Король пиратов

Капитан наблюдает, ждет, когда тот выплывет, но к своим годам парнишка даже плавать не научился. Сан подходит к капитану справа и, глядя в воду, негромко комментирует: — Кажется, потонула принцесса… — Вот черт… Вы! Сбросьте веревку! — кидает матросам, тыкнув в них пальцем, а сам забирается на фальшборт, сбрасывая тяжелый камзол и шляпу, что в полете ловит Уен, и, больше не медля и секунды, ныряет, красиво входя в воду. Не тратит хрупкое время, чтобы всплыть и набрать в легкие побольше воздуха, — плывет вглубь, открыв глаза, которые от соленной воды жжет и приходится щуриться и сквозь пелену слез, мгновенно смываемых, — надо найти принца. Благо море чистое, прозрачное, местами даже дно видно, совсем редко правда, но это лишь обман — это дно куда дальше, чем кажется, и светлый силуэт не трудно разглядеть. В несколько рывков преодолев расстояние, пират хватает тонущее тело за локоть; он оказывается в руках Хенджина, что крепко прижимает к себе и тащит на поверхность. Матросы натянули канат и по команде группой вытащили из воды двоих. Принца укладывает на палубу, тщательно осматривает внимательно и Хван успевает испугаться, потому что Его Высочество совсем не подает признаки жизни. — Что ж ты за несчастье такое, — недовольствует, подзывая жестом врача. Несмотря на то, что откачать мальчишку удалось, вода вышла, и он смог наконец-таки дышать, все равно оставался без сознания. Разорванную на его груди рубашку Хенджин потянул за края, чтобы прикрыть светлую кожу, но вдруг замирает, его брови сводятся к переносице: на глаза ему попалась единственная в своем роде вещица, что на цепочке расположилась на острых ключицах. У принца этого кулона просто не должно было быть. Хван спрятал ее под мокрую ткань. Учитывая состояние парня, даже в душный трюм относить его было бы жестоко, но оставлять на палящем солнце еще хуже, поэтому, скрипя зубами, капитан отдает приказ отнести «утопленника» в каюту. Хенджин стаскивает с Феликса мокрую одежду, противно прилипающую к телу, а ведь надо бы сделать все как можно скорее. В таком состоянии тело быстро остывает, да и не хотелось бы, чтобы простыл и следующие недели валялся обессиленный в трюме, а уж тем более в его каюте. А казалось бы должен отрабатывать должен свой билет до Тортуги. Возвращаясь к кулону, Хван внимательно рассматривает камень, прикрытый неизвестным черным металлом, чтобы убедиться, что не копия. Очевидно, что не подделка, а вполне себе оригинал, но и просто так этот кулон попасть в принцу не мог, ведь еще больше полувека назад был утерян после крушения корабля, ходящего под названием «Тихая Мэри». Кулон должен находиться на дне моря в обломках того судна с останками его капитана, а не на шее сбежавшего принца. Можно было бы забрать его прямо сейчас — вещица-то ценная, редкая, единственная, — соврать, что в море потерял, но нет. Даже если Феликс и временный член команды, но точно не пленник, чтобы обворовывать его, поэтому пират оставляет все так, как есть, и одевает парня в сухие одеяния.

***

Трек: Gustavo Santaolalla

The Last of Us

Тело онемело и пошевелиться даже мысли не проскользнуло первую минуту. В этом крепком сне ни одна мышца не дрогнула. Принц лишь приоткрыл глаза и принялся распознавать, где он, что произошло и, когда осмелился пошевелиться, повернул голову вбок. Хенджин не стал себя никак ущемлять, поэтому после выполнения своей работы и ужина с командой вернулся в каюту, где рядом с Ли в удобной позе полулёжа устроился. Весь из себя такой важный, в красивой рубашке из дорогой ткани, сосредоточенно читает книгу. Брюнет так не больше получаса провел, пока «утопленник» не начал подавать признаки жизни. Взгляд Феликса невольно проходится по сильным рукам, на тонких пальцах блестящие кольца, и только сейчас он подмечает, что слишком капитан хорош из себя, чтобы быть пиратом. Быть может, он в прошлом тоже был принцем? Тогда которым? Британский король за последние пятнадцать лет завоевал много государств. Может быть он не так уж и жесток, каким его видел Феликс. И ничего он не вонючий и не грязный, просто разозлился тогда принц. Повернув голову в другую сторону, Ли заметил через окна, что солнце уже село. Сейчас-то до светлой головушки доходит, что он лежит в одной кровати с пиратом. Это вынуждает его в спешке скинуть с себя одеяло и сесть. Только так и замечает на себе чужую одежду. Сам капитан же делает вид, что не замечает чужого пробуждения, позволив вот так в наглую рассмотреть себя, но и когда поднимается парень, лишь равнодушно бросает на него недолгий взгляд, отводя его почти сразу, как сам Ли полу-боком развернулся и взглянул в его глаза, а после почему-то также резко отвернулся и фыркнул. — Ты переодел меня в свою одежду? Зачем? Оставил бы на дне, сам ведь говоришь, что толку от меня нет, — свешивает с кровати ноги. — Где прикажете ночевать, капитан? Неужто в каюте своей? — Похоже, чувствуешь себя замечательно, раз сразу начал с претензий, — хмыкает и перелистывает страницу. — Раз предпочитаешь спать в грязной и сырой одежде, тогда вали на пол. А если хочется отправиться на дно, могу еще раз это устроить, но в этот раз вытаскивать не буду, — Хван очень надеется, что у Феликса хватит ума больше так не провоцировать его. Если, конечно, дорога все-таки жизнь. — Будь язык у тебя покороче, то узнал бы, что хочу дать тебе другую работу. — Другую работу? — отчасти даже удивленно переспросил он. — Но сперва тебе придется научиться вязать узлы. Придется постараться, потому что от этого может зависеть не только чужая жизнь, которую ты вряд ли ценишь, ведь мы для тебя просто «грязные пираты», — цитирует парня, — но и твоя собственная жизнь. Когда научишься, тогда и узнаешь свои новые обязанности, — ставит условие, будто Ликс здесь более, чем на обещанный срок. По крайней мере, он немного испытал облегчение, что не придется целыми днями драить палубу и мыть посуду. Не такая уж сильная нагрузка будет сейчас. Вот сюрприз потом будет! — Сегодня, так и быть, можешь переночевать здесь. А завтра решим все остальное, так что ложись. — Прямо здесь? С тобой?! — тот, кто всегда спит в тишине и спокойствии совершенно один, в темноте, сейчас смущается. Его личное пространство нарушено безвозвратно, кажется. Принц сжался, бояться вроде бы нечего, но смущение подступает, да не понятно, почему вдруг капитан решил пустить его в свою постель. И видя это, Хван почти тушуется, но никак не выдает себя. — Сам сказал, что совести нет, почем мне знать, что ты меня не тронешь? — Хочешь, чтобы теперь я спал на полу? — захлопывает книгу и выгибает бровь. Внезапно подается вперед и, схватив за тонкое запястье, опрокидывает принца на кровать: спина встречается с мягкой поверхностью кровати, и Феликса бросает в жар, потому что пират навис над ним, сердце заходится в ненормальном ритме, который буквально в ушах отдается громким гулом. Что вообще о себе возомнил этот пират? Словно Ли — маргинал, над которым издеваться одно удовольствие, только вот лицо Хвана остается равнодушным. А в душе что? Ликует? — Чего боишься больше: смерти или за свою честь? — оказываясь в опасной близости от чужих губ, не ощущая его дыхания — затаил в напряжении, — наклоняется еще ближе и горячо мажет по щеке, едва ее касаясь губами, чтобы прошептать уже на ухо всего одну фразу. — Если бы я хотел что-то сделать, то уже сделал. Точно также, как бросил тебя в море. Феликс. Парень сглатывает. На этом свою издевку пират заканчивает и отстраняется, чтобы встать с кровати и потушить все свечи. Свое он получил, потому удобно устраивается уже у стены, оставляя Ли с краю, только набросив на него небрежно одеяло. Пират, вместо того, чтобы оставить Феликса на дне, как молчаливое напоминание, что принцы слишком наглые и избалованные, дает ему возможность попробовать себя в чем-то другом и продолжить работать на корабле, пока не доберутся до порта «Тортуга». Звучит так нереально, что все это кажется сном. Но все вполне реально, он прекрасно чувствовал чужое горячее дыхание, прикосновения. Впрочем, раз не справился с мытьем посуды, теперь будет вязать узлы. Правда, остается надеяться на собственную смекалку, иначе точно ко дну пойдет. Привилегия спать на большой кровати привлекла Феликса значительно больше, чем тот минус, что спать придется не одному, тем более — с пиратом. Он же преступник, ему на эшафот билет заказан, тот кинжал в горло воткнет или что еще похуже и даже бровью не поведет. Но Хенджин спит крепко, только пушечный выстрел разбудить его способен. Однако этой ночью совершено открытие: принц способен достать капитана даже во сне. Ведь если он и засыпал скромно на краю, то посреди ночи его никак не волновало чужое личное пространство, а потому Хвану слегка досталось, а после Его Высочество так и вовсе пригвоздил его к холодной деревянной стене. — Вот дерьмо, — разлепляет глаза мужчина, потирает затылок ушибленный любезно принцем, и поднимается кое-как, потому что чужие колени уж слишком сильно уперлись в спину. — Ты чего вытворяешь, а? — возмущается, резко разворачиваясь, готовый продолжить высказывать своё недовольство, но только успевает раскрыть рот и медленно закрыть. — Простор любишь, значит, — не сдерживает смешка с виду с неудобной позы мальчишки, однако того, кажется, все устраивает — капитана нет, но зато сейчас ему предоставляется возможность увидеть и другую сторону этого горе-принца, которого стоило лишить тепла, так он снова стал ворочаться, слабыми от сна ручками пытаться найти хоть что-то, что согреет. Хенджин медлит, отодвигает немного парня от себя да садится, рассматривая блондина. Оказывается, он привлекательнее, чем кажется, правда, наглость и язык без костей преобладают. Закрывая глаза на его вредность, пират подтаскивает парня к себе спиной и обхватывает его плечи, сразу получая ответную реакцию — тот сложился, носом ткнулся в сильные руки. Действительно тепло искал. — Липнешь ты, а достанется утром мне, — цокает языком, поправляя одеяло.

***

Сонное тело ощущает тепло да тянется к нему, пока в сознании его лишь красочные сны прошедших дней. Принц только посапывает тихо, расслабившись в необычном окутывающем тепле, и только с рассветом понимает откуда оно берется. — Вот дерьмо! — Панически осмотрев мускулистые руки, Ликс отпрянул, расцепив их, да, развернувшись, шлепнул пирата по щеке, даже не понимая толком, зачем это сделал. — Надоел! — только-только распахнув глаза, рявкает капитан, оказываясь в полулежащем состоянии, уперевшись локтями в матрац, зло выдыхает и потирает красную щеку, имея огромное желание отвесить в ответ смачный подзатыльник. — Всю ночь дрался и не хватило? Но Феликс, оказывается, умеет удивлять. Вспомнился ему вчерашний вечер, как Хенджин игрался с ним перед сном, и в голову принца приходит не самая адекватная идея, что могла бы прийти в этой ситуации. Теплая ладонь сперва ложится на плечо капитана, пальцы подцепляют аккуратно большое одеяло и оттягивают его с обнаженной груди, не встречая никакого сопротивления. Хенджин вдруг оказывается спокоен и молчалив, ему пока все нравится и интересно, что дальше тот будет делать. Феликс тоже молчит, его руки ложатся на чужие плечи, опускают мужчину на лопатки, а сам он наклоняется к необычайно красивому лицу, только в последний момент траекторию меняет и наклоняется к чувствительному, особенно после пробуждения ушку, пока левая кисть плывет по груди до торса. — Молись, чтобы королевский флот не решил поискать меня на твоем корабле. — Да, неловко будет, если они вдруг нагрянут, — зарывается правой ладонью в светлые волосы и проводит носом вдоль изящной шеи. Пульсация чужого сердца нарастает, мальчишка не знает, чего сейчас ожидать. Очевидно, что с капитаном играются, но сопротивления тому не хочется проявлять — минутную ласку получить желает. Однако парня от себя все же немного отстраняет; глаза пробегаются по точеному лицу и останавливаются то на пухлых губах, то на серо-голубых очах. Попробовать бы эти губы на вкус, но перспектива получить очередную пощечину кажется сомнительной. Феликс проследил за скользким взглядом и вдруг сам посмотрел на чужие губы, понимая чего желает пират. — Сегодня спишь отдельно. Не хочу постоянно в синяках ходить. Почему капитан вообще хочет принца поцеловать, неужели портовые шлюхи ему надоели? Ли задается этим вопросом, но решает, что подумает о нем позже, а пока идёт ва-банк и двигается ближе — его горячее дыхание можно ощутить на разомкнутых устах — едва-едва касается вишневых и, правда, очаровательных губ пирата, как шепчет: — Верно. Думаю, мужики в трюме подвинутся для своего многоуважаемого капитана, — на этом вся смелость блондина заканчивается, после чего тот копирует усмешку Хвана и сбегает, оставляя его одного. — Любопытно. Как далеко в следующий раз зайдет принц? Пока загадка, но можно быть уверенным, что будет еще не одна попытка извести капитана, неспроста он так резко изменился в поведении. Тем временем на палубе некоторые матросы хлопают и присвистывают при виде новичка, а также отпускают похабные комментарии, один даже преградил тому путь. — Как тебе наш капитан? Хорош? Ты уж постарайся, чтобы он всегда доволен был. — Жан, пошел вон, скотина похотливая. За работу! — прогоняет матроса Уен, а затем обращается к самому принцу. — Есть хочешь? У нас утром был неплохой улов. Пойдем, а то я чего-то не вижу, чтобы ты ел со всеми. — Хочу, — отпущенная Жаном шутка была не понята принцем, задумываться над этим он не стал, лишь последовал за старпомом. В первый раз усаживаясь с пиратами за один стол, он получает свою порцию. Это рыба, что не удивительно, на пару. Принцу она не по душе, привык он к изысканным блюдам, но сейчас ее запах только раззадоривает аппетит. Любит Феликс фрукты и сласти, супы от придворного повара. Во дворце всегда было что-то вкусное и приносилось ему по первой прихоти. Он бы сейчас нос воротил, капризы бы устроил, но голод оказался сильнее, потому и рыба неплохо заходит. — Ну, как после Ваших придворных поваров? — пускает упрет тот же самый Жан. Ли глянул на него косо и фыркнул. Знает, что отныне за ним никто следить так, как во дворце — не будет. — Ненавижу рыбу.

***

Новый учитель — новые задания. Сан терпеливо старается учить принца, сперва оценивая его способности в принципе, которые практически на нуле: развязать может, а вот сделать точно такой же узел без помощи не получается, да и с запоминание проблемы есть. Он, по крайней мере так думал, потому что не обращал внимание на состояние рук. Снова пихает ему в кусок связанного троса, требует повторить. Ли смирился, попытался снова, но жесткий канат ранит не зажившие мозоли, парень от боли морщится и в конце концов упирается. — Не буду я этого делать! В этот раз Феликс, бросив в ноги мастера парусов трос, срывается не прятаться подальше от пиратов, а в каюту капитана. А ведь день у него начался весьма чудесно: после сытного завтрака переговорил со штурманом, даль указания, а после, прихватив бутылку рома, вернулся в каюту, где расслабленно закинул ноги на стол и, вытащив пробку, сделал глоток, тут же едва не низвергнув все обратно. Опять принц чем-то недоволен. — Капитан, — подходит ближе к столу. Вместо грозного напыщенного взгляда Хенджин видит искаженное болью лицо. — Мои руки болят и кровоточат. Не могу я эти узлы вязать, пока не заживет. — В следующий раз стучи. Не люблю, когда ко мне вот так врываются, — нехотя поднимается с места и, обойдя стол, ставит на него начатую бутылку, свободной рукой подхватывая запястье Ликса, чтобы рассмотреть. — Почему ко мне с этим пришел, а не обратился к Сану? Феликс пожал плечами. Удивительно, как легко один мелкий и капризный принц нарушает на судне порядок. Хенджин из одного сундучка деревянного достает чистые длинные лоскутки белой ткани, а Ли сажает в кресло. Прихватив со стола ром, капитан подтаскивает к креслу стул и, свободной рукой крепко сжав запястье новичка, говорит, что будет неприятно и без предупреждения поливает раны, сжимая нежную ручку посильнее, когда тот зашипел и попытался отдернуть ее. — С непривычки у всех так, кто никогда не работал, принцесса. Терпи, скоро все закончу, — едва хмурится, продолжая начатое. Такая боль для принца в новинку. Он ведь ничего серьезнее, чем ссадины в детстве и не получал, поэтому такая боль для него в новинку. Примерно, как для самого капитана получить рану в бою. Кстати об этом, интересно владеет ли Феликс шпагой? Надо будет обязательно проверить. Проделав то же самое со второй рукой, пират заматывает ладони парня лоскутами. Мнение о нем в голове Феликса меняется, когда он видит, как тот аккуратно обращается с его руками. Не такой уж злой и противный, с другой стороны даже добрый и милый, вон как красиво завязал маленькие бантики, не пожалел любимого напитка, чтобы обеззаразить чужие раны. Задумавшись над этим, Ли опустил глаза и даже притих, пока его руки все еще ноют, но покоятся на коленях. А позже все-таки поднял голову, чуть сводя брови к переносице. — Спасибо. Что с тобой не так? Ты странный. — Я странный? Может, это у тебя неправильно представление о людях? — Неправильное? Да обычно мужики не шутят над другими, как над женщинами, — невзначай фыркнул принц и продолжил за пиратом наблюдать, что достал пару стаканов, которые чуть позднее заполнил ромом. Очевидно, что второй стакан для принца. Неуверенно подняв пальцами до середины наполненный стакан, рассматривая в лучах солнца за окном коричневато-прозрачную жидкость, запах которой оказался довольно резким, он поднес к губам и сделал маленький глоток, о котором мгновенно пожалел. Глаза наполнились слезами, в горле горький вкус застрял. — Гадкое пойло, — закашлялся принц, сквозь пелену слез наблюдая, как Хенджин пьет то же самое и даже не морщится. — Гадкое, да жизнь продлевает. Продукты недолговечны, вода тоже и после долгого плавания тухнет, а ром — лучшее лекарство. Раз у тебя опять сегодня день безделья, выпей со мной за компанию. Или хочешь опять о чем-то попросить? Только делай это ласково, м? — подмигивает пират. — Как это «ласково»? — закрыв глаза на то, как странновато ему подмигнули (быть может, у пиратов так принято?), парень сделал еще одну попытку попробовать ром. В ответ он слышит фирменную усмешку, потому что Феликс, видимо, сам не понял, что вытворял утром. — Как? Примерно также, как и утихомирил мою злость утром, —вновь берет пальцами чужой подбородок и приподнимает. — И не хами моей команде, учись нормально разговаривать с людьми, пока есть такая возможность и на тебя еще не обозлились. Если со всеми поругаешься, то когда тебе понадобится помощь — тебе никто ее не окажет. Из воды не вытащит, если случайно упадешь, в бою тоже сам по себе будешь. Смекаешь? Большим пальцем проводя по нижней губе, Хенджин видит, как принц замахивается своей маленькой ладошкой, да успевает убрать руку, пока по ней не шлепнули. — Да что же… Что ты себе позволяешь? Они ведь первыми начали пускать эти мерзкие шутки да смеяться за спиной, как я могу иначе говорить с пиратами? — Потому что ведешь себя высокомерно, заносчиво. Таких никто не любит, — как ребенку поясняет. Возможно, он и правда в каком-то смысле ребенок, потому что привык все получать, жизни не научен толком, а теперь не понимает элементарного. — И не все же с тобой плохо разговаривают. А ты видишь только плохое. А комментарии о поведении задели принца. Тот поджал губы и замолчал, сверля взглядом капитана. Ведет он себя так, как во дворце учили, но не знал он, что за его пределами люди общаются по другому. В его голове чужая жизнь была сказкой, но уже на примере этих пиратов он меняет свое представление о «другом» мире. Медленно, но верно. — И взглядом меня не прожжешь. Многие пытались — не получилось. Просто смирись, что на корабле главный капитан, а не ты. Твоя жизнь все еще в моих руках. Думаешь, почему тебя еще никто не тронул? Потому что никто не осмелится пойти против моего приказа. Ни на какие мысли не наталкивает? — Что ты имеешь ввиду? Неужели он смотрит на меня, как на женщину? — Авторитет и уважение. Знаком с такими понятиями? Так вот их надо заслужить. Да, у меня не идеальная команда, поэтому некоторых личностей приходится контролировать, но и ты не переходи черту; постарайся хотя бы. Научись просить, а не приказывать или просто чего-то ждать, потому что никто не будет знать, чего ты хочешь, пока ты молчишь и никто вокруг тебя плясать не станет. Ты сказал, что я морил тебя голодом, — вальяжно закидывает одну ногу на другую и немного откидывается, облокачиваясь свободной рукой позади себя. — Элементарно можно было спросить у команды когда завтрак или ужин, и просто присоединиться, — допивает ром, но на этом не останавливается и наливает себе еще, чуть дергая бровью, когда принц решает скосить тему в другое русло. — Как твое имя, капитан? — М-м? Мое имя? — за эти дни тот так и не узнал, как его зовут. Совсем ни с кем не общается. Плохо. — Я капитан Хван Хенджин. И находимся мы на Иллюзии, — на всяких случай говорит и об этом факте, если мальчишка еще не понял. — На самом неуловимом корабле в мире. Ради него все готовы даже пойти на сделку с Дьяволом. — Тот самый..? — несомненно, Феликс слышал об Иллюзии и о ее капитане, но никогда не видел собственными глазами и не мог поверить всем легендам об этой славной команде разбойников. — Тот самый. — Как ты пришвартовался в королевском порту и не попал под стражу?! Немыслимо! — Хенджин пожимает плечами. — Поэтому и знаменит. Ты ведь тоже не знал, куда лез. — Не знал, — кивает. Может быть, это подходящий момент, чтобы объяснить, зачем он вообще сюда забрался? — Я не слушал короля. А королевы нет еще с моего рождения. С отцом мы не смогли найти общий язык, он лишь помыкал мной; и однажды он сказал, что я ни за что не проживу без него, тогда я решил сбежать еще раз. Удачный раз, прошу заметить! Но, видимо, он был прав… На Тортуге живет один хороший знакомый. Клялся, что душу за меня отдаст и в беду не попасть поможет, поэтому я и держу путь туда. Авось и король не прав будет. Дожить бы только до Тортуги. Почему они вообще так говорят про меня? Пираты. Что за глупые шутки? Почему, когда я вышел, он спросил «как тебе наш капитан?», сказал еще, чтоб я постарался, чтобы ты всегда был доволен; что это вообще значит? Из другого сундука, ретировавшись к нему во время откровений принца, Хенджин достает небольшую баночку с сухариками без каких-либо примесей, но для простого «похрустеть» неплохо. Достав парочку, один закидывает в рот, а второй подносит к губам Феликса. «Попробуй», — говорит, а Ли скептично глянул на руку мужчины, странно будет брать губами с его рук, так что он подцепил сухарик пальцами; не сказать, что вкус ему в итоге понравился. Скорее из вежливости не стал выплевывать. Совсем не деликатес, к которым привык, но лучше здесь нет ничего, что можно было бы ему предложить. — Будешь спать крепче, если останешься в неведении, что означают их слова. Не обращай внимания на них. Либо, если достанут, уверенно отвечай, что капитан всем доволен. — Коль капитан всем доволен, так тому и быть, — Ли недоверчиво сощурился и отодвинулся вместе со стулом, вызвав этим самым смех капитана. Поднимается с места и неспешно оглядывает каюту, в этот раз замечая, что здесь много всяких сундуков, свечи, что еще не зажжены, и с любопытством оглядывает один из сундучков. Даже пытается приоткрыть крышку. — Что ты в них хранишь? Их так много. — В этом мои вещи. В других книги, карты, ром, вино, золото…

***

Трек: Kreaton Henson – Small Hands

Таких вечеров с распитием рома больше не было, чтобы блондин сильно не расслаблялся да с другими побольше общался. Хенджин даже стал запирать свою каюту, но отныне к нему всякие беглые принцы не заглядывали, только наблюдения он не прекращал. Вон: Сан и Уен стали ближе к новичку, тот с ними больше не боится находиться рядом, в трюме даже отжал у Жана местечко рядом. Уен в целом присматривал за мальчишкой, пресекал других матросов, если те лезли. Сан же стал хорошим учителем. Хвану не раз докладывал, не зная, что тот и сам следит, что Феликс кропотливо вяжет узлы, внимательно слушает и учится. В один момент мастер парусов стал показывать, как все это применяется на практике; например, забирался с ним на мачту, чтобы показать, как крепить паруса, заставлял повторять и хвалить не забывал, когда тот особенно хорошо все выполнял. Так оказалось, что принц вовсе не боится высоты да даже головой вниз с реи свешивается. Правда, канаты режут кожу хуже, чем та же швабра и Ликс не раз на это жаловался, пока в один из вечером Сан не позвал его с собой в трюм, где недолго покопался в сене и что-то достал. — Какой бы работой не занимался, все равно шрамы будут. Если так будешь каждый раз ждать, чтобы старые раны зажили, новые получишь да ничему не научишься, Высочество. Радуйся, что шрамы есть. Кожа загрубеет и позже не будет так больно. Но все-таки я не изверг, чтобы наблюдать, как твои руки кровью пачкают мои веревки. Дай-ка руки, — снова этот скептичный взгляд. Ли выполнил просьбу, Сан закатал рукава и на правую руку надел длинную кожаную перчатку с обрезанными пальцами, затем на левую и заглянул в серо-голубые глаза. — Мне они больше не нужны, а тебе облегчат работу. Как тебе, удобные? — Да, — от восхищенного взгляда принца улыбка и на лице пирата появилась, одних этих блестящих глаз хватило для Сана, который принялся шнуровать своеобразный подарок. — Спасибо.