There's a Kind of Magic in Masks / В масках есть свое волшебство

 

Когда они с Оскаром пробирались между золотистых деревьев в лучах заходящего солнца, Гермиона чувствовала себя будто в сказке. Они держались за руки, и почему-то это крошечное выражение привязанности казалось интимнее самого откровенного флирта или сумасшедшего поцелуя. Это вовсе не означало, что ей не хотелось бы еще парочку таких поцелуев, на самом деле, каждое прикосновение вызывало у нее мурашки от макушки до кончиков пальцев ног. Как он это делал? Она почти ничего о нем не знала, и все же вела себя так, словно ее накачали зельем вожделения. Эта мысль пришла ей еще вчера, но в конечном счете поняла, что все можно очень просто объяснить.   Гермиона знала, как работают любовные зелья, и большинство из них не действовали бы так долго, а даже если бы и действовали, она ни за что не смогла бы так крепко спать прошлой ночью. Нет, другого объяснения не было; ее действительно влекло к нему. Она бросила на него косой взгляд.   – У меня, знаешь ли, был план, – Проговорил он, все еще смотря вперед.   – План? Какой?   – Я действительно собирался быть... ну, джентльменом, но, Мерлин, когда я увидел тебя в этом платье то просто...    – Увлекся?   – Ну... Да.   – Ты знаешь, что говорят о самых продуманных планах , – Тихо сказала девушка и улыбнулась.   – Что? – Его голос стал низким, бархатистым.   – О, ну знаешь: самые продуманные планы, - и мышонка и…– Она резко замолчала. Дерьмо. Почему было так чертовски трудно перестать использовать маггловские идиомы?   – Какое отношение мыши имеют ко всему этому? – Он явно забавлялся, хотя, похоже, его больше повеселило ее смущение, чем фраза. Самоуверенный ублюдок. При любых других обстоятельствах Гермиона была бы раздражена, но сейчас просто закатила глаза и вздохнула, губы тронула неохотная улыбка.   – Это маггловская фраза: «Самые продуманные планы, - и мышонка и человека, - часто идут наперекосяк».   – Хахахах, – Промурлыкал он, – Я наверняка мог бы догадаться об этом просто из контекста, да?   – О, но тогда ты бы не смог смотреть, как я смущаюсь, не так ли? – Сказала она хмуро.   – Ты меня подловила. –  Оскар одарил ее ослепительной улыбкой. В какой-то момент они неосознанно остановились и встали лицом к лицу недалеко от того места, где вчера вошли в лабиринт.   – Бесстыдник. – Она усмехнулась, стараясь, чтобы голос звучал спокойнее, чем было на самом деле. Невозможно было не заметить, насколько мужчина был выше, когда они так близко стояли друг к другу. Он нависал над ней, снисходительная улыбка казалась хищной, но вместо испуга Гермиона почувствовала, как по телу растекается возбуждение. Они были вместе всего пятнадцать минут, а она уже была готова броситься на него, обхватить ногами за талию и...   – Признаюсь, это не первый раз, когда кто-то меня так называет, – Пробормотал он, наклоняясь так, чтобы Гермиона почувствовала его дыхание на щеках.   – Неудивительно.   – Как бы то ни было, не стану отрицать, что мне понравилось наблюдать, как ты прелестно смущаешься.   Теперь его голос звучал тихо, и в словах сквозило неоспоримое желание. Когда он произносил последнее слово, Гермиона была уверена, что видит в его глазах каждую ситуацию, в которой он мог бы заставить ее смутиться. Черт, она хотела его. По сути, он был совершенно незнакомым человеком, но она хотела его так сильно, что пришлось сдержать стон, когда он грубо схватил ее за талию и резко притянул к себе так, что ее тело оказалось прижатым к его.   Она подняла на него взгляд, приоткрыв губы, возбуждение струилось по венам... Затем он моргнул и, казалось, пришел в себя. Выпрямившись, он осмотрелся, проверяя, не наблюдают ли за ними. Гермиона сделала неуверенный шаг назад, внезапно осознав, что они находятся на виду у всего сада, не скрытые ни тонким кустиком, ни удобно расположенной статуей. Они молча продолжили прогулку, воздух вокруг казался густым, заряженным.   – Это было частью плана? – Тихо спросила она.   – И да, и нет, – Его смех был звучным, но в нем чувствовалась почти неуловимая нотка голода, как будто он мысленно пытался взять себя в руки. Что ж, они оба пытались. Мысль о том, что он был так же взвинчен, как и она, только усилила желание.   – Не очень-то по-джентльменски, – Легко сказала она, ухмыльнувшись и вызвав у него смешок.   – Жалуешься?   – Я этого не говорила.   – Нет, не говорила, – Пробормотал он, в голосе не осталось и тени веселья. Она взглянула на него и, несмотря на взъерошенные волосы и безупречно сидящую одежду, увидела, что его челюсть плотно сжата, а в глазах тлеет едва сдерживаемая страсть. Он заметил ее взгляд, и на мгновение улыбнулся. Пока они шли по аккуратной дорожке, посыпанной гравием, без определенной цели, Оскар смотрел только вперед.    Ну, у него же был план, верно? Гермиона не была уверена, взволновало ее это или нет. Но пока она решила поддаться. На самом деле было довольно приятно не быть той, кто всегда принимает решения и во всем разбирается. Может быть, когда все это закончится, она попробует расслабиться и время от времени позволять кому-то другому брать инициативу в свои руки в обычной жизни, может быть, даже воспользуется бесконечным отпуском, накопленным на работе за долгие годы без выходных.   Что случилось с ее жизнью? Конечно, она знала, что никогда не сможет быть счастлива, засиживаясь на одном месте, но после того, как они с Роном расстались много лет назад, она с головой ушла в работу, в бесконечные задачи и испытания. С годами она все больше и больше погружалась в работу, пока не стала едва узнавать себя, всегда раздражительная, постоянно озабоченная отсчетами, при этом почти не видящая своих друзей. Как она этого не замечала? Почему ей потребовалось так много времени, чтобы понять, что она уже скатилась по наклонной?   – С тобой все в порядке?   – А? – Гермиона вырвалась из потока мыслей и едва не споткнулась о собственные ноги.   – Ты была за миллион миль отсюда, – Оскар слегка обхватил ее за талию, чтобы удержать на ногах.   – Я… Да, да, извини… Просто… Ох, – Она нахмурилась и раздраженно фыркнула. Она говорила бессвязно. И ей это не понравилось. – Прости, ты прав, я была за миллион миль отсюда.   – Может, присядем?   – Конечно.   Они сели на одну из золотых скамеек, по бокам от которой стояли два куста в форме гиппогрифов.   – Итак, – Сказал он с наигранной веселостью, – Расскажи мне что-нибудь о себе.   – Я… Что?   Оскар усмехнулся, и когда она посмотрела на него, то убедилась, что его улыбка была искренней. Он слегка подвинулся, чтобы быть почти лицом к ней, и закинул одну руку на спинку скамьи, так что самые кончики его пальцев касались обнаженной кожи ее спины. Она вздрогнула.   – Не обязательно рассказывать личное – Повторил он ее вчерашние слова, – Я даже могу начать первым, если хочешь.   – Ты не обязан...   – Нет, нет, вчера ты рассказала кое-что постыдное о себе и будет справедливо, если я поступлю так же.   – Эй, насколько я помню, ты сказал, что это было очаровательно...   – В любом случае, похоже, тебе нужно отвлечься.   Она слегка фыркнула от смешанного чувства веселья и разочарования. Даже после краткого периода довольно удручающего самоанализа возбуждение, которое не покидало ее всю ночь, все еще жужжало на периферии ее сознания, как комар, и она знала, что оно будет жужжать и дальше, если она не разберется с ним раз и навсегда.   – Я не собиралась отвлекаться разговорами о твоем детстве, – Она одарила его легкой, слегка застенчивой улыбкой. На секунду у него отвисла челюсть, но он быстро взял себя в руки и издал короткий удивленный смешок.   – Мерлиновы яйца, – Пробормотал он, проводя ладонью по подбородку и недоверчиво глядя на нее, – Ты чрезвычайно усложняешь мой план, знаешь?   – Не моя проблема, – Вздохнула она, беззаботно пожимая плечами и все еще улыбаясь, – Это не мой план.   – Ты упрямая, да? – Фыркнул он, приподняв уголок рта.   – Мне так говорят.   Он зарычал, издав низкий хриплый звук, который можно было бы принять за смешок, если бы не было так болезненно очевидно, что он ее хочет. От этого звука Гермиону пробила дрожь. Когда он притянул ее ближе и она почувствовала его длинные пальцы на обнаженной спине, Гермиона чуть не рассмеялась от облегчения. Затем он поцеловал ее, и у девушки на мгновение перехватило дыхание, все мысли в голове вмиг остановились. Ее мозг застыл на несколько секунд, едва справляясь с мучительными физическими ощущениями, которые накрыли с головой. Одна его рука легла ей на спину, а другая обхватила подбородок. Он целовал ее с такой страстью, что она подумала, что вспыхнет прямо здесь, на скамейке.   Он прикусил ее за губу, вызвав тихий стон, и она запустила пальцы в его мягкие волосы. Разум был затуманен, опьяненный тем, как он притягивал ее все ближе, вдыхая ее воздух и переполняя чувства. На вкус он был как шампанское и цитрус, его дыхание ласкало щеки, когда он покусывал и целовал ее шею. Он зарылся рукой в локоны и губами отыскивал пульс, все это время Гермиона удовлетворенно мурлыча. Рука, лежавшая на его груди, теперь была сжата, пальцы пробрались сквозь пространство между пуговицами, так что костяшки пальцев касались его удивительно теплой кожи. Она не смогла удержаться и задалась вопросом, каково было бы, если бы он прижался к ней, и между ними не было бы ничего, кроме масок. Она неохотно отстранилась, ее сердце бешено колотилось.   Боже, то, как он смотрел на нее – с голодом и едва сдерживаемым желанием. Он смотрел так пристально, что это почти нервировало, как будто он хотел поглотить ее целиком. К своему великому удивлению, ей это даже нравилось.   – Ты, – Прорычал он, – Оказываешь на меня очень дурное влияние. Можем ли мы хотя бы признать, что я действительно старался быть осторожным, неторопливым и уважительным сегодня вечером?   – Признано, – Ответила Гермиона, искоса улыбнувшись. Оскар закатил глаза.   – «Не будь придурком» - сказал я себе, - «не засовывай свой язык ей в глотку, как будто тебе пятнадцать и у тебя разбушевались гормоны.»   – Мне двадцать восемь, и, очевидно, я тону в гормонах, – Пробормотала девушка себе под нос.   Он открыл рот, затем снова закрыл, слегка нахмурившись.   – Что? – спросила она.   – Нет, ничего особенного. – Быстро ответил он, небрежно пожав плечами. – Просто пытаюсь не быть придурком, ты же знаешь, как это бывает.   – Конечно, – Сухо ответила она, приподняв бровь, но все признаки его сомнений исчезли, к нему вернулась ленивая уверенность. Он небрежно откинулся на спинку скамьи, скрестив руки на груди, как будто десять секунд назад они не целовались так, словно это был их последний день на Земле.   – В любом случае, как я помню, ты рассказывала мне кое-что о себе, да?   – Ты серьезно?   – Серьезно что? – Невинно спросил он, широко раскрыв глаза и самодовольно улыбаясь.   Она раздраженно фыркнула и прищурилась, шутливо, конечно.   – Ты сказал, что собираешься начать первым, – Гермиона решила играть по его правилам, изо всех сил стараясь соответствовать его низкому, вкрадчивому тону.   – Я действительно так сказал, но потом ты возразила, что это не то, что тебе нужно, чтобы отвлечься.   – Я...   – Итак, расскажи мне что-нибудь о себе, – Промурлыкал он, его рука скользнула вниз от ее лопаток к пояснице, а большой палец выводил узоры на оголенной спине.   И тут внутри Гермионы что-то оборвалось. Все это было упражнением по преодолению ее глупой неуверенности в себе в обстановке (практически) без последствий, и теперь она не чувствовала ни смущения, ни неловкости, только жгучее, ноющее желание.   Она улыбнулась про себя и повернулась, чтобы встретиться с ним взглядом.   – Ну, я не могу так сразу вспомнить историю из детства, – Вкрадчиво сказала Гермиона, – Но могу сказать, что в этот самый момент мне кажется, что я сойду с ума, если ты не отведешь меня куда-нибудь в уединенное место.   У него снова отвисла челюсть, и он ничего не ответил. На мгновение Гермионе показалось, что к ней возвращается смущение, но затем он моргнул и недоверчиво покачал головой, широко улыбаясь.   – Ты быстро становишься моим любимым человеком на этой вечеринке. – Прошептал он, накручивая прядь ее волос на палец. – Ну, помимо меня самого, конечно.   – Ну конечно.   Он встал, улыбаясь и галантно протягивая руку. Она приняла ее и поднялась. Оскар снова наклонился ближе, и секунду она была уверена, что он собирается вновь поцеловать ее, но он просто переплел их пальцы и прошептал что-то ей на ухо, отчего она покраснела.   – Лиззи, сейчас во всей вселенной нет ничего, чего бы я хотел больше, чем отвести тебя куда-нибудь в уединенное место.   При этих словах Гермионе пришлось подавить стон. Она была так взволнована, что подумала, что в любой момент может сойти с ума. Он удовлетворенно хмыкнул, казалось, невероятно довольный ее реакцией. Он сжал ее руку и мягко потянул обратно в направлении дома.   – Иди за мной, есть идея, – Оскар наклонился, чтобы Гермиона могла расслышать его за нарастающим шумом, когда они приблизились к поместью. – Как ты наверняка знаешь, большинство жилых помещений довольно хорошо защищены, но я случайно узнал, что есть парочка комнат, которые соединяют главный дом с гостевым крылом...   – Ты думал об этом заранее, да? – Забавлялась она.   – Я же сказал, что у меня есть план, – Ухмыльнулся Оскар.   – Точно.   Он озорно улыбнулся и крепче сжал ее руку.   – Следуй за мной, хорошо?   Она просто кивнула, улыбаясь как полная идиотка. Он улыбнулся в ответ, и в этот момент до нее начало доходить истинное положение вещей, но она покачала головой и попыталась вернуться к действительности. Все, что ей нужно было делать – это продолжать гнать от себя эту блуждающую мысль, эту маленькую неприятную проблему.   Все, что ей нужно было делать, это игнорировать тот факт, что она отчаянно не хотела, чтобы все заканчивалось сегодня вечером.   Она хотела большего.