Бокетто

      В голове слышны лишь крики людей, что окружили со всех сторон, якобы заключая в круг.       «Давай же! Врежь ему! Бей! Не будь тряпкой!» — застряло в голове.       Он быстро замахивается рукой, сжимая ее в кулак, и смачно дает своему противнику прямо в скулу, от чего тот, что намного выше его, отклоняется назад. Далее на лице того парня появляется ехидная ухмылка и он медленно хлопает, вставая в боевую стойку, пока его щека краснеет от удара. — Неплохо, неплохо, — хихикает. — Как для коротышки вроде тебя.       Дразнить противников и выводить их на эмоции — в крови у такого человека, как Чайльд. Он в целом любил с кем-то сражаться, ибо практически всегда побеждал. Другие сказали бы: «Главное не победа, а участие». Но не в этом случае. Чайльд в общем-то ненавидит проигрыш. Если так судить, то вряд ли есть люди, которым нравится проигрывать.       Пока коротыш, имя которого Скарамучча, пытался со злости ударить Чайльда во второй раз, тот умело уклонился и дал ему под дых. Толпа разделилась на две половины, одни кричали: «Давай, еще, бей!». А вторые: «Да ты что делаешь! Не будь тряпкой, болван!». Не трудно угадать какие слова в чью сторону были направлены.       Разборки подобного типа — рутина для уличных банд. Тем более, если город достаточно популярен и, так называемый, «миллионник». В каждом районе заведовала своя банда, устанавливала свои правила и обычаи. Если кто-то не был согласен, то происходил бой, где победивший решал правильно ли поступает.       Скарамучча, не растерявшись, быстро ставит подножку Чайльду, стараясь сбить его с ног, чтобы иметь хоть какое-то преимущество, а то с его ростом шансы на победу значительно уменьшаются… Рыжий не ожидал подобного и чуть не повелся на эту уловку, но все-таки смог удержаться, подпрыгнув.       На данный момент, происходят разборки двух банд, что не могут поделить территорию в городе. Две, кажись, самые крупные группировки, что существуют в этом городе, вступили в конфликт, что решается прямо сейчас. Опасно, не так ли? Может ведь и до смерти дойти. Но чаще всего этого стараются избегать, ибо лишние клопоты им не нужны.       Чайльд пускает в бой свои ноги и больно бьет в живот Скарамуччу, отпихивая от себя подальше. Тело темноволосого прожгла ужасная волна боли и тошноты. Парень согнулся пополам, пытаясь восстановить прежнее положение. — Неплохо, ты меня забавляешь.       Главари решили выставить по одному человеку и заставить тех сражаться. Кто победит — той банды и территория. Таковы правила. Ни для кого не секрет, что каждый хочет иметь больше, чем у него есть на данный момент. Алчность — грех, но ведь все мы хоть раз согрешили в этой жизни, не так ли? Каждый член группировки выкрикивает яростно и громко, создавая шум. Каждый хочет, чтобы зона владения его банды расширилась.       Скарамучча чувствует, как из носа течет струйка крови, но продолжает упорно пытаться победить Чайльда, на что тот бросает ехидную ухмылку.       Чайльд — это ненастоящее имя рыжеволосого парня. Так его прозвали в уличной банде. Это было что-то вроде клички. На самом деле, его имя — Тарталья. Почему его прозвали именно так? Этой истории, к сожалению, Скарамучча пока не знает. А стоило бы, потому что сейчас, если бы он знал, он мог хотя бы предположить на что способен этот Чайльд, а так он совсем ноль в этом. Хотя, как говорится, может оно и к лучшему.       Скарамучче кое-как удается вернуться в прежнее положение и он, собрав все остатки силы в кулак, дает тому под дых, тем самым заставляя Чайльда закашляться и отойти немного назад. Отомстил. Пусть это мелочь, но она греет на душе. Вдруг в груди Скара появилась небольшая… надежда? Вдруг у него получится победить? Быть может, наконец ребята из банды признают его. Сил будто бы прибавилось и Скарамучча приготовился к дальнейшим действиям. — Ублюдок, не только ты драться умеешь, — легкая ухмылка на лице синеволосого.       «Давай! Давай! Бей еще!»       Далее послышался смех. Ехидный, надменный, ужасный… Сюда даже синонима не подобрать — настолько смех был противным. Это раздражало Скарамуччу. — Ты, конечно, более способный, чем я думал, — резкий переворот вперед и рыжий оказывается прямо перед носом Скара, смотря своими голубыми глазами прямо в душу. В миг ситуация меняется: он хватает того за плечи и ногой ставит подобие подножки, затем перебрасывая через себя и со всей силы бросая об пол. Звук был громким. — Но этого недостаточно, чтобы ты мог меня победить.       «Туда его! Чайльд, давай, добивай!»       Перед глазами все поплыло, в ушах очень сильно зазвенело, кровь ручьем текла из носа и жло губу, что он успел разбить. Он… проиграл? И это все? Скарамучча чувствует себя таким жалким. Он не может… Просто не может проиграть… Парень старается подняться, но каждая попытка сделать это отзывается ужасной болью и он просто вновь падает на пол. Далее к нему подходит пара ног и голос над ним твердит: — И это все? Я, получается, победил, да?       Скар ощущает мометальный прилив сил и энергии, вызванный вспышкой агрессии из-за этого надоедливого голоса. Нога Скарамуччи больно бьет об колено рыжего и у того подкашиваются ноги.       Далее все плывет перед глазами, голоса встают на второй план, ему слышно лишь собственное сердцебиение. Сил нет совсем, его вот-вот вырубит. Последнее что помнит Скарамучча, как его куда-то тянули, а вслед монотонный, но громкий голос произнес: «Чайльд одержал победу! Теперь эта территория официально ваша…»

***

      Тяжелые веки с трудом дали осмотреть место, они будто бы приклеились к глазу. Тело жутко жгло и болело, его будто бы пустили через мясорубку. Открыв глаза, зрение приходит в норму не сразу. Перед глазами привычный потолок, что так высоко над головой. Что же Скарамучча такого делал, что теперь тело отказывается функционировать…?       Вдруг перед глазами всплыли моменты недавних событий. Как его бросили об пол со всей силы, как глумились, как он проиграл территорию… Позор.       Он быстро принимает сидячее положение, холодной рукой потирая глаза от остатков «сна». По телу пробежала волна боли. Он согнулся пополам, дабы уменьшить спазм. — Ч-черт, — пробурчал Скарамучча.       Настроение и самочувствие просто ужасны. Парень готов сейчас либо избить кого-то, либо броситься под машину. На какие-либо разговоры он не настроен. С горем пополам Скара встает из кровати, что издала очень громкий скрип. — Жив? — слышится спокойный голос где-то издали. — Я уж думал, что не очнешься. — Пошел к черту, придурок Каэдэхара.       Медленной походкой Скарамучча направился прочь из этого здания, дабы побыть наедине. Будет ходить по улице, ибо до своей квартиры идти долго. — Ты куда собрался? В твоем-то состоянии, — спрашивает Кадзуха, смотря в сторону нахмуренного Скара. — На кудыкину гору. Прогуляюсь пойду.       Скарамучча — мастер иронии. Что не спроси — он всегда ответит с сарказмом. Порой люди даже не поймут, всерьёз ли он       Хлопок дверью. Он на улице, на свободе. Тело ноет, но оставаться в том здании Скара просто не хочет, ибо его будут доканывать вопросами.       Легкий ветерок ударяется в лицо, развивает его густые волосы синего оттенка в разные стороны, запутывая. На его лице были видны синяки и разбитая губа после драки. А еще куча ссадин и царапин были скрыты под одеждой. Скарамучча томно выдохнул. Вновь придется замазывать их. Вновь придется обратиться к знакомым девушкам, чтобы помогли скрыть эти раны на лице, ибо у заведения, где он учится, будут вопросы.       Скарамучча шел и решил завернуть в менее людное место, чтобы было поспокойнее. Все таки каждый шум ему знатно действовал на мозги.       Вечером всегда намного меньше людских глаз, за что парень и любил такое время. Но сейчас сколько времени сейчас? Хотел бы он знать. Вдруг он полез в карман за телефоном, вдруг каким-то чудом он там будет.       Он там и был. Но разряжен. Черт бы его драл! Скарамучче нужно приучиться заряжать телефон. Он не видел смысла в этом, ибо все равно он не ждал ни от кого звонка.       Скара от мыслей отвлекает голос. Очень-очень знакомый голос. — Эй, стой! Стой, я кому говорю! Ты же Скарамучча, верно?       Черт. Черт возьми. Скарамучча поворачивается и надеется не увидеть того, кто всплывает в памяти.       Фортуна повернулась к нему спиной. Это был тот самый Чайльд, будет уместнее назвать его Тартальей, но какая разница? Это тот, кто одолел его! Сейчас со спокойной душой тот парень подходит к Скаре. Второй же принимает оборонительную позицию. Не известно что от него хотят: отобрать все сбережения? А может вновь сразиться? В любом случае Скарамучча в полной готовности, пусть и тело отказывается. Суровый взгляд был направлен на рыжего. — Ты! Чего тебе опять? Опять глумиться будешь? Та территория уже твоя, чего еще?       Тарталья же лишь поднял обе руки, якобы показывая, что он без оружия. — Тихо-тихо! Я не за этим, — затем тихо добавляя: — точно Скарамучча…       Скара хмурится, чуть сбавляя свою готовность. Сейчас он не выглядит так, как тогда, когда они участвовали в драке. — Тогда что тебе нужно? Говори быстрее и сваливай к черту, — бурчит Скарамучча, в этот раз уже спокойнее. — Мне понравилось с тобой драться. — Это шутка? Это, блять, шутка или что? Если тебе так хочется, чтобы тебя ударили, то так и скажи, мазохист хренов, — с раздражением говорит темноволосый, схрещивая руки на груди и принимая закрытую позицию.       Далее вновь. Вновь этот противный смех Чайльда, от которого у Скара кровь в венах закипает от раздражения. — Ты забавный. Я бы хотел сразиться с тобой еще раз, — с легкой душой говорит Тарталья, при этом слабо ухмыляясь. — Ты пойдешь к черту, уяснил?       Скарамучча уходит в другую сторону, цепляя плечом Чайльда. Этот день ужасен. Он обязан пойти к себе домой, дабы успокоиться. Главное, чтобы за ним не увязался этот рыжий придурок-мазохист.       К счастью, Тарталья так и остался стоять на месте.

***

      На утро Скарамучча еле разлепил глаза и заставил себя подняться. Добрался до своей квартиры он только спустя час… А еще в этот день ему пришлось встать пораньше, ибо нужно было сходить к подруге, которую звали Мона, что замазала его синяки и провела лекцию о том, какой он дурак, что заработал эти синяки и ссадины. Благо, что она не видела что у него по всему телу.       На данный момент он уже зашел в университет. Кажется, этот день уже был испорчен, ибо ему пришлось идти сюда. На пары. Тут слишком много людей, что будут донимать его. Закатив глаза, Скарамучча томно вздыхает и проходит дальше.       Он ищет нужную ему аудиторию, проходит далее и далее, но пока не наблюдает… Очень очень много глаз смотрят на него, из-за чего Скара хочет всех размазать по стене. Какого хрена они смотрят на него? Скарамучча предпочтёт сидеть дома и учить новые аккорды на гитаре. Он был бы не против зарабатывать этим на жизнь, но за это мало платят. А в нашем мире деньги решают считай все.       Он идет по коридору далее, и тут его взгляду цепляется яркая рыжая макушка… Опять что ли? Или ему мерещится этот чертов мазохист… Всматривается и понимает, что это Тарталья собственной персоной. И прямо сейчас он смотрит на Скарамуччу и лучезарно улыбается, махая рукой в знак приветствия. Черт возьми… Этот день окончательно испорчен.