Татуировкой на его сердце

Её голос дурманил. Стоило только музыке начать играть, как вокал разнёсся по воздуху, наполняя каждый уголок зала мелодией. Грейнджер очаровывала. Так, словно исполняла не одну из песен своего репертуара, а вытягивала подчиняющие сердца ноты, подвластные только сиренам. Каждая сильная эмоция, пронизывающая её мощный и в то же время успокаивающий вокал, окутывала притихшую толпу. Глубокой лирикой песни она сплетала искусный гобелен из чувств, оставляющий околдованную публику в безмолвном восхищении талантом молодой девушки. Драко помнил, как однажды Грейнджер случайно сболтнула о легенде, передающейся в их семьей из поколения в поколение: якобы некто из её рода спутался с демоническими существами, навсегда вписавшими в ген небывалые вокальные способности. Он тогда в шутку спросил: «Так, может, ты заколдовала и меня, Грейнджер?». А она лишь посмеялась, назвав его идиотом. Только вот… Больше смешно ему от этого не было. Потому что будто какая-то неподвластная пониманию небесная сила тянула его к ней, влюбляла и тут же пробивала одураченное сердце насквозь заточенным ножом. Лишала шанса на спасение. Потому что не будь замешано в этом что-то сверхъестественное, Драко сумел бы одолеть самого себя, завороженно глядящего прямо в самый центр сцены, где Грейнджер и Джейн исполняли торжественную открывающую вечер песню, и оторвался бы от наблюдения. Будто не было ничего особенного в очередном её выступлении, которых он уже видел множество. Она манила к себе, а противостоять он не мог. Никогда не мог. Да и не хотел… С первого дня их встречи и до сегодняшнего вечера. Её шаги источали грацию и элегантность. И пока толпа восхищалась ими, Малфой подмечал те качества, взрастить которые когда-то скромная, запуганная требованиями девчонка всё никак не могла, — уверенность и сила. Сейчас же они простирались за ней развивающимся шлейфом, не способным кого-либо оставить равнодушным. Золотистое платье колыхалось в такт её движениями, будто было сшито для того, чтобы дополнять каждый жест, подчёркивать кокетливо играющие с публикой глаза и медными переливами отбрасывать свет на вьющиеся волосы, каскадом ниспадающие по спине. В своём роскошном одеянии Грейнджер олицетворяла собственный же статус, однажды повешенный на неё одним известным изданием и моментально подхваченный другими. Статус поп-принцессы, сместившей с трона королеву, которая делила с ней сегодня одну сцену, стал сопутствовать Гермионе во всём медиа-пространстве и приписывался при каждом упоминании. Сцена для неё, точно взмахом палочки колдуньи из детских магловских сказок о принцессах, обратилась в волшебное царство, трон которого она гордо заняла, будучи могущественной королевой, купающейся в обожании своих преданных подданных — поклонников. И Малфой бы соврал, если бы не упомянул себя в их числе.

— 𓆩ꨄ︎𓆪 —

Февраль, 2018

«Четвёртый студийный альбом Гермионы Грейнджер «Thank U, Next» побил мировой рекорд по продажам всего за пять минут с момента официального релиза пластинки». «Сразу три сингла её нового альбома подряд заняли верхушку чарта «Billboard». На наших глазах действительно творится история, ведь ранее таких результатов не удавалось добиться ни одному артисту». «Голос поколения: Гермиона Грейнджер возглавила список Forbes, как самая влиятельная и успешная артистка этого десятилетия». Порой, в очень редкие моменты, когда игра в равнодушие надоедала, Малфой позволял себе ввести в поисковой строке её имя и жадно поглощать любое, даже крохотное упоминание о девушке. Утолял жажду монстра, сидящего внутри и требующего дозу. Грейнджер стала для него грёбаной одержимостью, а он — ведомым сталкером. Она — запретный плод, поддавшись искушению которого он вмиг вытеснил все предыдущие зависимости, зациклившись на одной единственной. Той, что стала необходимостью. Малфой резко захлопнул крышку ноутбука, услышав сдавленный звук столкновения экрана с клавиатурой, явно предвещавший поломку каких-то частей техники, но даже не стал перепроверять. — К чёрту! Единственный импульс, порождённый эмоциями, разблокировку которых он не успел предотвратить, и ноутбук точно по заданной траектории полетел в стену. А следом бутылка влитой в одно горло текилы. — Вернись ко мне, — шепнул он мольбу обледеневшему от одиночества воздуху и спустился с дивана на пол. — Детка, пожалуйста, вернись ко мне. Виски стала сдавливать невыносимая пульсация. Вены набухали и приобретали видимые очертания, по которым при сильном желании даже можно было увидеть, как одна впадает в другую. Драко тяжело задышал, жадно глотая воздух после эмоционального всплеска, и возвёл глаза к потолку. Секунда, вторая… И здравомыслие вновь завладело поводьями, руководящими его структурированным сознанием. Алкоголю обычно удавалось лишь притуплять мысли, но не стирать их вовсе. А Малфою бы хотелось… Чертовски сильно хотелось однажды заработать себе алкогольную амнезию и избавиться от парочки воспоминаний. Ну а пока этого не случилось, Драко вновь потянулся к телефону и открыл запароленную папку в фотоплёнке, в которой хранилась она. С характерным звуком он открыл вторую бутылку и сразу после смачного глотка стал перелистывать фотографии Грейнджер, от которых он так и не сумел избавиться. Не нашёл в себе силы забыть о ней так же быстро и просто, как это получилось у неё. Она-то уже вовсю беззаботно улыбалась в камеры и снова красовалась на дорожках, представляя себя миру в новом образе. Она-то купалась во внимании и довольствовалась успехом, принесённым новым альбомом, в котором снова хорошенько прошлась по нему, выставив посмешищем. Кто ещё кем пользовался, мать твою… Одно радовало — парень, как любила писать жёлтая пресса, «разбивший сердце Гермионы Грейнджер», тот самый, которому она посвятила все свои последние песни, по-прежнему оставался для общественности загадкой. Люди строили теории. Чаще ошибочные. Сводили их историю к Линчу — приписывали все адресованные Малфою слова и принадлежавшие чувства приставучему ублюдку, который как всегда просто вовремя воспользовался положением. Дьявол… Драко грубо фыркнул и сделал ещё один обжигающий горло глоток, желая заглушить потоки фантазий, которыми уже рисовалось, как Грейнджер, его Грейнджер, сейчас нежится в объятиях другого. Так же, как когда-то с ним. На телефоне, как по заказу, включилось видео, записанное Драко буквально за пару недель перед тем, как его ложь раскрылась и расколола их общий с Гермионой мир на «до» и «после». — Ты снимаешь меня? — хохотала она, прикрывая голую грудь одеялом. Махала руками и пыталась перехватить его телефон, пока тот запечатлял каждую улыбку, искорку во взгляде и звонкий смех. Блядство, как же плохо… Хотелось бы Драко думать, что дело в алкоголе, только вот от второй бутылки осталась половина, а разум по-прежнему оставался трезвым. Прокручивая фотографии и видео на повторе в минуты проявления откровенной слабости, Малфой словно собственноручно закапывал себя всё глубже в пучины самоистязаний. Тонул в них. — Снимаю, чтобы потом пересматривать и завидовать самому себе. Ведь подобные мгновения свершаются лишь раз, а потом становятся воспоминаниями. — Я не собираюсь становиться твоим воспоминанием, Малфой, — наигранно сурово свела она бровки, тыча указательным пальцем прямо в камеру. — Задумал избавиться от меня? Не дождёшься! — Обещаешь? — Ты надолго застрял со мной. Его смех слышался приглушённо из-за того, что телефон отлетел в простыни и запись ненадолго смазалась. Однако камере всё-таки удалось запечатлеть их поцелуи, прерываемые смешками из-за взаимного подтрунивания, а после и то… То, что было заснято по-хорошему лучше бы удалить. По-хорошему бы ещё регулярно не дрочить на видео, случайно заснявшее Грейнджер в самых непристойных кадрах. Но кому какое дело, чёрт возьми? Будь в этой жизнь хоть что-то хорошее, Гермиона была бы сейчас с ним, а он бы не вспоминал ни о каком видео, ведь достаточно её одной… Достаточно знать, что она была бы его и всегда с радостью окутывала своей лаской, а не натягивала между ними колючую проволоку. Да, он действительно в итоге блядски завидовал самому себе. Тому Малфою из прошлого, который имел возможность просто быть с ней и почти не ценил этого. — Ты моя, детка. Только моя и больше ничья, — всё ещё слышались приглушённые отголоски их записанного разговора. — Скажи это. — Твоя. Я только твоя, Драко.

— 𓆩ꨄ︎𓆪 —

Грейнджер сверкала ярче тех вычурных люстр, что своим освещением следовали за каждым её перемещением среди танцоров и декораций. И даже на фоне всего этого громоздкого шоу, перед Малфоем не существовало ничего и никого кроме неё. Только она. Уверенно держа в руках микрофон, она пела со своим давним кумиром и одними глазами спрашивала у наблюдателей то, во что словно сама ещё не до конца верила: «Это правда сейчас происходит со мной?». Их диалоги из общего прошлого и все её мечтательные восклицания о Джейн тут же ударили прямо в сердце очередной порцией воспоминаний, от которых гордость приятным теплом вмиг согрела орган, не поддающийся в данных момент никакому усмирению. Пульсация. Гулкий стук. Дрожь. Всё это из-за неё. Из-за одной девушки, инициалы которой, наверное, уже были выбиты татуировкой на его сердце. Из-за Гермионы Грейнджер Малфой вновь ощущал, как чувства, которые он когда-то себе запретил, целиком накрывали его мощной волной… Грёбаным цунами, всё не успокаивающимся до тех пор, пока ты не сдаёшься и не позволяешь глубине поглотить тебя. Невидимая звёздная пыльца, распыляемая девушкой, вдыхалась вместе с кислородом в потяжелевшие лёгкие чем-то искрометным, щекотавшим их изнутри. Грейнджер лишала последних глотков воздуха, заставляя тело онеметь, чтобы последней, кого он увидел перед ослепительным белым светом, была она. — Вау! — прикрикнул Тео рядом, когда Гермиона исполнила последние строчки песни и мгновенно исчезла со сцены вместе с потухшим светом. Даже грёбаное «вау» было слишком слабым проявлением реакции, сейчас не способной передать и малую долю бурлящих в Малфое чувств. Вау? Серьёзно, Нотт? В данном случае это звучало почти как оскорбление. — Драко? Голос Забини, окликнувшего его, звучал отдалённо. — Малфой! — Чёрт, он реально нас не слышит? Малфой всё продолжал пялиться в одну точку на сцене, где ещё минутой ранее была она. Забини махнул рукой перед его глазами, пытаясь вывести из оцепенения, а он… Он видел все попытки друзей привести его в чувства так, будто был наблюдателем за происходящим, а не участником. — Ну же, придурок, кончай быть слюнтяем, — ударил его в плечо Блейз, испустив нервный смешок. — Спустись с небес на землю. — Алло? — растормошил его Тео. — Земля вызывает того самого бесчувственного козла. Малфой, это я, вообще-то, про тебя говорю! Драко дёрнул плечом, как бы говоря Нотту отвалить от него, и отвёл взгляд от сцены, проморгавшись, когда пространство снова осветилось. Ослепительность эффектного появления Грейнджер была не только заслугой его приукрасившего реальность воображения, но действительно чересчур яркого освещения, от которого перед глазами поплыли мушки. — Это было странно, — вновь начал болтать Теодор, наигранно осторожно оглядывая его, как какого-то умственно отсталого. В качестве ответа Драко лишь недовольно зыркнул на парней. Он закрыл глаза и лучше бы, блядь, этого не делал, ведь на обратной стороне века сразу же возникла Грейнджер. — Больше так не делай, а то выглядишь, как один мой друг, три года сохнущий по одной девушке и каждый раз получающий от неё отворот-поворот. — Может, тебе стоит познакомить этого друга с Малфоем, а? — присоединился к ёрничеству Блейз. — Поразительное сходство историй, парням бы не помешало выговориться. — Или выплакаться. — Может, вы уже заткнётесь? Лучше бы о работе говорили с таким же энтузиазмом, — раздражённо рявкнул он. — Моя реакция вызвана удивлением, ни о каких чувствах и речи быть не может. Я просто не ожидал увидеть её сегодня. — Конечно, — одновременно произнесли два полудурка, переглянувшись. Нотт или, конкретно в данных обстоятельствах правильнее сказать, фанат Грейнджер номер один, всё не умолкал, действуя Драко на нервы: — Оправдание — лишь попытка оттянуть раскрытие лжи. — Не дави ему на больную мозоль, Тео. — Тем более я всё ещё злюсь на тебя из-за встречи с той ненормальной женатой парочкой, с которыми ты отправил меня на бранч. — Благодаря связям этой женатой парочки нам будет легче найти инвесторов на конференции в Нью-Йорке, — деловито оправдался Нотт, а после резко воскликнул: —Да и вообще! Почему мы снова говорим о работе? — недовольно простонал он, закатывая глаза для пущего драматизма. — Мы всегда говорим о работе, — исправил его Малфой, звуча серьёзно. — Вот именно! Чёрт, Драко, — задел Нотт его плечо своим, а затем закинул на него руку, — я скучаю по той твоей версии, которая напивалась на вечеринках и соглашалась на все мои авантюры, из-за которых мы потом огребали от родителей. — Тео, нам было по шестнадцать, — сбросил он со своего плеча конечность Теодора, — и наши имена тогда не пополняли списки таблоидов. И кстати, слава Салазару, твои грёбаные авантюры наконец-то прекратились, потому что крайним всегда оставался я! — Это твоя детская травма, да? — насмехался Забини, присоединяясь к словесной перепалке. — «Простите, мистер Малфой, Драко сказал, что вас с миссис Малфой не будет ещё неделю, поэтому мы не хотели оставлять его одного в день рождения», — точно процитировал он Нотта, тогда пытающегося оправдать их троих за наполовину разгромившую мэнор вечеринку. — Именно поэтому позвали на моё шестнадцатилетие всю школу. — Вот я и говорю! Прекрасные же были времена, — восторженно восклицал Теодор. — Тогда ты хотя бы ещё не подавал намёков на затворнический образ жиз… Нотт оборвался на полуслове, когда свет в зале снова погас. Громкие овации прекратились только пару минут назад, возвращая атмосфере бала привычную болтовню и тихую игру музыкантов, как смена обстановки вновь накрыла зал интригой. На сцене остался светить всего один прожектор и именно к его свету Джейн вновь вывела Гермиону, говоря в микрофон какие-то благодарственные слова как ей, так и присутствующим. Грейнджер мягко улыбалась женщине в ответ, но в глазах отчётливо читалось — она не до конца понимала, что руководило мисс Забини, прервавшей заготовленную программу мероприятия. Малфою даже не нужно было смотреть в сторону матери, чтобы точно знать, что она уже нервно опрашивала сотрудников о причине дезорганизации. Все заинтересованно слушали женщину, продолжающую благодарить за этот вечер и обещающую столь же зрелищное продолжение концерта. Когда заготовленная речь подошла к концу, Джейн вновь скрылась за кулисами и оставила Гермиону одну. Ни микрофона в руках, ни наушников в ушах, ни игры музыкантов — всё это отчётливо говорило о том, что Грейнджер явно не была готова вновь оказаться на сцене. Плохо знающие девушку люди вряд ли бы разглядели волнение, но Малфой не относил себя к их числу. Она периодически пробегалась взглядом по толпе и явно пыталась считать их реакцию на происходящее, чтобы самой понять, в чём же дело. Спустя ровно одну минуту ответ нашёл себя сам. А затем… Затем стало происходить то, из-за чего лучше бы этого грёбаного дня не существовало или хотя бы не происходило на этом балу. Прямо на его глазах, на сцене под прожекторами и всем вниманием присутствующих и магической прессы позади Грейнджер на одно колено опустился Ройс, мать его, Линч. Удивлённые вздохи прокатились волной по залу. Скрипачи вновь заиграли тихую романтическую мелодию, сама сцена осветилась интимным колыханием сотен маленьких свечей. Они-то откуда, чёрт возьми, успели взяться… Атмосфера была почти сказочной. Драко бы, возможно, даже впечатлился продуманностью предложения, если бы оно не было адресовано Грейнджер. Нет. Нет, нет, нет и ещё раз, блядь, нет! Драко даже сам не заметил, как начал мотать головой, не веря в разворачивающуюся картину прямо перед ним: она, тот самый блядский вопрос и то самое радостно взвизгнутое «да». То самое «да», которое однажды должен был услышать он. Сердце в груди силой отпружинивало от грудной клетки, будто норовило пробить её к чертям и вылететь в руки той, на чей безымянный палец так медленно, словно растягивая грёбаное удовольствие от переживаемого момента, надевалось кольцо. Что там говорил Забини? Спуститься с небес на землю? Он только что разбился об эту землю.

— 𓆩ꨄ︎𓆪 —

Сентябрь, 2015

Драко сипло вздохнул и запустил пятерню в белокурые волосы Астории. Опытный язычок девушки скользил кончиком по натянутым венам, обводя основание члена. Она помогала себе рукой, пытаясь при этом опуститься ртом полностью на его длину, отчего интенсивные, а главное умелые действия девушки подводили Малфоя к краю. Он чуть сильнее сжал её волосы, когда губами она плотнее обхватила головку, начиная со сладким причмокиванием посасывать её, как одну из своих любимых конфет из «Сладкого королевства». Малфой мог поклясться, что не видел разницы в выражении лица девушки, когда она закидывала себе в рот леденцы или отсасывала ему. Выражение лица Гринграсс передавало нескрываемое удовольствие от процесса, а влажная промежность только подтверждала мысль Драко — девчонка получала от этого не меньше удовольствия, чем он сам. Возможно, он прозвучит по-ублюдски, — хотя, может, ублюдком Малфой действительно и являлся, как любили кричать ему обиженные «одноразки», — но именно подобная податливость Астории всем его прихотям и была причиной, почему несмотря на периодические короткие интрижки с другими девчонками, ему было приятнее и привычнее быть с Гринграсс. Он знал, что нравится ей, и всегда угождал желаниями девушки. Она знала, как любит он, и каждый раз словно оттачивала свой навык, доводя все до того идеала, когда ему действительно на секунду казалось, что… Может быть, всё-таки вот она? Астория? Та самая? Та, с которой у него всегда будет потрясающий секс. Та, которая не станет «выносить» ему лишний раз мозг. Та, с которой будет просто. — Чёрт, да-а. Когда Гринграсс начала усердно надрачивать ему, при этом выпустив член изо рта и чуть пошло приоткрыв его, чтобы сперма каплями полетела прямо на её раскрасневшиеся губки, Драко позволил себе всего на секунду допустить мысль, что однажды… Однажды случайно услышанная им мечта Гринграсс о кольце, сделающим её Малфой, сбудется. Однажды Астория действительно станет той самой. А потом секунда, вторая... За ними последовали следующие, когда он изливался на её полную, выпяченную вперёд грудь и стекал с губ на подбородок. Ещё минута на, как называл это Забини, «отходняк» и предоргазменные мысли, часто придающие романтический окрас процессу удовлетворения обычных потребностей, отпустили его. Драко приподнял голову с подушки и снова взглянул на Асторию, пожирающую его глазами и изображающую высшую степень сексуальности, пока слизывала остатки семени с его члена, не упуская ни одной капли. Выглядела при этом такой счастливой, будто не имело значения, какой части его тела касаться, лишь бы его. Безумная, одержимая девчонка. Влюблённая… Малфой мысленно хохотнул. Порой ему было её даже немного жалко — она так отчаянно хотела быть для него удобной и желанной, что так просто позволяла помыкать собой. Драко никогда не позволит себе такую слабость, как любовь, которая завладела сердцем Астории. Она для наивных дураков, предпочитающих верить в сказки, а не в суровую реальность. А он, помнится, пару минут назад таким не был и явно не собирался становиться. — Если судить по тому, какую расслабленность выражает твоё лицо, я могу считать, что тебе понравилось? Драко ухмыльнулся и обвёл взглядом Гринграсс, взобравшуюся к нему на колени и начавшую тереться об него, как кошка во время течки. — Да, было неплохо, — просто ответил он, закинув руки за голову и подмяв подушку на кровати Астории. — Стоит ли мне знать ответ на вопрос, каким образом с нашего последнего раза ты улучшила свои навыки? — М-м, я читала… — шаловливый блеск отразился в глазах Гринграсс, покачивающейся на его бёдрах и явно рассчитывающей на продолжение, уже включающее в себя удовлетворение обоих. — И, возможно, кое-что смотрела. — Да ладно, мне-то не ври. Я знаю, что летом ты трахалась с Хиггсом. Он сам мне рассказывал об этом. Астория цокнула. — Трепло. В следующий раз, если вы вдруг снова решите пообсуждать меня, передай Хиггсу, что я бросила его, потому что он не может держать свой язык за зубами. — Ну прямо как ты, — поддел девушку Драко. — Не идеальная ли пара? Гринграсс не отреагировала на его слова должным образом. Скорее наоборот. Как-то помрачнела и отразившейся на лице задумчивостью спугнула ту витавшую ранее атмосферу. — Ну… Наши родители явно всегда считали нас с тобой идеальной парой друг для друга, раз заключили этот идиотский брачный договор. — Идиотский? Чёрт, что с тобой за три месяца сделал Хиггс? Ты, кажется, раньше только и грезила о том, как этот брачный договор однажды реализуется. — А ты? — Ты знаешь моё мнение. Мне плевать, — равнодушно отмахнулся он. — Если бы это был кто-то другой, возможно, я бы сомневался, но мы с тобой знаем друг друга всю жизнь и от этого проще принять неизбежное. — В последнее время я много думаю кое о чём, — Астория слезла с него и подняла с пола футболку, прикрываясь. — Миллисента неделю назад рассказала мне об одном интересном разговоре Грейнджер и Дафны… — А они тут причём? Она взяла секундную паузу, будто обдумывала, стоит ли ей начинать явно запланированный заранее разговор, прежде чем выдохнула: — У меня есть предложение. Малфой вопросительно вскинул бровь. — Я знаю, что на самом деле ты ненавидишь этот брачный договор, потому что он привязывает тебя к отцовской фирме и всегда будет мешать в создании собственной. И знаешь, а что если… Что если мы расторгнем его? — Не говори ерунды, Гринграсс. Наши родители держатся за него, как голодные собаки за последний кусок мяса, — фыркнул Драко и приподнялся, опираясь на локти. — Да и к тому же, в чём твоя выгода? Ты хочешь за меня замуж. Мы оба знаем, что вы, мисс Гринграсс, — игриво поддел он прядь её волос, когда Астория снова села рядом, — по ночам мечтаете однажды назвать себя миссис Малфой. Астория не поменялась в лице. Все держала маску серьёзности, не поддаваясь его попыткам расслабить девушку и вернуться к занятию, с которого всё началось. — Мне нужна твоя помощь, — взглянула она на него почти умоляюще. — Помоги мне убрать кое-кого с пути, и я уйду с твоего. Я поговорю с отцом, скажу, что нашла кого-то не менее достойного и того, в кого влюблена не меньше, чем в те… Я с ним поговорю и договора не будет. — В чём твоя выгода, Гринграсс? — повторил он вопрос настойчивее. — Если учёба этой звёздочки Грейнджер будет идти не так хорошо, как все ожидают, лейбл расторгнет с ней контракт, — глаза Малфоя непроизвольно расширились от услышанного. — Я хочу её место, Драко. И я знаю, что смогу его занять, мне всего-то нужно, чтобы ты отвлёк её. — Как ты себе это представляешь? — фыркнул Драко от нелепости её идеи. — Ты вообще хоть раз замечала, с каким выражением лица Грейнджер ходит по школе? Будто мы тут все, блядь, и взгляда её недостойны. — Да ты же любую можешь очаровать! — воскликнула она и играючи ударила его в плечо. — Включи это своё хвалёное малфоевское обаяние, которое активизируется каждый раз, когда ты хочешь кого-то трахнуть, и пусть девчонка влюбится хоть раз по-нормальному. А я пока переключу фокус внимания нужных людей на себя. — Это даже звучит отвратительно, Астория, — скривился Малфой. — Как будто мы… Используем её? — Ну… Так и есть? — подтвердила Гринграсс слова Драко, не чувствуя и капли неудобства из-за его реакции. — Ой, только не делай такое лицо. Когда ещё выпадет возможность трахнуть маленькую звёздочку, — хитро протянула она, чуть царапнув его грудь ноготком. — Продашь потом прессе какой-нибудь эксклюзив вроде секс-видео или дашь интервью. Так и вижу этот разгромивший её карьеру окончательно заголовок: «На самом деле Грейнджер не так невинна, как вы все думаете». — Я смотрю, ты долго думала над этим разговором. — Ну же, соглашайся. Мы оба останемся в выигрыше. — А что будет с ней, если она узнает правду? — Разве не плевать? — просто пожала Астория плечами, будто в задуманном не было ничего особенного. — Главное, что мы с тобой будем на ещё один шаг ближе к нашим целям. Давай, Драко, — заговорщически протянула девушка, склоняясь к нему. В дюйме от его губ она шепнула: — Мы же с тобой всегда были в одной команде и выходили победителями. Так давай пополним наш послужной список ещё одной победой. Драко молчал, взвешивая все «за» и «против». С одной стороны, Астория была абсолютно права, что только избавившись от брачного договора, он наконец-то перестанет чувствовать бремя, повешенное на него отцом. Этот брачный договор изначально задумывался как то, что скрепит и без того прочный союз их отцов, уже много лет являющихся партнёрами по бизнесу, и гарантирует многолетнее процветание компании в руках будущего поколения — в их с Асторией руках. С другой стороны, нужно было быть слепым идиотом, чтобы не видеть, сколько тараканов развелось в голове этой, как называла её Гринграсс, «звёздочки», а подселять новых Малфою не особо-то хотелось, да и со старыми мучаться — мало желания. А ещё он сильно сомневался, что Грейнджер подпустит его к себе… Слишком уж прочный барьер она выстроила вокруг себя. Там явно не было ничего хорошего. Он, конечно, был ублюдком, но не настолько. Ещё больше травмировать девчонку, уже находящуюся не в лучших отношениях с собственным же рассудком? Извольте. Да и к тому же, как назло, Дафна с Пэнси быстро привязались к Грейнджер и уже почти сделали её частью их компании. Ещё и этот её дружок, близнец Брайан или всё-таки Скотт, — если честно, Драко так и не понял, как их различать, — на которого явно запал Теодор. Чёрт… Будет сложно. И всё же перспективность собственной выгоды дробила на мельчайшие части эти сложности, делая почти незначительными: на Грейнджер ему плевать — она даже не была проблемой, а вот реакция Паркинсон и Гринграсс, возможно, ещё Нотта, если те узнают о сговоре с Асторией, будет неоднозначной. Может, получится разобраться с этим в процессе? Да и есть ли вообще вероятность, что они так сильно привяжутся друг к другу? Пэнси с Дафной обычно очень ревностно относились к их дружбе… Грейнджер лишь временное помешательство. Да, она точно не станет проблемой. Эта возможность, когда Гринграсс сама предлагает расторгнуть договор, вероятно, первая и последняя. Не воспользуется сейчас — значит, не сможет уже никогда. В конце концов, он никогда не отрицал, что был эгоистом, интересующимся только собственными нуждами. Вероятно, именно поэтому следующие слова прозвучали так легко: — Я согласен. Тем более, что она всё равно не в моём вкусе. Слишком… скучная. — Плевать, просто сделай так, чтобы ложь выглядела правдой.

— 𓆩ꨄ︎𓆪 —

Слишком счастливая. Вся светится и чуть ли не искрится, улыбаясь от уха до уха и прижимаясь к боку Линча, пока очередные, вряд ли знакомые люди, подходят поздравить пару с помолвкой. Драко поднёс к губам стакан с виски, сжимая его с такой силой, от которого стекло уже почти трещало, и разом выпил содержимое. При этом ни на секунду не отрывая от неё взгляда. Ну же повернись. Я знаю, что ты чувствуешь мой взгляд, прекрати притворяться. Посмотри на меня, чёрт возьми. — Прекрати. — Прекратить что, Дафна? — Пытаться практиковать невербальную Аваду на Линче. — Он явно очень близок к желаемому, — услышал он издевательство Поттера, занимающего место рядом с ним, что пустовало из-за всё ещё опаздывающей на бал Хейли. Драко лишь мазнул по парню колючим взглядом и вновь повернул голову в сторону Грейнджер, скользя глазами по огибающему изгибы платью. Очень знакомому платью… — Давно вы с Грейнджер снова общаетесь? — спросил он, даже не поворачивая голову в сторону Дафны. Она и без того поймёт, что вопрос адресован ей. Периферийным зрением не осталось незамеченным, как бокал зажатый в руках Гринграсс, так и остановился в дюйме от её губ, не коснувшись гранями кожи. Поттер и Пэнси сидящие по праву руку от него, наконец, замолкли. Бесконечное обсуждение их свадебной подготовки уже стало порядком надоедать. Особенно сейчас, от любого упоминания праздника, ассоциирующегося с кольцами и взаимными клятвами, тошнота подкатывала к горлу. Блейз с Тео уставились на него вопросительно. — О чём ты, Драко? — изобразила непонимание Гринграсс, сведя светлые брови к переносице. Малфой поглотил саркастичный ответ, крутящийся на языке, и стал спокойно оперировать подмеченными за вечер фактами: — Ты выходила из её гримёрки перед выступлением и постоянно оглядывалась. Вероятно нервничала, что я могу заметить и начать задавать лишние вопросы. На Грейнджер и во время самого выступления, и сейчас платья из твоей новой коллекции. Не держи меня за идиота, Дафна, — наконец взглянул он на неё, находя глаза, потерявшие былую расслабленность. — Я бываю невнимательным, но не когда дело касается её. Тяжёлая тишина повисла над столом. Малфой прямо видел, как варианты ответов прокручивались в голове Гринграсс, всё продолжающей упрямо молчать, и ни один из них не подходил. Чёрт возьми, неужели Забини с Ноттом были правы, и он настолько погряз в рабочей рутине, что перестал замечать столь очевидные вещи, разворачивающиеся почти под носом? Неужели всё это время она была гораздо ближе, чем ему казалось? — Вот видишь, Даф, а ты говоришь, мы мало интересуемся твоим детищем, — вставил свой комментарий Нотт, попытавшийся разбавить вновь воцарившееся напряжение. — Я работаю с её стилистом, но напрямую мы… — Не ври мне, Гринграсс, — грубо перебил он её. — Ну и каково это было бегать между нами и играть в хорошую подружку? Ты же, блядь, просто грёбаная лицеме… — Драко, — предостерегающе прозвучал Забини и взглядом из-под бровей как бы говорил: «Только продолжи — и мне придётся тебе врезать». Блейзу в таких ситуациях всегда приходилось тяжелее всего. Он чуть ли не разрывался между лучшим другом и любимой девушкой, — поправка, женой — каждый из которых до последнего был готов «отгрызать» в споре свою правоту. Малфой прикусил язык, заметив как глаза Дафны покраснели, и мысленно досчитал до десяти, развеивая медленно оседающий туман злости на подкорке сознания. Этому способу его научила мать, когда легилименция, в своё время, выбилась из-под контроля, и его подростковая версия становилась всё более агрессивной. Слышать чужие мысли, перебивающие свои собственные, — мало удовольствия, согласитесь? На дыхательных упражнениях он сбивался, в итоге бросал и просто зажигал очередную сигарету, выдыхая вместе с дымом свою злобу. Именно никотиновая зависимость лучше всего справлялась с обязанностью затыкать рот гадкому голосу в голове. Пристрастие окрепло с появлением Грейнджер в его жизни. Малфой физически не справлялся, когда порой ощущал рядом не саму девушку, а её громкие мысли. Они будто выталкивали его из её пространства. Рядом с ней в уши втыкались наушники, исполняющие песню её спутанных мыслей, после которых во рту ещё всегда оставался металлический привкус крови. Так сильно Драко пытался не выдать, что знал, как боль пронизывала собой порушенный разум Гермионы. Грейнджер всегда злилась на его пагубную привычку, а он просто не мог иначе… Просто дыхательные упражнения и глупый счёт не помогали, когда глядя в её глаза, он слышал крики сознания о помощи. Не помочь он не мог. В итоге Грейнджер сама же и заклеймила его «спасателем» в их отношениях. Будто это было чем-то плохим, что её неумолкающие мысли редко, но всё же затихали рядом с ним — когда он контролировал её разум, давая девушке отдохнуть. Но она этого не знала. Тогда Драко ещё не начал обучать её окклюменции, да и потом научился умело находить пути, как проникнуть к ней в голову и остаться незамеченным на пару часов, пока Гермиона будет отдаваться беззаботности рядом с ним, а он из последних сил сдерживать лавины их мыслей. Курить он бросил, когда Грейнджер исчезла. Дыхательные упражнения стало выполнять всё тяжелее — ещё бы, когда раньше за день он мог выкурить пачку. Пришлось вновь прибегнуть к счёту, а потом к нему присоединился бег. Два часа в день, и голова «проветривалась» от нежелательных эмоций и рассуждений. Драко молча поднялся со стула, игнорируя переглядки друзей, и двинулся в сторону выхода. Он едва прошёл пару шагов, как над их столом снова воцарилось неумолкаемое обсуждение. Чуть поодаль от него, окружённая небольшой компанией, всё ещё стояла Гермиона, только уже без Линча. Малфой скривился, когда какая-то девушка взяла её ладонь и начала показательно рассматривать кольцо, пока сама Грейнджер что-то довольно щебетала. Салазар. От сигареты он бы сейчас не отказался. Рефлекторно Драко нырнул ладонью во внутренний карман пиджака, надеясь обнаружить заначку, но тщетно… Вместо сигареты мятая купюра магловского фунта. К счастью, запасами алкоголя склады сегодня явно могли похвастаться. Бар был переполнен людьми, а официанты кружили вокруг столов, поэтому ему пришлось сдержать свой порыв побыть говнюком и, наплевав на других, потребовать обновить содержимое в бокале. Он сам подошёл к первому попавшемуся на глаза официанту, на ходу забрал шампанское с подноса и разом его осушил. Из вежливости поставил пустой обратно и подхватил другой, уже просто держа его в руках, как полагается в «светском обществе». Правило одного бокала они с парнями нарушили примерно час назад, когда выпили за полчаса три стакана виски. Поэтому сейчас ему уже было не из-за чего переживать — даже если Нарцисса увидит и начнёт недовольно поджимать губы. Нахуй это. — Мистер Малфой! — раздался громкий женский голос за его спиной, заставивший Драко мгновенно обернуться. — А я как раз вас искала весь вечер! Рядом с ним с приветственной улыбкой остановилась молодая девушка — может, чуть старше его самого на пару лет. Чёрные длинные волосы спадали по плечам, контрастируя с белой кружевной блузкой, а полные бёдра обхватывала синяя юбка. Само лицо было чересчур сильно накрашено, отчего и без того пухлые щёки подчёркивались лишней краской. Драко снисходительно вскинул бровь, задаваясь вопросом, как Нарцисса допустила присутствие на вечере той, что одним своим видом нарушала весь перечень дресс-кода. — Мы знакомы? — Я новая ассистентка Брэдли Уэбстера. Скучающее настроение как рукой сняло при упоминание знакомого имени. Драко дёрнул головой в сторону стола, где ещё в начале вечера заметил Уэбстера в компании жены, когда к ним подходил поздороваться Поттер. Теперь это место занимала пожилая пара, в которых Малфой признал тех испанцев, едва не сбивших его с ног перед самым начало выступления Грейнджер. — Я пыталась связаться с вами в течение этой недели, но ваш секретарь лишал меня такой возможности, объясняясь вашим загруженным графиком. — Ближе к сути. Девушка резко вздохнула, явно негодуя, когда он её перебил, но не подала виду, говоря следующее: — Мистер Уэбстер попросил меня организовать встречу с вами для обсуждения совместной работы над его новым проектом. — Вы ничего не перепутали? — спросил он, слыша собственный скептицизм. — Я не пою и не танцую, чтобы заинтересовать Уэбстера. Брюнетка лишь улыбнулась, сдержав порыв хихикнуть, и протянула ему в руки папку. — Здесь все необходимые документы, которые вам стоит изучить, прежде чем соглашаться или отказываться. Мой номер телефона, — ОГосподиБлядь. Драко едва не закатил глаза, когда на этих словах она захлопала ресницами, — оставлен на одном из документов. Если вашим ответом будет «да», попросите связаться со мной вашего секретаря или сделайте это сами. Последние слова были пропитаны отборной порцией флиртующего тона, который заставил Драко наплевать на все правила этикета и оставить девчонку без ответа и вежливого прощания. В следующую секунду произошло сразу две вещи. Из-за сосредоточенности на папке в его руках, Малфой сначала даже не заметил, как столкнулся с кем-то. Это его слегка дезориентировало, но он довольно-таки быстро взял себя в руки и уже собирался рявкнуть на недотёпу, чуть не снёсшего его с ног, когда мимо пронёсся официант и задел Драко повторно. Позади него, прямо за спиной, раздался женский вскрик, из-за которого предположение о том, что в него врезался парень, отошло на второй план. Малфой резко развернулся, когда кто-то с последней надеждой схватился за его пиджак, явно не желая встретиться задницей с полом, и за секунду до того, как это почти произошло, схватил девушку за руку. Всё это случилось так быстро, что сначала Драко даже не взглянул на ту, чью талию крепко сжимал, не давая упасть окончательно, больше предпочитая перепроверить в целости ли документы. И лучше бы они так и оставались его приоритетом, потому что когда он перевёл взгляд на девушку, уже смотрящую в его глаза, Малфой едва не выронил её из своих объятий. Прямо на него своими огромными оленьими глазами, в которых смешались страх от почти случившегося падения и шок от вида человека, предотвратившего его, смотрела Гермиона, отрахнитеего, Грейнджер. Как в сцене из какой-то мыльной оперы, они зависли на пару секунд среди ничего не подозревающей толпы. Просто продолжали смотреть друг на друга, как на галлюцинацию, которая вот-вот должна была развеяться. Просто существовали в этом моменте… Коснись она его груди, как наверняка бы мгновенно отлетела на пару метров — вот насколько дикая пульсация сердца пронизывала всё тело. Малфой поверить в это не мог. После стольких попыток найти её, выйти на контакт, Грейнджер буквально рухнула ему в руки так, словно сама судьба подставила им подножки, чтобы они наконец-то встретились. Когда он уже отчаялся, даже попытался отпустить, и вот тебе, лови, — она прямо в его объятиях. Всё продолжает так крепко держаться за рукава пиджака, будто, если отпустит, их миг разобьётся на осколки, которые уже будет невозможно вновь состыковать правильными гранями. Малфой первым вышел из оцепенения, когда взглянул на руку, которой Грейнджер вцепилась в него мёртвой хваткой, и ему в глаза стрельнул отпрыгнувший от света блик камня на кольце. — Я, конечно, надеялся встретиться с тобой сегодня, но никак не предполагал, что ты буквально упадёшь мне в руки, — насмешливо протянул он. — Хотя, может, это сама судьба подтолкнула тебя ко мне? Что думаешь, а, Грейнджер? — Малфой. От остроты и резкости её тона Драко даже на секунду захотелось перепроверить, не распорола ли она ему глотку одним своим обращением. Всё ещё злится. Что ж… Это хорошо. Ненависть лучше безразличия. Она означает, что Грейнджер всё ещё что-то чувствует. И это очень-очень хорошо. — Так сильно скучала по мне, что не смогла сдержаться? — он подмигнул ей и провёл указательным пальцем по щеке, из-за чего Грейнджер дёрнулась. — Признаюсь, я тоже скучал по тебе, малыш. — Отпусти меня, — зашипела она на него, как кошка при виде собаки, и вырвалась из объятий. — Заметь, не я за тебя держался, — хохотнул он над её суровым видом, поднимая руки ладонями вперёд в жесте «сдаюсь». Ответом Грейнджер послужил полоснувший по нему колючий взгляд. Она принялась поправлять своё короткое платье, усыпанное серебряными пайетками. А он принялся разглядывать её, совершенно не стесняясь своего внимания. Блядство… Её длинные ноги — его слабость — и тонкая талия похожи на самую смелую порнофантазию. Лаковые каблуки, подчёркивающие красивые щиколотки, совпадали с чёрными капроновыми колготками. Те поднимались по бёдрами, ставшим более округлыми с тех пор, как Малфой последний раз впивался в них пальцами, и скрывались за краем обтягивающего стройную фигуру мини-платья. Взгляд Малфоя остановился у её выреза. И нет, вовсе не для того, чтобы разглядывать грудь, — хотя вот она-то, чёрт возьми, явно стала больше… причём значительно больше — а отметить наличие подаренного им когда-то кулона. Яремная выемка, где идеально помещалось украшение, пустовало. Сняла всё-таки… Ему стоило догадаться. — Закончил? — Прости? — Драко взглянул на Грейнджер, смотрящую на него с приподнятой бровью. — Пялиться на меня, — невозмутимо произнесла она и отбросила за спину выпрямленные волосы. — Ты закончил? Он усмехнулся. — А что, боишься жених увидит и приревнует? Помнится, он не очень-то меня приветствует. — Рад, что ты всё ещё помнишь об этом, Малфой, — послышался за его спиной голос Линча. — Пришёл поздравить нас с помолвкой? Сукин сын. — Линч, — равнодушно бросил он, когда Ройс обошёл его и встал за спиной Гермионы, показательно обнимая за талию. Малфой клацнул зубами, отчего желваки на скулах заходили, когда ублюдок самодовольно улыбнулся ему, но всё же не подал виду и невозмутимо произнёс: — Как раз тебя вспоминали. — Надеюсь, только хорошее, — изобразил улыбку Ройс, посмотрев на Гермиону, взгляд которой метался между парнями. Годы идут, а ничего не меняется… Ну прямо грёбаная ностальгия. — Абсолютно, — растянул Малфой губы в улыбке, видя как Линч медленно закипает. Ну давай, хочешь врезать мне? Придётся встать в очередь. — Грейнджер подтвердит, как вспоминали и ностальгировали по прекрасным временам, когда мы так в последний раз собирались втроём. Ну, помнишь, — он понизил тон своего голоса и сделал шаг к ним так, чтобы оба отчётливо услышали его следующие слова. Склонился ближе к Гермионе, чувствуя её щекочущее кожу горячее дыхание, и посмотрел прямо в глаза, мысленно нажимая курок перед финальным выстрелом: — Тот вечер в отеле, когда она бросила тебя и ушла ко мне. Когда я трахал её, а ты в соседнем номере слушал, как она стонет моё имя. Скажи, Грейнджер, ему снится это в кошмарах? Поражение всего на пару секунд отразилось на её лице. К удивлению Драко, она быстро взяла себя в руки и сквозь зубы процедила: — Для нас обоих это стало кошмаром, Малфой. — Ложь тебе ни к лицу, детка, — обхватил он её подбородок двумя пальцами и шепнул: — Признайся, когда я ночую в твоих сладких снах, ты шепчешь моё имя? Линч дёрнулся, отведя Гермиону за спину, и остановился прямо перед ним. Вперёд. Ударишь — я сделаю то же самое. Мой кулак давно чесался, чтобы мазнуть прямо по твоему скользкому лицу. — Только приблизься к ней снова, и я… — Чёрт возьми, вы снова за старое? — влезла между ними Гермиона и оттолкнула друг от друга. Дрожь пробежала по коже от секундного касания, и Драко мог поклясться, что видел, как Грейнджер на секунду прикрыла глаза, когда прижала ладонь к месту, где для неё билось его сердце. — Что ты? — хмыкнул Малфой. — Напишешь какую-нибудь оскорбляющую песенку? Знаем, проходили. Как видишь, меня это не останавливает. Линч оскалился, сжимая кулак. — Просто знай, не стой она между нами — я бы показал, что способно тебя остановить. Только вот руки о тебя пачкать не хочется, ублюдок. Драко наигранно свёл брови, изображая огорчение. — Не долго, видимо, продлится ваш счастливый супружеский брак, если ты предпочитаешь прятаться за её юбку. — Заткнись уже, Малфой! — огрызнулась на него Гермиона, а после окликнула Линча и положила ладони на его лицо, заставляя парня смотреть на неё. Глаз Драко задёргался от этой картины. — Не обращай внимания, ничего такого не было. Малфой просто придержал меня, чтобы я не упала. Драко усмехнулся, вновь привлекая к себе внимание пары. — Именно, — и напоследок, прежде чем оставить Грейнджер с Линчем в тяжелом напряжении перед нарастающей ссорой, Малфой бросил: — Просто выполнял твои обязанности, прекрасный принц. Советую быть повнимательнее, если не хочешь, чтобы принцесса однажды снова сбежала в башню к дракону. — К чёрту тебя и твои советы, Малфой! — прилетело ему уже в спину от Линча. Драко всего на секунду обернулся, подняв бокал, и достаточно громко, почти театрально произнёс: — Совет да любовь возлюбленным! А ещё терпения и крепких нервов, они вам понадобятся. Он подмигнул Гермионе и опрокинул в себя остатки шампанского. Уже у выхода из бального зала отчётливо уловил громкую мысль, теперь надолго поселившуюся в голове: чего бы ему этого не стоило, он сделает всё возможное, чтобы Грейнджер снова стала его. Я могу потерять всё, но не тебя… Чёрт, детка, только не тебя.