There's a Kind of Magic in Masks / В масках есть свое волшебство

Драко проснулся. Он чувствовал себя дискомфортно, почти болезненно, и несколько секунд сидел на кровати, сонно хмурясь и не имея ни малейшего понятия, почему ему настолько неуютно. Однако, как только вспомнил, остановить поток картинок в голове стало невозможно. Жгучий восторг, который он испытал, когда она попросила отвести ее в укромное место. Но потом он вспомнил, что это была Грейнджер. Безумные, восхитительные минуты, проведенные в созданной ею волшебной тьме; Потом он вспомнил, что это была Грейнджер. Это была мешанина грубых страстных воспоминаний. Жар, легкие касания ее рук, языка, ощущение ее тела- все сливалось в симфонию возбуждающего бреда. Потом он вспомнил, что это была Гермиона, мать ее, Грейнджер. Он аппарировал домой практически сразу после вчерашних откровений в каморке, даже не потрудившись попрощаться с родителями, затем бросился к бару и достал самый крепкий ирландский виски, от которого у Тео в прошлый раз потекли слезы. Янтарная жидкость обожгла горло, но он все равно наливал себе еще, и еще. Великолепная ирония заключалась в том, что он решил замаскироваться, чтобы избежать косых взглядов, и выбрал единственную женщину, которая лучше всех знала, что он сделал, чтобы заслужить подобное отношение общества. И это было даже не самое худшее; хуже всего было то, что он выбрал ее, он выбрал ее из огромной гребаной толпы подходящих на одну ночь девушек и решил, что она именно та, кого он хочет, а затем выбрал ее снова. Ему хотелось бы верить, что он просто думал членом, а не головой. Все было бы намного проще, будь это мимолетным перепихом. Ужасная правда заключалась в том, что с тех пор, как он вернулся домой на вторую ночь, он решил, что "Лиззи" была другой. Она заинтриговала. Мерлин, что за неразбериха. Он хотел поразмыслить вчера над случившимся в одиночестве, не получилось. В считанные секунды иллюзия "Оскара и Лиззи" рассеялась, и они вернулись к старым добрым привычкам, а именно к взаимным колкостям и оскорблениям. Так было всегда, и до недавнего времени (на самом деле, совсем недавнего) Малфой был убежден, что так всегда и будет. Он горько рассмеялся. "Другая" - идеально подходящее для нее слово, если бы он только знал, насколько... Что ж, знай он правду – вообще бы никогда к ней не подошел и, вероятно, обрек бы себя на очередной скучный вечер, подобный всем остальным, на которые его таскала мать. Что Грейнджер сказала в первый вечер? Что он походил на угрюмого ребенка на вечере своих родителей? Как бы ему ни было неприятно признавать, она была права. Порой ему казалось, что если убрать все утомительные общественные мероприятия и семейные обязанности, то в жизни останется не так уж много интересного. Хотя, он должен быть благодарен за то, что вообще жив… Как и его родители. Малфой, однако, не мог не задаваться вопросом, не тратит ли он эту жизнь впустую. Он раздраженно фыркнул и вылез из постели. Типичная чертова Грейнджер, заставляющая чувствовать себя неполноценным, даже не присутствуя в помещении. Она умела заставить его почувствовать себя презренным злодеем и в то же время каким-то слабым и жалким, особенно вчера, когда бросала на него те острые, осуждающие взгляды, отточенные годами. Плетясь в ванную, Малфой позволил себе мгновение самоуничижения. Он посмотрел в свои собственные глаза, усталые и тусклые от трехдневного недосыпа. После войны он постоянно ходил как лунатик, а теперь вновь стоял и смотрел на свое отражение. Ему было почти тридцать и он понятия не имел, что делать дальше. Малфой почувствовал прилив отвращения. Он думал о вчерашнем, всего за несколько минут до того, как все пошло прахом – когда "Лиззи" пригласила его на свидание. Она выпалила это, как взволнованная школьница, как будто не держала его в заложниках всю ночь своими хитрыми ухмылками и и прикосновениями, а он просто застыл. Секундный восторг почти сразу же сменился уверенностью, что, увидев его настоящее лицо, она поймет, какой он подонок. Что ж, он действительно им был. Малфой издал короткий, горький смешок. Как же он был неправ. Грейнджер поняла, какой он подонок задолго до того, как об этом узнал весь остальной мир. Ладно, пора прекращать. Как однажды сказала ему мать: "Малфои не бездельничают". Фраза была ироничной, поскольку в то время он брал пример со своего отца, который в течение нескольких месяцев только и делал, что бездельничал; слонялся по поместью, как призрак, и отказывался есть, пока жена буквально не заставляла. Даже сейчас все не особо изменилось – мать порхала по дому, поглощенная своей одержимостью "наладить связи", в то время как отец улыбался, кивал и делал вид, что не является жалкой тенью себя прежнего. Драко вздохнул и провел ладонью по щетине. Ему следовало бы побриться, но он просто не хотел. Последние три вечера он провел, разодевшись как павлин, и сейчас ему только и хотелось, что слоняться по дому в одних трусах и, ну, валяться без дела. — К черту все, — пробормотал он, зевая и угрюмо возвращаясь в спальню. Долго бездельничать ему не пришлось, потому что не прошло и тридцати секунд с момента, как он сделал глоток крепкого кофе, как в соседней комнате с треском ожил камин. — Драко? — раздался пронзительный голос его матери. Драко громко застонал. — Что ты здесь делаешь, мама? — спросил он, борясь с желанием просто убежать обратно в спальню и притвориться спящим. Раньше это никогда не срабатывало, но все бывает в первый раз. Его мать влетела на кухню, одетая так, будто собиралась на фотосессию "Ведьминого Досуга". — А, вот и ты, Драко, неужели тебе совсем не стыдно? — увидев, что на нем только пижамные штаны, она драматично воскликнула, — Надень что-нибудь! — Это мой дом, мама, — устало сказал он. — В любом случае, я же не голый, на что я, кстати, имел бы полное право, поскольку, как я уже упоминал, это мой дом. Ссоры с матерью редко заканчивались хорошо, плюс, с тех пор, как он проснулся, головная боль превратилась из легкой в пульсирующую. Он не знал, было ли это из-за дешевого виски или из-за того, что он плохо спал ночью, но у него не было настроения выслушивать обычные мамины выходки. — Оденься. — скомандовала Нарцисса Малфой, властно указывая в сторону его спальни, как будто отправляла его спать без ужина. — Я даже кофе не допил... — Не дуйся, — отрезала она, явно решив не замечать его очевидную неприветливость, — Это неприлично. Собственно, как и принимать гостей голым. — Ты явилась без предупреждения, как я мог... — Драко, — произнесла она нараспев, мгновенно превратив его из взрослого мужчины в угрюмого подростка. — Уф, ладно, — пробубнил он, взял свой кофе и неохотно поплелся обратно в спальню. — Великолепно, и будь добр, отправь ту шлюху, которую ты привел домой вчера вечером, на все четыре стороны, хорошо? Он остановился в дверях кухни, плечи Малфоя напряглись, когда его снова накрыли эти проклятые воспоминания. Он только-только смог перестать прокручивать в голове вчерашнее (властное присутствие матери затмило самоанализ). — Серьезно, мама? — Процедил он сквозь стиснутые зубы, стараясь больше не вспоминать болезненно яркие подробности прошлой ночи. – Не то чтобы это твое дело, но я один. — Не мое дело? — усмехнулась она, сморщив нос с отвращением и оглядывая кухню. Ее взгляд упал на полупустую бутылку виски. — Смешно, учитывая то, что ты выкинул в прошлом месяце... — Я был не виноват, и ты это знаешь... — Неважно, что это была не твоя вина, Драко! Важно то, что ты вообще не должен был оказаться в настолько нелепом положении! Об этом все говорили неделями... Скажи честно, ты хоть на полсекунды задумываешься о том, как твои действия влияют на нашу семью? Драко усмехнулся и закатил глаза, но тут же пожалел, новый приступ боли ударил по вискам. — В тот вечер в Мэноре было не больше двенадцати человек, так что вряд ли это можно назвать национальным скандалом. Несколько твоих друзей слегка удивились и поворчали за твоей спиной – это не то же самое, что "все об этом говорили". Нарцисса ничего не ответила, но то, как она поджала губы и прищурила глаза, было безошибочным предупреждением, что Драко был опасно близок к грани. Он вздохнул. — Хорошо, — проворчал Драко, потирая переносицу, — Хорошо, мама, зачем ты здесь? — Я не могу навестить своего сына? — Зачем ты здесь? — повторил он, скрестив руки на груди и бросив на нее взгляд, который, как он надеялся, недвусмысленно давал понять, что он слишком устал и раздражен, чтобы ходить вокруг да около. На мгновение они встретились взглядами, оценивая друг друга, затем Нарцисса серьезно покачала головой. — Будь по-твоему, — сказала она, указывая на пустой стул. Драко осторожно сел обратно за кухонный стол, все еще в пижаме. Он сделал крохотный победный глоток кофе. — Где ты был прошлой ночью, Драко? Казалось, кровь застыла у него в жилах, и он на секунду замер с чашкой в руках. — На вечеринке, — сказал он, придав своему лицу максимально бесстрастное выражение. — Про какое именно время ты спрашиваешь? — Не смотри на меня так, Драко, —презрительно усмехнулась она, — Твоему отцу, может, и плевать, но не оскорбляй мой интеллект, предполагая, что я способна повестись на твое нелепое представление. — Это не представление, — проворчал он, ненавидя то, как раздраженно звучал голос. — Я был на вечеринке, ты меня видела. — Я видела тебя в начале вечера, да, но потом ты бесследно исчез. Я решила, что, как минимум обязана проверить, не валяешься ли ты мертвый где-нибудь в канаве. — Как мило с твоей стороны, —саркастически подметил Драко, — Значит, ты просто проверяешь, как у меня дела? Поэтому ты здесь? — Ты испытываешь мое терпение, Драко. Ты уже взрослый, веди себя соответственно. — Неужели? Разве я не десятилетний ребенок, которому мама читает лекции о подобающем этикете? — Я не об этом, и ты прекрасно это знаешь, — практически прорычала его мать, по-видимому, закончив любезничать. — Я планировала это мероприятие несколько месяцев, Драко, организация была ошеломляюще сложной, и, без сомнения, это было самое масштабное и широко освещаемое мероприятие, которое я когда-либо проводила. Было важно, чтобы гости, после бессодержательной речи Поттера о единстве и Мерлин знает какой еще чепухе увидели семью Малфоев вместе, едиными в своем раскаянии и желании сделать Магический мир лучше. — Оу… — Но речь закончилась, весь зал повернулся, чтобы поблагодарить организаторов, посмотреть на нас, а ты не явился. Она выплюнула последние слова с такой злобой, что Драко чуть не опустил стыдливо голову, словно ребенок, но по горькому опыту знал, что худшее, что он может сейчас сделать - это начать рассыпаться в извинениях, это разозлит ее еще больше и подтвердит его собственную вину, поэтому вместо этого он сделал очередной глоток кофе, стараясь сохранять нейтральное выражение лица, пока его мать собиралась с силами. — Сколько раз я говорила тебе, Драко? Сколько раз я ясно давала понять, что единственный раз, когда ты действительно нужен мне на мероприятии и стоял рядом с семьей, это во время речи? Клянусь, страдальческое выражение лица Поттера, когда он произнес мое имя, было крайне неприятным, но взгляд, который бросила на меня эта невыносимая девчонка Грейнджер, был... — Что? — он вскинул голову при упоминании ее имени и тут же возненавидел себя за это. — Она выглядела так, словно была разочарована в себе за то, что осмелилась думать о нас лучше. Маленькая самонадеянная… — Мама... - предупредил он. "Это" слово давно исчезло из повседневного лексикона семьи Малфоев, но было несколько особенных людей (и Грейнджер была в их числе), которых его родители, похоже, решили считать исключениями из правил. — О, не будь таким привередливым, Драко. Времена, возможно, и изменились, но, насколько я знаю, мне все еще позволено иметь личное мнение о конкретных людях. —она надменно фыркнула и бросила на него острый взгляд. — В любом случае, не думай, что тебе так легко удастся уйти от темы. Где ты был, Драко? Пальцами трахал эту невыносимую девчонку Грейнджер в темном чулане. Черт возьми, даже мысли об этом было достаточно, чтобы по нему прокатилась волна пьянящего, запретного возбуждения, за которым быстро последовал стыд, такой гнетущий, что у него чуть не закружилась голова. — Я рано ушел, — сказал Драко, глядя в чашку с кофе, — Плохо себя чувствовал. — Ты плохо себя чувствовал — повторила его мать ровным, холодным голосом. — Именно. — Итак, ты помчался домой, не сказав ни единого слова ни мне, ни своему отцу... — Да... — А потом выпил полбутылки дешевого виски, чтобы взбодриться? На этот раз Драко действительно опустил голову. Он печально вздохнул и пожал плечами. — Что ты хочешь услышать, мама? У меня была тяжелая ночь, я хотел сбежать с этой дурацкой вечеринки, что и сделал. Извини, что не предупредил, я не подумал. Его мать фыркнула и поерзала на стуле, как бы говоря: "Ну конечно". В глубине души, несмотря на усталость и сильную головную боль, Драко был доволен собой; ему редко удавалось соврать матери, а сейчас почти каждое его слово было ложью - за исключением того факта, что он хотел сбежать. Тогда ему так сильно хотелось оказаться где-нибудь в другом месте, что он старательно избегал своих родителей по пути к точке аппарации, зная, что они сделают все, чтобы заставить его задержаться ради этой проклятой возможности попозировать. Он ни о чем не жалел. Более того, даже после поистине катастрофического финала вечеринки, после того, как его фантазия разлетелась на мелкие, горькие осколки, он все еще не был уверен, что мог считать ночь плохой. Воодушевленный своим успехом в разговоре с матерью, он решил - возможно, неразумно - еще немного соврать. — О, и, к твоему сведению, бутылка уже была наполовину пуста. Его мать скептически хмыкнула и бросила на него взгляд, говоривший: "Не продолжай", но Драко не обратил на это внимания. Он снова погрузился в свои мысли, думая о последних словах Грейнджер. Как бы то ни было, я почему-то верю тебе. Ее слова эхом отдавались в голове, и он с пронзительной ясностью вспомнил легкую грусть, сквозившую в ее голосе, то, как она отказывалась встретиться с ним взглядом, убегая. Внезапно он осознал, что его мать что-то говорила. — Что? — пробормотал Драко, быстро моргая, пытаясь выбросить ее из головы. Нарцисса бросила на него испепеляющий взгляд. — Я сказала, что в таком состоянии от тебя никакого толку, так что ты будешь рад услышать, что я ухожу и оставляю тебя наедине с собственным убожеством. — Убожеством, мама? Серьезно? — Конечно, ты прав. Кто я такая, чтобы комментировать твой полный отказ жить в соответствии со своим воспитанием? Как ты вежливо напомнил, ты уже взрослый мужчина. И с этими словами она драматично встала, демонстративно поправляя свое изысканное пальто с меховым воротником, и, не сказав больше ни слова, направилась к камину. Драко громко застонал. Он мог бы и лучше справиться с этой ситуацией; теперь он будет в немилости несколько недель. Внезапно его поразила невероятно странная мысль о том, что в другой, совершенно иной вселенной его мать и Грейнджер, возможно, прекрасно бы поладили. Одно только их неодобрение всего, что касалось Драко, на долгие годы обеспечило бы их темами для разговоров. Он рассеянно покачал головой, пытаясь прогнать откровенно жуткий образ Гермионы Грейнджер, дружелюбно беседующей с его родителями. Его мать ни за что бы не позволила ему так легко отделаться, если бы у нее уже не было представления о том, как он собирается все исправить, и в глубине души он знал, что единственный выход из положения будет крайне болезненным. Что ж, такова жизнь.