Преемница Толкина

За столом слышались смех, шуточки разного характера, яростный спор между Крисой и двумя рыжими субъектами, которые мужественно отстаивали честь благородного алкоголя. Но пиршества шум мало трогал Алёну. Подперев щёку кулаком, она в задумчивости глядела на свой фужер, наполненный до середины вином. И чего-то не хватало, однако чего именно? Ещё раз обведя пирующих друзей внимательным взглядом, она наткнулась на Нину, которая только наблюдала за всем происходящим, мурлыкая себе под нос какой-то напев. — Кстати, Алён, вы костёр потушили? — неожиданно спросила подруга. — Нет. — В смысле? Вы пожар хотите устроить?! — всполошилась она, отчего даже подскочила на месте. — Не волнуйся. Дед специально оборудовал то место, чтобы на случай, если забудем потушить костёр, огонь не вышел за отведенные пределы. — А… — Кстати-ка, — Алёна поднялась из-за стола, — а давайте посидим у костра? У нас как раз сосиски есть. — Ура, сосиски! — вскрикнула Кристя, оставляя спор и подбегая к морозилке. За ней устремились близнецы, заинтересовавшись действиями девчонки, а Алёнка быстро поднялась в свою комнату. Гитара лежала ровно на том месте, где её когда-то оставили, а именно за тумбой; там специально для этого оставлялось место. Сколько воспоминаний было связано с этим инструментом! Его подарили Алёне лет восемь назад на день рождения, и, хотя он был заброшен на целые четыре года, навык игры на нём всё также был при ней. — Ну, вот и настал наш звёздный час, — проговорила Алёна, легонько проведя рукой по чехлу. — Пойдём-ка развлекать народ! Как оказалось, все ушли, прихватив необходимую посуду и шампуры, которые после шашлыков позабыли куда-либо убрать. Но Алёна, прежде чем последовать за друзьями, задержалась на кухне, дабы допить оставшееся в её бокале вино.

***

— Ну как на вкус? — спросила Кристина. Сама она уже которую сосиску, изжаренную на костре, макала в кетчуп. — В принципе неплохо, — с набитым ртом ответил Амрод. — Вот только мясо какое-то странное, — дополнил Амрас. — Ну так полуфабрикат, как никак. — Ты же знаешь, что мы не понимаем все ваши такие словечки. — Короче, это не слишком полезная еда, которую перед употреблением нужно дополнительно приготовить. В общем, просто наслаждайся ею, а не разбирай по кусочкам! Ночь, ибо уже изрядно стемнело, не сказать, что была холодной, но всё же девчонки надели вещи подлиннее. Кристя развалилась на каком-то пенёчке, вытянув ноги, обутые в резиновые тапки, и была в чёрных спортивных штанах с белой надписью на одной штанине и в кофте на распашку. Оля облачилась в худи и джинсы-шаровары, и почему-то Нине, на которой были простые штаны и жилетка, она напоминала кого-то из джедаев, особенно в капюшоне. Алёна же на их фоне смотрелась светлым пятном из-за светлых джинсов и кофты. У эльфов такого разнообразия в одежде пока что не было, хотя к ним и перекочевало несколько кофт. Маэдрос, получив свою постиранную, а в кое-каких местах и залатанную одёжку, сразу же переоделся, но футболку не вернул. Теперь на нём были две, как оказалось, туники: одна верхняя и более потрёпанная, в которой он сражался, и нижняя, нательная. Примерно то же самое было и на Фингоне, правда, до этого он попробовал футболку напялить поверх нижней туники, однако, ожидаемо, это не увенчалось успехом. А Амбаруссар, отложив свои привычные вещи, решили пока поносить любезно уступленные Кристиной шмотки. Раздался хлопок. — Вот ведь комары! Лезут и лезут! — в сердцах воскликнула Нинка. — Даже ладонями не брезгуют! — Деревня, а ты чего хочешь? — усмехнулась Алёнка. — Ага, ты ещё не знаешь, какие муравьи кровожадные! У нас на участке ещё ничего, а вот в лесу… Они вообще человека за 2 часа съесть могут! — просветила Кристя. — Да ты гонишь. Никогда такого не слышала, — возразила ей кузина. — Оль, правда что ль? Упомянутая девушка на минутку оторвалась от своей сосиски, вопросительно глянула на Алёну и пожала плечами, мол, понятия не имею. Когда сосиски кончились, и жарить было уже нечего (и некого), всё, казалось, замолчало: и ветер затих в вышине, и шорохи растворились. Только поленья, догорая, потрескивали в костре, да кто-нибудь хлопал настырного комара. По небу гуляли облака, то скрывая, то вновь показывая ущербную луну. — Луна плывет, как круглый щит Давно убитого героя, А сердце ноет и стучит, Уныло чуя роковое, — медленно, с расстановкой, начала Кристя, глядя в небосвод. — Чрез дымный луг и хмурый лес, И угрожающее море Бредет с копьем наперевес Мое чудовищное горе. Напрасно я спешу к коню, Хватаю с трепетом поводья И, обезумевший, гоню Его в ночные половодья. В болоте темном дикий бой Для всех останется неведом, И верх одержит надо мной Привыкший к сумрачным победам: Мне сразу в очи хлынет мгла… На полном, бешеном галопе Я буду выбит из седла И покачусь в ночные топи. Как будет страшен этот час! Я буду сжат доспехом тесным, И, как всегда, о coup de grâce Я возоплю пред неизвестным. Я угадаю шаг глухой В неверной мгле ночного дыма, Но, как всегда, передо мной Пройдет неведомое мимо… И утром встану я один, А девы, рады играм вешним, Шепнут: «Вот странный паладин С душой, измученной нездешним». На минутку воцарилось молчание. — М… Это Гумилёв? — предположила Алёнка. — В точку, — подтвердила кузина. — «Одержимый» называется. -Такое… Необычное, — восхищённо выдохнул Финдэкано. — Мне трудно поверить, что такую красоту сочинили эдайн! Скажите, и много у вас подобных поэтов? — Это даже не самый знаменитый из них, — усмехнулась Алёна. — Вот Пушкин (!) — наше всё! Что бы такого прочесть… — А ты давай самое знаменитое, — посоветовала Крис. — Ну, пожалуйста: У Лукоморья дуб зелёный, Златая цепь на дубе том, И днём и ночью кот учёный Всё ходит по цепи кругом… Время незаметно летело, пока кто-нибудь читал стихотворения разных поэтов. Несколько стихов рассказал и Фингон, правда, все они оказались чем-то непереводимым на русский, но зато очень красивыми. — Оля, — вдруг заговорила Кристина, — а когда их шмотки придут? — По идее завтра. — О, наконец-то! Кто за ними поедет? — Я съезжу, если Алёна, разумеется, позволит мне воспользоваться своей машиной, — прищурилась Оля, наблюдая за реакцией Алёны. Та просто махнула рукой, мол, совсем не против. — И что дальше? — неожиданно заговорил Амбарусса. — В смысле? — не поняла Кристина. — Вот привезёте одежду, и что дальше? Нам в ней постоянно ходить? — пояснил за брата Амрод. — Ну… Вы тогда в городе сможете показаться. Уверяю, таких городов (тем более это столица!) вы точно не видывали! Да и выглядеть вы наконец-то будете нормально. Хоть на людях показаться можно будет! — А мы по-твоему недостойно выглядим? — спросил Финдэкано и почему-то взглянул на хозяйку. — Нет, что вы! Просто… Для нас вы очень необычны, выбиваетесь из толпы, — попыталась пояснить Алёна и ещё больше смутилась. — А нам ведь не нужны лишние проблемы… — Кстати! И имена вам надо сменить! — воскликнула её кузина. — Зачем?! — почти одновременно воскликнули все. — Разве наши имена так необычны? — вскинул одну бровь самый старший из нолдор. — Даже слишком. К тому же, вы ведь не хотите случайно наткнуться на фанатов? — Фанатов? — Напоминаю, для нас вы реальны, мы в этом уже убедились, но для большинства вы не более, чем сказка. И кроме того некоторым вы оч-чень нравитесь, ты, Маэдрос, один из самых популярных персонажей! Ты многим нравишься. — Почему? — поражённо вопросил Маэдрос, отказываясь в это верить. — Ну, не знаю. Ты из бедного страдальца среди фанатов превратился в аппетитную булочку с корицей. И вся твоя тёмная история не мешает никому тебя любить. — А… Почему я страдалец? — Ну… Тебе пришлось унаследовать корону отца, побывать в плену у Моргота, — на этом Маэдрос скривился, — перенести три Резни и похоронить всех своих братьев за исключением Маглора. Так что да, по канону ты страдалец. — Какие три Резни?!!! — вскричала та самая «булочка с корицей», подскочив на месте, а отблески пламени придавали его лицу особо грозное выражение. — Ой, — пискнула Кристина и получила увесистый подзатыльник. — О каких Резнях вы говорите? — включился в беседу нынешний нолдоран. Амбаруссар притихли. Все моментально стали серьезными. — В той истории, которую мы знаем, нолдор устраивали три Резни, — со вздохом отвечала Ольга. — Первая — всем вам известная в Альквалондэ, но кроме неё было и ещё две. Как вы знаете, Лутиэн и Берен принесли Сильмарилл в Дориат, после чего вскоре состоялась война, с которой вас занесло к нам. В этой войне должен был погибнуть Финдэкано, а вы отступить к Амон Эребу. Через какое-то время вы пришлёте гонцов в Дориат с просьбой вернуть отцовское наследие, а в случае отказа пригрозите войной. Король Диор, сын Лутиэн, откажет вам, и когда падёт пояс Мелиан вы вторгнитесь в Менегрот. Диор и его жена будут убиты, а их дети за исключением старшей дочери замёрзнут в лесу. Но и вы потеряете троих братьев — Келегорма, Куруфина и Карантира. Потом я не помню, что случится, но вы в результате из-за Сильмарилла устроите ещё одну Резню, в которой умрут Амбаруссар, а вы вернётесь с другими близнецами — Элрондом и Элросом, вроде второго так звали. Они полуэльфы, и один из них изберёт путь эльфа, а второй — человека, — Оля ненадолго остановилась, давая эльфам прийти немного в себя. — Но, тем не менее, в нашем мире вы многим нравитесь. Маэдрос долго молчал, молчали и его братья. Он не мог поверить, что в будущем ему придётся пройти снова, даже два раза, через тот ужас, что он испытал от осознания после Братоубийства. И пусть синдар ему казались слабее и трусливее, но они тоже были старшими детьми Эру, тоже были квенди. Нет, он не допустит, чтобы её слова сбылись. В этот момент он твёрдо поклялся, что исправит это, чего бы ему не стоило. — Многим нравимся? — у него внезапно всплыла последняя фраза, сказанная ею как-то приглушённо. — Ну да, — кивнула рыжая. — И тебе я тоже нравилюсь? — немного смутившись своему вопросу, но не показывая виду, поинтересовался Майтимо. — Мне? — Оля удивлённо выгнула бровь. — Нет, хотя я когда-то увлекалась, но нет. Мне из персонажей нравился Оромэ. — Вала Оромэ?! — изумились, кажется, все эльфы. — Что-то ты об этом мне не говорила, — фыркнула её троюродная сестра. — Ну да, хороший в принципе Вала. А ты, Крыса, меня никогда об этом не спрашивала. — Но он же один из Валар, — попытался возразить Амбарусса. — И что? Знаешь, для нас так-то вы все персонажи одной увлекательной книги, и любить мы можем кого угодно, независимо от того, женат ли он или холост, и какой расе принадлежит. Кстати, у Эльфов фанатов больше всего. — А у кого именно? — поинтересовался Амрод. — Вы ж вроде всех нас знаете. — Ну, например, у Маэдроса, у Фингона, как ни странно, у Феанора их тоже хватает. У Финголфина я встречала, — Оля посмотрела на тёмное небо и прочесала затылок, вспоминая, каких же ещё фанатов она встречала. — Так-с, у Финрода тоже вроде как есть. Потом кому-то нравится Глорфиндель… А, я даже фанатов Келегорма встречала, и такие тоже есть, — поучительно кивнула она на ошарашенные взгляды близнецов. — Лол, тот самый чел, который нихрена не понимает, — неожиданно произнесла всеми позабытая Нина, демонстративно доставая телефон. — Знай я раньше, что попаду в такую ситуацию, почитала бы краткое описание. — Оно бы тебе не помогло, в их родословной не разберёшься, — махнула рукой Кристина. — Я только с 3-го прочтения разобралась, кто есть кто и чей сын.

***

То и дело слышался смех. Каждый болтал о чём-то своём. Ольга и Алёна вполголоса вели «Женские беседы», как они сами сказали, ну, или попросту дали понять «Не лезь. Не вашего ума дело». Нина, неизвестно как втянувшая в разговор нолдорана, старательно пыталась объяснить ему основы покера, но тот упрямо отказывался их понимать. «Шальная троица» в лице Телуфинвэ, Питьяфинвэ и Кристины, притихла, явно затевая новую авантюру. А Маэдрос пытался оказывать кузену моральную поддержку, но, походу, у него не очень это получалось. Поэтому он просто наблюдал и слушал, искренне наслаждаясь обстановкой. — Внимание! Вам СРОЧНО надо придумать нашевские имена! — вдруг громко воскликнула неугомонная Кристина. — Ась? — спросил один из копий, поморщившись. — Зачем? — приподнял бровь Майтимо. Кристина закатила глаза и грубовато ответила: — Голова есть, сам подумай. — Она права, — вмешалась Алёна. — У нас вы с такими именами будете как белые вороны. — И не только, — хмыкнула Нина. — Красота — магнит для неприятностей. — Пф, и не поспоришь, — кивнула Крис и протянула. — Так во-о-от! У кого какие предложения? — Алёна, вы ведь поможете нам? — не долго думая, обратился к хозяйке Финдэкано. — Конечно, Фёдор Перестукин, — её губы непроизвольно растянулись в улыбке от уха до до уха. — О-о-о! Фингон — Федя! Замётано! — Нина показала «класс». И как она сама не додумалась? Впрочем, не питомцев ведь они называют… — Амрод… — протянула Кристина, поглядывая на парня, и вдруг хлопнула себя по лбу. — Ну точно! Адрейка! Оль, что думаешь? Ну похож же! — Ну… Что-то есть, пожалуй, — с сомнением, однако согласилась Ольга. — Андрэ? Как там меня зовут? — переспросил Питьяфинвэ, который, похоже, был вовсе не рад появлению ещё одного нового имени. — Андрей, — откликнулась Крыса, — это полное и не сокращаемое имя. Если мы будем в городе и спросят твоё имя, скажешь просто «Андрей» и всё. Это, пожалуй, наилучший и нейтральный вариант. — То есть варианты? — Ну смотри, у этого имени, как и у большинства имён в нашей стране, есть уменьшительно-ласкательные формы. Ну например, просто имя будет Андрей, а в формах Андрюша, Андрюшка, Андрейка. Могут добавить ещё суффиксы -юшк- и -ечк-, и тогда будет Андреюшка и Андрюшечка. — Как много! — воскликнул Амрод после минутного молчания, в глубине его глаз показалась то ли напускная, то ли реальная паника. — Как я это выучу, крыса?! — А ты знаток языка? — между тем осведомился Финдэкано, которого немного поразили познания аданет в области языковой науки. — Я б так не сказала… — И столько форм у всех имён? — с нотками обречённости спросил Маэдрос, представив, сколько всего придётся запомнить, а ещё разобраться, что и когда употребляется и в каких ситуациях. — Нет, не у всех, — слово взяла Алёна. — Есть имена, у которых практически нет других форм и сокращений. — Например, у меня, — начала Нина, — имя никак не сокращается, а из форм разве что… Э… задорная, если так можно сказать, — Нинка. А вот уменьшительные формы почти не употребляются, они не очень-то удобны. — Ой, да что вы паникуете! — воскликнула Кристя. — У вас-то сколько имён! А у Амбаруссар вообще, одно на двоих. И поди запомни, кого как зовут, если у каждого по 2-3 имени, а то и больше! И это без фамилии и отчества! — Вообще-то не так уж и тяжело запомнить, — попытался возразить Финдэкано, но натолкнулся на три пары глаз, взглянувших на него как на душевнобольного. — «Бедный парень» — промелькнула задняя мысль у Оли, а между тем она задумчиво поглядывала на Маэдроса, чьё лицо лишь едва-едва выражало подобие интереса. Что-то в нём было знакомое, понятное… И имя само пришло ей на ум: — Маэдрос — Матвей. Майтимо вопросительно взглянул на неё. Как ни странно, все остальные тоже обернулись к ней. — Прекрасно! — тут же покивала Кристина. — Оно те идеально подходит. А ненаречённым у нас остаётся Амрас… — Ничего, и его наречём, — подмигнула ей Нинка. Алёну это уже откровенно настораживало, но она решила списать это на алкоголь и назвать, как обычно, «показалось». Ох, не пейте дети алкоголь, не приснится в доме моль. Хотя не сказать, что Алёна прям уж не пила, но это дело действительно не доставляло ей никакого удовольствия, в основном из-за того, что она могла ляпнуть что-нибудь невпопад. Слишком часто такое было, так что вином (а всё остальное в её глазах было второсортным) девушка не злоупотребляла никогда и вообще относилась к нему с некоторой опаской. Но не всегда ведь быть настороже? Сейчас всё было прекрасно, так что данный напиток даже заслужил её скудное одобрение. Но сейчас не это в основном занимало её мысли. Амраса в самом деле надо как-то назвать! Но как…?! — Ванька! Амрас, ты будешь Ваней! — не ожидая от себя такой прыти и резвости, она звонко воскликнула, отчего здравый смысл где-то там на задворках немного вошёл в шоковое состояние.

***

Кристина От резкого возгласа я даже подпрыгнула, умудрившись столкнуться с Амродом, который из-за этого, потеряв равновесие, оказался на земле. Надо было видеть его пришибленный вид… Ну да ладно. Вернувшись на своё место, я решила больше не раскачиваться, а то действительно ещё упаду на ровном месте, вот потеха будет… А Амрасу наконец придумали имя, Ванька, значит… Я оценивающим взглядом окинула парня. Надо признать, что-то такое в нём есть, и имя ему вполне подходит. В отсветах огня его волосы напоминали мне раскалённые угли… Такие манящие… От нахлынувших воспоминаний, которые вызвали ассоциации, меня даже передёрнуло. А всё дело в том, что когда я была ребёнком, то однажды на шашлыках, когда огонь практически потух, засмотрелась на тлеющие, но ещё красные угли и неосознанно взяла один из них в руки… Визг был оглушительный. Отец мне потом часто припоминал, в шутку, правда, что, мол, из-за меня он глухим на одно ухо остался. Но ничего подобного не было, нормально у него всё со слухом! Я тряхнула головой, отгоняя картины прошлых лет. Ванька… Забавно, мне нравится. И почему-то хочется потирать ручки в предвкушении. В предвкушении чего? — не понятно, но хочется. Надо бы только их всех запомнить. Маэдрос — Матвей, Финдэкано — Федя, Амрас — Ванька, а Амрод… Андрейка! Встав со своего места, я быстро подошла к Алёне и попросила у неё гитару. Думаю, эта песня сегодня будет ну очень кстати. Гитара непривычно легла в моих руках. Ё-моё, сколько воспоминаний связано у меня с этим инструментом! Даже не хочется снова играть… Интересно, а я вообще смогу? Из таких соображений легко провела рукой по струнам, будто пробуя на вкус, как оно звучит. Ощущение, будто я ни разу не брала инструмент в руки. Кошмар! — Крыса, ты чё, играть разучилась? — поддел меня крайне «любимый и добродушный» атаман. — Ну-ка соберись! Не позорь мои седины. — Было б ещё что позорить, — фыркнула я и ещё раз брякнула по струнам. Нет, мне определённо нужна разминка! — Я это, я ща! Давненько я не брала гитару в руки, — пояснила, принимаясь наигрывать незамысловатый мотив, на самом деле вспоминая аккорды и бой. Спустя несколько секунд, которые мне показались часами, ибо меня захватила ностальгия, я заметила, как Маэдрос что-то шепнул на ухо Ольге. Она кивнула, поймала на себе мой взгляд и, видно прочитав в нём что-то весьма интересное, скептически фыркнула и покрутила пальцем у виска. Я коварно улыбнулась. Бросив на меня ещё один подозрительный взгляд, Оля поднялась и тихо ушла. Следом за ней тенью исчез и Маэдрос. Что-то обидное кольнуло у меня в груди. Сухая ветка, подброшенная Ниной в костёр, громко треснула, прямо как мой щит. Как ни старайся сдерживать себя, сколько масок ни примеряй, а всё равно всё не скроешь. Моя привязанность к Оле возросла намного больше, чем лет 5 назад, и это нехорошо. Подобная собственническая любовь никогда ничем хорошим не кончается, а оставляет только боль и пустоту. Не то чтобы я не представляю жизни без сестры, но я боюсь, что она может стать для меня наркотиком. Может быть, если эти двое — на этих мыслях я посмотрела в ту сторону, куда удалились двое голубков — что-нибудь замутят, то моя ненормальная привязанность сойдёт на нет? Даже если будет больно, это необходимо для моей нормальной жизни. Пора птенцу перестать полагаться на других и расправить собственные крылья!

***

Маэдрос внимательно осматривал своё оружие, поблёскивающее в неверном свете единственной лампы. Он и подумать не мог, что однажды возьмёт свой клинок с такой радостью. Теперь он казался частичкой чего-то невероятно родного и привычного, как телефон для девушек, с которыми они живут. Встрепенувшись, он убрал меч в ножны и повесил их на пояс. Пора было идти. Щёлкнул выключатель, погас свет, скрипнула дверь. Первым делом Маэдрос решил разыскать Олю. Она, проводив его, доверила ему ключ и скрылась в ночном сумраке. Но что-то ему подсказывало, где он её найдёт. В самом деле, она стояла именно напротив того дерева, где обнаружила выжженную руну. Её фигурка казалась хрупкой в бледном свете луны, то и дело показывавшей свой светлый лик. Но даже стоя практически со спины, он видел, как пристально она рассматривает что-то на дереве. И это вызывало в нём смутную тревогу… Он и сам не заметил, как подошёл к ней и встал за спиной, и только теперь ему стало ясно, что же так заинтересовало Науриэль. Руна. Выжженные на живом дереве очертания теперь мерцали, отражая свет ночного светила. И это было странно… Вдруг Оля сделала резкий шаг назад, врезаясь своим затылком в его мощную грудь, заставив тем самым обратить на неё внимание. Она спокойно задрала голову, встречаясь с ним своими тёмными в сумерках омутами зелёных глаз. Их глубина поражала, казалось, будто она затягивает словно в болото… — Что это? — вывел из оцепенения её тихий голос. — Я осмотрела руну. Она как будто покрыта металлом. — Итильдин, — не задумываясь, ответил он и только сейчас заметил, что стоят они как-то слишком близком друг к другу. К щекам ощутимо прилила кровь, так что он даже порадовался, что эдайн плохо видят в темноте. Но то, что было дальше, его смутило ещё больше и повергло в замешательство. Науриэль медленно потянулась, не разрывая зрительный контакт, и просто легонько тыкнула его в нос. Это даже щелчком назвать было нельзя. И не успел он ничего сделать или сказать, как Науриэль отстранилась и направилась обратно к компании, со стороны которой слышались голоса, горланящие песни. — Пошли, а то они, небось, нас потеряли, — чуть наклонив в его сторону голову, позвала она и (он видел!) улыбнулась.

***

В лесу зашумел ветер, заскрипели деревья. Ствол старого клёна вздрогнул, по нему пробежала мелкая дрожь. А потом раздался протяжный скрип, будто стон боли. И всё стихло. Тёмное душное облако поднялось на самые высокие ветки, откуда открывался вид на лес и деревушку. Из него медленно выплыло нечто, напоминающее когтистую лапу, и с силой хватило по коре ни в чём не повинного дерева, оставляя на ней длинные и глубокие вмятины. — Снова провал! — проскрежетал низкий угрожающий голос. — У меня снова не получилось! Она слишком сильна! — Ожидаемо, — ответил другой голос, глубокий, но более мелодичный, напомнивший чем-то шуршание листвы. — Пока она их защищает, они в безопасности. — А что мы будем делать?! — нетерпеливо прорычал первый. — Ждать, — очертания человеческой фигуры, исчезающие в тенях и чёрном тумане, сделали непонятный жест в сторону видневшегося костра. Ответом послужил невнятный недовольный звук. — Не волнуйся. Скоро… Скоро всё случится… Два голубых глаза, словно светящихся в темноте фосфорическим светом, сверкнули в предвкушении, губы растянулись в кровожадной улыбке, и звёзды на небе, казалось, померкли.