There's a Kind of Magic in Masks / В масках есть свое волшебство

Гермиона не могла поверить, что целуется с совершенно незнакомым человеком, более того, что ее тело реагирует с невероятным энтузиазмом. Каждое нежное прикосновение его губ было подобно электрическому разряду, пробегавшему по коже. Когда он притянул ее ближе, так что она почти оказалась у него на коленях, она почувствовала, что теряет всякое представление о внешнем мире. Она ощутила вкус виски на его губах, а едва заметное прикосновение его зубов к ее нижней губе вызвало тихий стон. Затем все закончилось, почти не успев начаться, и он медленно отстранился. Гермиона распахнула глаза, и суета вечеринки вернулась. Они больше не дышали одним воздухом, но мужчина не отодвинулся, она все еще чувствовала его тепло, его присутствие рядом с собой. Он пах сандалом. – Прости, – Сказал он низким, хриплым голосом, в котором не было ни капли раскаяния. – Я не должен был... Я ничего не мог с собой поделать. – Я… Что ж, думаю, это были совместные усилия. – Тихо ответила она, глядя в сторону фонтана. – Полагаю, так и было. Боже, его взгляд обжигал, и она пожалела, что он отстранился. Слишком давно ее так не целовали. В этом "Оскаре" было нечто такое, заставлявшее чувствовать, что она нарушает правила, и, да поможет ей бог, ей это нравилось. Что-то в его нежном поддразнивании и озорной усмешке пробудило в ней ту часть, которой нравилось нагло нарушать глупые правила Амбридж и задавать вопросы учителям, когда она знала, что те неправы. Высокомерную часть ее натуры, существование которой она отрицала перед всеми, кроме своих самых близких друзей; недостаток личности, который ей слишком нравился, чтобы его можно было исправить. Она думала, что у нее не хватит сил на это сумасшествие, но с каждой секундой все больше убеждалась, что ошибалась. Может, он был прав, может, она и была ходячей неприятностью. – Не хочешь прогуляться или что-то в этом роде? – Спросил он, вырывая девушку из потока самоанализа. – О, эм, да, было бы здорово. – Рассеяно проговорила Гермиона, – Наверное, это хорошая идея, напиток неплохо ударил мне в голову. – Не удивлен, – Вставая, Оскар протянул ей руку, – Я имею в виду, по сути, это же просто большой стакан джина, да? Она закатила глаза и взяла его за руку, но, когда поднялась, у нее закружилась голова. Он прав. – Еще там есть оливки, и вермут... – пробормотала она. – В любом случае, разве “Манхэттен” - это не просто большой стакан виски? – Ну, вообще, этот стакан немного меньше... – Начал он, когда они направились в сторону лабиринта из живой изгороди, но вдруг резко остановился. – Что? – Черт, – Прошипел Оскар, и Гермиона увидела Сисели и Нарциссу, которые направлялись в их сторону в сопровождении супругов. – Черт. Прежде чем она успела обдумать произошедшее, он схватил ее за руку и дернул в сторону так, что они оказались частично скрыты большим кустом в форме гиппогрифа. – Какого черта?... – Извини, – пробурчал он, но палочка уже была наготове, а поза была напряженной и настороженной. Постучав палочкой по высокой живой изгороди рядом и пробормотав заклинание, та, с тихим шелестом листьев, превратились в узкую арку. – Ну же, – Поторопил он. Оскар схватил Гермиону за руку и потянул за собой в арку, которая сразу закрылась, оставив их в относительной тишине и темноте лабиринта из живой изгороди. Она повернулась к нему, щурясь от недостатка света, и увидела, что он переминается с ноги на ногу, явно испытывая неловкость. – И что это было? – спросила девушка. – Извини, просто…. Черт. Достаточно сказать, что я не хотел пересекаться с прославленной хозяйкой мероприятия. – Он поднял руки в примирительном жесте. – Неужели. – Да, ну… Неловко вышло, Мы…. Мы недавно разговаривали, так что уверен, она бы узнала меня за секунду. – Оу. – И я… Я был не готов разрушить возникшую магию иллюзии – С печальной усмешкой выдохнул он. – И поэтому ты протащил меня через изгородь? – Недоверчиво уточнила девушка, скрестив руки на груди. – Сначала я сделал арку, – Он пожал плечами, – В любом случае… Погоди, а ты почему тоже сказала «черт»? – Ммм? – Когда ты увидела их – выругалась. Тоже не хотела сталкиваться с ними? Дерьмо, подумала Гермиона. Из нее вышел бы на редкость отвратительный шпион. – Я нет, не хотела. – Осторожно ответила она, мысленно отметив, что ее спутник также не уточнил, с какой именно из двух хозяек не хотел встречаться лицом к лицу. – Что ж, ладно. – Сказал он после непродолжительной паузы и Гермиона наконец выдохнула с облегчением. – Хотя, думая об этом сейчас, вряд ли кто-то из них на самом деле узнал бы меня. – Надеюсь, мельком подумала она. – Повезло, – пробормотал он себе под нос. – Да, ну, я…– Она резко замолчала, внезапно смутившись, но тут же отругала себя за эту глупость. Гермиона улыбнулась и заправила прядь волос за ухо. – Вообще-то я тоже наслаждаюсь этой иллюзией. Воздух, казалось, сгустился, насыщенный тяжелым предвкушением бесчисленных восхитительных возможностей. – Рад слышать, – хрипло сказал он, приближаясь. Проход между живыми изгородями был всего около метра в ширину, так что мужчина практически нависал над ней, и, хотя его запах и тепло были ужасно соблазнительными, Гермиона все же чувствовала, как ее каблуки проваливаются в сырую землю, и у нее не было ни малейшего желания вытаскивать листья из прически после мероприятия. Хотелось, чтобы волосы были «птичьим гнездом» только метафорически. – Ммм, как бы мне ни хотелось продолжить с того, на чем мы остановились, – Гермиона говорила тихо, осторожно опуская ладонь ему его грудь и притормаживая, – Я бы предпочла, чтобы после я не выглядела, будто меня буквально протащили сквозь живую изгородь. – Принято. – Он усмехнулся, вытаскивая палочку из-под мантии и бросая быструю улыбку в сторону девушки, прежде чем снова создать арку. Ничего не произошло. Он повторил, на этот раз чуть сильнее взмахнув палочкой. Ноль эффекта. – Погоди, дай я попробую, – сказала она, роясь в своей бездонной сумочке в поисках волшебной палочки. – Нет, я справлюсь, – Ей показалось, что его тон был недовольным, когда он продолжил тыкать палочкой в нереагирующую изгородь. – Ага, конечно, – Сухо проговорила ведьма, когда его попытки вновь не увенчались успехом. – Все под контролем, – Немного раздраженно повторил он, но потом вздохнул: – Ладно, давай ты, но... Оу... – Что еще? – Ну, когда я разговаривал с хозяйкой, она, возможно, упоминала о некоторых чарах на изгороди, чтобы люди не мухлевали в лабиринте... – О, да... Серьезно?! Ради всего святого, это же вечеринка, а не чертов Турнир Трех Волшебников! Погоди, как тогда мы вообще смогли пробраться внутрь? – Вероятно, они просто не потрудились зачаровать лабиринт в обе стороны. Зачем кому-то вообще забираться так далеко? – Хм, даже не знаю, может, чтобы избежать с кем-то встречи? – Туше. Гермиона выдохнула и изо всех сил постаралась подавить раздражение, которое грозило вот-вот вырваться наружу. Предполагалось, что ей будет весело, ведь так? Как она и хотела, это был всего лишь тщательно продуманный спектакль. Пусть и способный испортить ее платье и туфли, но все же спектакль, игра. Вздохнув, она наконец выудила из сумки волшебную палочку. – Подойди, – сказала она, и, когда он шагнул ближе, оперлась локтем ему на плечо, а другой рукой слегка приподняла юбку, чтобы лучше видеть свои туфли. – Импервиус. По крайней мере, так я не испорчу туфли. Он только усмехнулся и галантно предложил ей локоть. Она с легкой улыбкой приняла жест, и они отправились блуждать по лабиринту. Каждые несколько метров горели волшебные огоньки, освещая им путь, и, хотя звуки вечеринки все еще были слышны вдалеке, атмосфера внутри лабиринта была на удивление безмятежной. Возможно, безмятежность – не совсем подходящее слово; это место казалось живым, но в то же время... каким-то интимным, почти мистическим, и после нескольких минут прогулки в тишине им показалось, что они остались вдвоем во всем мире. В какой-то момент она отпустила его локоть, и рука мужчины почти сразу же легла ей на поясницу, прижимая к себе, а кончики пальцев слегка коснулись ее тазовой косточки. Еще через несколько минут они вышли на небольшую круглую поляну с несколькими тропинками, уводящими вглубь лабиринта. По краям стояли несколько серебристых скамеек и два маленьких столика, один из которых заполняли бокалы с шампанским, а на другом находилась большая стеклянная чаша, полная чего-то похожего на крупные разноцветные шарики. Гермиона осторожно шагнула ближе и увидела, что на каждом из шариков выгравировано слово "выход". – Портключи? – раздался голос Оскара у нее за спиной, ближе, чем следовало. – Видимо, – она обернулась и обнаружила, что он стоит прямо у нее за спиной и снисходительно улыбается. Именно она предпочла выйти из лабиринта, прежде чем они успели вернуться к тому, на чем остановились, но теперь, когда она стояла здесь, на этой откровенной, удивительно уединенной поляне, ей захотелось только одного – почувствовать его руки на себе. Словно прочитав ее мысли, он медленно положил руки ей на бедра, нежно поглаживая большими пальцами вверх и вниз. Здесь она не была Гермионой Грейнджер, упрямой мегерой из Министерства, и не была Гермионой Грейнджер, идеальной героиней войны; сейчас она была просто Лиззи, обычной девушкой, наслаждающейся моментом близости с приятным незнакомцем. Он наклонился к ней во второй раз за сегодняшний вечер, и во второй раз Гермиона почувствовала, как каждый нерв в ее теле напрягся от восхитительного соприкосновения их губ. Боже, как же давно ее никто не целовал. Его рука мучительно медленно прошлась по ее боку и спине, оставляя рой мурашек, и Гермиона не смогла удержаться от тихого, хриплого звука удовольствия. Она обвила одной рукой его затылок и, поколебавшись всего полсекунды, нежно провела языком по его нижней губе. Он застонал, и этот звук вызвал в ней прилив чистой похоти. Каажется, это повлияло и на него, потому что поцелуи с мягких и медленных сменились грубыми, отчаянными, он углубил поцелуй и невидимый барьер между ними внезапно рухнул. Она изо всех сил старалась, чтобы они совпадали в ритмах, но поняла, что просто наслаждаться и позволять ему вести было не менее приятно. Его рука обвила ее талию, пока он почти полностью не обнял ее, крепко прижимая к себе. Он целовал ее с таким энтузиазмом, что подкашивались колени, будто он крал весь воздух из легких. Он прервал поцелуй, но на этот раз не отстранился, и Гермиона смущенно и громко ахнула, когда он поцеловал ее в щеку. Она вцепилась в его плечи, прикусив губу, чтобы не застонать, когда он провел зубами по ее шее. – Должен сказать, – Его шепот щекотало шею, – Ты действительно не такая, как я ожидал, Лиззи. – А чего ты ожидал? – Пробормотала Гермиона. – Хм… Так, карты на стол, ладно? – Сказал он, откланяясь с легкой кривой усмешкой. – Ладно… – С подозрением ответила она; вряд ли услышанное доставит ей такое же удовольствие, как его губы на ее шее. – Хорошо. Когда я к тебе подошел, то ожидал, что ты окажешься одной из хихикающих дурочек, как обычно и бывает. – Чего?! – Ну, либо так, либо ты бы меня отвергла. – Я что, похожа на хихикающую идиотку? – Она уперла руки в бока и с раздражением осознала, что даже с чарами ее голос прозвучал пронзительно. – В этом платье ты выглядишь как чертово божество. – Уголок его рта слегка дернулся. – Вот почему я самого начала был готов рискнуть и принять тебя за дурочку. – Очаровательно. – Я не пытаюсь сказать, что ты идиотка, просто говорю, исходя из собственного опыта. – Что женщины – идиотки? – Конечно нет. Люди – идиоты. Без разбора. Гермиона ничего не ответила, только насмешливо приподняла бровь, слишком поздно сообразив, что, он, конечно, не мог этого увидеть из-за маски. – Ладно, ничего не говори, но у меня есть смутное ощущение, что ты частично согласна. – Сказал он, дернув плечом, в голосе слышались нотки веселья. – Я не настолько цинична. – Ложь – Послушай, я хочу сказать, что был приятно удивлен, когда ты оказалось не просто красивой, но и интересной. Я имею в виду, очевидно, ты великолепна, но еще ты обладаешь чертовски острым умом, и, Мерлин, это безумно сексуально. К тому же, ты целуешься так, словно это твой последний день на Земле, а это огромный бонус. Гермиона, честно говоря, не знала, как реагировать. Она не была уверена, что кто-то когда-либо так... откровенно говорил о ее достоинствах. И было приятно получить комплимент по поводу поцелуя, хотя она и беспокоилась, что это может быть кодовым обозначением "отчаянного", что, честно говоря, было не далеко от истины. Она была в отчаянии, отчаянно хотела почувствовать его язык на своей коже, тяжесть его тела, и ей казалось, что он чувствует то же самое. Шикарное платье теперь ощущалось раздражающим препятствием, мешающим отбросить остатки осторожности и получить желаемое. Она ничего не ответила, просто наклонилась вперед, схватила его за подбородок и притянула к себе, чтобы снова почувствовать вкус его губ. Он ответил мгновенно, издав низкий, гортанный звук, который вызвал у Гермионы еще больше желания. Мужчина уверенно притянул ее ближе, сжав рукой бедро. Внезапно на поляну ворвалась другая пара, разговаривая и смеясь так громко, что Гермиона не сразу поняла, как не услышала их приближения раньше. Неужели она была настолько очарована атмосферой и опьяняющим присутствием Оскара? Как бы то ни было, они буквально отскочили друг от друга. – Оу, – Сказал мужчина, одетый в темно-синюю парадную мантию и маску в цвет, – Извините, что прервали, – его спутница хихикнула, будто точно знала, чему именно они помешали. – Нам стоит… – Мы как раз собирались уходить, – выпалила Гермиона, подходя к чаше с портключами и стараясь не пересекаться взглядом с Оскаром. – Ааа… Да, – Он сдержанно кивнул пришедшей паре и последовал за Гермионой. Ведьма уже потянулась к шарикам, но его пальцы сомкнулись на ее руке и в то же мгновение Гермиона почувствовала резкий рывок траснгрессии. Когда она схватила портключ, ее единственной мыслью было скрыться от любопытных глаз, но, к ее ужасу, когда ноги коснулись земли, она оказалась в вестибюле, где было жутко людно. Чудо, что они ни на кого не упали. Она подняла глаза и послала Оскару легкую извиняющуюся улыбку, он ответил, но улыбка вмиг погасла, когда он посмотрел на толпу вокруг. Гермиона проследила за его взглядом и тихо выругалась. Что ж, они никого не придавили, но оказались всего в двух метрах от тех самых людей, от которых сбегали в саду. Сисели Розеллин и ее муж оживленно беседовали с Люциусом Малфоем, который, выглядел так, будто хотел оказаться где-нибудь в другом месте. – Мне… Мне пора… – Пробормотала Гермиона, рискнув поднять взгляд на Оскара. Он натянуто кивнул, а губы сжались в тонкую линию. Она выдохнула и отвернулась, чувствуя глубокое, сокрушительное разочарование от того, что вечер вот-вот закончится после такого потрясающе успешного начала. – Погоди. – Его голос был едва слышен из-за шума вокруг. Гермиона обернулась и решительно заглянула ему в глаза. – Надеюсь, ты будешь здесь завтра? – Оскар уже потянулся к ее бедру, но, передумав, убрал руку. – Да, – Внутри все сжалось, когда она увидела, как приподнялся уголок его рта. – Мне пора идти… уверен, что мой… что меня позовут в любую минуту, но… – Завтра я буду в черном, – сказала она со сбитым дыханием. – Думаю, что я буду выглядеть так же, – Оскар наклонился ближе, – Тогда, до завтра? – В саду у бара? – Буду ждать с нетерпением, – Хрипло проговорил он, спешно оглянувшись через плечо, прежде чем взять ее за руку и запечатлеть медленный, невинный поцелуй на костяшках пальцев. Боже, как бы ей хотелось снова почувствовать прикосновение этих губ к своей шее… Но вот он снова выпрямился, одарив ее легкой, быстрой улыбкой, прежде чем отвернуться. Гермиона улыбнулась и со смешанным чувством разочарования и волнения наблюдала, как мужчина исчезает в веселящейся толпе. Да, завтрашний день обещал быть действительно интересным.