Флот из одного корабля

Саша снял очки, протер краем футболки и надел обратно. Видение не исчезало: на столе посреди еды по райдеру лежало несколько кабачков. — Это кабачки, — сказал он, ни к кому конкретно не обращаясь. — Как тонко подмечено, — фыркнул Поручик и взял себе бутерброд. — Насколько я помню, кабачки не входят в наш райдер, — сказал Саша и повернулся к организатору, стоявшему у двери. — А это сверх! — с доброжелательностью щенка лабрадора сказал молодой парень. — От моей бабушки! Она вашу песню "Ходит ветер" жестко чувствует! Саша поморщился сразу от всего: и от сокращения названия песни, и от сленга. — Она вам, Александр Владимрыч, еще огурчики и помидорчики передала! — сообщил пацан. — Там под столом баночки! Куликов вытащил из-под стола закатки. Для него трехлитровые посудины и впрямь были "баночками". — Это лишнее, — сказал Саша, сдерживаясь изо всех сил. — У нас плотный график, мы не можем позволить себе попасть в больницу с ботулизмом. И кабачки эти… убери. Едва он замолк, Яша вышагнул из-за его плеча, взял пацана за руку, пожал с чувством. — Спасибо! — сказал он. — Очень благодарен. Бабушке привет передай. И майку еще, чтобы на огороде было в чем работать. И кепочку, чтобы солнце голову не напекало. Спасибо большое! — Яков, ты ебнулся? — не выдержал Саша. — Нахуй тебе эти… — Надо, — сказал Яша, посуровев лицом, а потом опять разулыбался пацану, — Саша на самом деле тоже благодарен. Все мы. Саша жевал бутерброд, запивал вином из горлышка бутылки и думал о том, как его задолбали тур, спальное место в автобусе, постоянный гул мотора, чавканье и разговоры коллег по группе, а еще — банки с закатками, на ухабах позвякивавшие друг о друга где-то у Яшиных кресел. Внезапно к этим привычным шумам добавился смачный хруст и довольное мычание. — Яш, только не говори, что ты употребляешь в пищу это говно! — окликнул он. — Сам ты говно, Саш! — ласково сказал Яша. — Огурчики божественные! Он еще немного похрустел огурцами, а потом завозился, щелкнул зажигалкой — зачем-то он постоянно таскал с собой классическую Зиппо. — Яш, это пиздец, — сообщил Паша. — Завидуй молча, — ответил Яша. Саша поднялся и выглянул в проход: Яша, насадив тонкий кружок кабачка на нож, опаливал его на пламени зажигалки. — Яков, — сурово сказал Саша, — Павел прав как никогда. Яша насмешливо посмотрел на него, захлопнул крышку зажигалки и положил кабачок на колбасу. Рот Саши невольно наполнился слюной. Яша откусил большой кусок бутерброда и принялся жевать и улыбаться одновременно. Саша проворчал: — Пожарная безопасность — слышал про такую штуку? Если ты подожжешь автобус, будешь платить за него сам, — и отправился на свое место, чувствуя между лопаток ехидный взгляд Яши. Первым не выдержал Куликов. — Яш, угости огурчиком, — попросил он. — С чего это? — удивился Яша. — Это ж нам подарили, — растерялся Куликов. — Это Саше подарили, — ответил Яша. Саша высунул голову в проход, чтобы увидеть, как Яков отвешивает увесистый шлепок по загребущей руке. — А что ты чужие подарки тогда жрешь?! — возмутился Куликов и предпринял новую атаку. — А мне можно по праву спасшего. Да, Саш? — спросил Яша, отодвинул банку подальше и отправил себе в рот маринованную помидорку. — Яков, дай ему огурец, — строго сказал Саша. — Саш, взял? Куликов кивнул и потащил огурец в рот. — А ну стой! — прикрикнул на него Саша. — Неси огурец сюда. — Ну бля, Лось, — обиделся Куликов, но огурец принес. — Должен первым попробовать. Несу ответственность за дары чужого огорода, — объяснил Саша. — Вторым, — поправил Поручик. — Яш, а мне кабачок пожаришь? Яков улыбнулся Саше — он никогда не исполнял номер "я же говорил", предпочитая добивать поверженного оппонента добротой — и отрезал от кабачка еще один кружок.