Странный мальчик с психологических тренингов

Я закрыл глаза буквально на пару минут и как-то… не проснулся. Нет, я не умер. Тогда бы вы это не читали, будь я мёртв. У меня нет проблем кроме моей бошки. Тысяча минус семь я. А. Стоп. Не то. Проблемы с бошкой не у меня, а у Комаэды. Стоит ли верить его рассказам и сказкам о банальной неуклюжести, на одном счёту с неудачей? Не знаю. Я в это верить не сильно хочу, но нужно же давать людям шанс. Так мама говорила, а если люди отчаянно ведут себя как придурки? Хотя… я же дал шанс Казуичи… Опять он. Да выйди ты уже из моей головы, паршивец. А Нагито… я не знаю, какой он. Что если всё это большая шутка? Что если он говорит со мной ради забавы? Интересная у меня реакция на простые коммуникации с обществом, да? И я так думаю. Здорово пытаться вывести меня на эмоции? Приятно выставлять меня дураком? Вы думаете, что я буду хвататься за каждого, кто попробует подойти ко мне? Так было, есть и будет. Я слишком прост для того, кем хотелось бы манипулировать. Вдруг стало так обидно, что я с силой сжал лежащую рядом игрушку, приняв при этом позу эмбриона. Моя голова гудела. Тело словно не мне принадлежало. Всё кажется таким глупым и наивным. Я наивен. Они все… Да что они? Почему все такие дружелюбные? У всех сложились отношения с одноклассниками, да? А что же вы тогда тут все забыли, раз вам всем так просто? Ох, боже. Я не должен плакать. Я не могу. Мне нельзя. Только не с самого утра. Всё это неправильно. Я ненавижу этот день. Я ненавижу это место. Я ненавижу вас всех. И себя я тоже ненавижу. Неужели так трудно доверять людям? Почему так сложно находить друзей? Они все хотят поиздеваться надо мной. Комаэда тоже, как бы отчаянно я не пытался бороться с собой и дать волю своим желаниям. Желаниям стать для этого парня хотя бы хорошим знакомым. Не то, что бы чудик был кем-то, с кем хочется дружить всем. И он тем более не был идеалом. Я даже не знаю его толком и чаще просто осуждаю за что-то, но… почему? Я не знаю. Почему я пытаюсь отгородить его от себя? Потому что боюсь. А почему хочу так принять все его попытки достучаться до меня? Желаю стать значимым для чужого человека. Всё так сложно. Всё так гадко. Это желание общаться съедает меня изнутри. Помогите мне. Настроения нет совсем. Это ещё и гребаная суббота. Ебал я вашу шестидневку в непристойных позах. Какая фраза мерзкая. Я медленно перевернулся с бока и лёг на спину ровно, сверля недовольным взглядом пустой и серый потолок. М-да. Ничего не вижу. Солнце не встало ещё. Я что, ночью проснулся? Краем уха я задел свой полуразряженный телефон. Взяв его в руки, я включил смартфон нажатием одной кнопки сбоку. Яркий свет неприятно слепил глаза, заставляя меня щуриться. Кое-как я привык и всё же попытался разобрать цифры. Шесть утра почти. М-да. Ну и дурь. Много я проспал. Вымотался сильно. Может, ещё полчаса вздремнуть? Уже не хочется. Хрен с ним. Полежу немного и встану. А пока переписки гляну. Мне кто-то да написал… Неужели опять забыл в канале каком-то уведомления выключить? Сейчас проверю. Но это был не канал. Это были несколько сообщений от Нагито. Кажется, я в самом деле уснул. — «Не знаю. Не придумал пока. Скорее всего, полдня уроки делать буду, а остальные полдня хуи пинать». Это был ответ на первое сообщение. Дальше — попытки меня дозваться. На них я не отвечал. А толку-то? Утро уже. Это ещё вечером имело смысл. — «Да. Извини». А это уже на вопрос о том, заснул ли я. Да, заснул. Случайно. И мне стыдно. Как можно было вообще вырубиться так рано… Естественно, он мне не ответит сейчас. Какой идиот будет бодрствовать в шестом часу? Всякий, но не Комаэда. Он не настолько конченный, наверное. Во всяком случае, я на это надеюсь. Протяжно зевнув в собственную руку, я положил телефон на грудь, как наитупейшая музыка от звонка пронзила меня и мою квартиру. Сказать, что я ахуел — это ничего не сказать. Я резко подскочил, хватая телефон. Кому нужно звонить мне в это время? Нечаянно я взял трубку, ибо от страха руки дрожали пиздец. Техника из рук буквально вываливалась, пальцы не успевали среагировать нормально. Это была главная ошибка в моей жизни. — Доброе ут… Это был Комаэда. Он не успел договорить, как я сбросил трубку. Сердце колотится. Страшно стало пиздец. Сука. Совсем что ли даун? Я уже слышу, как ты обиделся на той стороне экрана. Нахрена мне вообще звонить? Пока я пытался привести себя в чувства, разглядывая подрагивающие пальчики, он активно мне так строчил в нашем с ним чате. — «Хаджимеее, ты чего?» — «Всё же хорошо?» — «Хината, не молчи». — «Эй. Ты опять заснул? Вроде много спал…» — «Я же вижу, что ты читаешь. Не нужно меня игнорировать». — «Почему ты бросил трубку?» Лицо моё вновь стало недовольным, когда я всё-таки взял телефон в руки и прочитал всё это. Ох, Нагито. Что ты вообще делаешь в такую рань? По-любому, детей ворует и запекает их по вечерам. Хотя как? Тётя с дочкой точно дома. Ладно. Бред это. — «Нахуй ты мне звонишь?» По мне так вполне логичный вопрос. Шесть утра, гений. Или он на часы не смотрит? Хотя как бы он встал… Лёг-то он точно позже меня. Это факт. Я крайне недоволен его поведением. Не пугайте меня, черти. — «Поговорить хочу. Разве не для этого аудиозвонок придумали?» Так-то оно да, но почему в шесть утра? Я что, похож на пташку раннюю? Не думаю. У меня всегда лицо недовольное, чего об этом человеке не скажешь. И я всё ещё не понимаю смысла в его действиях. Так много вопросов и так мало ответов на них. — «ты бы мне ещё по видео позвонить додумался». Ну правда. А что ж не позвонил-то? Забавно бы получилось. Я, сонная и недовольная муха в мятой домашней футболке под одеялом, с растрёпанными волосами и злой харей. Ещё и голос с утра странный всегда. Меня таким даже матушка не помнит. Наверное, из-за работы у них совсем на меня времени нет. Я не хочу общаться так. Я не готов. — «Ну так я хотел. Просто пальцем промахнулся, а сбрасывать глупо будет. Мало ли, подумаешь, что я дурачок совсем». Ответ пришёл быстро. Он покорно ждал моего сообщения. Я не удивлён. А может, я вас обманываю. Серьёзно? Интересно, это всё правда или он на ходу отмазки придумывает? Потому что если это всё правда, то я очень сочувствую его неловкости. Это… забавно? — «А ты не дурак. Ты идиот». Но мне сейчас не до шуток. Я проснулся в плохом настроении или сам себя довёл после пробуждения. Сам, если говорить честно, не понял. А разве это имеет смысл? Да не особо. — «Хаджиме, не обзывайся. Это грубо». Обиделся, что ли? Ладно-ладно. Виноват, но и Комаэда повёл себя не лучше. О таком предупреждать надо. Я не на шутку перепугался от твоего внезапного звонка. — «извини, но мне не стыдно». Мама учила извиняться. Тут я тоже виноват. Хотя Нагито за свою выходку не извинился. — «эх… зато честно». Ну да. Честность и прямолинейность — моё второе я. Без этого никак. Хотя, может, поэтому у меня нет друзей? Я не знаю. Таких, как я, никто не любит, говорили они. Что ж. Бывает и такое. — «Хаджиме, я всё ещё хочу поговорить с тобой по звонку». — «Зачем?» Неужели не отказался от своих идей? Удивительно. А он упрямей, чем я думал. Странный он всё-таки. — «по голосу твоему соскучился. Ты мало говоришь в компании. Хочу чаще тебя слышать. Ты же не против? Да и тебе… ну… голос мой нравился тоже, да? Ты же не врал?» Неужели помнит? Хотя… почему должен был забыть? Раз напомнил мне сейчас, значит, держал это в голове? Весь вечер и может даже перед сном. До того, как удастся провалиться в сон, позабыв обо всём на свете. За время нашей утренней переписки я почти успокоился, но сердце после его слов снова начало стучать. Я не знаю, что и думать. Не знаю, что отвечать. Он застал меня врасплох. Наверное, я надолго оставил его слова без ответа. — «нет, не врал». Я правда не врал. И хотя тогда оно вырвалось само, я не мог солгать. Мне это не нужно. Никакой выгоды я с этого не получу, а если бы и получил, всё равно не смог бы жить с одной лишь мыслью о том, каким путём это было получено. Я глубоко вздохнул, закрывая глаза на пару секунд, оставаясь наедине со своими мыслями. Пошло всё к черту. Я устал. Я проснулся уставшим. И снова этот проклятый звук. Надо поменять в настройках. — ДА БЛЯТЬ. Как хорошо, что я дома один. Иначе получил бы по шапке за маты. На этот раз я поднял трубку и тупо нервно молчал. — Ура, ты не сбросил звонок. Я так и не пожелал тебе доброго утра тогда. Так вот. Доброе утро. Его голос по-детски добрый и такой ласковый. Он говорит спокойно, едва я разбираю его слова, сказанные мне в самое ухо. Мне кажется, будто он так же наивно улыбается по ту сторону экрана, разговаривая со мной. По крайней мере, я хочу в это верить. — Хаджиме? — Кхм. Доброе. Скорее всего, мой голос предательски дрожал, хотя я сказал всего два слова. Странно это. Просто… единственный человек, с кем я говорил по телефону — это моя матушка. Её вопросы не сравнятся с тем, о чём говорят знакомые и друзья. Не думаю, что кто-то спросит меня о том, что я ел в течение дня. А какая разница? — Ты вчера очень рано уснул. Как спалось? Ладно. Он отдалённо напоминает мне мою маму. Неужели ничего интереснее не нашлось? — Я ничего не помню. Нормально, я думаю. Я пытаюсь привыкнуть к новому этапу в наших с ним отношениях. Всё происходит так быстро, что я просто теряюсь. Но мне в самом деле доставляет удовольствие вот так общаться с кем-то. И хотя… как долго это продлится? — Нагито, почему ты не спишь в это время? — М? Я всегда рано встаю. Кошмары мучают. Думаю, я встал раньше тебя. И правда. По голосу можно понять сразу. У меня он сонный, а он бодрый какой-то. Хотя… странно это. Раз встаёт рано, значит, спит мало. Это объясняет его синяки под глазами. Я думал, что он болеет чем-то. Ну. Почки или анемия. Частенько такое бывает, а тут прямо… кошмары. Мне его жаль. — И давно тебе кошмары снятся? Мне интересно, как долго это происходит и с чего вообще началось. Не просто же так ему ужас всякий в голову приходит. Может, он переживает из-за чего-то… серьёзного? — После смерти отца и матери. Но ты не переживай. Я не тоскую, просто… травма детская? Он сам не уверен в своих словах. Я слышу усмешку в его голосе и как Комаэда откидывается на стуле. Он скрипит. У меня слух хороший. Надеюсь, я не ошибаюсь. — Наверное. Я не знаю, как это комментировать. Что я вообще могу сказать ему сейчас? Мои слова бесполезны. Моё мнение ничтожно. — Я не страдаю от этого, а вставать рано даже здорово иногда. Я всё успеваю и даже не тороплюсь. Главное — сестру не разбудить, а то она на меня ругаться будет. Я так как-то завтракать пошёл, все сковородки уронил и об открытую дверцу шкафа головой ударился, а потом тётя сделала мне выговор за то, что я случайно разбудил её дочку. К слову, та ещё утром на меня накричала. То есть, я получил за это дважды. Эх… какая неудача. И снова усмешка. Я вдруг представил, как Нагито в домашней футболке на размер два больше сидит на стульчике в позе лотоса и улыбается в трубку. Так… мило? Люди в принципе мило улыбаются, а он… что-то совсем другое. Это не сравнить. Боже, я идиот. — О, ещё кое-что вспомнил. Однажды я проснулся от того, что тётя трясла меня за плечи. Как оказалось, я посреди ночи во сне начал очень громко жалостливо мычать, от чего обе проснулись. Первое время тётушка жалела меня очень и старалась поддерживать, не ругать за шум или мою неуклюжесть, но с годами она устала от меня. Я не виню её. Она и так взяла на себя большой груз, решив взять меня под опеку. Он говорил и говорил, а я молча слушал, иногда вздыхал. Мне больше нравится слушать, чем говорить. Не хочу перебивать. Я не могу перебивать. — Мне жаль, что тебе приходится проходить через это. Я хочу пожалеть его. Прижать к себе и не отпускать. Что я могу сделать, чтобы хоть немного помочь? Ничего. А почему я вообще хочу помочь ему? После его рассказов я заметно расслабился и уже не считаю его таким уж и злодеем. Разве может он издеваться над людьми? Может, он всё-таки добрый? Я не знаю. — Хаджиме, это же не… ладно. Забудь. Это я проигнорировал. Здесь не на что отвечать особо. Он просто… не договорил, вовремя решил, что такое говорить не стоит, видимо. После он замолчал на какое-то время, так что я решил сам разрушить эту тишину. — Нагито. — Да? Его голос звучал удивлённо. Он никуда не отходил. Значит… просто сидел и молчал? — Мне… нужно собираться в школу. Скоро будильник прозвенит как раз, да и родители с работы вернуться должны. В общем, я пошёл. Пока? Я как будто начал оправдываться перед ним, как бы не хотелось. Это… странно порой, но что поделать? Всё само по себе странное. Мой голос звучал жалостливо. Как бы он не подумал, что я не хочу уходить. Как бы не подумал, что хочу поговорить ещё. Мне нужно избегать его. Это моё личное решение. Так будет лучше. Не стоит привязываться. От этого одни проблемы. — А, хорошо. Я тебя понял. Пока-пока, Хаджиме. Ещё поговорим как-нибудь. Ты только трубку не скидывай. Спасибо тебе. Я ничего не успел добавить. Звонок завершился сам. Комаэда бросил трубку и почти сразу вышел из сети. Наверное, тоже пошёл собираться. Ему тоже нужно в школу сегодня. Пусть и на три урока всего. А ещё перемены короткие. М-да… этот день будет тяжёлым. По крайней мере для меня с моим ублюдским расписанием. Геометрия, алгебра и на худой конец физика. У меня нет проблем с этими науками. Просто… заебало по субботам самостоятельные писать. Ещё к экзаменам вовсю подготовка… Отложив телефон, я встал с кровати и пошёл искать в шкафу свои вещи. Они аккуратно висели на вешалке. Впрочем, как и всегда. Рубашка мигом оказалась на мне, все пуговицы застёгнуты. Галстук завязан, брюки надеты. Носки тоже. Что ещё? Причесаться. Всё. Теперь мои иголки выглядят чуть лучше, чем это было с самого утра, когда я только встал. Ну всё. Теперь с недовольной харей завтракать, а учебники потом поменяю. Когда я ушёл на кухню завтракать, как раз зазвонил телефон, но на этот раз это был противный звон будильника, который я когда-то поставил на шесть тридцать. Хорошее время. Живу я всё равно недалеко. А так быстро соберусь и даже рано приду. Я открыл холодильник, но кроме сырых яиц и гречки ничего не нашёл. Выбор пал на второе. Если залить её молоком, очень вкусно выходит. Матушка говорит, что я наливаю слишком много, но мне всё равно. Ведь не важно, как я её ем. Главное, что мне самому нравится. Так я и поступил. В тарелку с крупой налил молока и закинул кубик сливочного масла. Его же намазал на кусок хлеба. Теперь тарелку в микроволновку секунд на тридцать. Достаточно будет. Как раз когда я сел кушать, пришли мать с отцом. Мы немного поговорили и вместе выпили чай. Когда я уходил, мама закрыла за мной дверь. Надеюсь, я взял ключи. Ладно. Хрен с ключами. Учебники, вроде, нужные положил после чаепития. Пальцем я нажал на кнопку, и железная дверь с пиликанием открылась. Вот я и на улице. Холодный воздух напрягает лёгкие. Я медленно шёл по снежной дороге, пиная встречающиеся на пути обломки сосулек и льда с труб. Так под навязчивые мысли о скорейшем времяпровождении с учителем математики в сумме полтора часа я дошёл до школы, а потом до раздевалки. С неё — до класса. Народу мало и тихо как-то. Только учительница сидит и проверяет проверочные у седьмого класса. Прям с утра. Сильно. Я сел за свою парту и, достав все нужные принадлежности, лёг на парту. Ну, не прям лёг. Руки сложил и расслабился. Лежал так минут десять, перекатываясь с боку на бок. Потом просто уткнулся лицом в пиджак. В классе прохладно. До звонка ещё минут восемь. — Эй, Хаджиме. Хад-жи-ме! Кто-то зашёл в класс и начал звать меня. Так интенсивно. На Казуичи голос не похож, а с одноклассниками не общаюсь. Я поднял голову, хлопая глазами от резкого света лампы в лицо, и увидел Комаэду, что с тетрадью направлялся к учительнице. — Привет-привет! Он помахал мне рукой, как только я поднял голову. Его улыбка снова сияла на бледном больном лице. В душе даже как-то больно стало. Я вздрогнул, увидев его. Весь сжался, но помахал ему в ответ, шепча что-то себе под нос. Наверное, даже слабо улыбнулся. Вскоре он отвернулся от меня, когда подошёл к женщине за учительским столом. — Здравствуйте. Я в четверг тетрадь забыл сдать. Вы сказали, что можно занести в субботу. Вот. Я принёс. Учительница кивнула Нагито и, взяв тетрадку из чужих рук, положила её в стопку с его классом. Жестом она попросила его выйти, и Комаэда послушно последовал её некой просьбе. Напоследок он помахал мне рукой и скрылся в коридоре, а я уж было хотел продолжить валяться на столе, как кто-то, сидящий сзади, начал интенсивно хлопать по моему плечу, чем заставил повернуться. — Хината, ты что, дружишь с Комаэдой? Это была девочка моего возраста. Немного странноватая и глуповатая. Я никогда ей не нравился. Она мне тоже. Раздражает меня её манеры и одержимость некоторыми людьми. Она спрашивала с трепетом в голосе, а может, даже с завистью. — Я бы не сказал, что дружу. Мы просто… — Познакомь меня с ним. Она не дала мне договорить. Ещё одна бесячая в ней черта. Почему так трудно просто дослушать? Я же много не прошу. Всё настроение испортила. Её голос звучал как приказ. Мисс Сония номер два. Вас скрестить — и комбо будет. — Я же сказал, мы не друзья. Мы… — Тебе что, трудно? И снова она перебивает. Блять. Я уже устал от тебя и твоего чёртового бескультурья. Я тяжело вздохнул, потирая брови. — Нет, не трудно. Я скажу ему, что ты спрашивала. И после этого я отвернулся назад к себе, не желая больше вести беседу с ней. Манипуляторша ещё та. Как с ней друзья общаются? И почему вообще с такими, как она, дружат? Она радостно завопила, хлопая в ладоши, и вскоре прозвенел звонок на урок. Кажется, в этот раз мне придётся писать первым.