There's a Kind of Magic in Masks / В масках есть свое волшебство

В комнате было довольно темно еще до того, как Гермиона применила заклинание мрака, но после снятия чар тусклый свет ламп, проникавший сквозь щели в двери, казался ослепительно ярким. Она отпустила его запястье, как будто обожглась, и поспешно отвернулась. Гермиона почувствовала, как ее волосы начали пушиться, когда те несколько дюймов длины, добавленные с помощью магии, исчезли. На секунду у нее защипало в горле, и она поняла, что ее голос стал прежним, хотя она и не осмелилась это проверить. Она попыталась размеренно дышать в надежде остановить панику; в конце концов, маска все еще скрывала лицо, хотя теперь заклинание, с помощью которого она ее прикрепляла, тоже перестало действовать, и аксессуар ненадежно сидел на переносице. Девушка подняла руку, чтобы поправить прическу, может быть, у нее хватит времени поспешно ретироваться, забежать в уборную и обновить чары, может иллюзия не рухнет. Может быть, это еще не все потеряно, может быть… — О черт. Извини, я... Не могу поверить, что только что это сделал. Гермиона замерла. Этот голос... Она повернулась, словно в замедленной съемке, будто видела пугающе реалистичный сон, который быстро превращался в кошмар. Одежда была та же, но маска, которая раньше скрывала большую часть его лица, теперь была черной, крошечной и едва прикрывала глаза. Точно так же, как и в первую ночь. Как ни крути, с маской или без, спутать копну белокурых волос и эти светлые радужки, сверкающие в тени, с кем-то другим было невозможно. Ее глаза расширились, но она словно приросла к месту, парализованная шоком. Нет… — Я не... К-как?.. — Ее голос был едва слышным, и ей пришлось вспоминать, как дышать. Пару секунд никто из них больше не говорил. Однако воздух казался разреженным, нематериальным по сравнению с тем абсолютным, всепоглощающим потрясением, которое, казалось, охватило комнату. — Послушай, — Сказал он, расправляя плечи и глядя в пол, неловко потирая затылок. Он выглядел очень смущенным, его поза была напряженной, а глаза опущены, его поведение было почти несчастным, что сильно отличалось от шока и растерянности, испытываемыми Гермионой. Мог ли он… Мог ли он знать? Возможно ли, что он все спланировал? Было ли все это каким-то тщательно продуманным трюком? Раньше ей казалось, что она просто замерла, но теперь кровь застыла у нее в жилах, паника пробивалась сквозь шок и смущение, занимая лидирующее место в череде эмоций. — Послушай, — Повторил он, и в его обычно спокойном тоне сквозила какая-то безропотная тоска. — Я... Я знаю, что я... Даже не знаю, что ты... Внезапно Гермиону осенило. Он еще не узнал ее. На ней все еще была маска, и она использовала чары только для легкого затемнения оттенка своих волос; в мрачноватой комнате они, должно быть, выглядели почти так же, как несколько минут назад. Он не узнал ее и беспокоился, что "Лиззи" больше не будет заинтересована из-за его репутации и прошлого. Она бы рассмеялась, если бы ситуация не была настолько абсурдной. — Малфой? — Спросила она, голос показался оглушительно громким в тихой тесной комнате. Теперь она увидела, как на него нахлынуло осознание. Он опустил плечи и голову, и даже при слабом освещении она увидела, как у него отвисла челюсть и расширились глаза. Дрожащими руками она стянула маску с лица, и он отступил на полшага. — Что за... — Он рассеянно потряс головой, словно пытаясь прийти в себя, затем шагнул к ней, его глаза, казалось, лихорадочно светились, когда он смотрел на нее. Когда он заговорил, его голос звучал как-то туманно и отстраненно. — Нет, это... Не может… — О, боже мой... — Простонала она, в ужасе закрывая глаза. — Грейнджер?! Они уставились друг на друга. Она ничего не ответила. Как, собственно, и он. После нескольких секунд встревоженного и совершенно ошеломленного молчания он отшатнулся назад и тяжело опустился на один из ящиков, тихо ругаясь и судорожно проводя пальцами по волосам. Гермиона осталась на месте, в противоположной стороне, будто если она будет держаться от него как можно дальше, это каким-то образом сотрет последние 48 часов из памяти. Дерьмо... Дерьмо! Почему из сотен волшебников, собравшихся здесь, она встретила его? Если бы она только посмотрела чуть внимательнее сквозь маску, если бы только подумала чуть усерднее... О боже, теперь все казалось таким очевидным… Как она могла быть настолько слепой? Думать об этом сейчас было все равно что перебирать голыми руками осколки, но она не могла остановиться. Его имя крутилось в голове, как заголовок в новостях, снова и снова, во всевозможных сочетаниях, чтобы донести до нее суть произошедшего. Драко, блядь, Малфоя. Она поцеловала Драко Малфоя. Драко Малфой только что кончил себе в штаны, когда ласкал ее пальцами. Она только что испытала оргазм от руки Драко Малфоя. — Кажется меня тошнит... — Пробормотала она себе под нос, охваченная новой волной паники. — Большое спасибо. — Рявкнул он с другого конца комнаты. — Не могу сказать, что тоже в восторге от новых обстоятельств, знаешь ли. — Пошел ты, — Прошипела она. — Не совсем, — усмехнулся он, — Похоже, мы оба были на волоске от непростительного.* И тут ее смятение сменилось гневом. Лиззи и Оскар были красивой иллюзией, но, тем не менее, лживой. Теперь она снова стала собой и набросилась на него, ярость пульсировала в ее теле. Она была Гермионой, мать ее, Грейнджер; она никогда раньше не терпела никакого дерьма от Малфоя и, черт возьми, не собиралась начинать сейчас. — Непростительного? — Шепот был напряженным и смертельно тихим. — О да, я уверена, запятнать себя такой, как я, действительно сравнимо с Круциатусом... — О, черт побери. Это просто фраза, Грейнджер, есть и маггловская версия, не так ли? Увернуться от пистолета или что-то в этом роде? — Быть на волоске от смерти. Я знаю, что это всего лишь идиома, спасибо, — Натянуто произнесла она, — Но все равно это не слишком лестно, хоть и неудивительно. Видит Мерлин, ты и раньше никогда не скрывал своего мнения обо мне... — Ты слишком много об этом думаешь... — Не смей указывать мне, что делать! – Воскликнула она, все еще злясь и снова впадая в панику. – Это мое право волноваться из-за происходящего! — Ладно, но... — О чем, черт возьми, ты думал, Малфой? Фините Инкантатем?! — Это было... я... Я не подумал, ясно? — Кристально. — О, не смотри на меня так, будто ты чертовски безгрешная. Я знаю, тебе больно об этом думать, но ты такой же человек, как и все мы. — Малфой, ты хочешь сказать, что из нас двоих только у меня завышенное чувство собственной важности? — Знаешь что, Грейнджер? Ты начинаешь верить в собственный обман, и это печально. Она едко рассмеялась, и подавила желание напомнить ему, что когда-то он всеми силами пытался убедить мир, что она абсолютно точно не человек, в отличии от чистокровных. — Я знал, что мне не следовало утруждать себя этой чертовой маскировкой... — Пробормотал он. — Что? — Я и в лучшие времена ненавидел подобное дерьмо. Но единственный раз, когда действительно решил попробовать, оказался здесь. Просто мое блядское ввезение. — И как это, черт возьми, понимать? Он бросил на нее испепеляющий взгляд, будто она была круглой идиоткой. — Да ладно тебе, Грейнджер, ты же не всерьез предполагаешь, что первым делом я бы выбрал тебя при других обстоятельствах? Мерлин, блядь, знает, что и ты бы не выбрала меня. У нее отвисла челюсть от возмущения, хотя она и знала, что он, в общем-то, прав. — Фу, ты такой придурок! — Воскликнула она, когда не смогла придумать подходящего резкого ответа. — Несколько минут назад ты, кажется, так не думала, — Усмехнулся он, невесело скривив губы. — Это... это не считается. Это был не ты. — И кто ты, блядь, такая, чтобы решать? — Рявкнул он, и притворное веселье мгновенно улетучилось, когда он угрожающе поднялся. — Я... Ты... — Не смей, Грейнджер, — Прошипел он, — Не смей, блядь, говорить, что знаешь меня. Ты ни черта не знаешь. Сколько раз мы разговаривали с тех пор, как закончилась война? Все всегда превозносят твой потрясающий интеллект, но вот ты здесь, десять лет спустя, и не в состоянии осознать тот факт, что не все остались такими же, как в школе. — Это неправда... — Бьюсь об заклад, тебя просто сводит с ума, когда ты думаешь, что я не просто дерьмовая карикатура на злодея, не так ли? Уверен, сама мысль о том, что ты можешь в чем-то ошибаться, переворачивает все твое мировоззрение, потому что все, чего ты хочешь, - это чтобы все оставались такими же, как в Хогвартсе, где ты была лучшей. Идеальная Гермиона Грейнджер не способна ошибаться, м? — А ты намного лучше, да? — Воскликнула она, в отчаянии всплеснув руками. — “Идеальная Гермиона Грейнджер“? Как ты думаешь, почему я вообще захотела отдохнуть? Ты хоть представляешь, под каким давлением я постоянно нахожусь? — О, бедняжка — Начал он, насмешливо надув губы, но она сильно ткнула его в грудь, заставив замолчать. — Черт возьми, Малфой, ты стоишь здесь и смеешься надо мной за то, что я плохо о тебе думаю, хотя прекрасно знаешь, что мое мнение основано буквально на годах жестокого абьюза с твоей стороны. И да, я в курсе, что после войны прошло десять лет, но ты не хуже меня знаешь, что с тех пор ты едва ли приложил хоть каплю усилий, чтобы меня переубедить. Не стой здесь и не делай вид, что я поверхностно сужу о тебе. Может, мы больше и не враги, но, черт, не обманывай себя, думая, что это мои предубеждения помешали нам стать друзьями. — Вам всем этого никогда не будет достаточно, не так ли? – Прорычал он. — Сколько, блядь, раз я должен извиниться, прежде чем вы посмотрите на меня как на человека? — Одного раза будет достаточно! — Она с удовлетворением увидела, как его хмурый взгляд на мгновение смягчился. Подловила. Не то чтобы это знание сейчас утешало. — Что ты... — Ты так ни разу и не извинился передо мной, Малфой, –— Прошипела Гермиона, — Ты поблагодарил меня за выступление на суде в твою пользу, пару раз пробормотал нам троим, что сожалеешь о случившемся, но ты ни разу не извинился передо мной… — Это не может быть правдой… — … не говоря уже о поистине захватывающей иронии, что ты советуешь мне смотреть на тебя без предубеждений. – Она горько усмехнулась, выдавив из себя сдавленный смешок, потому что знала, что если не рассмеется, то расплачется. Он ничего не сказал, только нахмурился и уставился на свои ботинки. Гермиона вздохнула и сморгнула выступившие на глазах слезы. Это было уже слишком. — Не могу поверить, что думала… Неважно. — Она фыркнула, отвернулась и взялась за дверную ручку. — Грейнджер, подожди. — Нет, я не могу. Больше не могу. Он схватил ее за запястье, и она вздрогнула, но не обернулась, просто уставилась в деревянную дверь. — Отпусти меня, Малфой, — Прошептала она. Его хватка не была крепкой, но почему-то она была парализована физическим контактом, напугана тем, как он прикоснулся к ней в первый раз после того, как они узнали истинные личности друг друга. — Грейнджер, я... послушай, — Он нахмурился и отпустил ее запястье, тяжело вздохнув, — Послушай, чего бы это ни стоило, я сожалею… Обо всем. Обо всем, что было раньше. Я правда… Прости меня, Грейнджер... Гермиона. Она уставилась на него, потеряв дар речи. По-видимому, с откровениями на сегодня был перебор, потому что ее мозг резко отключился и теперь отказывался формулировать какие-либо членораздельные мысли. Она смотрела, как он опустил голову, как ей показалось, в искреннем раскаянии, и снова ее охватила непостижимая реальность ситуации. Драко Малфой. Она поцеловала Драко Малфоя. Драко Малфой сказал, что считает ее великолепной. Она танцевала медленный танец с Драко Малфоем, и ей нравилось в его объятиях. Она прерывисто вздохнула, все еще держа руку на дверной ручке. — Чего бы это ни стоило, я тебе верю. Затем она открыла дверь и поспешила в коридор, прежде чем он успел сказать что-нибудь еще. Ей было невыносимо наблюдать за его реакцией, она и так едва сдерживала слезы. Обстановка на вечеринке была все той же, хотя, по-видимому, она выбрала удачное время, потому что поток гостей явно начал стекаться к главному бальному залу, где должна была состояться речь Гарри, прежде чем все отправились смотреть фейерверк в саду. Она надеялась, что возвращение к толпе ее успокоит, поможет забыть о том хаосе, в котором она оказалась, но даже встретив Луну и Невилла, ее улыбка осталась натянутой, а мысли продолжали лихорадочно метаться. Драко Малфой. Дерьмо.