Токийский Ворон

То, что к Вакасе Шисуи все таки привык, сам Шисуи об этом предпочитает не думать. А когда задумывается — сразу же гонит эти мысли, потому что разбираться с этим, откровенно говоря, не хочет. А если и пытается, то скорее ищет оправдания, по типу: “Это первый человек, которого я встретил в этом мире”, и “Он рассказывает много полезной информации”, и “Он мне в целом нравится”... Хотя, ладно, последнюю мысль он всегда гонит взашей, от греха подальше. Шисуи, конечно, был уверен в себе и своей внешности (что прошлой, что этой, потому что, говоря на чистоту, у Шиничиро была достаточно миловидная и симпатичная мордашка), но сейчас ему было не до отношений. Даже временных, даже коротких, даже интрижек. Нет уж, спасибо, сейчас ему не было до этого дело. Если только чуть позже — тогда да, тогда он задумается, но сейчас Шисуи бы предпочел оставить все, как есть. Или, в крайнем случае, просто плыть по течению. Из всех людей здесь (даже не смотря на то, что встретил он достаточно мало), Вака был самым… Шисуи вздыхает. Глупо было отрицать, что Вакаса его чем-то, но зацепил. Чем — непонятно, но Шисуи попросту было комфортно с ним находиться и это было более, чем достаточно. То есть, он буквально уснул с Вакой под боком. Это уже говорило о многом. Потому что уснуть рядом с кем-то — значит доверять. Причем Шисуи именно уснул, а не впал в дрему. С Вакасой он чувствовал себя слишком комфортно. Раньше такое было только с Итачи, но сейчас, видимо, что-то отчетливо пошло не так. И об этом Шисуи тоже думать не собирается, спасибо большое. Он выдыхает и прислоняется лбом к прохладному стеклу. Машины оказались для него… внезапным открытием. В его мире подобных чудес не было по понятным причинам — шиноби передвигались в несколько раз быстрее этих груд металла на колесах, а обычные жители… Чтож, их вполне устраивали телеги. Наверное. Особо в подробности Шисуи как-то не вдавался. — Чего вздыхаешь, Шиничиро? — Спрашивает дед и Шисуи вздрагивает, а после поворачивает голову. Привыкнуть к новому имени было сложно. Точнее, к его полной версии. Благодаря Вакасе Шисуи как-то больше привык к сокращению, чем к… к этому. — Ничего такого, задумался просто, — качнул головой он, а после уставился прямо, глядя в лобовое стекло. Сидеть на переднем сидении ему, определенно, нравилось. Еще больше ему нравилось то, что из больницы его наконец-таки выписали (слава блядь Ками-сама, Шисуи был уверен, что скоро не выдержит и либо сбежит, либо устроит массовую резню), чему Шисуи просто не мог не радоваться. Из больницы его забирал дед. Шисуи не знает, почему только Мансаку забирал его, но особо сильно он не печалился. Ставил конечно, что на выписку за ним Вакаса заскочит (и вся остальная компания), но общество деда, как и поездка с ним, была, наверное, лучше. Тишина и возможность посидеть в молчании. Мансаку Сано вызывал у Шисуи… смешанные чувства, учитывая, что деда он практически не знал. Не сомневался, конечно, что тот его любит до безумия, однако это было несколько странно. Когда тебя любит человек, которого ты даже не знаешь. — Поживешь пока с нами, а не у себя в мастерской, — говорит дед, — за тобой присмотр пока нужен, так что… — Я понимаю, — кивнул Шисуи. — Как минимум, это не больница, так что я более, чем счастлив. Мансаку в ответ хмыкнул. — Рад слышать, — произнес он. В этот раз усмехнулся уже Шисуи, однако промолчал. Совсем недавно его загрузили кое-какими интересными мыслями. На Шиничиро, вообще-то, было совершено нападение. Нападение малолетками. Как выяснил Шисуи, в этом мире к детям относились… как к детям. Можно даже сказать, также, как к гражданским детям в его мире. Достаточно лояльно, в общем-то. И, поскольку Шиничиро не умер (что, по сути, было не так, но окружающим этого знать не следовало), посадить в колонию для несовершеннолетних их не то чтобы не могли… Так, сделать замечание, помурыжить какое-то время, поставить на учет и отпустить с миром. Если Шисуи, конечно же, не захочет накатать заявление. А Шисуи не хотел. Для начала он хотел лично познакомиться с этими двумя гениями, а уже потом для себя решить, что с ними делать. Как шиноби, в тюрьму он не особо верил — если у тебя есть враг, желающий твоей смерти, то лучше убей его, чем сади в обезьянник. Потому что рано или поздно он придет за тобой. В силу того, что этот мир был несколько… другим, Шисуи пытался подстроиться. Так что и рубить сгоряча не собирался. Пока что. Он внимательно наблюдает за видом за окном. С искренним интересом и любопытством, но больше, все-таки, из-за профессиональной привычки. Может здесь он уже не был шиноби, однако подобные замашки из себя было выгнать трудно. Точнее сказать, невозможно. Да и надобности в этом особо то и не было. Может, это был достаточно мирный мир (как бы ужасно из-за тавтологии это ни звучало), однако Шисуи сомневался, что тут все так хорошо и радужно. Будь это так, его бы тут не было. На этом месте сейчас бы сидел настоящий Шиничиро, а не… Не он. Шисуи с раздражением прикрыл глаза. Временами он ненавидел себя за это излишнее чувство сострадания и вины. Шисуи искренне старался не думать об этом, но выходило плохо. Мозгами то он понимал, что его вины здесь нет (если тут и была чья-то вина, то явно божья, но точно не его), однако этот мерзкий червячок в его сознании был иного мнения. Если бы Шисуи мог, он бы с радостью выкинул этого червячка из своей головы, а после бы растоптал прямо на этом асфальте. Шисуи вздохнул, поморщившись. В любом случае, уже вряд ли можно было что-то изменить. А умирать повторно Шисуи совершенно точно не собирался, спасибо большое. Разве что только в глубокой старости, но это казалось ему пределом мечтаний. Особенно вспоминая то, как мало обычно жили шиноби даже в мирное время. Шисуи моргнул. Ему все же было сложно осознавать, что в таких мелочах миры, определенно, отличались. Пожилых людей тут было невероятно много, от чего мозг Шисуи немного ломался. Но над этим он тоже старался не думать, да. Шисуи вообще над многими вещами в этом мире старался не думать в целях сохранения своего мозга и здравомыслия, спасибо большое. — Вот и приехали, — говорит дед, припарковавшись. — Дом, милый дом, — с улыбкой вздыхает он и к счастью не видит лица Шисуи. Шисуи сидел, смотрел на дом перед ним, и губы его подрагивали в кривоватой улыбке. Дом, милый дом, мысленно повторил он про себя и едва сдержался, чтобы не поморщиться от того, как хреново это звучало. Отчего-то ему вновь захотелось вернуться в больницу, но отступать уже было поздно. Шисуи вышел из машины.