Мы тут не одни

      День, когда Блэйку предстояло заняться самостоятельным заданием в библиотеке настал. Прежде чем спуститься на первый этаж, проводить время с книгами, мальчик попрощался с Джессикой, а вот Линн на него даже не смотрела. Этот факт сказался на тревожности Блэйка еще пуще. Мало того, что отец Лютермилх явно захочет воспользоваться моментом и дополнительно позаниматься с учеником, так еще и объект его влюбленности больше не проявлял к нему никакого внимания. "Наверное она обиделась на тот случай в раздевалке" - подумал Блэйк, медленно и уныло заходя в храм тишины и учебников. Чтож, приятного времяпоовождения за докладом.

***

      Вот уже как пол часа юноша сидит за партой, сверля взглядом листок с закорючками перед собой. Естественно, гиперактивный мальчишка, явно не лишенный синдрома дефицита внимания, даже не начинал работать над заданием. Он устало откинулся на спинку стула и посмотрел на стену, где зависал циферблат. "Как же долго идет время. Интересно, а что сейчас делают ребята на фабрике?" - мечтал Лангерманн. Тиканье часов делило его фантазии в голове на этапы. Он словно сам себя убаюкивал, представляя перед глазами гипнотизирующий маятник. Вот-вот и Блэйк уснет. Веки уже начали тяжелеть, рот открылся в глубоком зевке. Вид из под ресниц разделился на театральные декорации, где самые дальние расплывались и исчезали из кадра. Но тут, дверь в билиотеку скрипнула. Библиотекарша недовольно покосилась на очередного посетителя, так и жалея, что не может шикнуть на надоедливые дверные петельки. - Отец Лутермилх? З-здравствуйте. - поспешно поздоровался паренек, соскачив со стула. Тяжелый, высокий силуэт показал указательным пальцем на губы, призывая сохранять тишину. До чего же учитель музыки был устрашающим. Его холодные, большие глаза пробирались в душу и скребли там, словно кошки. А родимое пятно на лысине как бы напоминало о том, что Отец Лютермилх хоть и имеет статус "отца", но на деле носит на себе метку дьявола.       Блэйк сглотнул. Все случилось так, как он и думал. Учитель склонился над мальчишкой и зашептал: - Блэйк, пройдём со мной в класс. Мисс Пархам разрешила меня тебя забрать, чтобы подтянуть пение. "Как это..?" - земля качнулась у юноши под ногами. "Но ведь только недавно она была против!". К сожалению или к счастью, Блэйк не стал так громко возражать вслух. Он обеспокоено перемянулся с ноги на ногу и дождался, когда Отец Лютермилх выпроводит его из библиотеки. Портфель и тетради ученика остались там же.       По пути в кабинет Блэйк не проронил ни слова. Его грудь стесняла ужасная энергетика, исходившая от преподавателя. И когда мальчишка вновь встал перед доской, чтобы начать "занятие", его нисколько не отпустило. Блэк понял, что на уроках музыки ему досаждал не хихикающий класс, а именно надзор учителя. - Блэйк, ты способный, но ленивый. "Да-да-да, конечно" - закатил глаза юнец. - Я не шучу, у тебя хорошие данные, но ты предпочитаешь шкодничать с Джессикой Грей, нежели учиться. - стоял на своем Отец Лютермилх. - Девушки они такие, помотросят и бросят, а твой талант будет развиваться вместе с тобой, если ты не сдашься. И с Линн у тебя та же история. Блэйк дернул подбородком: "Откуда он знает?". Неужели учитель так пристально следит за своим учеником, что даже обращает внимание на такие легкие, как бабочка, трепетные переглядки паренька с самой приятной девочкой в классе? - Я просто не хочу, чтобы ты терял свой потенциал. Преподаватель отпил кофе и встал со стула. - А теперь, слушай меня и пытайся повторить...       Двое человек, один гораздо меньше другого, сидят за одной партой. Лангерманн заучивал в учебнике последний вид хора и пытался запомнить, что их школьная группа по музыке имеет совокупность детского и церковного хора. Мозги кипят, сердце не на месте, а Отец Лютермилх все продолжает смотреть, буквально выжигать внутри Блэйка прореху. - Блэйк, я был знаком с твоей мамой. - прервал тишину томный, мужской голос. - Очень красивая женщина, с музыкальным слухом. Мальчик осторожно взглянул на учителя из под лобья. - Мне жаль, что она погибла таким...ужасным способом, именно поэтому я не хотел, чтобы ты ехал на фабрику. Блэйк продолжал слушать Лутермилха, и с каждым его новым словом он хмурился все сильнее и некрасивее. Какое отношение его учитель по музыке имел к маме? Почему ему опять напоминают об этой катастрофе!? - И ты очень на неё похож, Блэйк. "Чего?" - сердце отбило один удар и кажется остановилось. Парень широко раскрыл глаза и уставился куда-то перед собой. - Такой же красивый и легкомысленный. - Откуда вы знаете, какой была моя мама? - не сдержался он. Учитель перевел взгляд на ученика, с нескрываемой улыбкой и произнес: - Она училась в моём классе. Теперь все в голове встало на своё место. Блэйк как-то боязливо вжал голову в плечи, чувствуя холод, от нахождения внутри тени Отца Лютермилха. Особенно сильно его пугали вещи, которые он пытался выдать за комплименты. "Красивый...кто так вообще говорит своему ученику?" - думал юнец. Все что сейчас происходило, было слишком гадко и зябко. Хотелось поскорее домой к отцу, ужинать лазаньей и больше никогда не вспоминать школу и маму. - Пойдем со мной в актовый зал, думаю, ты готов. - вырвал из облаков маленького Лангермана учительский голос       В актовом зале слегка продувало, поскольку окна давно нуждались в ремонте. Там было так просторно, что даже слышалось небольшое эхо. Блэйк проследовал за Отцом Лютермилхом и остановился около сцены. Мужчина взобрался на неё по ступенькам и скрылся за шторками. Может сбежать, пока есть возможность? Не тут то было. Шторы разъехались и представили перед учеником...фортепиано. Мальчик ахнул. Оно было точно таким же, как в его жутком, травмирующем воспоминании. Идентично. Крышка зияла большой черной пропастью, норовилась оттяпать руку или сразу голову. Сейчас она рухнет...с грохотом, разрушительно. Коленки Блэйка задрожали. - Блэйк! БЛЭЙК! Не смотри! Просто подойди ко мне! Смотри на меня! - зазвучал приглушенный окрик. Парень зажмурился, выпуская на волю парочку слезинок. Чтобы не видеть это чудовище, он закрыл лицо ладонями и стал медленно подниматься по ступенькам. Мочевой пузырь на каждом шаге неприятно сжимался. Блэйк думал, что он сейчас описается. - Вот, так, садись. - говорил Отец Лютермилх. Его грубые руки обхватили мальчишку за бока и потянули на себя. Вскоре, парень оказался у преподавателя на коленях. - Господи, от-откуда у вас эта м-модель? Она убила мою м..м- маа..ма. - Ничего не говори, Блэйк. Лютермилх выставил руки вперед и положил их на клавиши. Перед мужчиной была распахнута нотная тетрадка. Заиграла мелодия (school music box), которая в исполнении учителя звучала не успокаивающе, а жутко, до дрожи жутко. Блэйк боялся, что сейчас на ловкие пальцы Лютермилха обрушится пасть монстра, сомкнется и переломает их. Но тут, одна из его рук прислонилась к плечу мальчишки и начала его поглаживать. Детская рубашечка зашуршала и ладонь уже переместилась на талию, а после неё на бедро. "Что происходит?" - Видишь, ты способен позабыть свой страх. - зашептал над самым ухом мерзкий голосок. Юноша чувствовал как рвота подбирается к его горлу из недр желудка. Он хотел закричать, но почему-то не мог издать и звука. И сзади и спереди его дожидались монстры, а он был так беззащитен. Учитель продолжал ощупывать Блэйка где только мог. До чего же от Лутермилха воняет... Его прикосновения пытались казаться нежными, но на деле, тот нервничал. Сдерживал свои гадкие, извращенные фантазии, но зачем? Когда сын Мисс Лангреман перед ним как на ладони. Делай, что хочешь Святой Отец, он весь твой!       Клавиши бряцнули, взорвав тишину гамоном. Блэйк оказался прижатым к фортепиано своим собственным учителем. Он истерично замахал ногами, пытаясь отбиться от педофила, но тот был слишком напорист. Им овладел дьявол. Тяжелое тело, покрытое сутаной, навалилось на паренька, заставив того раздвинуть ноги. Блэйк тяжело задышал, он пытался вырвать заветный, насыщающий глоточек воздуха из того запаха старости и пошлости, что исходил от преподавателя. Для юноши открылся новый оттенок первобытного страха, он думал, что сейчас Отец Лютермилх поглотит его своим телом, заставит раствориться внутри его длинной и черной одежды и в какой-то степени, так и произошло. Внизу живота прошелся холодок, а затем Блэйка ударило током. Лютермилх заживо вбивал в ученика свой кол, дырявил его и рвал. Вот тогда и только тогда Лангреман начал кричать и рыдать.