There's a Kind of Magic in Masks / В масках есть свое волшебство

Мир Гермионы еще никогда не казался таким простым.   Кромешная тьма обострила все ее чувства, ощущение его рук на коже стало подобно огню, а давление его тела на ее опьянило окончательно. Единственными звуками в помещении были их прерывистое дыхание, тихий шелест одежды, и похотливые, влажные поцелуи.   Оскар крепко сжал ее бедра, практически приподнимая. Ее спина, прижатая к твердой двери, начала болеть, но ей стало все равно, когда он наконец пробрался рукой ей под юбку. Ощущение теплой ладони на обнаженной коже вызвало в ней новый прилив желания. Его пальцы были дразняще близко, но все еще мучительно далеко от кромки ее нижнего белья. Гермиона застонала ему в губы, крепче вцепившись в его мантию, но, к ее разочарованию, он не сдвинул ладонь ни на дюйм, а просто оставил руку там, нежно выводя узоры на голой коже. Это была пытка. Ужасная, чудесная пытка.   Она прикусила его губу, и он мрачно усмехнулся, но по-прежнему не приблизился.   – Ты чего-то хочешь? – Промурлыкал он ей в губы.   – Я... Ммм... – Прошептала Гермиона, но на ум не приходило ни единого слова. Она уже почти стала бессвязной развалиной.   Она почувствовала, как он отодвинулся, и даже в темноте могла поклясться, что слышит его ухмылку. Наконец, его рука шевельнулась, но, к ее великому разочарованию, он убрал ее с бедра и схватил за талию поверх платья. Прошло несколько секунд, прежде чем она поняла, что он не просто держит ее, он медленно, но верно тянет платье вверх.   – Знаешь, – Прошептал он ей прямо в ухо, – Вопреки распространенному мнению, я могу быть необычайно терпеливым.   Гермиона на мгновение задумалась, насколько популярным могло бы быть это мнение? Он непреднамеренно выдал, что может быть публичным человеком? Нить рассуждений растворилась, когда он слегка прикусил мочку ее уха, ненадолго задержавшись, чтобы ласково поцеловать в шею. Ее трясло. Она хотела сказать, что так задирать платье – это вовсе не проявлять терпения. Хотела сказать, что он порвет ткань, если они не сменят позу.… На самом же деле она сказала...   – Прикоснись ко мне.   Слова сорвались с ее губ на выдохе, прежде чем она успела сообразить, что к чему. Гермиона почувствовала мгновенный прилив смущения, когда Оскар замер, все еще касаясь губами ее шеи. Он отстранился, и она почувствовала его цепкий взгляд. В этот момент ей показалось, что весь мир балансирует на острие ножа, но затем он вздохнул; долгий, медленный выдох превратился в низкий, почти недоверчивый смешок.   – Твое желание для меня закон.   Внезапно его руки оказались повсюду, он откинул волосы с ее лица и поцеловал, руки блуждали вверх и вниз по спине, затем он обхватил ее бедра и еще больше задрал платье, схватив за задницу. Она застонала и неуклюже скинула с его плеч мантию, пытаясь расстегнуть пуговицы рубашки. Он издал прерывистый стон и провел руками от ее ягодиц к самой верхней части бедер, одобрительно мурлыча. Ей хотелось обхватить его ногами за талию, но платье, сбившееся в груду складок, не позволяло. Вместо этого она приподняла бедра, отчаянно прижимаясь к нему, во время безудержных поцелуев. Это движение его подстегнуло, и она почувствовала, бешеный стук его сердца. Пальцем он слегка оттянул резинку ее трусиков, и дразняще погладил, пока его рука не легла на низ ее живота. Он остановился, прижавшись лбом к ее лбу, и на мгновение опустил руки, его пальцы касались ее разгоряченной кожи, а на губах застыл невысказанный вопрос.   Сейчас самое время, – Подумала она – Если хочешь положить конец этому безумию до того, как оно начнется, до того, как совершишь что-то непоправимое, сейчас самое время сказать.   Время, казалось, замедлилось, и Гермиона почувствовала легкое головокружение, будто она смотрела в бездонную пропасть. Ее охватил мимолетный страх, сменившийся гудящей, покалывающей эйфорией. Она хотела этого. Было уже слишком поздно. Что бы «это» ни значило - оно уже началось и уже сводило с ума.   Она обвила рукой его шею и попыталась вложить в поцелуй все, что чувствовала, но не могла выразить словами, одновременно двигая бедрами и подталкивая его руку чуть ниже. В этот момент любая недосказанность растворилась в темноте комнаты. У нее перехватило дыхание, когда он начал исследовать ее тело снизу вверх, мягко обводя контуры, один палец на долю секунды проник в ее складки, прежде чем вновь исчез, сорвав с ее губ разочарованный стон. Он усмехнулся, грубо и озорно, затем снова опустил руку. Она громко застонала, в то время как он выругался себе под нос, а его пальцы поглаживали ее.   – Ты такая мокрая... – Его бормотание прозвучало почти благоговейно.   – Я... я хотела этого... – Выдавила она, ее голос был едва ли громче отчаянного шепота, когда он снова замер, тяжело дыша в изгиб ее шеи.   – Черт, – Прохрипел он, испуская судорожный вздох, от которого содрогнулось все тело. Его пальцы снова дернулись.   Напряжение было невыносимым, но почему-то она не могла заставить себя разрушить этот момент, поэтому застыла, сжав в кулаке ворот его рубашки. Его рука снова переместилась, на этот раз тыльной стороной надавив на клитор, и она тихо застонала, беспокойно сгибая и разжимая пальцы.   – Ты даже не представляешь... – Его голос был едва слышен из-за их сбивчивого дыхания.   – Я... - Начала она, но слова так и застряли, когда он, наконец, убрал руку.   Он скользнул пальцами вниз, еще шире раздвигая ее ноги и поворачивая запястье в поисках лучшего угла, пока медленно, мучительно медленно его пальцы не проникли внутрь. Она задохнулась от внезапного ощущения, восхитительной, невозможной близости, нахлынувшей на нее подобно приливу. Она уронила голову ему на плечо и рукой обхватила мужскую шею. Его пальцы начали двигаться внутри в такт настойчивым движениям его бедер, и весь остальной мир Гермионы растворился.   Рациональность начала покидать ее, сознание сузилось, пока весь мир не превратился только в его опьяняющее присутствие. Его пальцы мягко поглаживали ее, медленно, но верно вызывая у нее дрожь удовольствия. Он провел языком по ее шее, обводя линию подбородка, одновременно проникая в нее пальцами, и она издала пронзительный стон. Он застонал в ответ и притянул ее к себе ближе, теперь его пальцы двигались энергичнее, а все его тело старалось быть еще ближе.   Он отклонился на дюйм назад и скользнул другой рукой вверх по ее бедру, просунув большой палец под трусики и стягивая их вниз, пока резинка туго не натянулась на ее раздвинутых ногах. Однако между ними все еще было слишком много одежды, слишком много препятствий, и на мгновение Гермиона задумалась, насколько было бы ужасно, если бы она просто сорвала с них обоих всю ткань вместе с масками. Она не стала бы, не могла, но, черт возьми, в этот момент ей ничего так не хотелось больше, чем почувствовать его обнаженное тело.   – О Господи... – Простонала она, представив себя обнаженной и открытой перед ним.   – Я так сильно хочу попробовать тебя на вкус, – Его хриплый голос звучал голос звучал почти так же подавленно, – Я хочу... Черт... Хочу, чтобы ты выкрикивала мое имя… Я хочу...   – Всего, – Выдохнула она   Его слова немного привели ее в чувство, и в момент затуманенного сознания она убрала руки с его груди, нащупывая пояс его брюк. Ей удалось расстегнуть их, но он зарычал и рванулся вперед, заглушая ее стоны сокрушительным поцелуем и немного неловко зажимая ее руку между ними. Но ей было все равно, да и как она могла, когда с каждым мгновением она становилась все ближе к тому, чтобы разбиться вдребезги? Она беспомощно извивалась под его пальцами, пока он шептал ей в губы восхитительные, греховные обрывки фраз, каждая из которых была еще более грязной, чем предыдущая, все это время вжимаясь своим возбужденным членом в ее ладонь. Она изо всех сил старалась погладить его через боксеры, но из-за того, что они были прижаты друг к другу, ей было трудно двигаться по-настоящему, и в любом случае он, казалось, был гораздо больше заинтересован в том, чтобы довести ее до безумия своим языком у нее во рту и неустанными движениями руки у нее между ног.   – Ох, – Выдохнула она, и он издал прерывистый стон в ответ.   Ее нервы были на пределе, восхитительное напряжение разрасталось и усиливалось с каждым движением, пока внезапно она не взорвалась.   Ее руки вцепились в него, ногти впились в плечи, и она закричала, ее голос был хриплым и прерывистым, невероятно громким в тишине комнаты. Краем сознания она слышала, как он стонал и ругался ей в шею, крепко удерживая ее, а другой рукой вцепился в ее бедро, когда она обмякла в его объятиях. Раздался тихий стук, когда трусики упали на ее туфлю, но она едва обратила на это внимание. Содрогаясь и тяжело дыша, она сжимала и разжимала кулаки, пока волны удовольствия не начали отступать.   Она не знала, сколько времени прошло, прежде чем он, наконец, убрал пальцы, но у нее вырвался тихий стон, когда его рука слегка коснулась ее клитора. Он прижался к стене позади нее, но не отодвинулся, его тяжелое дыхание разрезало безмолвную темноту. Гермиона пыталась унять сердцебиение, пыталась взять себя в руки, но в голове был сплошной туман. Она вздохнула наконец опустив ногу, которая была неловко согнута, приподнята и прижата его телом, пока они…   – Черт возьми... – Пробормотал он.   Она издала неуверенный смешок, и это, казалось, немного привело его в чувство. Он слегка отстранился и поднял руку, чтобы провести костяшками пальцев по ее подбородку. Ее глаза закрылись, и, кажется, в тысячный раз за сегодняшний вечер она пожалела, что не может разглядеть его как следует. Черт, как бы ей хотелось узнать его как следует.   – Это было... – Прошептала она.   – Это... Это было гораздо больше, чем...   – Знаю, – Она застенчиво улыбнулась и, как и он, провела пальцами по линии его подбородка.   – Ты... Ты невероятна, – Выдохнул он, и она почувствовала, что краснеет.   – Ты...?   – Что я?   – Ну, в смысле…  Я знаю, что я, безусловно, удовлетворена, но...   Он прервал ее тихим, слегка недоверчивым смешком.   – Серьезно?   Прежде чем она успела ответить, он схватил ее за запястье и потянул ее руку вниз, пока она не легла ему на пах. В какой-то момент ей удалось расстегнуть его брюки, хотя она и не помнила, как это делала, и теперь сквозь его боксеры она безошибочно ощущала мокрое пятно.   Что ж.   Безусловно, день открытий. Она не была застенчивой девственницей, но, насколько ей было известно, еще никогда не заставляла мужчину кончать в штаны. Это определенно льстило ее самолюбию. Она рассеянно заправила прядь за ухо, внезапно осознав, что, несмотря на кромешную тьму, она все еще стоит в задранном платье и без белья.   Боже, как же она дошла до этого, если просто хотела провести вечер, свободный от общения с коллегами? Не то чтобы она сожалела, но сказать, что это было отклонением от ее обычного времяпрепровождения, было бы большим преуменьшением.   Она попыталась одернуть платье, не отпихивая мужчину открыто, но он почти сразу понял намек, прочистил горло и отступил на шаг. Она наклонилась, невероятно радуясь, что темнота не позволяет ему увидеть, как она нелепа в своем обтягивающем платье, натягивая промокшие трусики обратно на ноги. Ей следовало бы смутиться, но вместо этого она улыбнулась про себя, очарованная тем, что у нее есть эта новая, волнующая тайна. Где-то слева от себя она услышала, как он бормочет очищающее заклинание, и полезла в сумку, чтобы достать палочку и последовать его примеру.   Они молча простояли в непроницаемой темноте дольше, чем следовало, жара спала, несмотря на тесноту, а всепоглощающее возбуждение, витавшее в воздухе всего несколько минут назад, начало рассеиваться.   – И что теперь? – Прошептал он, словно читая ее мысли.   – Не знаю.   Снова воцарилось молчание.   – Ну... – Начала она, нервно перебрасывая волосы через плечо.   – Что?   – Я... – Она замолчала и раздраженно фыркнула, ее внутреннее “я” кричало: Ты гриффиндорка или нет? – О, черт возьми… Эм, ну, это было... ну, было здорово, верно?   – Чертовское преуменьшение... – Пробормотал он, подталкивая ее плечом. Она натянуто улыбнулась, продолжая теребить свои локоны.   – Я имею в виду, знаю, это маскарад и все такое, и, очевидно, мы оба изменили внешность не просто так, но... К черту… Прошло слишком много времени с тех пор, как я... Слушай, я пытаюсь пригласить тебя на свидание, ладно?   Наступившая тишина была оглушительной.   Гермиона почувствовала, что внутри у нее все оборвалось. О чем, ради всего святого, она думала?   – Забудь. Я не должна была...   – Все в порядке. – Сказал он натянуто.   – Секундное помутнение рассудка, пожалуйста, просто забудь, что я сказала.   – Ты не обязана... Пожалуйста, не извиняйся, – Вздохнул он. Гермиона почувствовала, как он замешкался рядом с ней, проводя рукой по волосам - по крайней мере, ей показалось, что он это делает, в такой темноте было трудно сказать наверняка.   – Ничего страшного, – Она старалась, чтобы ее голос звучал ровно, и с деланным безразличием пожала плечами, – Это необычная ситуация, и я большая девочка, справлюсь, так что...   – Дело не в тебе, – Хрипло перебил он, – Ты... Ты мечта. Просто... – Он замолчал, и Гермиона, честно говоря, не нашлась, что ответить.   Когда он продолжил, казалось, целую вечность спустя, его голос звучал так, словно он очень тщательно подбирал слова.   – Не думаю, что... Я имею в виду, я не уверен, что это хорошая идея, – Сказал он очень тихо.   И снова Гермиона не была уверена, как на это реагировать. Первой мыслью, которая промелькнула у нее в голове, была: И что это значит? Вторая мысль обеспокоила сильнее, поскольку перебрав все возможные причины, по которым это могло оказаться плохой идеей, и слово "ЖЕНАТ" огромными предупреждающими буквами вылезало на первый план.   – Да уж, знаю, – сказал он несчастным голосом, но, по крайней мере, это на мгновение отвлекло Гермиону от мыслей и притормозило ее быстро растущую панику. Она покачала головой и вздохнула.   – Нет, все в порядке. Это сложно. Все сложно.   – Верно, но...   – Я понимаю, правда, все в порядке.   – На самом деле?   – Да, просто... На мгновение мне все показалось не настолько сложным.   – Знаю – Прошептал он.   Какое-то время они оба молчали, стоя бок о бок в темном чулане.   – Может, вернемся на вечеринку?   – Пожалуй.   – Я просто... Хочу, чтобы ты знала, это было...   – Да, – Прошептала она. Гермиона поколебалась секунду, прежде чем осмелилась протянуть руку к его лицу, пальцы скользнули по его подбородку и коснулись края маски. Он издал долгий, низкий выдох и оттолкнулся от стены, к которой они прислонялись.   – Ладно.   – Ладно.   – Между прочим, я... Я и не надеялся на такое, —Тихо сказал он.   – И я, – Гермиона грустную улыбнулась.   Они простояли в тишине еще несколько секунд, пока, наконец, девушка не подняла свою сумочку, а он не подобрал свою мантию, отброшенную ей на пол в порыве, и не вытащил из кармана волшебную палочку. Он вздохнул.   – Фините Инкантанем.   – Нет, стой!   Она схватила его за запястье, но было слишком поздно.   Темнота уже рассеивалась, и она почувствовала, как и другие чары в комнате спадают.    Все чары.