Замирает, когда слышит звук открывающегося ящика. Задерживает дыхание. После этого почему-то становится слишком тихо. Когда Уилл подходит обратно, Майк едва чувствует его приближение. Но слышит, как в его руках… шелестит бумага. Блять. Майк закидывает голову, прикрывая ладонью лицо. Блять, они оба обнажённые у него в подвале, он сидит на ебучем столе, а Уилл держит его блядские пошлые записки в руках вместо смазки. Ничего из этого он не мог представить, сколько бы не представлял, как всё может случиться. — Ты писал обо мне? — Уилл неверяще говорит это слишком тихо, чуть хрипя. — Это… просто фантазия, — Майк качает головой, пытаясь придать этому меньше значения. Но, кажется, Уилл настроен слишком серьёзно. — Здесь моё имя, — Уилл прикусывает губы в попытке не позволить им расползтись в пошлой улыбке. Из-за этого его голос искажается и звучит немного ехидно. — Ты фантазировал обо мне? — Уилл передразнивает его предыдущую реакцию, но уже без смешка, будто это игра на настоящей сцене и он слишком сильно вживается в роль. — Тебя это удивляет? — Майк поднимает брови вопросительно и пытается вытащить письма из его рук. Но Уилл держит крепко. Он скользит взглядом по неровным закорючкам, пытаясь прочитать содержание. — Нет, просто… — он сдаётся, не сдерживая ухмылки, отводит руку в сторону, чуть поднимая у Майка над головой. Майк выглядит слишком беспомощно в попытке дотянуться до его руки. Уилл делает шаг назад от стола, чтобы Майк не мог достать его. Майк спрыгивает и подходит к нему вплотную, не оставляя попытки дотянуться. Из-за того, что на них нет одежды, это выглядит как какая-то извращённая игра. — Всё, что я хочу, просто коснуться тебя. Мне кажется, я уже не помню, каково это — обнимать тебя, но хуже всего, что, даже получив это, я знаю, мне будет недостаточно. Я хочу… — Прекрати! — Майк сдаётся, опуская руки и просто смотрит на него, сведя брови. Уилл продолжает читать чуть громче своим до невозможности горячим низким голосом: — Я хочу чувствовать больше. Блять, я хочу чувствовать твои руки не только у себя на плечах, я хочу, чтобы ты трогал меня везде. Чтобы ты сжимал мои бёдра, взял меня за волосы. Я хочу, чтобы ты меня взял. Каждый раз трогая себя, я думаю об этом, представляю, как ты трахаешь мой рот пальцами, заполняя меня со всех сторон, заставляя быть послушным. Каждый раз перечитывая твои сообщения, я хочу написать тебе это. Но я никогда этого не сделаю, никогда не скажу, как сильно я хочу сесть к тебе на колени и почувствовать, как ты становишься твёрдым, там внизу, только от того, что я называю тебя по имени или целую тебя в шею. Я хочу знать, как ты пахнешь, когда кончаешь, какое у тебя выражение лица на самом пике, и смог бы ты кончить, не закрывая глаз. Смог бы смотреть мне в лицо, осознавая, что я причина твоего удовольствия, что ты принадлежишь только мне в этот момент и каждый твой выдох, стон, каждая капля — всё это для меня? Я хочу знать, как ты будешь звучать, если я позволю войти в себя и ты станешь моим первым мужчиной. Как крепко ты будешь сжимать меня, притягивая к себе? Будешь скулить от изнеможения, сдерживая оргазм, чтобы растянуть меня получше? Сможешь быть грубым, если я попрошу, но, не переступая черту, держать под контролем мой комфорт и мою безопасность? Скажешь в ответ, как сильно ты меня хочешь? Как желаешь почувствовать меня под своими руками, принимая, что я, как и ты, отдаюсь тебе полностью? Каждый день ты заставляешь меня чувствовать себя особенным, но мне этого недостаточно. Мне нужно больше. Пока Уилл читает это письмо, с каждым словом его голос становится тише. Он идёт медленнее по словам, забывая дышать на самых откровенных моментах. Он не может поверить, что Майк всерьёз написал это. Потому что, кажется, Уилл делал с ним тоже самое. Сколько раз он рисовал его обнажённым, рисовал его так, как никогда не осмелился бы показать ему? Сколько раз рисовал его рядом с собой, свои руки на его талии, свои пальцы на его губах? Этих рисунков несчётное количество и если бы Майк хоть немного знал, чем именно Уилл заполняет один скетчбук за другим, он бы не был так удивлён, не был бы так не уверен, что то, о чём фантазировал он, принадлежало Уиллу настолько же, насколько и ему самому. Они молчат ещё какое-то время, пытаясь прийти в себя. Майк позорно опускает взгляд в пол. Хуже всего, что его возбуждение не отступает. Чувство стыда перед Уиллом распаляет его только сильнее, заставляя обильно течь. И ему просто нечего сказать в своё оправдание. Его просто нет. Он хочет Уилла. — Посмотри на меня, — просит Уилл, и Майк поднимает голову, глядя снизу-вверх. — Я дам тебе это. Прямо сейчас. Дам. Только, пожалуйста, продолжай смотреть. Как ты и писал, — Уилл опускает письма на стол, и кладёт свободную руку Майку на шею, он надавливает на неё сзади, заставляя Майка приблизиться. Они смотрят друг другу в глаза и Уилл проводит языком по приоткрытым губам напротив, лижет кромку зубов, касается кончика языка, слегка прикусывает. Он продолжает ловить взгляд Майка, когда снова пытается трахнуть его рот своим языком, настойчиво продавливая внутрь. Майк дрожит, кажется, ещё сильнее, чем прежде, но не отводит глаза. Он дышит прерывисто, пошло, как в порно, делая высокие вдохи и выдохи, как будто его уже ебут в два члена, хотя Уилл только лишь проталкивает указательный палец ему в рот вместе со своим языком. Он оттягивает его нижнюю губу, чуть-чуть раздвигая щёки и ведёт пальцем по языку, собирая влагу своим, зализывая. Майк хнычет и сводит брови, от этого вида его хочется выпороть, заставить быть громче, беспомощнее. Уиллу кажется, он теряет контроль над собой, но ошалелые глаза напротив не позволяют забыться. Он добавляет второй палец, складывая их «пистолетом», вводит Майку в рот ещё глубже. Имитирует толчок внутрь, но быстро выходит назад. Разводя пальцы в стороны так, чтобы между ними оказался язык Майка, он сцеживает ими слюну с его языка себе на язык, проглатывая. Это выглядит и ощущается откровенно безумно. Но на практике Уилл точно знает, что ахуенно приятно. У Майка изо рта стекает немного слюны и Уилл растирает это по его коже. Он убирает влажные пальцы второй руки, с них также течёт слишком сильно. Но кажется, этого, он и хотел. Он опускает мокрую ладонь Майку за спину, заводя меж ягодиц, проводит вдоль. Горячая кожа приятно скользит под влажными пальцами и Майк отзывается на это прикосновение очевидно и однозначно — невыносимо горячими звуками удовольствия. Скулит и почти закрывает глаза в наслаждении. Это больше похоже на массаж — Уилл размазывает влагу по его промежности настойчивыми пальцами, заставляя чувствительную кожу сжиматься. Другой рукой — тянется за смазкой, которую оставил на столе, и выливает Майку на поясницу слишком много. Он ловит жидкость рукой и размазывает её, загоняя как можно больше внутрь. Она стекает от промежности Майка по бёдрам, попадая ему на яички. Уилл касается и их, растирая смазанную кожу во всех местах у Майка между ног. Майк хватает воздух ртом, будто вот-вот чихнёт, но он не чихает, а почти задыхается от возбуждения. Уилл размазывает остатки смазки с его поясницы по заднице, сминая кожу и мышцы так сильно, что Майк в какой-то момент почти взвизгивает от неожиданности. Уилл легко толкает его на спину, заставляя опуститься на стол. Майк рефлекторно подтягивает ноги, согнув их в коленях. Есть ли такая картина среди всех его набросков? Однозначно — да. Ощущается ли это лучше, чем он представлял? Однозначно — да. Майк лежит перед ним, совсем раскрытый, расставив согнутые в коленях ноги по обеим сторонам, и продолжает прожигать его взглядом. Уилл ещё немного массирует его возле уздечки, капает смазкой на свой член и трёт головкой об это место, надавливая членом Майку на яйца. Затем он снова хватается за смазку и выливает её Майку на бёдра и себе на член. Ему даже не нужно просить — он делает совсем небольшое усилие, чтобы поднять ноги Майка вверх и свести их вместе. Он смотрит Майку в глаза. Майк не знает, это у него в голове или Уилл действительно говорит это вслух: — Я буду трахать тебя между бёдер, пока ты скулишь и ждёшь, что я войду в тебя. Я буду делать это так долго, как захочу. И ты не сможешь никуда уйти, пока я не использую тебя для того, чтобы кончить. Уилл толкается между его ног, сильно сдавливая их обеими руками, чтобы свести вместе. Майк прижимает свой член к животу, проводя ладонью вверх-вниз, растирая возбуждённую плоть об кожу. Уилл смотрит на него сверху, набирая темп и продолжая толкаться. — Давай, помоги мне. Сможешь удержать? — он просит Майка свести колени, чтобы освободить руки и Майк послушно напрягает ноги, помогая себе руками, чтобы держать их вплотную друг к другу. Тогда Уилл опускает одну ладонь и нажимает большим пальцем ему на промежность. Майк трясётся в его руках, ездит по столу вверх-вниз с каждым его движением и Уилл чувствует, что Майк уже слишком близок к тому, чтобы подарить ему свой оргазм. Его член скользит между бёдер, проходя дальше и касаясь члена Майка, где вторая рука Уилла оттягивает его крайнюю плоть сжатым кольцом пальцев, двигаясь только вверх. Он размыкает и замыкает указательный и большой палец в кольце, от основания проводя им до головки. Когда-то давно один из его первых партнёров на одну ночь научил его этому, сказав, что это называется «дойка». Красноречиво, и так подходяще прямо сейчас: выдоить Майка для себя — лучшее, что он может сделать, чтобы доставить удовольствие им обоим. И он делает это: Майк безудержно содрогается, поджимая колени ближе к груди и ударяя ладонью несколько раз по столу. Он обильно кончает, пачкая свою грудь и лицо, но не закрывает глаза, даже боясь испачкаться. И смотрит так, будто от него уже ничего не осталось. Уилл не убирает от него свои руки сразу, а продолжает двигаться по нему до тех, пор пока Майк не заскулит от боли из-за гиперчувствительности. Когда это происходит спустя какое-то время, Уилл снова хватает его под бёдра, притягивая ближе, и проводит членом по его яйцам, промежности, по внутренней стороне бедра, дразнит головкой вход, слегка шлёпая. Майк хрипит, из последних сил издавая звук. Уилл заставляет его свести коленки, давит с силой, не позволяя не подчиниться. И толкается снова. Он закидывает его ноги себе на плечо и, придерживая их, проникает между бёдер снова и снова, заставляя стол под ними шататься, а Майка — чувствовать себя приятно опустошённым, использованным и уничтоженным. Майк ловит его оргазм всем телом, сжимая бёдра, чтобы позволить Уиллу не контролировать давление в своих руках. Он толкается ему навстречу, как может, насаживаясь и сжимаясь. Уилл сильно дрожит и, кажется, кончает дважды. Он приоткрывает рот, глядя Майку прямо в глаза. — Мик, — едва слышится в его хриплом полувыдохе. Он падает сверху почти сразу, из последних сил осторожно опуская и разводя ноги Майка в стороны, чтобы поместиться между ними. Ему нужно какое-то время, чтобы отдышаться. Они долго молчат, лёжа с закрытыми глазами в «тишине» собственного дыхания, но совсем скоро Майк приводит их в чувства, больно прокусывая Уиллу запястье. Уилл шипит слишком громко и смотрит на него вопросительно. — Хотел проверить, это просто фантазия или… — Майк довольно облизывается, улыбаясь. Кажется, он почти смеётся. — Я покажу тебе свои, — обещает Уилл, — ты найдёшь там много похожего на то, что было у тебя, — он прикрывает глаза, всё ещё стыдливо ожидая реакции Майка. — Конечно, покажешь. И расскажешь, как представлял это. И покажешь, что ты делаешь со своим телом, чтобы оно было таким. Потому что если я не сделаю с собой тоже самое, от меня ничего не останется. А я хочу отыграть каждый рисунок, — кажется Майк слишком доволен происходящем. — И каждое письмо? — Уилл наконец вновь заглядывает ему в глаза. — Каждое.