Тонкие грани

— Иди домой. Человек в форме собирал документы и грозно поглядывал на Джина. — Думаешь, это было покушение? Неугомонного Ким Сокджина в участке знали все. Даже новенькие работники и стажёры, которые ни разу с ним не встречались. — Я не могу – да что там, даже если бы мог, не хочу – с тобой это обсуждать. Джин закатил глаза. — Брось, так и скажи, что вы сами ничего не знаете. — Мы сами ничего не знаем. Иди домой. Но Ким Сокджин так просто не сдавался. И хотя он сам натолкнул полицейского на эти слова, это не заставило Джина прикусить язык. — У вас не может ничего не быть, не пудри мне мозги. — Этим делом занимается отдел в Ханаме. Иди домой. — Кончай заливать. Сын Кима пострадал. Этим делом занимается весь Сеул, Ханам и, я уверен, даже в Пусане все на ушах. По-любому материалы есть у всех. Если они в ту же секунду не передали всё до малейшей зацепки в каждый отдел и не разослали ориентировки, то я укушу свой локоть. — Ориентировок не было, – на автомате ответил сотрудник полиции и тут же осёкся, хмуро посмотрев на нежелательного гостя. Сокджин моментально оживился. — Вот видишь, значит, что-то всё-таки есть. Собеседник втянул носом воздух, стараясь сохранить терпение. Ким Сокджин был настоящей головной болью для местного отделения полиции – крохотного, но прославленного тем, что систематически сюда заглядывает взбалмошный журналист, поднимающий на уши весь офис, желающий докопаться до каждого, кто плохо сидит и представляет из себя потенциальную жертву для манипуляции и выгодный источник информации. Ким Сокджин был с полицией на "ты", хотя она предпочла бы на "Вы". — Джин, я понимаю твой интерес – невероятный сюжет, должно быть, получится, а ты, первый его осветив, наверняка застолбишь его за собой или как там у вас это устроено в профессиональной этике. Но это закрытое расследование, никаких СМИ до официального разрешения. — Да не собираюсь я катать сюжет. По крайней мере не об этом. Полицейский уставился на него, не понимая, что тот имеет в виду. — Помнишь, я уже однажды работал над делом, в котором фигурировал Ким Намджун? А, ты тогда ещё не работал. Так вот, лет пять назад я вёл журналистское расследование об инциденте, в котором Ким был пострадавшим. Якобы. Тогда расследование ни к чему не привело, и его закрыли, наплетя общественности дерьмо про несчастный случай и обвинив во всём какую-то мелкую местную компанию. То, что случилось вчера, может быть напрямую с этим связано. — Это тогда тебя уволили? – усмехнулся собеседник. – Это ты тот сумасшедший журналист, который плюнул на свои обязанности и превысил полномочия, бегая по округе и допрашивая всех подряд? — Всё было не так, – закатил глаза Джин, вздыхая. Он прекрасно знал, какая слава ходит о нём, и уже давно забил, хотя вначале его возмущению не было предела. А ведь всего лишь хотел докопаться до правды. – Я не виноват, что в моей компании работали такие узколобы, которые не видели разницы между "бегать и допрашивать всех подряд" и "делать всё возможное для раскрытия правды". — Ты допрашивал Ким Намджуна. — Да ёпт... – Джин всплеснул руками и качнулся на стуле, уже ничему не удивляясь. – Не допрашивал я его. Просто... поговорил. Джин стушевался, почувствовав себя неловко, зная, какая реплика последует дальше. Подобные разговоры всегда заканчивались одинаково. — Ты не имел на это права. Тебе не давали разрешение. — Я журналист. Иногда нам приходится выходить за рамки, чтобы добраться до истины. — Твоё начальство с этим не согласилось бы. — Оно и не согласилось. Но это их проблемы, как бы то ни было. Мы отошли от темы. Полицейский устало смотрел на него и явно не собирался ничего говорить. — Хоть что-то, – уже тише, но не менее пылко заговорил Джин. – Эти сведения не пойдут никуда дальше. Мне это нужно для моей дотошной душонки. Ты же меня знаешь. Полицейский продолжал смотреть на него, скрестив руки. — Малейшая деталь. Итык-щи. Итык отвёл взгляд, вздохнув. — Последний раз, – тихо, но жёстко сказал он. – Нам не так много известно. В новостях практически всё сказали. Там было немного, потому что и говорить особо нечего. Возможно, в центральном отделе или у самого Кима сведений больше, но нам их не передают. Всё, что могу сказать, что его сын сейчас в больнице Северанс в Каннаме. В СМИ сказали иное, да, – ответил на немой вопрос Джина Итык. – Это для безопасности. Ким Намджун настоял на лучших хирургах. А они работают там. Думаю, через год он проспонсирует новое отделение в этой больнице, хотя деньги, разумеется, они получат уже сейчас. Но, сам понимашь... — Чтобы сейчас не вызывать вопросов, афишировать пока не станет. — Именно. В общем, его сын сейчас там, в коме, под кучей охраны. — В коме? Итык кивнул, поджав губы. — Никто не знает, очнётся ли. Врачи боятся озвучивать худшее, поэтому продолжают повторять, что кома неглубокая и Чон Чонгук может очнуться в любой момент. — Это так? – Джин очень надеялся, что страх в его голосе был не слишком очевидным. Конечно, он не хотел желать невинному человеку смерти, но если он очнётся и вспомнит аварию, то Чимину и Тэхёну крышка. Как ни крути, а своя семья дороже. Лучше всего, чтобы Чон Чонгук оставался в коме, а если нет – то чтоб ему напрочь отшибло память от травм. — А я откуда знаю, я ж не врач, – Итык развёл руками. – Ты получил, что хотел, а теперь – ИДИ ДОМОЙ.

***

Никто не смотрел фильм. Мысли Чимина сосредоточились далеко за пределами этой комнаты. Перебирая пальцами волосы Тэхёна, он задумчиво глядел сквозь экран, пытаясь придумать алиби надёжнее. Кофе, который они пили, давно остыл, а сюжет фильма двигался к завершению. На часах 10:37, и Чимин запутался в потоке собственных размышлений. В их наспех склеенной истории было столько пробелов, что накрывала паника. А что, если их запомнили в баре? А что, если их запомнил Чон Чонгук? А что, если на дороге всё же были камеры? Что, если машину узнают? Что сказать на работе? Да и вообще, разве важны все эти вопросы, когда дело касается Ким Намджуна? На него работают такие люди, что всё их жалкое алиби и все их глупые попытки придумать объяснения "на случай случая" кажутся смешными и бесполезными. Если Ким Намджун захочет, вычислить их не составит труда. Чимина на удивление не особо пугала мысль о тюрьме. Он к ней давно готов. И хотя сейчас жизнь потихоньку стала налаживаться, тем не менее он ещё не достиг таких высот, чтобы ему действительно было что терять. Но вот Тэхён... Чимин взглянул на парня, который лежал головой у него на коленках, повернувшись лицом к экрану ноутбука, и, кажется, смотрел фильм. Но это только так казалось. Только небесам было известно, о чём думает Ким Тэхён каждую секунду своей жизни, что за мысли кружатся в беспорядочном танце в этой кудрявой голове. Такой спокойный с виду, молчаливый – внутри же скрывает настоящую бурю. Одновременно с тем он был таким хрупким, нежным, каким-то неземным, принадлежащим какому-то иному миру, полному волшебных прекрасных существ, где нет боли и страданий, где кругом сказка, сотканная из магических мелодий и красоты. Чимин с мягкостью в глазах наклонил голову, на миг позабыв о тяжёлом настоящем, но вздохнул, вновь возвращаясь к реальным проблемам. Нет, Тэхёну нельзя в тюрьму. И тем более ему нельзя погибнуть от руки Ким Намджуна. Чимин сделает всё, чтобы этого не допустить. Со стороны двери послышался щелчок, а затем показался Джин. Чимин вытащил руку из волос зашевелившегося Тэхёна. Тот поднялся и с помятым видом уставился на Джина. На его щеках была размазана влага. Чимин внутренне сжался. — Ты рано, – произнёс он, переводя фокус внимания на хёна. — Я бы объяснил всё по телефону, но у тебя его нет, а Тэхён не берёт трубку, – Сокджин грозно посмотрел на младшего. Тот потупил взгляд. — Телефон не рядом, а мы были заняты другим, – ответил Чимин. — Спасибо, секретарь Ким Тэхёна, – съязвил Джин. – Я боялся, что вы поторопитесь и сделаете глупость, поэтому вернулся раньше. Не красьте пока волосы. — Почему? – удивился Пак. — У меня в голове назрела идея, которая объяснит сразу несколько вещей: твой новый телефон, синяки на рёбрах и смену образа. — И что это? — Банально до одного места, но действенно как ничто другое. Мы все дружно бухали и брали друг друга на слабо. Вам задание – сделать видеоподтверждения. — А? — Видео, говорю, наснимайте, как вы хернёй страдаете. Не мне вам объяснять, что делать. Придумайте до вечера, как лучше всё организовать. Не снимайте всё подряд. Так как телефон только у Тэхёна, то нельзя запечатлеть всё, так как по-любому что-то должно было пойти на твой, Чимин. Например, покраска волос. Но твой телефон – вот незадача! – утонул в реке. — В реке? — Да, в которую он упал, пока ты бухой перелезал через перила, строя из себя Роуз из Титаника. — Я что? — Все вопросы потом. Короче. Сейчас вам задание обмозговать, как и что будете снимать и в каком порядке. Осталось придумать, как объяснить, что с твоей симки звонили в скорую. — А почему нельзя просто сказать, что у меня украли телефон накануне и всё? — Потому что ты в тот день был с ним на работе, а в ночь на следующий уже его украли и в скорую успели позвонить – вот это совпадение! Так, над этим я подумаю на работе. И вы тоже думайте. Не расслабляться, ещё нельзя. Волосы не красьте пока. Вечером всё сделаем. А лучше ничего вообще не делайте, пока я не вернусь. Просто думайте. Чимин, пока Джин не успел уйти, подошёл к нему, вызвав у того непонимание и заставив замереть. — Чего? – нахмурился Сокджин. — Я через пару часов уйду, надо на работе показаться и отмазаться, – почему-то шёпотом сказал Чимин. — И? — Не хочу Тэхёна оставлять одного. — И что ты предлагаешь? С собой его взять? — Нет, но может быть ты бы мог вернуться ненадолго, посидеть с ним. — Чим, он не маленький ребёнок, чтобы с ним сидеть. На лице Чимина появилось такое выражение, что Джин лишь тяжело вздохнул. — Ничего не случится, Чимин. Ты ведь быстро вернёшься. Хочешь, я ему позвоню через полчаса после твоего ухода, проверю? Только скажи, во сколько уйдёшь. Чимин заметно успокоился. — В два. Я придумаю что-нибудь, чтобы он точно взял трубку. — Хорошо. Джин снял с шеи бейдж, где красовалась его фотография и чуть подвыцветшая подпись с именем и родом деятельности, и бросил его на стол, направившись к сумке с ноутбуком, что лежала на стуле за кухонной стойкой. — Ты был в полиции? – на лице Чимина впервые за эти напряжённые полдня промелькнула тень улыбки. Джин всегда носил этот бейдж, когда ходил в участок, чтобы если что предъявить его, напомнив, что он не абы кто. – Однажды они поставят на вход дополнительного охранника исключительно чтобы не пускал тебя. — Снова дерзишь, – хмыкнул Сокджин, однако тоже дёрнул уголками губ. Да, он не дружил с понятием “субординация” с его стороны, при этом строго следил, чтобы её соблюдали все остальные по отношению к нему. Из-за этого у него частенько возникали проблемы на работе, однако он ни в какую не желал менять своё отношение. Принципиальный до одного места, Ким Сокджин никогда не предавал свои убеждения, которые формировал на основании личного опыта, и был в них крайне избирателен. Как и в приближённых людях, выбор которых ставили под сомнение все вокруг, кроме него самого. — Ты узнал что-то? – в голосе Чимина звучала нескрываемая надежда и очевидный страх. — Немного. Всё потом. Я уже опаздываю, а нам не нужны лишние вопросы. Вернусь, и тогда всё обсудим.

***

В 13:50 Чимин поставил свою любимую кружку с рисунком красноречиво поднятого среднего пальца в раковину, подошёл к дремавшему на диване Тэхёну и присел на корточки рядом с ним, потрепав его за плечо. — Эй, медвежонок, – он ласково посмотрел на дизориентированного друга и чуть улыбнулся. – Мне нужно сходить на работу, показаться там и всё такое, сам понимаешь. Джин должен позвонить скоро, сказал, что проверит, насколько мы на связи, если появятся какие-то срочные новости. Не пропусти звонок, хорошо? Вдруг он узнал что-то важное. Тэхён кивнул и помрачнел. — Всё будет хорошо, – сам в это не веря, произнёс Чимин. Тэхён снова кивнул, тоже, очевидно, в это не веря. — Поешь что-нибудь. Я скоро вернусь. С этими словами Чимин оставил на лбу младшего лёгкий поцелуй, поднялся и вышел из квартиры. Работал он в паре кварталов от их дома, так что вполне можно было дойти пешком. Зайдя в студию, он тут же наткнулся взглядом на своего начальника – главного хореографа. Решив не терять времени даром, Чимин сразу направился к нему. — Сондык-ним, можно мне домой? — Ты же только что пришёл, – удивлённо ответил тот, оглядывая Чимина с ног до головы, видимо, ища признаки поломки или чего-то ещё. — Мне нехорошо. Живот крутит и голова кружится. Не знаю, что это может быть, но вряд ли смогу сегодня тренироваться. — Да уж, – поджал губы хореограф, оценивая состояние танцора как непригодное для работы. – А чего не позвонил? — Так мне по дороге плохо стало, дома ещё всё нормально было. Решил, что проще уже дойти и лично предупредить. — Ну ты даёшь. Выступление на носу, Чимин. Как так-то. Чимин пожал плечами. — Ладно, – тяжело вздохнул Сондык и в память о том, что Чимин почти никогда не пропускал тренировки, махнул рукой: – Иди уж. Но послезавтра как штык. — Есть! – Чимин встал по стойке смирно и выдавил из себя что-то похожее на улыбку. Уже приближаясь к выходу, Чимин бросил взгляд на скамью, стоящую у зеркала рядом с дверью. На ум пришла идея. Он пошатнулся, заплутал ногами и повалился прямо на скамью, ударяясь аккурат ниже рёбер. Прикусив язык от боли и словив искры перед глазами, он попытался встать, но снова завалился. Сондык тут же обернулся на шум и подскочил к нему. — Что такое, Чимин?! — Равновесие потерял. Это всё голова, – он поднялся с помощью Сондыка и криво ему улыбнулся. — Тебе бы отлежаться. Сильно ударился? — Нет, – он для виду пощупал свои рёбра и поморщился. – Но, думаю, синяки точно останутся. — Да что ж такое. Беда на беде. Надеюсь, за две недели пройдут. Иначе ты не сможешь выступать, и тогда всё пропало. Мы не сумеем так быстро найти замену. — Я обработаю чем-нибудь. — Обязательно, Чимин-а. Ты нам нужен. Всё, иди отдыхай. Чимин виновато улыбнулся и покинул студию.

***

На часах было 18:33, когда дверь в квартиру открылась в очередной раз, впуская сначала звенящий пакет с, наверное, половиной вино-водочного, а затем немного запыхавшегося Ким Сокджина. — Помогите, что ли. Чимин кинулся к хёну, забирая пакеты и неся их на кухню. Джин закрыл дверь, разулся и оглядел гостиную. — Где Тэхён? — Он в своей комнате. Уснул. Джин уловил в голосе Чимина те самые нотки, которые указывают на давно привычную тревогу, связанную отнюдь не с последними событиями. Те самые нотки, которые как по часам появлялись раз в несколько месяцев и удерживались в голосе на протяжении нескольких недель. Сокджин крепко сжал губы, но ничего не ответил на это. Да и кто бы его стал слушать. — План такой, – принявшись разбирать пакеты, заговорил он. – Я отдыхаю свой заслуженный час, затем мы будим Тэхёна, если сам к тому времени не проснётся, слушаем, что я рассказываю, впитываем-обрабатываем-анализируем, затем слушаем, что скажете вы по поводу плана нашей съёмки, и, собственно, снимаем.

***

Зайдя к себе в комнату, Джин сел в кресло и взял в руки небольшой излюбленный резиновый мячик. Бросая его в стену и затем ловя, он размышлял о том, что ему известно о Ким Намджуне. Одно это имя заставило внутри что-то взволнованно всколыхнуться, затем болезненно скрутиться, а пальцы на ногах поджаться. Но Джин быстро осадил себя, отбросив непрошенные мысли и вернув себе хладнокровие. Не время и не место ностальгировать. Итак. Удар. Ким – крупный мафиози. Пожалуй, самый влиятельный в Сеуле. Удар. Сын, Чон Чонгук, – единственный, кем дорожит Ким. Это самый важный человек в его жизни. И он пойдет на всё, чтобы найти тех, кто ему навредил. Намеренно или случайно – значения не имеет, виновные будут наказаны. Удар. Полиция не доверяет Киму ровно так же, как и он им. Сотрудничать они не будут. Подробной информации локальным отделам не выдали, значит, Ким Намджун собирается лично это расследовать, а это не сулит ничего хорошего. И также означает, что Чимин с Тэхёном дважды в розыске. И очевидно, какой страшнее. Удар. Ким не доверяет прессе. Он не станет распространять детали и за помощью к ним не обратится. Сделает всё сам без шумихи. Это плюс. Удар. Джин ранее уже встречался с Кимом. И даже если сейчас Ким его не помнит, Джин уверен, если они пересекутся, тот его узнает. А потому этого никак нельзя было допустить, поскольку предыдущая встреча была не самым удачным примером человеческой коммуникации. Лучше лишний раз не светиться в полиции. Удар. Ким наверняка нанял целый отряд охранять своего сына, причём не в самой больнице, но неподалеку и по всему периметру, чтобы не привлекали внимания. Удар. Ким наверняка будет отслеживать каждую подозрительную личность в радиусе километра от места нахождения своего сына, так как скорее всего решит, что его намеренно хотели убить. А значит, лучше не появляться и близко от окрестностей той больницы. Удар. Ким Намджун умеет убивать. А ещё заметать следы. Если он решит кого-то устранить, всё произойдет так, словно этого человека и вовсе не существовало в мире. Удар. Джин нихрена не знает из того, что могло бы помочь им скрыться от Ким Намджуна, кроме пары молитв.

***

— Итак, – спустя оговоренный час произнёс Ким Сокджин, сливая в пустую пластиковую бутылку половину содержимого первой открытой бутылки соджу. Чимин и разбуженный Тэхён с вручённой тому чашкой нелюбимого кофе сидели за стойкой и внимательно слушали хёна. — Легенда такова, что вы обмывали новую машину Тэхёна в баре в Кандоне, здесь всё как и было. Только вместо того, чтобы поехать в сторону Ханама, вы поехали в сторону дома. От Кандона до нашей квартиры ехать около получаса, время было позднее, машин на дорогах особо не было, так что ничто вас не задерживало. Чимин был более трезв, так что он сел за руль. Штраф может и выпишут, но в тюрьму за это не посадят. Около полуночи вы уже были дома. Развалились на диване полусонные и одним глазом смотрели кино. Уверен, вы всё равно особо ничего не запомнили из него сегодня, так что допустим, что вы уже были не в состоянии следить за сюжетом. У охранника на нашей парковке я сегодня был, стёр запись. Чимин и Тэхён уставились на Джина. — Что? Он мне ещё с прошлого года должен за помощь с его бывшей женой. — Только не говори, что помирил их, – недоверчиво фыркнул Чимин. — Нет, нарыл на неё компромат, и он развёлся без потерь. Чимин покачал головой, это уже больше было похоже на правду. — Так что скажем, что сбой в электроэнергии, записи нет, охранник подтвердит. — Разве это всё имеет значение? – подал голос Тэхён. Голос охрип от долгого молчания и непрекращающихся слёз. Джин поднял брови, Чимин непонимающе посмотрел на друга. К чему это он? — Это Ким Намджун. Если они узнают машину, пробьют её, то легко вычислят нас. А если вычислят, то никакие легенды нас уже не спасут. Сокджин тяжело вздохнул и попытался сохранять спокойствие. — Мало ли в Сеуле, а то ещё и в Ханаме хёндаев, как у тебя? Это популярная модель. В день в Корее её покупают около тридцати семи человек. — Ты это только что придумал, – хмуро пробубнил Тэхён. — Даже если так, факт остаётся фактом. Даже зная модель, они не знают ни цвета, ни степени новизны. Шины – да. Поэтому мы их сменим. Мы машину-то перекрашиваем на всякий случай. И номер меняем потому же. Объективно, Тэхён, у них на нас ничего нет и быть не может, мы левые людишки. Всё дело упирается лишь в машину. И то, что у нас есть такая же, может быть чистым совпадением. Если не будет других улик, у полиции не останется выбора, кроме как оставить нас в покое. Поэтому так важны записи с камер, поэтому так важен телефон Чимина, поэтому так важно подчищать хвосты. По сути, большую часть мы сейчас делаем лишь для того, чтобы если полиция к нам и заявилась, что при данных обстоятельствах далеко не факт, то нам было что сказать. Ким Намджун – да, это совершенно другой уровень, но и он не сможет нас вычислить, если сделать всё идеально. Джин перевёл дыхание и провёл рукой по волосам. Он наклонился, чтобы заглянуть в лицо Тэхёну, который снова сжался под напором фактов и рассуждений. — Шанс есть, Тэ. Надежда есть. Сейчас голос Джина звучал уверенно, и Тэхёну правда захотелось поверить. Может, для них действительно не всё потеряно. А может, Джин хороший актёр и пытается сохранить вокруг спокойствие. — Сейчас какое-то время это будут активно обсуждать в каждой дырке, – продолжил Сокджин, не теряя времени даром. – Но если в деле не будет новых зацепок, то через пару дней шумиха поутихнет, а через неделю и вовсе сойдёт на нет. До тех пор, пока Чона не выпишут из больницы. Потом о вашем деле вспомнят снова и будут мусолить ещё какое-то время. — Кстати, что ты узнал сегодня в полиции? – Чимин кусал губы, нервничая. Он доверял Джину и был уверен, что тот ничем себя не выдал, но всё равно навязчивое беспокойство не отпускало. — Практически ничего. Им самим ничего не говорят. Единственное, в новостях наврали про больницу. Он в Северансе. Это нам для того, чтобы лишний раз в тех окрестностях не светиться. Сейчас важна любая деталь. Тэхён при упоминании названия больницы кинул короткий взгляд на Джина, но никто не заметил этого, как и странного блеска в глазах младшего. — Что ты сказал на работе? – Сокджин делал заметки в телефоне. — Что мне плохо, – Пак пожал плечами. – Упал для убедительности. Заодно на рёбра красиво так приземлился, что аж сам поверил в то, что не могу сегодня работать. Джин дёрнул бровью, но кивнул. — Одной проблемой меньше. Насчёт телефона. – Джин пристально посмотрел на Чимина. Тот угукнул и обратился во внимание. – У скольких твоих коллег есть твой номер? — Только у главного, кто меня отбирал. Джин поджал губы, что-то обдумывая. — И как давно он в последний раз тебе звонил? Чимин прикинул в голове сроки: — Да с тех пор как меня взяли – ни разу. Так что где-то полгода назад. — Ещё у кого-то, с кем ты в эти полгода контактировал, есть твой номер? — У вас... Джин-хён, что ты задумал? — Ну, у себя мы всё сотрем – не проблема. Значит так, ты продал тот телефон уже давно, потому что тебе нужны были деньги, ты только-только устроился на работу и зарплаты в ближайшее время не предвиделось. Кому продал – не знаешь, не помнишь, контактов не осталось. Это не преступление. Продал естественно вместе с симкартой, чтобы заодно избавиться от нежелательных звонков. Плохо, конечно, поступил, но тоже не смертельно, за это не сажают. Новый телефон ты купил себе уже позже с первой зарплаты. Симкарту подключил новую, но только на крайний случай – ты не любитель телефонных звонков и пользуешься исключительно интернетом. В общем-то так и есть, заодно это объяснит отсутствие вызовов у нас на телефонах. Старого контакта твоего у нас нет, потому что зачем – у тебя с завтрашнего дня новый, вот мы старый и удалили. — Это... Звучит закономерно, Джин-хён, ты гений! – у Чимина не было других слов, хён с каждым часом становился в его глазах всё более поразительным. Тэхён согласно кивал, завороженный складной историей, рождённой в блестящем мозгу Ким Сокджина. — Конечно, я гений. Только что узнали? Так, а теперь, мелочь, за работу – снимать остросюжетный экшн под названием "три дебила – это сила, а под соджу – страшная". — Пить мы тоже будем? – Чимин заинтересованно поглядывал на пластиковую бутылку с перелитым соджу. Тэхён испуганно вжался в стул, хмурясь и как будто готовясь отпираться всеми силами от необходимости употреблять алкоголь. — Не дождёшься. Как мне потом с вами работать дальше? Нет, нам просто нужна видимость для съёмки. И помнящий меня с десятью бутылками продавец в магазине у дома. А что вы думали? Алиби создавать – это вам не рамен заварить. Выпьем, когда всё будет позади. Позади это не будет никогда – знал каждый. Но Тэхён, кажется, вовсе не был расстроен фактом их трезвости, даже наоборот. В отличие от Чимина, который с радостью бы заглушил в себе волнение парой бутылочек соджу. Но было нельзя – это он и без Джина понимал. Им нужно ясное сознание.