Странный мальчик с психологических тренингов

Блокноты? Записи? Мне что, делать нечего? А ну и хрен бы с ним. Все кивнули, попрощались, взяли свои рюкзаки и вышли из кабинета, а кто-то даже побежал. Например, Миода и Казуичи. Зачем сломя голову несётся эта девочка, я без понятия, а вот этот придурковатый фрик втопил за любовью всей своей жизни. О, прекрасная и неповторимая Сония. Как же ты велика и всеми обожаема. Да. Мне очень смешно наблюдать за тем, как он пытается втереться в некую компанию Комаэды и Невермайнд, а после тихо спихнуть оттуда самого Нагито. Вот умора. Я же плелся сзади них. Буквально в пяти метрах, потому всё прекрасно видел. На удивление, этот светлый мальчик отступил, но явно пригрозил тому взглядом. Ого. Впервые такое вижу. Что ж. Ладно. Так я дошёл до лестницы. Три этажа вниз — и я уже у раздевалки. В марте всегда пиздец какой-то с погодой, поэтому куртка, ботинки, шапка, шарф. Полный набор любого адекватного человека. Так, вроде, все присутствующие здесь одеты. Это хорошо. Долбоёбизмом никто не страдает. Хотя у девчонок юбки короткие. Не думаю, что колготки сильно греют. Ладно. Это не моё дело. Ещё раз взглянув на себя в зеркало, я вышел из школы. Один. Казуичи в этот раз решил идти без меня. Ну и ладно. Ну и не нужно. Сам справлюсь. Хотя… Рядом с собой боковым зрением я заметил знакомое лицо. — Ты чего за мной идёшь? Я повернул голову к мальчишке и с едва грубым тоном задал вопрос. Это был Комаэда Нагито. Мой… ээ… сегодняшний напарник? Я напрягся, пряча часть лица тёплым шарфом в клеточку. — Я домой иду, гений. Нахрен ты мне сдался? Хотя погоди. Ох, неужто наш Хаджиме такого высокого мнения о себе, что все обязательно должны следовать за ним? Он поднял на меня свой взгляд. Сперва хмурился, а потом… потом опять эта хитрая улыбка. Она пугает меня до чёртиков, серьёзно. Наверное, глупо было полагать, что он идёт за мной. Всё же… кому я нужен? Явно не ему. Он точно пытается спровоцировать меня. Только зачем? Ради забавы? Наверное, ему просто нравится издеваться над такими, как я. Я не удивлён. — Что-то раньше я тебя не замечал идущим в эту сторону. Я тяжело вздохнул, запустив руки в карманы, нащупывая там перчатки и связку ключей от дома. Снег под ногами хрустел, как зимой. От непостоянной температуры он то мокрый, то совсем сухой. Голова сама машинально поднялась к небу, разглядывая звёздочки. Да… мы долго в школе проторчали. Даже небо потемнело. — Потому что раньше я провожал Сонию. Если идти с той стороны, то нам как раз по пути. Мы с ней живём неподалёку друг от друга. А сегодня… ну. Ты и сам видел. А так мне отсюда ближе. Голос его снова стал обычным, спокойным. Он отвёл взгляд на пустующие окошки на первом этаже школы. Темно. Уже совсем ничего не видно. Я вновь взглянул на него. Тёплое дыхание при контакте с холодным воздухом образует едва заметный в свете фонаря пар, который так быстро растворяется в воздухе. Его белые щёчки приобрели розоватый оттенок. Румянец на нём виден так плохо. И всё-таки, я не могу считать его плохим человеком. — А, тогда это всё объясняет. Извини. На самом деле я ничего не понял, и с хуя ли ему отсюда ближе, если они живут рядом, но меня это не сильно волновало. Пусть идёт куда хочет. Мне-то что? Ключи в карманах я так и не нащупал. Надеюсь, они лежат в переднем кармашке моего рюкзака. Иначе будет плохо. Ночевать в подъезде не очень хочется. Так себе перспектива. С тёмных туч и редких звёзд я переместил свой взор на собственные ботинки. Будто в них есть что-то интересное, но так же быстро вновь обратил внимание на идущего совсем рядом Нагито. — Да ничего страшного. Не стоит извиняться перед таким, как я. Он вновь расплылся в улыбке, но в какой-то по-детски доброй и милой. Да, я нахожу в нём что-то милое и не стесняюсь этого. Остаток пути мы прошли в тишине, изредка кидая друг на друга короткие взгляды и улыбочки. Хотя… кого я обманываю? Я не умею улыбаться. Улыбку показывал только он. А я… я не могу. Мне слишком трудно это даётся. Так и дошли до развилки. Напоследок он крикнул мне что-то в духе «до пятницы» и скрылся в гуще людей разного пола и возрастов. Я ничего не ответил. Лишь на какое-то время завис, пытаясь разглядеть сквозь тусклый свет уличных фонарей его забавную зелёную курточку, которая так мне приглянулась. Вскоре я хмыкнул и пошёл домой. По пути поздоровался с соседской бабушкой и наконец зашёл в подъезд. Пара этажей пешком — и я уже у своей квартиры. Ключ проворачивается пару раз, и дверь поддаётся, впуская меня внутрь. Дома никого нет. Родители в ночную смену пашут сегодня. Эх, ладно. Стоит поесть что-то, переодеться, да уроки писать сесть. Думаю, рассказывать всё это вам не стоит. Всё равно это не так интересно. Домашнюю работу я написал быстро и без колебаний. Всё же, учиться хорошо стоит. Глаза слипаются, а у меня из головы всё никак не выйдет его улыбка и хриплый голос. Боже, вот только не ты. Кто угодно, но не ты. Почему именно Комаэда? Он же псих последний, и он этого не скрывает. М-да… ну и день. Тяжёлый выдался, но может… ему в самом деле просто скучно? Ну. Творческие люди часто творят всякую такую чушь. Хотя на творческого он не сильно похож. Вроде, тоже днями и ночами книжки читает, уроки учит. Мальчик-то он не глупый, смышлёный. Рёка попросила завести блокноты, но и тетрадь тоже подойдёт. Естественно, писать о своих глупых чувствах я не стану. Зачем оно мне вообще? Всё и так остаётся в голове. Мало ли. Вдруг мама найдёт, прочитает, может даже засмеёт. Всегда надо быть готовым к худшему исходу событий, а полагаться на глупое доверие со стороны родственников просто не имеет смысла. От нахлынувшей усталости и некой резкой апатии я буквально разлёгся на своём письменном столе, выдыхая в собственные сложенные на поверхности руки. Всё тело ныло от напряжения. Стоило сходить в душ, но я слишком измотан, чтобы хоть что-то делать. Всё слишком сложно. Пожалуй, просто лягу спать. И я так и сделал. Нехотя поднял голову, встал со стула, переоделся, пожелал плюшевому ёжику спокойной ночи и на боковую. Свет у меня сбоку, так что один хлопок по выключателю — и я уже считай сплю. Тетрадку завтра в портфель кину, хуле мне. Я уже и не помню, как заснул. А сны мне, собственно, снятся странные или не снятся вообще. Знаете, есть такая штука. Когда хорошо спишь, то снов не видишь. Или видишь, но не помнишь их с утра совсем. Так и я проспал до шести без единого размышления о ночных кошмарах или милых добреньких лошадках в моей голове. Вот серьёзно, мне однажды приснились лошади. Без шуток. Будильник дал о себе знать, и с недовольной от всего происходящего рожей я встал с тёплой постельки. Как раз с работы вернулись мать с отцом, выпили со мной чаю и, попрощавшись, легли спать. Я бы сейчас тоже лёг, но не могу. В школу надо. Повезло ещё, что близко живу. Торопиться не нужно. Завтракать я не стал, так что поменял учебники, кинул первую попавшуюся тетрадь в рюкзак, оделся и вышел из дома. Там уж под навязчивые утренние и холодные мысли я как-то добрался до школы, а потом и до своего шумного класса. Стоит ли рассказывать о том, как проходил мой день? Думаю, вам оно не надо. Скажу коротко. Знаете. Есть такая тема странная. Когда с людьми знакомишься, то потом гораздо чаще начинаешь замечать их в повседневной жизни. Так и со мной было. В коридорах я часто видел тех самых ребят с первого занятия. И Комаэду даже видел. Они с Ибуки в столовой за обедом махали мне руками и неоднократно звали меня сесть с ними за один стол, но после череды неудачных попыток дозваться меня вскоре прекратили. Сонию я не мог не заметить тоже. Знаете, мне вдруг стало её очень жаль. И я уже практически не злюсь на неё, ибо есть что-то, за что я могу её жалеть. Мой друг. Казуичи в какой-то момент полностью отогнал белую бестию от принцессы и начал катить к ней свои шары, всячески ей досаждая одним своим присутствием. Да, такому бы и я не обрадовался. Куда уж там до Невермайнд. Странно, что Нагито не отвоёвывал своё законное место рядом с девушкой у этого розового придурка, а даже как-то… смирился? На Комаэду это не похоже, хотя, быть может, я просто слишком плохо его знаю. Опыта в наблюдении за людьми у меня мало. Мне это не нужно. Да и за кем наблюдать? Да хрен его знает. Или не знает? С чего вы вообще взяли, что хрен всё знает? Вот и я не знаю. Вообще, так прошли мои среда и четверг. Практически не отличались друг от друга. За это время я заметил, насколько весёлыми и яркими они все обращались ко мне. Да та же Микан с улыбкой, хоть и дрожащим голосом, желала мне доброго утра в школьной раздевалке. Да тот же Кузурю однажды хоть и грубым методом, но решил мой некий конфликт с мальчиком класса на два младше нас. Это было странно, но сработало. Может, и Фуюхико не такой уж и мудак, как кажется? Ну, с Комаэдой было то же самое. Мало ли что. Всякое может быть. Как там говорят? Не суди книгу по обложке? Ага. Если бы можно было читать людей так просто, то я бы столько не мучался. М-да… ну и мысли у меня стремные. Или я стремный. Ну тут как посмотреть. Так и дожил до пятницы. Звонок с последнего урока как раз дал о себе знать, и не очень довольный я побрёл со второго этажа на третий в читальный зал. Там, на удивление, сидели парочка людей вместе с Рёкой, которая так мило улыбалась и махала мне рукой. — Ээ… А где другая половина? Чего вы так рано, а их нет? Я недоумённо задал вопрос, усаживаясь на стульчик рядом с психологом. Самое начало перемены. В это время здесь никто не сидит, кроме этой милой женщины. — У нас английский последним уроком. Учительница добрая, отпустила пораньше, а вот у второй группы вовсю к чему-то подготовка. Фуюхико, на удивление, ответил мне достаточно спокойно, складывая руки на собственной груди, отчего на ткани чёрного пиджака появлялось множество складочек и неровностей. Отвечать я ему не стал. Лишь тихо кивнул и отвёл свой взгляд на Комаэду, который в это время читал какой-то глянцевый журнал. Неужели такие люди ещё остались в нашей стране? Господи… Ничего интересного он не показывал и на меня внимания не обращал. Слава богу, блин. Помимо этих двоих в классе сидела Цумики Микан. Она сразу поздоровалась со мной, но скорее всего, я этого просто не услышал, ибо совсем погряз в собственные мысли. Со временем и другие ребята подошли. Даже без опозданий. Я удивлён, что Казуичи пришёл вовремя, а не ошивался где-то в столовой, наебывая малолеток на двадцать рублей. Хотя… уже поздно для младшеклассников. Тут только если ребят с кружка по самбо или танцам ловить. А. Ещё гитаристы, но это скорее средняя школа. Они слишком умные для придурка Соды. Я поднял голову на последнего заходящего ученика. Это была Миода Ибуки. Она весело помахала мне рукой и присоединилась к диалогу между людьми в этом тесном кругу. — Англичанка просто зверь. Еле свалили от неё… Казуичи констатировал факт, выходящий из данной ситуации, вскидывая на эмоциях руки. Учитель правда не сахар. А в последний урок так вообще всегда докучала бедным детям. — И не говори. Я ещё по-английски не бум-бум. Так она меня после уроков оставить хотела. Типа дополнительное задание сделать для закрепления. Ну я и убежала. Миода говорила громко и очень эмоционально, вглядываясь в лицо Казуичи и периодически хлопая своими милыми глазками. Видимо, никто не был ей доволен. — Нужно лучше учиться. Между прочим, английский — не такой уж и сложный язык. Сония как всегда. Её заумные речи задолбали уже даже меня. Но я встревать не стал. Всё-таки, я там никого отношения и не имею, пусть даже она тоже ведёт у меня английский. А вообще, с хуя ли эта блондинка выёбывается? Она же носитель языка… Понятное дело, что ей легко. — Да что ты говоришь? А ничего, что даже Нагито от неё сбежал? Девчонка вдруг вскочила со стула, буквально прожигая взглядом Невермайнд. Кажется, они вот-вот подерутся из-за такой ерунды. Руки она уставила по бокам, тем самым её вид кажется мне очень важным и серьёзным, но сама внешность не даёт воспринимать её так, как желает моя фантазия. — Вообще-то она сама попросила меня перевестись в другую группу… Вдруг ожил Комаэда. Седая макушка больше не показывалась мне. Теперь я видел его лицо. Слегка удивлённое и в какой-то степени жалостливое к самому себе. Он наконец оторвался от своего журнальчика и вставил свои пять копеек. — Все-все. Не ссорьтесь из-за учителя. Ибуки, сядь на место, пожалуйста. Тут уже встряла Рёка. Сперва она молча наблюдала за ними, иногда хихикая, с интересом разглядывая каждого, кто заговорит здесь. А сейчас руками махала у собственной груди, дабы показать жестом, чтобы те наконец прекратили этот бессмысленный спор. Между тем прозвенел звонок на урок, и музыкантка послушно села на своё место. — О, как раз звонок. Вроде, все подошли. Тогда начнём занятие. Кхм. Сперва у меня к вам вопрос. Вы завели блокнотики или тетрадки, как я просила? Я, как и остальные, поднял руку с тетрадью в руке. У кого-то в самом деле был блокнот. Например, у Цумики. Она принесла милый блокнот с котиками на пружинке. Но в основном это были старые тетрадки, которые не жалко рвать. Я вообще принёс бывший дневник состояния, который просила меня вести школьный психолог. Ну. Занятия с ней кончились, а листочков ещё много. К слову, такую же тетрадь я видел у одного поцана с кружка по гитаре. Их отсюда даже слышно иногда. — О, я рада, что вы меня послушали и сделали то, о чём я вас попросила. Умнички. Психолог похлопала в ладоши, словно маленькая девочка, которой купили куклу. Порой сравнения странные, но что поделать? Я вижу в ней подростка. Самого настоящего. — Раз уж вы уже достали свои блокноты и ручки, то начнём с небольшого упражнения. Не переживайте. Никому показывать это не нужно. Просто следуйте моим указаниям. Вы делаете это для себя. По желанию можно поделиться результатом в конце. Ну, тут даже мне интересно стало. Что же такого мы будем делать. И интересно не только мне. Мы дождались, когда все достанут ручки, ибо у меня и Невермайнд они уже были в самой тетради. Ну. Я по приколу в листик засунул. Хуле? — Так вот. Сейчас мы с вами отследим, как менялась ваша самооценка в течение пяти лет. Нарисуйте, пожалуйста, такой вот график и линиями укажите, с годами она поднялась или упала. Рёка показала всем свою тетрадь, и мы все, включая меня, начали кое-как перерисовывать то, что она там начертила. Без линейки было туго. Очень туго. Всё кривое, что пиздец, но я справился. Нам дали примерно минуты две, параллельно психолог рассказывала нам всякие заумные штучки о нашей самооценке, но я её не слушал, всё пытался вспомнить, как я к себе относился пять лет назад. Спустя время все, и я тоже, закончили. М-да. По моим наблюдениям, с годами она только падает всё ниже и ниже. Как жить-то теперь… А пофиг. Делиться результатами никто не стал. Разве что Ибуки крикнула что-то Комаэде, а он ей в ответ свой листик показал. Краем глаза я заметил, что у него всё тоже далеко не сахар, а быть может, мне просто показалось. — Молодцы. А теперь давайте перейдём к следующему упражнению. Тут уже будут участвовать все. Суть такая. У меня есть мячик. И вместе мы будем кидать друг другу этот мячик и говорить то, что вам в этом человеке нравится. Как раз на прошлом занятии вы успели познакомиться и немного узнать друг друга. Сердце забилось чаще. Я не был готов к подобным играм. Я не хотел разговаривать или ещё что-то в этом духе. Ну да, Хаджиме, ты гений. Пришёл работать над собой в общество и отказываешься с людьми контактировать.. Во всяком случае. Говорить людям комплименты — это слишком сложно. Я даже не знаю, за что люди могут нравиться мне. Я всегда думал о том, за что они меня раздражают, а не за что они мне нравятся, но это неизбежно. Первой начала Рёка, кинув небольшой массажный шарик с силиконовыми иголочками Микан. Такие игрушки покупают маленьким детям, когда у тех режутся зубы. Дёсны чешутся, все дела. — Мне нравятся твои глаза. Шарик прилетел в руки пугливой девочке. Та вскрикнула, едва не роняя его на пол, и чуть ли уже не падая сама, попутно извиняясь за свою вечную неуклюжесть. Мяч она удержала, дрожащими руками кидая его Сонии. — М-мне нравится твоя манера речи. Мяч долетел до Невермайнд. Хоть и очень криво. Всё-таки иностранка смогла его поймать, одаривая девушку улыбкой. Следующий, кому достался розовый мяч, оказался Фуюхико. Я даже удивился тому, что она выбрала не Комаэду. Может, они не настолько близки? — Мне нравятся твои веснушки. Кузурю не сильно понравился выбор Сонии, но он промолчал, сжимая игрушку в своих крепких ладонях. Он думал долго, и в конце концов его выбор пал на Рёку. Мальчик кинул ей мяч довольно грубо, а голос звучал тихо. — Мне нравятся ваши очки. Рёка действительно носила очки прямоугольной формы. Она еле-еле поймала мяч и задумалась. Следующим был Казуичи. — Мне нравится твой цвет волос. Сода весь аж заулыбался, почесывая голову после того, как поймал мячик. Ничего он не придумал, кроме как кинуть его Комаэде, несмотря на всю неприязнь к нему. — Мне нравятся твои пальцы. Ну. Они тонкие такие. Нагито удивился, этими самыми пальцами сжимая игрушку в руках. Мне бы было и дальше так скучно, пока он не решил кинуть мяч мне, вовсю улыбаясь, аж зубы мне показывая. — Мне нравится твоё лицо. От такого удивились все, включая меня. Кто-то даже тихо ахнул. Чёртов Нагито. Я аж подскочил от такого заявления, чуть ли не роняя этот злосчастный предмет. Наверняка моё лицо сейчас показывало всё: от удивления до глупого смущения, а он и радуется, гадина. Я совершенно случайно бросил мячик Ибуки. — Кхм. Мне нравится твой браслет. Миода широко улыбнулась, принимая игрушку, но тут же она прилетела обратно. — А мне твой галстук. Да чёрт бы тебя побрал, рокерша. Зачем оно мне… Никто из них не внушал доверия и желания делать комплименты, поэтому я решил действовать спонтанно. Кто первый на глаза попадётся, тому и кину. Да бляха муха. Почему опять этот псих больной? Да, я кинул мячик Нагито. — Мне нравится твой голос. Это было правдой, так что эти слова дались мне достаточно сложно, отчего голос звучал тише и серьёзнее, чем нужно. Нагито поймал мяч, но его лицо… Оно не давало покоя. Резко с глупой улыбки он будто смутился от моих слов. Если мне не кажется, глазки забегали и щёки стали на тон розовее. Либо просто в помещении жарко. Он поджал губы, но только хотел что-то сказать, скрывая личико за белоснежной чёлкой, как его перебила Рёка. — Давайте немножко ускоримся, а то у меня для вас на сегодня ещё одно упражнение. Это даже как-то выбило из смущения нас обоих. Кто поймёт, что мы вообще творим?