Татуировкой на его сердце

Идти за ними было действительно плохой идеей. Интуиция подсказывала о происходящем за спиной, что расколет не раз обиженное мужчинами сердце пополам, стоит ей только увидеть их вместе. А она отвергала предупреждения, овеянная влюблённостью, что делала её слепой. Наивной. Одураченной. Снова те же переглядки, за которыми скрывалась объединяющая их тайна. Снова ощутимое напряжение между двумя людьми, притворяющимися незнакомцами. Их губы молчали, пока глаза кричали. Снова это магнетическое притяжение, что заставляло воздух ощутимо колебаться. Всё повторялось по кругу. Сюжет их оборванной на драматичной концовке истории словно требовал столкновения двух беспокойных сердец. Девушка свернула за поворот, ощущая кожей, как за её спиной остановился парень. И вместе они, два незнакомца, треск сердец которых при сильном желании даже можно было расслышать, стали нежелательными свидетелями разгорающегося между парой чего-то до невыносимого спазма в груди страстного и интимного. Парой, что прямо на их глазах будто сгорала в объятиях друг друга. Перерождалась в жгущих губы поцелуях. Изнывала от столь желанной, как от непереносимой наркотической ломки, простой необходимости… Нужды касаться. Казалось, оторвись они на секунду друг от друга, как оба сразу же разобьются на тысячу мелких осколков и не сумеют собрать себя воедино. На те же тысячи осколков разбивалось её сердце, что предчувствовало боль, которую в это самое мгновение причинял ей парень, так отчаянно прижимающий к себе другую… Другая. Как любят писать авторы романов, «та единственная и особенная», занявшая главенствующее место в мыслях мужчины, когда он в моменты уединения возвращался к ней. Столь желанная. Необходимая. У неё не было и шанса… И поняла это девушка, но старательно блокировала причиняющие муку мысли, ещё впервые заметив, каким взглядом он пронзил «другую», когда она… Когда она вернулась. Взглядом, которым никогда не смотрел ни на неё, ни на прочих желавших его внимания девушек. Раньше она оправдывала периодически проявляющиеся апатию и равнодушие особенностями его сдержанного характера. Сейчас же даже оправдывать было нечего — все признаки на лицо. Всё же чувствовать он умел. Так сильно, пылко, любовно. Даже невольно задаёшься вопросом, как в этом холодном человеке так долго сдерживалась столь чувственная натура? Только вот парадокс… Чувствовать он умел всё это лишь к той, что была в это мгновение замкнута в его нерушимых объятиях и явно не желала оттуда выбираться. Дверь в комнату за ними захлопнулась, и уже спустя пару минут до коридора стали доноситься отголоски стонов, смешавшихся в почти идеально созвучную симфонию. Парень за спиной девушки аккуратно прижал её к себе, стёр с лица бегущие марафон слёзы и мрачно произнёс: — У нас с тобой остался последний шанс разлучить их. Не воспользуемся им — навсегда потеряем. Только вот чтобы что-то потерять, сначала это нужно обрести. Сделать своим. А они… Они никогда не принадлежали им.