Странный мальчик с психологических тренингов

А правда, кому? Да никому. Никому не будет дела до двух мальчишек в туалете. Я нахмурил брови, проговаривая слова на полушёпоте. Возможно, нас уже потеряли все вокруг, но это лишь начало. Начало одного школьного безумия, которое я позволяю себе устроить, что странно. Как вообще я, мальчик, у которого социум состоит из родителей и Казуичи, мог довести до такого? Это до сих пор остаётся для меня загадкой, но одно я знаю точно. Виной всему этому — Комаэда. Как я вообще стал таким уверенным в себе? Я не знаю. Хорошо всё это или плохо? Тоже не знаю. — Уборщица полы здесь мыла на перемене. Очень сомневаюсь, что ей охота проделывать всю работу заново. Я делаю выводы, исходя из своих личных наблюдений. На то и даны мозги. А ещё зрение. Когда я торчал в этом же туалете перед занятием, кафель был мокрым, а мимо по коридору со своим огромным ведром проходила женщина преклонного возраста с максимально недовольным лицом, ибо все бегут по вымытому только что полу. — Между прочим, не только мы в школе до четырёх торчим. У детей вторая смена и дополнительные занятия. По закону учителя не имеют права не выпускать детей в туалет. Его нравоучения меня уже достали. Когда он так делает, вместо белой макушки и такого же личика я представляю одну блондинку. Она так же учит и много болтает. Не то чтобы мне это сильно нравилось. Мне вообще это не нравится. Невермайнд сильно въелась мне в голову, что не могло не раздражать. Нагито говорил тихо, и интонация его хриплого голоса ничуть не отличалась от моей. Кажется, в чём-то мы похожи сейчас. Я недовольно закатил глаза, достаточно грубо схватил мальчишку за руку и затащил в одну из дальних кабинок, одной рукой прижал того к бедной стенке, а другой на щеколду закрыл хлипкую дверь. — Всё? Никаких проблем больше не возникает? Я вопросительно вскинул бровь, прожигая мальчика, что стоял у стенки, недовольным взглядом. Нагито молча кивнул, огибая ладонями мою шею и снова спускаясь к чёртовой и уже давно не белой рубашке. Кажется, пора заканчивать с глупыми пуговицами. Мои руки вновь потянулись к его плечам, а губами я, как и ранее, припал к его, но в этот раз я делал всё спокойнее и менее грубо. Нет в этом необходимости. Снова язык. Снова тихие звуки, разносящиеся по сырому помещению эхом, что напоминали мне стоны. Это странно и вызывало кучу эмоций, что я так за столько лет научился скрывать. Наконец все пуговицы вслепую были расстёгнуты. Юноша не стал снимать с меня одежду. Она хоть и доставляла неудобства, будучи грязной, но как никак прикрывала голое тело. Здесь, кстати, недавно проветривали, так что было слегка прохладно. Ёбучие курильщики. Из-за вас в туалете находиться зимой невозможно. Умрёшь от мороза быстрее, чем поссать сходишь. Я на короткий срок отстранился от Нагито, чтобы взглянуть на его смущённое лицо, да и дать нам двоим немного успокоиться. Комаэда немного сморщился, высовывая кончик языка изо рта. — Бе. У тебя во рту вся сладость собралась. Мальчик тихо рассмеялся и закрыл глаза. Бля. Я ж кусок торта съел и всё это соком запил. Вот вкус на языке и губах остался. Неприятно, наверное. Даже стыдно как-то стало за всё это. — Прости… Я совсем забыл, что ты сладкое не ешь. Я виновато опустил голову на его плечо, руками немного охватывая талию Нагито. Хотя любому нормальному человеку покажется, что моей вины тут совсем нет. Так и есть, наверное. — Хаджиме… Можно подумать, что в твоих планах было целоваться со мной. Он вновь тихо рассмеялся, пальцами осторожно касаясь моей головы. Его ручки настолько холодные, что от всех этих прикосновений по коже пробежал табун мурашек, отчего я весь содрогнулся, утопая в приятных ощущениях. — Конечно нет. Резко я поднял голову и озвучил свой вердикт. Да, я в самом деле стал гораздо увереннее, что для меня до жути странно. Что этому поспособствовало? Общение с Комаэдой? Я не знаю и знать не хочу. Меня лишь пугает то, что я совсем не похож на себя того, кого привык видеть в зеркале по утрам. Кем привык засыпать и просыпаться. Мы совершенно разные люди, и личности у нас разные, несмотря на то, что я пока не сошёл с ума. Вроде, раздвоения личности не наблюдалось. У нас мало времени. Нужно брать во внимание и то, что мы хоть и вышли на неопределённый срок, но обещали вернуться. Хотя кому мы чего обещали? Никому, но вернуться всё равно должны. Желательно не поздно, а то заподозрят и искать начнут. Всякое подумать можно. Что мы померли где-то, например. Мои руки моментально скользнули под чужую белую рубашку. Нагито всегда был чист и опрятен. Вид его вещей порой отдавал завистью и желанием везде его пощупать, а теперь я могу делать это внаглую и без зазрения совести. Мои пальцы такие же холодные. Они пробегают от живота к груди, пытаются найти вслепую чужие соски. От неожиданности Комаэда вздрагивает, опуская руки с моей макушки на плечи, чуть сжимает их от наплыва новых ощущений, но не отталкивает, как это делал ранее. Затылком он ударился о стенку, немного задирая голову вверх, когда подушечками пальцев я коснулся его сосков, а после немного прокрутил их. Честно? Я понятия не имею, что я делаю. Я двигаю руками и ртом, не имея никакого опыта. Я никогда и не увлекался подобным, а на порнороликах учиться бесполезно. Там ничему не научат. Всё брехня. В жизни всё совсем не так, как показывают на экране. Кто в здравом уме будет трахаться на кухне после того, как кто-то опрокинул кружку чая на пол и ой-ой, надо всё скорее вытереть. Ну и сюжет… Как будто без всей этой чуши никто не посмотрит… Да всем поебать, наверное. Отмазка в духе «я ради сюжета смотрю» не прокатит. Нагито тяжело выдохнул, тихо проговаривая моё строгое имя. Он отдаёт мне всего себя, ведь так? Поэтому я пользуюсь этим, языком касаясь его тонкой шеи. До большего я не могу добраться, ибо весь его деловой стиль держал галстук на рубашке, что была застёгнута на абсолютно все пуговицы. Никакой небрежности. Разве что его белые пушистые волосы, напоминавшие мне шёлк. Его волнистые пряди, что стремились разойтись в разные стороны, щекотали моё лицо, из-за чего в конце концов голову пришлось поднять. Нагито ничего не говорил. Только томно дышал мне на ухо, в моментах сжимая мои плечи чуть сильнее обычного. Я опустил руки ниже. Слишком низко. Я бы даже сказал, недозволенно низко. Ладони добрались до брюк. У меня не выходит расправляться со всем вслепую так же ловко и легко, как у Комаэды с пуговицами, так что зрение пришлось использовать тоже. Пальцы остановились на чёрном ремне. Сука. Даже он выглядел идеально, но это ненадолго. Под недовольную букву и тихую «э» я расправился с ремнём и поспешил добраться руками дальше. Раз. Отлетает пуговица. Два. Бегунок стремится вниз со звоном. Ровно выглаженные брюки опущены. — Хаджиме… Нельзя таким в школе заниматься. Его слова сейчас совсем не кстати. Кстати, мне так поебать на то, что он говорит сейчас. Я всё равно продолжу делать то, что начал. К тому же выпуклость на ткани твердила мне о другом. Нагито был смущён всем этим. И несмотря на его воспитание и принципы, из-за которых он говорит мне это, не отталкивает меня, не грубит, не останавливает. Значит, всё нормально. Одна холодная рука бежит дальше, под резинку, доставая из них чужой член. Медленно я двигаю ладонью вверх и вниз, вслушиваясь в тихие стоны, которые издавал Комаэда, прикрывая рот рукой. Постепенно я ускоряюсь, свободной рукой я расслабил галстук на его шее и отстегнул первые две беленькие пуговицы, затем зубами чуть прикусил кожу в районе ключиц, не сбавляя темпа своей руки. Из-за своего положения головы все звуки, издаваемые парнем, доносились мне в самые уши. Нагито ещё сильнее сжимает мои плечи, когда я случайно впиваюсь в бледную кожу чуть сильнее, чем рассчитывал. Где-то вместо хриплых вздохов можно было различить и едва уловимые ухом крики. Его тело содрогалось. Ноги подкашивались. Он продолжал повторять моё имя, сперва с просьбой остановиться, а затем умоляюще чуть ускориться. Дразнить я его не стал и послушно ускорил движение руки на половом органе, как меня и просили. Его глаза прикрыты от наслаждения, а щёки горели от всей этой смущающей до жути ситуации. Наконец он кончил с протяжным стоном в мою руку. Благо в чистоте это грязное место удалось сохранить. Ничего на пол не попало. Успех. Комаэда очень тяжело выдохнул, съезжая вниз по стенке, а я чистой рукой открыл дверцу и направился к раковине. Когда дошёл, включил воду и хорошенько вымыл руки. Я посмотрел на своё отражение в зеркале. Боже мой… До чего я себя довёл? Всё происходящее кажется мне одним странным сном. Может, этого не было на самом деле, а я сейчас стою в своей ванной и отмываю руки после того, как готовил с матерью оливье? Но как бы не так. Так, Хаджиме. Перестань вести себя как маленькая девочка. Было и было. Пофиг уже. Надо нормально к таким вещам относиться. Не вечно же бежать ото всех, прятаться и ныть, что тебя никто не понимает. Дурак ты. Пора повзрослеть. Тебе шестнадцать лет. Кто-то в этом возрасте детей рожает, а ты мальчишку в туалете всего лишь зажал. Ерунда. Ну с кем не бывает? С нормальными, блять, людьми не бывает… Пиздец. Что я сделал вообще? Я идиот. Какой же я идиот. Мы оба идиоты. Полные, но я вообще молодец, блять. Взял и парню подрочил во время психологического тренинга в кабинке туалета. Ну, заебись время провёл, дурень. Так. Ладно. Хватит самокопанием заниматься. Реально было и было. Забей и живи дальше. Дабы вернуть себе давно потерянный рассудок, я сполоснул лицо холодной водой, но вид в зеркале особо не улучшился. Просто теперь с меня стекала вода и чёлка была немного мокрой. Заебись. Надо бы хоть вещи свои отмыть. Я снял с себя грязную рубашку и закинул её на сушилку. Куда-то туда в прошлый раз и улетел мой галстук. Нагито мазила. Я взял ранее оставленную в раковине тряпку, намочил её ещё раз и протёр липкие части тела, после помыл её ещё раз, выжал и оставил у баночки с жидким мылом. Ну. Теперь я с голым торсом. В прошлом году я занимался спортом, так что тело моё оставалось подтянутым. М-да. Зря бросил, но сейчас на тренировки нет ни сил, ни времени. А жаль. Я поднял ранее брошенную рубашку и с помощью воды немного застирал розовые пятна от сока. Мне всё ещё не понятно, как вообще это произошло сейчас. Неужели я способен на такое? Кажется, буддо я ещё на моменте с этой ебучей тряпкой должен был сбежать и навсегда, желательно, забыть его чёртово имя. Я и не думал, что умею так. Не то чтобы это было чем-то странным… Да кого я обманываю? С Комаэдой странности не заканчиваются. Я рад, что сейчас я гораздо смелее, чем раньше, хоть и делаю всё по большей части на эмоциях. Наверное, нам обоим нужно сделать вид, что всего этого не было. Сделать вид, что я не дрочил ему в кабинке школьного туалета, а ему сделать вид, что во время сего процесса он не произносил моё имя своим соблазнительным шёпотом, не умолял ускориться. М-да… Мы оба проебались, но чего жалеть-то? Было и было. Жизнь идёт дальше, а если из-за каждого проёба так переживать, сердце остановится. И почему я только сейчас об этом думаю? Раньше ведь всего себя гнобил за неправильный вопрос и вздох, идиотина. А что сейчас изменилось? Многое произошло, и пусть происходит дальше. Меня устраивают такие перемены. Особенно если из-за этого я почти не чувствую себя ублюдком. Между тем у стенки возникла белая макушка. Я заметил Комаэду в зеркале всего смущённого и зажатого, ничего не ответил и продолжил своё дело. Слова сейчас не имеют никакого здравого смысла. — Ну вот. Теперь рубашка мокрая совсем… Нагито подошёл поближе к соседнему зеркалу, робко скрывая последствия моей… страсти? Его тонкие пальцы мигом застегнули все пуговички и потуже затянули галстук, будто ничего и не было. — Ничего страшного. Высохнет. Я закончил с рубашкой и надел её на себя. Вода холодная. Руки тоже. Я продрогнул всем телом, когда мокрая белая ткань коснулась кожи живота. — А брюки? Глупый вопрос. Нагито тем временем пытался хоть немного привести себя в порядок, поправляя волосы и руками вытряхивая брюки от возможной микропыли, что всё это время летала в воздухе. — Брюки тоже высохнут. Я приступил к пуговицам, кое-как с помощью зеркала застёгивая каждую, начиная с последней, самой нижней. — А носки? Тоже высохнут? Он что, смеётся надо мной? Возможно, он так пытается разрушить неловкость между нами. Я ценю это. Правда ценю. Я теперь зато ничего не стесняюсь. Даже переодеваться. Хотя до этого тоже не стеснялся… — Э… Да. Я на секунду даже задумался. Наконец все пуговицы были застёгнуты, и галстук строго завязан на шее. Даже чёлка чуть подсохла, и я поправил свои колючки на голове. — Хаджиме, у тебя телефон с собой? Глянь время, пожалуйста. Комаэда резко встрепенулся и занервничал, хлопая ладонями по всем возможным карманам и даже там, где их в помине не было. Я достал из кармана телефон и, честно говоря, ахуел от цифры на дисплее. Ну не могли мы столько в туалете проторчать… Или могли? Слишком много времени на разговоры убили. — Три часа восемнадцать минут. — Вот блять. Я совсем забыл об этом… У меня дела срочные. Хаджиме, пойдём быстрее. Комаэда ещё сильнее напрягся, схватил меня за руку и поволок обратно в кабинет. Шёл он быстро. Я бы даже сказал, что бежал. Я ничего говорить не стал, лишь наспех засунул телефон в карман брюк. Вскоре мы дошли до кабинета и вошли внутрь. Я ничего не успел сказать, как Нагито слегка толкнул меня в спину и побежал за своей сумкой. — Вот. Возвращаю. Ещё раз с днём рождения, Рёка, и до свидания. Удачно провести время. И Нагито убежал, глупо помахав обеими руками. Дверь за ним закрылась, и я остался один посреди кабинета в полном недоумении. — Что ж. Рассказывай теперь. Все обернулись на меня с недовольным видом. Никто уже не ел. Все, кажется, во время нашего отсутствия строили теории о том, куда мы, блять, пропали. С уверенностью могу сказать, что кто-то точно выдвинул версию о том, что нас обоих в унитаз засосало. Рёка сложила руки в замочек и слабо улыбнулась мне. — Что рассказывать? Есть ли смысл прикидываться дурачком? На самом деле нет. Просто я пытаюсь вытащить для себя лишние несколько секунд, дабы за это время придумать хоть какую-то не очень стремную отмазку. Голова пока работает. — Где вы были аж почти пятнадцать минут. Я жду объяснений. Сейчас девушка выглядела чуть серьёзнее обычного, но несмотря на это, я её не боюсь. Главное — не облажаться. — Учитель музыки с начального корпуса попросила помочь ей в актовом зале. Тупее и не придумаешь, но по моим расчётам никаких подозрений лечь не должно, ибо всё продумано хоть и на скорую руку, зато до мелочей. Мы на третьем этаже. На третьем этаже в начальном корпусе действительно есть учитель музыки. Не факт, что она бы попросила нас помочь, но и спрашивать её вряд ли бы кто-то стал. — Понятно. Ладно, садись к нам. Мы ещё поиграть успеем. Резко она изменилась в лице, и всё вновь встало на свои места. Всё это время это была игра мимикой? М-да. Ну и подстава, конечно, но я рад, что мою ложь никто не раскусил. Я послушно сел ко всем, только уже за другой стол. Тот, за которым мы ели, остался совсем один. На нём остались пустые тарелки и стаканы, и лишь у Комаэды кусок торта остался совсем нетронутым. Даже белая вилочка чистая. Я опять сидел рядом с Микан. Она снова извинялась, чуть ли не подхватывая новую истерику. Я предпочёл ничего не отвечать ей, лишь тяжело вздохнул. — А во что мы будем играть? Миода вскочила со стула и, на удивление, спокойно задала вопрос. Почему на удивление? Да потому что она постоянно говорит на повышенных тонах, отчего болят уши. В один момент мне вообще показалось, что я оглохну. — В дженгу на наказание. Каждый из вас напишет на бумажке по одному заданию. Мы закинем их в коробочку, проигравший вытянет одну бумажку и после обязательно должен будет выполнить своё наказание. Рёка достала из сумки коробку и одновременно с тем, чтобы строить башенку, объясняла, в чём будет сложность, а Фуюхико тем временем с недовольным бурчанием разрезал лист бумаги. В дженгу играли, кажется, все. А если не играли, то правила в любом случае знали. Тут ничего сложного нет. Вытаскиваешь бруски и ставишь их выше. Так ровно до того момента, пока башня не свалится вниз. Девушка быстро закончила, и мы приступили к бумажкам. Хм… Чтобы такого написать? Это должно быть что-то жестокое или не очень? Я, если честно, без понятия, о чём писать и нахрена. Нет, нахрена мне понятно, а вот что только… Мы ведь не жестокие люди. Надо что-то нормальное начиркать, но в голову ничего не лезет. О, точно. «Улыбайся весь день». И не жестоко, и сложно, ибо улыбаться целый день сможет далеко не каждый. Банально начнут болеть мышцы лица. Когда все закончили, мы свернули бумажки и кинули их в коробку от игры, а после начали играть. И начали с именинницы. Так было, как нам показалось, честно. Рёка сегодня должна быть самой первой и самой главной. Она этого заслуживает. У меня опыт в игре нулевой, но играю я не хуже Цумики уж точно. У неё руки трясутся. Стоит говорить, как мы играли? Думаю, не стоит. В этом мало смысла. Главное, что я не проиграл. В моментах все вокруг смеялись или в шутку подкалывали друг друга. Мне было весело с ними, хотя и без Нагито это место уже было не таким, как прежде. В конце концов с треском проиграл Казуичи, что было неожиданно. Он часто играл в настолки, насколько я знаю. В общем, он вытянул свою бумажку и прочитал слова вслух. — До конца четверти получай одни пятёрки… Твою мать, кто это написал?! М-да… Чувствую, с такой задачей он не справится, но ничего не поделаешь. Правила есть правила. Сода ещё какое-то время поныл о сложности и унылости своего задания, после мы пошли приводить кабинет в порядок. Девчонки убирали всё со стола. Посуду и мусор. Полные пакеты забрал Кузурю и снова отправился выкидывать всё содержимое. Я и Казуичи двигали парты, ставили на место стульчики. В общем, вернули всё в исходный вид. Так и надо делать. Сохранять чистоту и порядок очень важно. Когда мы закончили, психолог поблагодарила нас за сегодняшний день и отпустила домой. Я, как и все, пошёл в раздевалку. Как и раньше, но без Нагито под боком. Интересно, что у него за срочные дела вдруг появились? Опять тётя или сестра? Возможно, я спрошу его об этом позже. Я быстро дошёл до раздевалки, надел на себя всю верхнюю одежду с ботинками и двинулся из школы. Сегодня уже было светло. Короткие дни давно закончились. Весна как-никак. Вместо снега кругом сплошные лужи. Комаэда бы сейчас обязательно прыгал по каждой, марая в грязной воде свои чёрные ботинки. Он уже делал так однажды, когда мы шли в школу вместе. Он тогда ночевал у меня. М-да… Я даже сейчас о нём думаю. Но это нормально, наверное. Мы уже друг другу во всём сознались. Могу ли я считать нас парой? Блять… Как глупо звучит. Ахуеть можно. Всё. Хватит. Эти мысли меня заебали. Башка кругом идёт. Надо отвлечься на что-то. Между тем я дошёл до дома и вступил за порог своей квартиры. Дома, как обычно, ни души. Родители снова работают до утра. Ночные смены меня раздражают, ибо я совсем не вижусь с ними, но ничего поделать не могу. Вскоре я переоделся и сел делать уроки. Домашки просто дохрена. Я так заебался, что пиздец. Два часа на это ушло спокойно. После подготовки к самостоятельной по биологии, которая должна быть у меня завтра первым уроком, я на ноутбуке открыл какой-то вариант ОГЭ по математике. С ней у меня проблем не возникает. Может, и вправду в какой-нибудь технический? Или по физико-математическому профилю ещё два года в школу отучиться? Без понятия. Пока я пытался решить последнюю задачу из второй части, мой телефон знакомо завибрировал. Первое, о чём я подумал, — это Нагито. И это действительно был он. — «Привет. Плохо получилось, что я ушёл так внезапно и без объяснений. Извини». Этот парень слишком любит стикеры и гифки. Откуда у него их столько и зачем? Я до сей поры не понимаю. — «Мне нужно было в больницу съездить». — «Привет. Что-то серьёзное?» Я помню, что он говорил на одном занятии. Тогда мы играли в «две правды — одна ложь», ну или как там её. Это точно что-то серьёзное. Не то чтобы я переживал… Да кому я вру? Я в самом деле переживал, просто не говорил никому, ибо какой толк в этом вообще? Ничего не изменится. — «Да нет. Просто каждые полгода проверяться надо. Кровь сдавать на анализ и так далее». Ну… пока ничего сверхъестественного. Проверяться вообще всегда и всем надо, а не ждать, пока заболит. Как показывает практика, всё хуйня. Всем нам случится пизда. Пора заканчивать разговаривать как еблан… — «Рёка что-нибудь сказала из-за нашего отсутствия? Чем занимались без меня?» — «Всё. Понял». Тупой восьмой вариант из ОГЭ с ебучими печками и уравнениями на всю страницу подождут. Я слишком втянулся в наш диалог. Надо же. После всех наших признаний и странных действий тревога ушла даже. Я, оказывается, могу общаться без тупых переживаний и нервов. — «Попросила объясниться. Я наврал ей, что мы помогали учителю музыки с начального корпуса в актовом зале, а потом сели в дженгу на наказание играть. Каждый на бумажке должен был задание написать, и проигравший выполняет первое попавшееся. Казуичи проиграл. Теперь ему до конца четверти нужно на пятёрки учиться». — «Хахаха. Сомневаюсь, что у него получится». Да, я тоже в этом сильно сомневаюсь. Нагито отправил мне стикер с пиксельным щенком. Выглядит мило. Даже самого отправителя отдалённо напоминает. — «А ты что написал?» — «Улыбаться весь день». Я совсем расслабился, откидываясь на своём стуле. Вести с ним диалог приятно. Кажется, я даже с Содой никогда так не общался, хотя с ним друзья, всё ещё. Наверное. Давным-давно не гуляем даже вместе. Променял меня на девушку… — «Мило». Да ахуеть как мило. Одно его слово заставило меня улыбнуться. — «Что делаешь сейчас?» — «Пробник по математике дорешиваю. Тут задачка с окружностью». Нахрена я это говорю? К чему ему это вообще? И хотя это простые слова, мне так приятно читать то, что он просто… интересуется? Это странно, но приятно. В такие моменты начинаешь чувствовать себя живым, что странно. Я странный. — «О, давай вместе по звонку решать?» Нагито не стал дожидаться моего ответа и мгновенно позвонил мне. Звук больше не пугал меня. Как и сами звонки. Я послушно взял трубку, переводя звонок на громкую связь. — Привет! Ты какой вариант решаешь? Я слышал, как он щёлкает мышкой, а ещё голос у него радостный какой-то, что ли… Я положил телефон на стол рядом с мышкой и продолжил расписывать решение на своём листочке, который запачкал уже с обеих сторон чёрной пастой. — Восьмой. Щас, ответ запишу, проверю и девятый откроем. Или ты его уже решал? — Неа. Нагито послушно ждал меня около двух минут, попутно рассказывая о стервозной бабульке из больницы, которая ругалась с ним на протяжении десяти минут сперва из-за его внешнего вида, а потом и за то, что он вперёд неё зашёл, хотя записывался, но у старых людей свои приколы в аля «у нас тут живая очередь». Наконец я закончил и завершил работу. Конечно, идеальной она не была. Обидно то, что у меня ошибки в вычислениях, но решаю я правильно, так что… поебать? Просто надо быть немного внимательнее. — У тебя участок? — Да. Мы сверились и приступили к заданию. Комаэда прочитал его вслух. Надо плитку посчитать. Такая хуета, если честно. Когда на допах сидел, голова кружиться начинала. Вроде всё знаю, но глупые ошибки допускаю, что обидно. — Слушай. Ты как последнюю задачу решаешь? Мне, например, даже рисунок начертить сложно, не то что задачу решить. — Да я никогда её правильно не решаю. Ответ неверный. Рисунок тоже особо не сходится. Ход решения, вроде, правильный. Только под конец всё равно теряюсь и в конце концов ничего не нахожу. Хуйня, а не задача. Не многие вообще её хоть когда-то решали. Что-то во что-то вписано, описано. Я когда решение открываю, каждый раз ахуеваю, блять… Ну и хрен бы с ней. Главное — два балла из геометрии получить, а дальше пофиг. — Но это в любом случае лучше, чем сорок раз её перечитать, ничего не понять и забить. Нагито говорил с долей усмешки, но обиды никакой это не представляет. Да и не должно. С чего бы вдруг? — У тебя в третьем триста двадцать четыре вышло? — Ага. Тебе в пробнике в октябре что попалось? Меня это правда интересовало. Я у всех своих знакомых спрашивал. Кто-то жаловался на участки, кто-то на печки, а кто-то на квартиры. Эх… Злые люди нынче пошли. — Квартира, а тебе? Нагито задаёт встречные вопросы. Это формальная вежливость. Некоторые люди намеренно задают вопросы, чтобы потом спросили у них и уже они будут отвечать, а на вас им поебать в большей степени. Это грубо. И странно. Зачем спрашивать? Можно просто поделиться, а не ломать комедии. — Путь. Я сперва не понял, как его делать, чуть истерику не закатил и на уравнение перешёл. Только к концу первого урока вернулся и пытался вникнуть. Путь, кажется, самое лёгкое задание после листов бумаги, но я на нём конкретно затупил. — Там ведь ничего сложного нет. Да знаю я, что ничего сложного, но это не отменяет того факта, что я туплю иногда. С кем не бывает? — Я от стресса читать разучился. Потом, вроде, вспомнил. Звучит глупо, но что правда, то правда. Нас тогда так запугали всех, да и времени просто не хватало ни на что. — У тебя в четвёртом девять вышло? Нагито тихо рассмеялся, и я услышал это со своей стороны телефонной трубки. Кажется, своими высказываниями я немного поднял его настроение, хотя оно и до меня было хорошим. — Да, девять. Странно то, как легко мы общаемся друг с другом. Мне казалось, что после сегодняшнего случая мы ещё неделю будем избегать друг друга, лишь бы в глаза не смотреть, но всё совсем не так. Всё как-то… комфортно. Мы замолчали примерно на пятнадцать секунд, и всё, что мне удавалось услышать, — это стук по клавишам, когда он вбивал ответ, и клацанье компьютерной мыши. Я разрушил эту тишину сам, хоть и сильно нервничал, почему-то. — Нагито. — М? Он ответил почти сразу. Судя по всему, был занят решением пятого задания. Я тоже, но пока остановился на внимательном чтении условия. — Не хочешь с ночёвкой завтра остаться? Родители до вечера воскресенья в деревню уезжают. Моё сердце стучало как бешеное. Снова. В этом не должно быть ничего особенного, к тому же мы уже ночевали вместе. Приглашать людей нормально. Я не раз спал с Казуичи на одной кровати, что не сильно мне нравилось. Думаю, исходя из сегодняшнего диалога было понятно. — Я спрошу у тёти и завтра дам тебе ответ. Его задорный голос перестал быть таковым. В одно мгновение. Кажется, даже его моё предложение слегка смутило.