коты любят злодеев

meow

— Спасибо… — тихо, но твёрдо произносит Тэхён, вытаскивая из повозки чемодан, а потом натягивая старенький рюкзак. — Сколько с меня?       Мужичок печально смотрит на него, оценивая, думает, что можно сказать, а потом тяжко вздыхает и закуривает. Тэхёну очень неловко, потому что если с него, сидящего во время всего пути, сошло сто потов, то что случилось с тем, кто его вёз с самого центра восточного региона? — Студент? — Только окончил Академию. Приехал по программе. — По программе… Врач что-ли? Или учитель? — Колдун… Приехал закрывать ячейку. — Колдун…       Начинался диалог за здравие, а закончился за упокой. По мере разговора мужчина всё более мрачнел, пока, наконец, весь вид его не стал буквально одним сплошным изображением слова «пренебрежение». Такая реакция Тэхёна только забавит.       Во время безудержной скачки по кочкам, тряски и попыток спастись от сжирания своего тела различными представителями животного мира Тэхён успевал заметить, что в ячейке, на которую его направили, следов работы колдуна или его помощников не видно. От слова совсем. Всё, начиная элементарной гармонизацией воздушных потоков и заканчивая защитными амулетами, отсутствовало.       Но это не было для него новостью. С самого начала он знал, что его ячейка включала в себя лишь два поселения, причем фактически одно являлось продолжением второго, да сплошной и густой лес, поэтому понимал, что работы будет очень много. Про особенности этой территории он узнал ещё в Академии, рассматривая отчёты — колдуны сначала сменялись один за другим практически со скоростью света, а затем, когда вроде бы один колдун по имени Пак Сую прервал бесконечную текучку кадров, началось наглое и безбожное отмывание денег. Тэхён был в шоке. На ячейку постоянно заказывались за государственные средства удобрения, удобрения и опять… удобрения. Сначала он боялся намекнуть об этом делопроизводителю, но потом, бледнея и зеленея, он всё-таки протянул собственными руками сделанную выписку и спросил, почему же такие закупки пропускались.       Тэхён никогда не был идеалистом или романтиком, стремящимся изменить мир. Его интересовало его место, на котором ему придется проработать пять лет, чтобы затем благополучно сесть где-нибудь в Академии и заниматься бесконечным перераспределением бумаг.       Он сразу же перестал копать под Пак Сую, когда услышал ответ делопроизводителя: «Раз ты пересчитал закупки удобрений, то и пересчитал количество колдунов, побывавших в ячейке 273 за предыдущие годы? Ну перепродавал он удобрения, это всё равно выгоднее для государства, чем если мы начали по нему проверку, а после опять каждую неделю отправляли бы колдунов впустую». Скорее всего, там были проблемы с местной властью или с самим народом, а может, собрано целое комбо. Это заставило ещё серьезнее задуматься о территории, на которой придётся работать. — Сколько с мальчика? — спрашивает внезапно появившийся худой мужчина с большими оттопыренными ушами. «Пак Сую», — понимает Тэхён. — Для него пять золотых, для тебя, — сплёвывает горькую слюну. — Двадцать пять. — А что это ты так на мне навариваешься? — А он пока еще на нас навороваться не успел. А ты вот уже хорош, почему бы не навариться? — Жестоко. Я заплачу за него сам, а ты пока не уезжай. Повезешь меня в город. Заплачу пятьдесят.       Тэхён смотрит на то, как кривится лицо у его сопровождающего, как он еле сдерживается от стремления то ли нагрубить, то ли вдарить. Пак Сую же выхватывает из рук чемодан и молча направляется куда-то вглубь селения. Тэхён с уважением кланяется своему извозчику, а потом уходит вслед за другим колдуном.       Небольшие домики с покосившимися крышами и хиленькими огородами постепенно, по пути к центру селения, сменяются на куда более богатые и ухоженные дома с большими и плодородными землями. — Только выпустился, да? — с небольшой усмешкой спрашивает он. — Отличник? — Да. Я тут по программе. — А потом куда? — В Академию, в делопроизводство. Я там ещё студентом работал, был помощником. — А на сколько тут по программе? — На пять лет. — Пять лет? Я тут за год чуть не стух! — смеётся Сую. — Это ты где-то накосячил, что тебя в такую глушь отправили? Ещё и на пять лет! — зачем-то повторяет он.       Его и до этого немного пренебрежительное отношение теперь проявлялось в каждой детали поведения — он весь показывал свою большую значимость по сравнению с несчастным смертным, застрявшим в ячейке на пять лет. — Мне надо перевести цикл для статуса исследователя. — Исследователя? — Сую резко оборачивается и оглядывает Тэхёна с ног до головы.       Льняные брюки, свободная белая рубашка, старый, но очень удобный зачарованный рюкзак, подаренный матерью в честь поступления в Академию — Тэхён думал, что выглядит если не представительно, то хотя бы сносно. Статус исследователя для колдуна — лакомый кусочек торта, который откроет двери в мир богатых людей и значимых исследований, открытий и постоянного движения к достижениям. А раз уж задание уже дано… — А специальность у тебя какая? — Чернокнижник. — Господи… — ошарашенно бормочет он.        Теперь настала очередь Тэхёна давить довольную и язвительную лыбу. Дальше путь проходит в абсолютной тишине, лишь изредка на них смотрел кто-то из местных жителей и что-то тихонько бубнил.       На относительно небольшой площади, судя по всему, расположено имение главы и некое подобие сцены, слева от площади больница, справа школа… А вот уже за всем этим делом, ближе к лесу, находится старый покосившийся дом с почерневшими досками. Тэхён не может сдержать смех. Столько воровства, столько денег заграбастал этот мужик за год, но хоть немного усилий вложить в дом он так и не смог. — Как я понял, ты пацан с мозгами, раз не испугался и не развернулся ещё не доехав сюда. Вот тебе мой совет: они неблагодарные, даже не пытайся хоть что-нибудь для них делать. Выписывай удобрения, пиши свою исследовательскую, не ищи приключений на голову и не только. Будет тебе счастье. — Спасибо за совет. Посмотрим, как пойдёт. — Глава здесь старый, половина дел уже перешла на его сыновей. Знаешь, это село живет само по себе, в целом, как и половина восточных земель… Ну, что делать, наверное, знаешь, раз работал при делопроизводстве. Тогда я не остаюсь с тобой на испытательный? — Да ты и не собирался, — хмурится Тэхён. — Ты буквально сразу же собрался уезжать… — Ну, я бы тебя поучил ведению документации, не смотри на меня, как на ублюдка, а лучше поумерь свой пыл. Ты приехал из Академии, судя по всему, имел доступ к отчетам, а теперь думаешь, что я тиранил бедных людей. До них чудеса цивилизации что со мной, что без меня всё равно бы не дошли. Они живут своими силами и силами природы. Что выросло, то выросло. Единственное, что они закупают из города — это сигареты и алкоголь, сечёшь? — Я просто буду делать всё по протоколам. — Ну посмотрим, как они примут протоколы Академии, — ехидная усмешка вновь появляется на худом лице.       Он спокойно проходит через тропинку во двор, а через него забирается и в сам дом. Тэхён не сдерживается и периодически глубоко вздыхает — все держится на добром слове. Сую подхватывает свои два чемодана, стоящие около бочки с водой, и направляется к выходу, но в последний момент останавливается. — Слушай… Довольствия от Академии тебе не хватит ни на что, а местные, узнав, что ты колдун, а они это уже знают, заломят тебе цены так, что будешь по ночам кору жевать… К чему это я, удобрения… Я месяц жил на воде и хлебе, пока не начал выписывать себе удобрения и также заламывать им на него цены. — …       Сую уходит, не дождавшись ответа.       Тэхён взглядом провожает его, а потом осматривает свои владения изнутри. Когда они стояли на улице, ему казалось, что внутри будет ещё хуже, но нет, очевидно, Сую не особо хотел жить в прямо совсем уж непригодных условиях. Вероятнее всего, мебель была им зачарована, а некоторые детали просто заменены, потому что они отличались и цветом, и в целом выбивались по ауре. Стеллаж, заставленный отчетами для Академии, несколько навесных полок с книгами, рабочий стол и лампа со вставкой под освещающие кристаллы, несколько шкатулок, заполненных непонятными травами, две картины, живописно прикрывающие трещины в стене, — очевидно, большая часть проблем была снаружи.       Тэхён открывает шкаф и аккуратно складывает вещи, останавливаясь лишь на папке с документами. А ведь ему даже не сказали имя главы… — Хорош наставник, слов нет, — бубнит Тэхён, роясь на дне чемодана и пытаясь найти свою записную книжку, в которую записывал всю информацию об участке 273. — Неужели не взял… Быть не может!       Тэхён оборачивается на рюкзак, а потом хлопает себе по лицу. — Не в чемодане… В рюкзаке…       Он рыскает по страницам ежедневника в попытках найти информацию о главе, его помощниках, но находит всё, кроме этого, даже коряво перерисованную карту ячейки. Кажется, этот лист остался в Академии. Парень поднимается на ноги, занавешивает окна белой тканью с узорчатой вышивкой, служащей вместо штор, и переодевает брюки на классические чёрные. Всё-таки надо выглядеть наиболее представительно.       Тэхён подхватывает папку с нужными документами и выходит из дома, стукаясь о дверные откосы. Он безуспешно пытается закрыть дверь, но та выглядит слишком перекошенной для проёма. Тэхён с помощью колдовства закрывает её и оказывается во дворе. Осматривать владения пока желания нет, ведь даже дома на окраине не выглядели такими побитыми по сравнению с его убогой хижиной.       На площади его встречает толпа заинтересованных детей, которые в открытую пялятся на него, но пока не осмеливаются подойти. Несколько взрослых стоят у заборов, часть сидит на лавочках и старательно делает вид, что им всё равно, но их выдаёт каждое нервное движение, каждое подергивание головы в его сторону, вольное или невольное, — на самом деле, Тэхён им всем до жути интересен. Сам же он пока не знает, стоит ли ему улыбаться и здороваться, а потому просто юркает в большое двухэтажное и каменное поместье, выстроенное в форме буквы «Т», у двери которого висит табличка с приемными часами. — Здравствуйте? — Тэхён осматривается в поисках людей и невольно улыбается, когда видит парня примерно своих лет. Он кажется ему максимально приятным, чем-то даже напоминает об Академии. Выдержанный официальный стиль, подтянутое тело, чистые аккуратно уложенные волосы, даже галстук надет, несмотря на то, что это просто селение… Почему-то Тэхёну это показалось знаком, что именно с этим человеком получится просто поговорить. По-человечески поговорить. — Новый колдун? — нехотя и лениво он обращает взгляд в сторону Тэхёна. Улыбка сползает с лица. Никакого просто поговорить, очевидно, не выйдет. — Эм… Да, я с документами пришёл. — Хорошо, давай, я передам их отцу. — А когда я могу зайти за ними? — Зайти? — он с непониманием изгибает бровь. — Да, я тут по программе, тут просто нужна печать нанимателя, это документы для Академии. И ещё отдельная часть для обсуждения… — Пак Сую передавал нам только типовые отчёты каждую неделю… — У нас разное распределение, — терпеливо и четко парирует Тэхён. — Хорошо, заходи завтра, — парень протягивает руку для того, чтобы забрать папку. — Спасибо, но… Мне хотелось бы узнать, когда можно будет лично поговорить с главой? — Зачем? — с раздражением спрашивает парень. — Я вас понимаю, но всё-таки он мой прямой наниматель, мне хотелось бы обсудить с ним несколько вопросов… Я же говорил, что часть документов предназначена для обсуждения… — Последние десять лет все вопросы по колдунам решал я, отец не лез в них от слова совсем. Я передам ему документы на подпись, а остальное можно, даже нужно обсудить со мной. Я слушаю.       Тэхён слегка выходит из себя, вспоминает Сую и его слова про эту ячейку. «Тупых, бестолковых и бесячих людей в этом мире океан, не позволяй им мешать твоей продуктивности и непредвзятости по отношению к остальным», — повторяет, словно молитву, успокаивается и спрашивает: — Прямо здесь?       Ведь Тэхён всё ещё стоит буквально в дверях поместья, помимо того, он слышит, как малышня на улице их подслушивает и шепчется. Приятного мало, такого отношения к себе он не видел ни на одном из академических выездов, а это считается самой страшной ступенькой в становлении колдуном. Да и в самой Академии высшие чины и профессоры никогда не позволяли себе такого отношения в обращении со своими воспитанниками, даже теми, кто причинял огромное количество неприятностей. — Если хочешь, можем пройти в комнату для приёма жителей.       Да, это с его новым домом ни в какое сравнение ни шло: длинный и широкий светлый коридор с большими окнами, молочными шторами и огромным количеством растений в разрисованных глиняных горшках, лепнина на потолке, — сразу понятно, что в доме присутствует рука, которая разбирается в грамотной постановке предметов обихода, потому что смотрится всё чисто, аккуратно и как-то… аристократично. — Да, пожалуй это лучше, чем разговор в коридоре, — Тэхён старается удержать лицо, хотя где-то в глубине души он уже успел представить картинку, как окунает этого невоспитанного малого лицом в один из горшков с землёй. — Как я могу к вам обращаться? — Чон Чонгук. — Хорошо, Чон Чонгук. Меня зовут Ким Тэхён, — пытается вернуть грань формального общения Тэхён, надеясь образумить этого излишне делового парня.       Чонгук проводит Тэхёна вглубь поместья, а затем, из просторной залы заводит его в относительно небольшую комнату со столом для переговоров. Тэхён присаживается ровно напротив и передает часть документов, подписанных сверху аккуратно: «Для подписания главой». — Теперь тебя всё устраивает? — Хотелось бы немного больше уважения в обращении, но в целом, да, всё хорошо.       Чонгук немного тушуется, но потом вновь выравнивается и лицо его на мгновение кажется каким-то чересчур пугающим, черные глаза как-то не по-доброму сверкают. — Уважать-то пока не за что, — как-будто ненавязчиво заявляет он, просматривая лист за листом. — Чон Чонгук, ведь я могу сказать то же самое, вы понимаете?       Он либо пропускает эту фразу мимо ушей, либо вчитывается в договор, но на некоторое время комната оказывается погруженной в тишину. Лишь спустя несколько десятков минут он поднимает взгляд. — Меня интересует несколько пунктов. — Да, не поверите, меня тоже, — язвит Тэхён. — Здесь указано патрулирование территории ячейки и закрепление защитных амулетов. Можно поподробнее? — Вообще, это является базой для деятельности колдуна в какой-либо ячейке. Не знаю, но догадываюсь, каково отношение к колдовству здесь, но в других нормальных ячейках колдун устанавливает по периметру и в целом в зоне шаговой доступности амулеты, которые срываются жителями в случае опасности. Я незамедлительно реагирую, оказываюсь на месте происшествия, перенаправляю в случае отсутствия необходимых компетенций. Заранее поясняю, — перебивает открывающего рот Чонгука. — Ситуация такая: во время сбора семьей грибов младший ребенок решил залезть на дерево за белкой, шишкой, чем-то ещё, но в итоге оказался на траве с переломанной рукой. Переломы я не лечу, моя специализация не лекарство, но я могу на время обезболить его и быстренько перетащить в больницу. — Я думаю, что в нашей ситуации амулеты окажутся сорванными местными жителями, чтобы т… вам жизнь испортить. Им плевать, что вы отличаетесь от предыдущих, они не воспринимают колдовство. — Почему? — Это неестественно, чужеродно и опасно. Я могу их понять. Люди множество веков надеялись лишь на себя… — Стойте, Чонгук, — Тэхён искренне не понимает, каких грибов объелись в этом селении. — О каких столетиях идёт речь? Колдовство развивалось также параллельно с развитием человечества. Вы выдаете свои фантазии за реальность. — Может, западные ячейки и развивались наравне, но восток — нет. — Вы говорите это специалисту? Я три года работал в Академическом делопроизводстве востока… — Три года не столетия! — … и за эти три года я видел в большинстве своем взаимовыгодные отношения между колдуном и жителями ячейки. Да что вы прицепились со своими столетиями, когда у самого на лбу ни одной морщины! — Прошу не переходить на личности! — Прошу не апеллировать антинаучными доводами!       Чонгук улыбается и протягивает папку с документами обратно. — К сожалению, мы не согласны на эти условия. Пункты, которые мы считаем опасными для наших жителей, подчеркнуты. Свяжитесь с Академией, пусть они пришлют вам правленный договор, колдун Ким Тэхён.       Колдун в бешестве выходит из поместья, не обращает внимания на толпу народа. Он, в любом случае, уже подготовил необходимое по протоколу количество амулетов.       Дома он аккуратно раскладывает на пол документы, ещё раз проверяет, занавешены ли «шторы», а потом аккуратно проводит пальцами по строчкам, которые так вывели из себя Чонгука. В этот момент медовые глаза становятся ярко-жёлтыми, а буквы постепенно размываются. Довольный и спокойный, после проделанной операции Тэхён начинает разбираться в своём новом жилище, разбирает все свои материалы вплоть до рассвета.       Спустя ещё несколько часов он выходит и осматривается по сторонам: люди уже вовсю работают, жизнь течёт спокойно и размеренно — ему от этого непривычно. В Академии отовсюду был сплошной шум, то и дело что-то взрывалось, мигало, мерцало, раздувалось… А тут дети в школу медленно плетутся, причём уже сытые. В Академии все бежали на занятия, потому что только после начала трудового дня можно было рассчитывать на еду. — Доброе утро! — Тэхён открывает дверь.       В этот раз его встречают три человека: очевидно, глава, его пока что незнакомый сын и уже знакомый Чонгук. Последний, сразу, как только видит колдуна, кивает и молча направляется в уже знакомую комнату. Тэхён здоровается с остальными и спокойно проходит внутрь. — Вы так быстро поменяли пункты? — О, да, — колдун смотрит прямо на Чонгука. Глаза Тэхёна на мгновение загораются ярким желтым цветом, а после парень спокойно откидывается на стул, рассматривая потолок.       Чонгук вновь просматривает документы и, пусть и нехотя, но принимает их. Он просит немного подождать, а сам идёт к отцу за печатью. Что-то в этой ситуации ему кажется странным, но придраться по факту больше не к чему. Чонгуку до жути не хочется возвращаться в ту комнату, он по максимуму оттягивает этот момент, даже помогает разобрать несколько документов старшему брату, прежде чем всё-таки решиться вернуться. — Узнай, необходимо ли ему представление, — просит отец. — Хорошо.       Тэхён с лучезарной улыбкой принимает документы, на просьбу о представлении разным кругам ячейки реагирует резко положительно и просит предупредить его о встрече заранее, чтобы он смог подготовить речь и не забыть её в самый важный момент. Прошло меньше суток с его первого посещения этого поместья, закончившегося сдерживанием прилива бешенства, а его чувства столь сильно поменялись. Он еле сдерживает желание снять колдовство прямо сейчас. Неописуемое чувство победы значительно поднимает боевой дух, но желание лечь спать всё-таки побеждает, и Тэхён плюхается без сил на неудобную кровать.       Ему снится будущая работа: как он потихоньку завоёвывает доверие жителей, как помогает донести урожай женщине, после чего она рассказывает соседям о том, какой Тэхён хороший парень. А через несколько дней он начинает замечать корзиночки с маслом, яйцами и картофелем, принесённые этой самой женщиной. После этого глава заставляет Чонгука вызвать его в поместье, Чонгук извиняется и умоляет всё-таки установить амулеты по периметру, так как люди просят и желают видеть Тэхёна своим помощником. Конечно, он сначала не идёт навстречу, но в итоге всё-таки идёт на компромисс, однако подмечает, что чаще он будет переводить дела на рассмотрение, потому что у него научная деятельность. После этого его значимость с каждым днём растёт, к нему обращаются по любой проблеме, а потом…       Он резко выхватывает кинжал из-под подушки и мгновенно оказывается около двери. Прижатое к горлу холодное оружие находится буквально в миллиметре от кожи неизвестного. Тело не оказывает сопротивления, поэтому колдун, хватая нарушителя за волосы правой рукой, разворачивает голову, чтобы рассмотреть лицо. Знакомые чёрные глаза смотрят на него без малейшей капли страха, однако брови всё-таки выдают хоть какую-то обеспокоенность за свою жизнь. — Чон Чонгук? Что вы делаете в моем доме?

meow