Ледяные пузырьки

Первое, о чем думает Рин, когда видит Хиори — вау, он меня не раздражает, и мне не хочется послать его. Первое, о чем думает Хиори, когда видит Рина — блин, нужно позвонить Наги и поторопить его с написанием кода, ох, черт, я чуть не врезался в кого-то. После того, как внезапное оцепенение спадает, и Хиори поднимает на него свои невозможные большие глаза, Итоши понимает, что попал. Это не банальная искра, пробежавшая между ними, это не чудесное единение душ, нет — что-то принципиально новое и совершенно для пораженного и сбитого с толку Рина не знакомое. Он прижимает стопку учебников ближе к груди, испуганно пытаясь отгородиться от Хиори, пока его исполненный мягким спокойствием взгляд не захватил контроль над разумом. — Прости, — произносит Хиори виновато, голос его такой же красивый, как и голубая дымка радужки, — не заметил тебя. Ты в порядке? «Нет, — вопит внутренний Рин, — и зачем вообще спрашивать, ты ведь даже меня не толкнул, черт возьми». Внешний Рин лишь сдержанно кивает, обходит Хиори сбоку и пересекает оставшееся расстояние до конца коридора за какие-то жалкие полторы секунды. Куда только бежит — непонятно. Трусливо скрывается на ведущей к фойе лестнице и еще долгих полчаса успокаивает скакнувший до каких-то невообразимых значений пульс. Осевший на одежде взгляд Йо греет и щекочет на протяжении дня и до тех пор, пока Рин, придя домой, не раздевается, но даже так кожу жжет и покалывает. Ощущение удается смыть горячей водой — Итоши маринуется в кипятке до сморщенных из-за переувлажнения подушечек пальцев. Хиори становится тем парнем, о котором Рин думает чаще, чем об обязательном проекте по макроэкономике, об абонементе в тренажерный зал и о предстоящем межуниверситетском футбольном матче. Он капитан, и он абсолютно точно должен собраться, иначе на следующей неделе их команду размажут по газону футбольного поля тонким слоем, словно подтаявшее масло — по хлебу. Хиори начинает подсаживаться к Итоши на лекциях, интересуясь, конечно, перед тем, как опустить свой рюкзак на скамью, не занято ли. Первые три раза Рин игнорирует, опасаясь, что если посмеет раскрыть рот, то ляпнет глупость уровня Бачиры, и даже помыслить об этом отвратительно. На четвертый просто кивает и двигается, предоставляя больше места. На пятый и последующие — кидает равнодушное «ага». Рин должен собраться, но поскольку это невозможно, то нет, не должен. Итоши все еще не вступает с Хиори в открытый словесный контакт, и на него не давят. Йо вежливый и крайне внимательный к его внушительной социальной дистанции, не требует от него ничего сверх того, что Рин уже способен предоставить. Когда настроение позволяет, Итоши перебрасывается с ним парой нейтральных фраз про погоду и прошедшие семинары. Хиори не развивает диалог и не пытается навязаться, в отличии от других однокурсников, норовящих познакомиться с великолепным Рином Итоши поближе, тонко улавливает чужое состояние, замечая малейшие его колебания. Между ними метр свободного пространства, которое Йо никогда не сокращает, — образец тактичности и уважения — и Рин чувствует себя несоизмеримо крошечным во взгляде его проницательных глаз, несмотря на неоспоримое превосходство в росте и конституции. Лекция тянется невероятно долго, Рин успевает переписать все свои конспекты, пролистать ленты социальных сетей и проверить виртуальную ферму, которую он периодически забрасывает, а профессор продолжает говорить, изредка листая слайды презентации. Итоши невольно начинает думать о вечерней тренировке, резко перескакивает с одной мысли на другую, пока не начинает терять суть собственных размышлений. Спокойное молчание Хиори постепенно приводит его голову в порядок. Итоши знает, что он рядом, в поле зрения мелькает широкий рукав его синей толстовки и бледные пальцы, наверняка ледяные, сжимающие ручку. Рину нравится мысль о том, что он вполне мог бы согреть их, взяв узкую ладонь Йо в свою и сжать, возможно, спрятать в карман пальто. Кошмар. Итоши испускает тихий страдальческий стон и опускает голову, и на него оборачивается несколько человек с передних рядов. И Хиори, конечно. Невесомое прикосновение к плечу заставляет Рина вздрогнуть и испуганно обернуться. Йо склоняет голову на бок и щурится, очевидно, вылавливая отголоски эмоций на чужом лице — странное ощущение, будто сканером просвечивают насквозь. — Что-то случилось? — спрашивает Хиори ненавязчиво, как будто просто проявляет необходимое участие, но если Йо прекрасно изучил Рина, то и он — тоже. Итоши почти отвечает «да», но вовремя берет себя в руки. — Нет. Хиори просто пожимает плечами и возвращается к своей тетради. Рин хочет провалиться сквозь пол, железобетон фундамента, все слои земной коры и плюхнуться куском глубинной породы в жидкую магму. То ли стыд, то ли смущение, то ли неловкость. Лабиринт эмоций пугает замкнутого Итоши практически до икоты. Он еле отсиживает оставшееся время, с трудом удерживаясь от того, чтобы рвануть к выходу и слиться с пестрой толпой студентов. Вместо этого преувеличенно спокойно складывает вещи в сумку и одевается, небрежно мотает клетчатый шарф, не сразу замечая, что перекрывает Хиори путь. Отходит молча и пропускает, но неизвестная сила дергает его за язык как раз в тот момент, когда Йо оказывается в трех ступенях впереди. — Эй, — Рин надеется, что не звучит грубо, — У футбольной команды матч в пятницу, — откашливается, делая вид, что у него просто дерет горло, нет, он не переживает, — Приходи посмотреть. Нам нужны люди на трибунах. Даже самому себе лгать выходит откровенно плохо, поэтому об обмане Хиори речи не идет. Он останавливается и разворачивается, и добрая улыбка на его лице знаменует тепловую смерть вселенной Рина Итоши. — Ну, я и так собирался, — он крепче перехватывает лямку рюкзака, — Но спасибо за приглашение. Обязательно займу место в первом ряду, — и подмигивает. Рина мгновенно бросает в жар — ему же не показалось, Хиори в самом деле флиртует с ним? «Так, ладно, — думает Итоши, провожая голубую макушку ну-и-что-это-блять-было глазами, — я обязательно разберусь с этим позже». Интенсивно размышлять во всю доступную мощность своего мозга — крайне опасная затея, и Рин оставляет это до лучших времен (которые, конечно, не наступают, потому что Итоши просто трусит). *** Свое обещание Йо сдерживает. Итоши бегло мажет по его фигуре взглядом, пока разминается, и он действительно занимает самое близкое к полю место на трибуне. Рядом с ним падает высокий парень, помятый и со встрепанными светлыми волосами, залипающий в телефон и абсолютно не заинтересованный происходящим. Хиори тянет его за руку и что-то возбужденно объясняет, кивая на скучковавшуюся у скамеек команду, но блондин от него отмахивается. Что важнее — Йо радостный, воодушевленный и вооружившийся флажками с факультетской эмблемой. Наблюдать за искренней улыбкой, нежно обволакивающей губы, до смешного приятно. Хиори вдруг приподнимается, перегибается через ограждение и машет Рину, что-то крича. Итоши уверен, что греет его в холодный осенний день не термобелье и перчатки, а чужое приветствие. Касается щек, проверяя, не раскраснелся ли позорно перед ребятами, словно влюбленная по уши молоденькая студентка, растерянно оглядывается на Хиори, не зная, как реагировать на его жест и нужно ли вообще. Они ведь просто молчаливые знакомые, исправно посещающие лекции и сидящие на одном ряду, так какого черта сердце стремится грудину проломить и на зеленый газон выскочить, хотя Рин еще не начинал бегать? Он неуверенно дергает рукой, но в последний момент маскирует странное движение почесыванием шеи и уповает на исключительную догадливость Йо. Кажется, он понимает, потому что прячет лицо в высоком воротнике куртки. Игра идет лучше, чем отлично. Капитан команды соперников на построении выглядит неуверенным, быстрая атака спустя несколько секунд от начала матча, возглавляемая Рином, открывает счет под рев толпы, вратарь как будто двигается медленнее, бутсы, зашнурованные особым способом на удачу, именно сегодня удобнее. Итоши не зацикливается на мыслях о том, стечение ли это обстоятельств или благотворное влияние Хиори, пока не звучит финальный свисток. Он не участвует в победных объятиях — спешно отходит в сторону и следует мимо несущегося в эпицентр потной людской кучи Бачиры к скамье. Утирается полотенцем, чувствует желанное удовлетворение и свинцовую тяжесть в ногах, — пришлось носиться всю игру без остановки, несмотря на труд полузащитников. Рин осушает полторы бутылки с водой, прежде чем выйти на построение, пожать руку капитану и скрыться наконец в раздевалке. Заканчивает переодеваться он самым последним — закрывает дверь на ключ и крупно вздрагивает, когда видит перед собой Хиори. — Привет, — он отчего-то тупит взгляд. Рин пространно ему кивает. — Ага. — Великолепная игра. Я не пожалел, что пришел. — Иначе и быть не могло, — отвечает Итоши и утирает невидимый пот со лба, просто чтобы успокоиться и взять себя в руки. — Ты был неподражаем. Воцаряется странная неловкая тишина, прерываемая шумным дыханием Рина и его бешено бьющимся сердцем, словно оно собирается разлететься на клочки в ближайшее время. Хиори глядит на него заинтересованно и выдижающе, старательно гипнотизируя этим волшебным блестящим взглядом, от которого вдоль спинного мозга стекает один мощный нервный импульс. Йо выглядит так, будто пытается подвести Итоши к каким-то словам или действиям, но эмоциональный диапазон табуретки не позволяет Рину чётко распознать сигнал. Хиори вздыхает обреченно, но не злобно. — Может, пригласишь меня куда-нибудь? — спрашивает он прямо. Рин теряет дар речи. Ладони безудержно потеют, как и покрасневшая шея; хорошо, что сделать усталый вид и притвориться измотанным игрой чертовски легко. Такого наглого предательства от своего тела Итоши не ожидает, и когда Хиори тихо, беззлобно посмеивается над его замешательством, Рин раздражается. Но злиться на Йо невозможно — в голове не укладывается, как эти чудесные глаза и красивая улыбка, от которой безжизненные лампы коридора светят ярче, имитируя ласковый солнечный свет, способны вывести кого-то из душевного равновесия. Может быть, склонят чашу весов к симпатии, робко пробивающейся сквозь годами взращенное отчуждение. Рин вздыхает и кивает, потому что доверять языку в такой ответственный момент он не решается. Рин никуда не идет с командой, — и никакого тебе единения, ворчит беззлобно Бачира — зато соглашается на посещение кафе-мороженого с Хиори, несмотря на то, что незнакомых людей он любит ещё меньше, чем шумного и ребячливого Мегуру. Уединённое местечко по соседству с широким аквариумом, пучеглазые золотые рыбки, мирно огибающие лохматые водоросли, приглушённый шум удручающего осеннего дождя, слишком сладкое ванильное мороженое с карамельным сиропом, которое Рин ест из солидарности к Хиори, мелкая шоколадная крошка, прилипшая к тонким губам Йо — кажется, такого умиротворения Итоши не чувствовал с самого детства; в его ласковых воспоминаниях они со старшим братом делили один фруктовый лед на двоих. На что хватало мелочи в карманах. Сейчас у них с Хиори отдельные порции, но так хочется тихонько всунуть ложку в чужую стеклянную вазочку и зачерпнуть немного. Видимо, тайное, сокровенное и очень глубокое желание Рина просачивается через нейтральное выражение его лица или сквозь яркую зеленую радужку, ведь иначе объяснить неожиданно появившуюся перед Итоши креманку невозможно. — Хочешь попробовать? — спрашивает Хиори, — Фисташковое довольно вкусное. Рин недоуменно моргает, и лишь спустя секунды две до него доходит, что Йо заказал несколько вкусов сразу. Тут и мята, и дыня, и клубника, и даже одинокий, пока нетронутый шарик с ромом. Как будто Хиори знает, что у Рин слишком много гордости, чтобы попросить нормально, и слишком мало смелости, чтобы взять без разрешения. Ледяные пузырьки приторной газировки, которую Рин пил буквально пять минут назад, фантомно лопают в носу и на языке — что-то внутри лопается тоже, когда мизинец Йо невзначай касается ребра ладони Итоши. Ничего необычного, он просто тянулся за салфеткой, но передумал, и очень удачно, что рука Рина оказывается лежащей на столе. Это странно. Ново. Может быть, немного не так, как должно. Они практически не разговаривают, но Хиори понимает Рина не с полуслова — с полумысли. С ним нет нужды трепаться попусту, обсуждая унылую погоду и очередные студенческие сплетни. Ром оседает на вкусовых сосочках и тает так же стремительно, бесследно расплываясь во рту, как чертовски длинный день. Под дождь они не попадают, конечно, но блестящие лужи под подошвами ботинок и потемневший асфальт, пахнущий сыростью, определённо благотворно действуют на настроение Рина и его душевное равновесие, хрупкое, словно чайное печенье. Он даже не возражает против пальцев Хиори, медленно сплетающихся с его. Когда Йо тормозит его возле какой-то случайной невзрачной вывески маленького комбини, Итоши удивляется, но ни слова не произносит. Хиори глядит долго, перебирая то ли пугливо забившиеся в самые отдалённые закоулки черепной коробки мысли Рина, то ли свои собственные. А закономерным и, в общем-то не самым неприятным результатом становятся ладони Хиори, обхватывающие его лицо. Йо тянется к нему слепым мотыльком, хотя Итоши не слишком подходит на роль путеводного луча, и оставляет на приоткрытых губах невесомое прикосновение, такое нежное, что Рин путает его с галлюцинацией. Отросшая чёлка застилает взгляд, но ему нет нужды видеть — он чувствует Йо своими стремительно теплеющими щеками, его круговые поглаживания большим пальцем по скуле. Хиори целует его в холодный нос, в лоб, в висок и в подбородок, и от сжимающего сердце трепета Рину не хочется плакать. Но он не плачет — что за глупости. Вместо излишней эмоциональности кладёт руку на плечо Йо, чтобы ещё немного ближе. Ледяные пузырьки теперь лопаются не только на языке Рина.