Masterchef

Раскаленная добела ярость ослепила ее. Повышенная активность и недосып усугубили ее состояние, позволяя этому чувству окрепнуть и распространиться по всему организму, как особо опасному штамму бактерий, заражающего каждую клеточку ее тела. Она не знала, на кого злилась больше - на себя или на Люциуса. Он запудрил ей мозги, одурачил ее наихудшим из всех возможных способов. Она считала Камелию Джонс верной подругой, родственной душой, в каком-то смысле. Она доверила Камелии то, о чем никогда бы не рассказала другому человеку. Несмотря на осознание того, что пожилая ведьма была никем иным, как волком в ведьминской одежде, Гермиона все еще чувствовала боль от своей потери. Она не могла заставить себя сердиться на Камелию, она все еще думала о ней как о подруге, хотя полностью понимала, что Камелия, которую она знала, на самом деле не была реальным человеком. Но что насчет Люциуса? Это была совсем другая история. По ее мнению, он слишком часто пускал ей пыль в глаза. Как он мог продолжать поддерживать такую ложь после столь искренних извинений? Вспоминая хронологию их отношений, она поняла, что Камелия была с ней с самого начала. Неужели Люциус инициировал их связь с уже прочно укоренившимся желанием шпионить за ней подобным образом? Очень странно. Она не могла не задаться вопросом, почему он почувствовал необходимость сделать это. Откровенно говоря, она оказала некоторое сопротивление его соблазнению. Это было символическое отрицание ее влечения к нему; отчаянная попытка сохранить хоть какое-то достоинство перед лицом ее полной умственной и физической капитуляции перед его обаянием, но она поддалась достаточно легко. Какую роль сыграла Камелия во всей этой истории? Ее маломальские попытки подлить масла в огонь казались довольно несущественными по сравнению с усилиями, которые, должно быть, приложил Люциус, чтобы раздобыть такое количество оборотного зелья и запаса волос для столь частой трансформации. Внезапно поток гневных мыслей в голове Гермионы оборвался. Она поймала себя на том, что снова и снова выводит слова «оборотное зелье» на полях одного из своих блокнотов. Люциус должен был принимать оборотное зелье, иначе у него бы не получилось полностью замаскироваться, без риска быть обнаруженным, используй он только чары гламура. Она нахмурилась и обвела слова в кружок. Что-то было не так. Осознание обрушилось на нее, как удар скоростного поезда. Люциус никак не мог использовать стандартно приготовленное оборотное зелье. Было не больше 18:30, когда он упал на кровать без сознания. Преисполненная нежными чувствами Гермиона наблюдала за тем, как он спал, по крайней мере, часа три, прежде чем скользнула под одеяло рядом с ним. Очевидно, он достал какое-то зелье длительного действия. Оборотное зелье само по себе было чрезвычайно трудным в приготовлении, Гермиона знала это по собственному опыту, приобретенному еще в юные годы. Насколько ей было известно, все попытки изменить его заканчивались неудачей. На западе было всего несколько мастеров зелий, у которых, по ее мнению, мог быть шанс продлить срок его действия. И один из них был ее работодателем и по совместительству лучшим другом Люциуса Малфоя. При мысли о том, что Северус тоже является соучастником, Гермиона так крепко сжала палочку в кулаке, что податливое дерево чуть не переломилось надвое. Если Гермиона и злилась на Люциуса и Северуса, то это было ничто по сравнению с ослепляющей яростью, которую она испытывала по отношению к себе. Как, черт возьми, она могла быть такой тупой? Она ругала себя снова и снова. Она вела себя как жеманная дурочка, витая в облаках чувственного влечения, которым окружил ее Люциус, ей даже в голову не пришло выглянуть за их пределы. Все доказательства были налицо, прямо у нее перед носом, но она продолжала обманывать себя, желая скорее поверить в невозможное, чем признать истинную правду. Напрашивался только один вывод - она сама хотела быть обманутой. На каком-то уровне ее подсознания превалировало желание игнорировать происходящее и вступить в отношения с мужчиной, который в лучшем случае был патологическим лжецом, а в худшем - по-настоящему сумасшедшим, чем быть одинокой. Причина и правда была в этом? Неужели тот факт, что Рон бросил ее ради играющей в квиддич соблазнительницы с мускулистыми бедрами, так глубоко повлиял на нее, что она была готова лгать самой себе, чтобы сохранить отношения с мужчиной, который, как она теперь понимала, настолько не подходил ей, насколько это было возможно. Что, черт возьми, с ней было не так? Неужели вдобавок ко всему остальному он еще и подмешал ей зелье похоти? Она не выпускала из рук свою палочку с тех пор, как на нее снизошло озарение, и сейчас использовала ее, чтобы наложить несколько диагностических заклинаний. Судя по всему, она не находилась под воздействием какой-либо формы темной магии. Любая глупость была целиком и полностью делом ее собственных рук. Она воспользовалась моментом, чтобы изучить свою палочку. Она купила ее после битвы за Хогвартс. Новая была немного длиннее и гибче, но с той же сердцевиной из сердечной жилы дракона, что и старая. Она получила огромное удовольствие, когда разломала палочку Беллатрисы на несколько частей. Она погладила гладкое дерево, с отсутствующим видом проведя большим пальцем по изящной резьбе на рукоятке. В прошлом она иногда потакала своей порочной натуре. На пятом курсе она привела Долорес Амбридж к тому, что, по ее мнению, должно было стать встречей с одичавшим великаном, в чем она нисколько не раскаивалась, даже когда стала известна истинная судьба Амбридж. К тому же она довольно долго продержала Риту Скитер в банке и, конечно же, заклеймила Мариетту Эджкомб как ябеду за предательство Отряда Дамблдора. Несмотря на все это, Гермиона не считала себя мстительной. Она была беззаветно предана тем, кого любила, и была готова на все, чтобы защитить их. Однако, в данном случае никто из тех, кто ей дорог, на самом деле не пострадал. Оскорбление было нанесено только ей, и, по правде говоря, пострадала только ее гордость. Хотя ее первоначальным порывом было заколдовать Люциуса до Хогвартса и обратно, и она все еще вибрировала от злой магии, она пришла к осознанию, что месть - не самое разумное решение. По крайней мере, не с помощью набора особо безжалостных заклинаний. Должен же быть какой-то способ, которым она сможет отомстить не только Люциусу, но и Северусу. Прилив адреналина в ее крови начинал спадать. Она устроилась на диване рядом с мурлыкающим Живоглотом и съела миску хлопьев без молока. Поев, она накинула на себя одеяло и улеглась спать, используя свой выдающийся мозг, чтобы аккуратно разложить свою жизнь по полочкам, как она делала с момента окончания войны волшебников. Она не позволит никаким мыслям о Люциусе или ее хитром работодателе нарушить свой сон; ей нужно отдохнуть, чтобы эффективно подготовиться к следующему дню.

***

К счастью, на следующий день была суббота. Гермиона не была уверена, что сможет поприветствовать Северуса с должной невозмутимостью, если бы в тот день ее ждали на работе. Как бы то ни было, у нее было два дня, чтобы прийти в себя, прежде чем ей придется контактировать с бывшим шпионом. На трезвую голову она почувствовала себя преданной скорее Северусом, чем Люциусом. До начала их крайне напряженных отношений, они с Люциусом были друг для друга никем. Ее ожидания от него возросли из-за его видимой доброжелательности, но, по правде говоря, с какой стати она ожидала большего от бывшего Пожирателя Смерти? Снейп же совсем другое дело. После потери родителей Гермионе пришлось признать, что она возвысила Снейпа в своих глазах до положения кого-то вроде приемного отца. В то время как ее друзья продолжали находить его колючим и неприятным, Гермиона знала, что если копнуть глубже, то она увидит человека, который ценил человеческое общение, по крайней мере, до некоторой степени. Ей казалось, что она заметила некоторую степень беспокойства по отношению к ней, которая выходила за рамки ожидаемых отношений ученика и мастера, чего, конечно, не было между Северусом и Блейзом. Теперь она поняла, что, должно быть, так отчаянно нуждалась в отцовском внимании, что невольно спроецировала свои собственные эмоции на неохотного и невольного Северуса, который в конечном счете предпочел помочь своему другу одурачить ее, вместо того чтобы прийти к ней на защиту. Гермиона не совсем представляла, как ей наказать Люциуса за его проступки. Она подозревала, что если он мог относиться к ней с таким пренебрежением, то любые чувства, которые, по его утверждению, он питал к ней, вероятно, были довольно поверхностными и несущественными. Лиши она его доступа к своему телу, он бы испытал всего лишь кратковременные неудобства, что вряд ли являлось серьезным наказанием. Северус, с другой стороны, был более легкой мишенью. Она точно знала, как ударить его по самому больному месту, и Люциус непреднамеренно вручил ей все необходимые инструменты. Она провела следующие два дня яростно занимаясь зельеварением. Она временно превратила свою кухню в небольшую лабораторию, которая соответствовала ее нуждам. При обычных обстоятельствах она бы зашла в аптеку и воспользовалась своим столом в лаборатории Северуса, но поскольку он был персоной нон-грата, у нее не было никакого желания ставить его в известность, насколько продвинулись ее исследования, и потому она решила остаться дома. На самом деле это несколько затрудняло процесс приготовления пищи, но в любом случае она не была по-настоящему голодна, она никогда не была голодна, когда работала. В воскресенье вечером ее работу прервал резкий стук в дверь. Она слегка подпрыгнула от громкого звука, и снова вернулась к размешиванию. Кто бы то ни был, он поймет намек и довольно скоро исчезнет. К ее удивлению, за дверью послышалась возня, и она почувствовала, как ее защита сдвинулась, когда Драко Малфой вошел на кухню. - Как ты это сделал? - потребовала она. Ее обереги были чрезвычайно сложными, она не ожидала, что у Драко хватит ума обойти их. - Почему ты всегда недооцениваешь меня, Грейнджер? - Драко запечатлел поцелуй на ее щеке, а затем сморщил нос. - Без обид, Гермиона, но от тебя немного попахивает, когда ты в последний раз принимала душ? - Я не знаю, - Гермиона дважды помешала свое зелье против часовой стрелки, - наверное, в пятницу утром, а что? - Потому что ты воняешь, - Драко тщательно выговаривал каждое слово, как будто разговаривал с кем-то умственно отсталым. - Не имеет значения, воняю я или нет, пока меня никто не видит. - Я тебя вижу, - Драко вклинился между котлом и Гермионой. - Я тебя не приглашала. Драко громко фыркнул. - Я чем-то обидел тебя? Гермиона вздохнула и наложила заклинание стазиса на свое зелье. Теперь, когда он упомянул об этом, она действительно испытала некоторую обиду по отношению к Драко. Она так пристально посмотрела на него, что он нахмурился и оглянулся через плечо. - Ты напоминаешь мне своего отца, - сказала она после некоторого раздумья. - О, - Драко плюхнулся на один из ее кухонных стульев, - ну, ты же понимаешь, что я ничего не могу с этим поделать? - Наверное, нет, - Гермиона украдкой принюхалась. От нее не очень хорошо пахло, приготовление зелий было грязной работой, и последние пару дней она спала в одежде. - Ну, что он натворил на этот раз? - Драко встал со стула, чтобы порыться в ее кухонных шкафчиках. - Я вроде как думал, что ты должна гордиться собой после того, как окрасила его волосы в розовый цвет. - Он рассказал тебе об этом? - Гермиона была удивлена; она ожидала, что Люциус слишком тщеславен, чтобы покинуть поместье с розовыми, как у Барби, волосами. - Не совсем, мне сказал один из домашних эльфов, - Драко выпрямился и обвиняюще посмотрел на Гермиону. - Черт возьми, Грейнджер, в этой лачуге у тебя нет ничего съедобного. - Я не голодна, - на автомате ответила она. Она никогда не испытывала чувство голода, когда работала над проектом, хотя теперь, когда он упомянул об этом, ей показалось, что где-то в области солнечного сплетения она и вправду почувствовала какую-то пустую боль. - Да, и помимо этого тебе не нужно мыться, я уже это видел, помнишь? Гермиона действительно помнила. Они с Драко вместе готовились к Ж.А.Б.А. Только вернувшись в школу, и больше не ощущая груз ответственности за спасение мира на своих плечах, Гермиона начала по-настоящему горевать о потере своих родителей. Учеба внезапно стала для нее самой важной вещью в мире. Без напоминаний Драко об элементарных нормах гигиены и регулярной заправке она, скорее всего, зачахла бы в запретной секции, и никто бы этого не заметил. И все же она не собиралась признаваться, что нуждается в нем. - Я в самом разгаре эксперимента, Драко. - На который ты наложила заклинание стазиса, - Драко начал подталкивать ее всем телом по направлению к ванной. - Ты запрыгиваешь в душ, смываешь эту вонь и делаешь что-нибудь с этим драконьим гнездом у себя на голове. А я пойду и найду нам что-нибудь поесть. - Хорошо, - в глубине души она знала, что он прав. Она работала почти сорок восемь часов подряд, ей, пожалуй, и вправду нужен был перерыв, и ее волосы, откровенно говоря, ужасно чесались… Двадцать минут спустя они сидели на диване, держа на коленях по огромной тарелке петуха в вине. Гермиона улыбнулась про себя, только Драко Малфой мог пойти за едой навынос и вернуться с изысканной французской кухней... Драко или Люциус, подумала она, и ее улыбка погасла. - Так ты собираешься рассказать мне, какую нелепую подростковую глупость выкинул мой отец на этот раз? - спросил Драко с полным ртом хрустящего хлеба. Гермиона поставила свою тарелку и задумчиво посмотрела на него. Ей бы пошло на пользу поговорить с кем-нибудь, от кого она не рискует услышать «Мы же тебе говорили», как сказали бы Гарри и Джинни. Она рассказала ему всю грязную историю, прерываясь только для того, чтобы набить полный рот вкусной еды в неподобающей леди манере. К концу рассказа Драко перестал есть, у него отвисла челюсть, и он уставился на нее, совершенно потеряв дар речи. - Это действительно правда? - потребовал он. Гермиона кивнула. Драко медленно моргнул. - Мой отец превратился в женщину, чтобы понаблюдать за тобой? Грейнджер, он даже не захотел сопровождать маму на бал в Министерстве. - Не понимаю, причем тут это, - коротко ответила Гермиона. - Я просто думаю, что ты, должно быть, действительно ему нравишься, раз он настолько... сошел с ума. - Я так не думаю, - Гермиона отодвинула тарелку в сторону, внезапно почувствовав, что больше не голодна. - Мне кажется, он просто увидел во мне какую-то сложную задачу, которую ему необходимо решить. Драко пожал плечами. - Может и так, это действительно похоже на отца. Они просидели в тишине несколько минут, прежде чем Драко заговорил снова. - И что ты собираешься делать? - Что ты имеешь в виду? - Я имею ввиду отца и Северуса. Наверняка ты задумала какую-то ужасную месть? Настала очередь Гермионы пожать плечами. - Не совсем. Я немного старовата для мести, тебе не кажется? И кроме того, у меня нет ни малейшей идеи, как отомстить твоему отцу, не убив тебя. - Ты знаешь, твои слова звучат несколько зловеще, когда ты так говоришь? - Драко выглядел немного тревожно. - Мне кажется, что убийство его сына и наследника было бы одним из способов отомстить за себя, но срок в Азкабане скорее сведет на нет цель твоей мести, ты так не думаешь? - Наверное, - Гермиона отнесла тарелки на кухню. - Раз так, придется оставить тебя в живых.

***

- Ты знаешь, что по-настоящему расстроило бы моего отца? - Драко зашел на кухню на удивление бесшумно. - Я только что сказала, что не знаю, - огрызнулась Гермиона, чуть не уронив тарелки, которые начала мыть. - Увидеть тебя с кем-то другим. Особенно если это будет красивый и молодой мужчина, - Драко забрался на столешницу и весело задрыгал ногами. - Фактически это будет удар в самое сердце. Мой отец очень щепетильно относится к своему возрасту. - Ну, этого не случится, - твердо сказала Гермиона. - Я навсегда отказалась от мужчин. - Я и не говорил, что тебе по-настоящему придется встречаться с кем-то другим. Ты просто должна создать такое впечатление. - Тебе не кажется, что это попахивает ребячеством? - Не более, чем переодеваться женщиной, чтобы шпионить за своей девушкой. - Я не его... - она замолчала, осознав, что Драко намеренно поддразнивает ее. - В любом случае, за мной не выстроилась очередь из мужчин, желающих пригласить меня на свидание. Ты с Асторией, Гарри с Джинни, Рон, может быть, и холост, но я точно больше не открою этот ящик Пандоры. А больше у меня нет хороших знакомых, чтобы притвориться моим парнем. - Вообще-то есть, - сказал Драко с раздражающей уверенностью, которая все еще вызывала у нее желание влепить пощечину по его красивому лицу. - Блейз. - Блейз! - Ты ему нравишься, - Драко самодовольно улыбнулся. - Я ему не нравлюсь, а если бы и нравилась, то это была бы достаточно веская причина не вводить его в заблуждение. - О, не беспокойся о Блейзе, - Драко беззаботно махнул рукой. - Он настолько уверен в себе, что даже если ты скажешь ему, что просто используешь его, чтобы заставить отца ревновать, то он все равно пойдет с тобой на свидание, исходя из предположения, что ни одна женщина не может устоять перед обаянием Забини. Гермиона знала Блейза достаточно хорошо, чтобы понимать: то, что сказал Драко, вероятнее всего, было правдой. И все же она пришла в ужас от мысли, чтобы на самом деле встречаться с Блейзом, пусть и для галочки. - И кроме того... - Драко взял тарелки с сушилки и начал вытирать их, - Блейз на самом деле не такой уж плохой парень, он действительно может тебе понравиться, если ты дашь ему шанс. - Хорошо, - сказала Гермиона, чувствуя, как безграничный энтузиазм Драко проехался по ней, словно бульдозер. - Я подумаю об этом, но сначала мне нужно поговорить с твоим отцом. - Наверное, - Драко бросил на нее слегка неуверенный взгляд. - Я не возражаю, если ты снова заколдуешь его волосы, он это заслужил, но ты ведь не собираешься серьезно навредить ему? - Конечно, нет, Драко, я же не монстр. Он все еще выглядел слегка обеспокоенным. - Я знаю, что ты не такая, просто... ты внушаешь ужас, когда злишься, ты ведь знаешь это? - Что ж, возможно, твой отец и заслуживает того, чтобы немного поволноваться, - она прикусила губу и с удивлением обнаружила, что ее глаза наполнились слезами. - Он мне действительно нравился! Драко бросил на столешницу кухонное полотенце, которое держал в руках, и по-братски обнял ее, проводя ладонями вверх и вниз по ее вздрагивающей спине. К своему абсолютному ужасу, Гермиона почувствовала, что начинает всхлипывать. - У нас так много общего, - жалобно причитала она, уткнувшись в его воротник. - Никто другой не хочет тратить на чтение так много времени, как он. - Я знаю, - Драко продолжал успокаивающе поглаживать ее по спине. - И он заставил меня почувствовать себя привлекательной. И не потому, что я позволила ему списать мое домашнее задание... потому что, очевидно, у него нет никакого домашнего задания… Я чувствовала, что нравлюсь ему такой, какая я е…е….е…сть... - она еще больше разрыдалась. - Если тебя это утешит, то я думаю, что он на самом деле считает тебя привлекательной. Грейнджер, я думаю, мой отец без ума от тебя. Ты уверена, что действительно хочешь порвать с ним из-за этого? Потому что мне кажется, что он тебе правда небезразличен. - Нет! - Гермиона отстранилась от него, яростно протирая глаза. - Нет, Драко, я не могу быть с ним после того, что случилось. Что я должна была сказать? Эй, Люциус, я знаю, ты все это время держал меня за дуру, и я ни капли тебе не доверяю, но давай все равно продолжим встречаться, потому что ты очень красивый? - в конце своей отповеди она икнула с очередным всхлипом. - Я не могу доверять ему, не после всего, а если я не могу доверять ему, то я, конечно же, не могу любить его. - Хорошо, - голос Драко был успокаивающим, когда он снова обнял ее. - Хорошо, тогда поговори с ним, заставь его понять, что он сделал не так. - Я так и сделаю, - Гермиона снова начала приходить в себя. Она похлопала Драко по плечу. - Спасибо, Драко. - Всегда пожалуйста, - он слегка застенчиво улыбнулся ей. Она провела рукой по волосам. Как ни странно, она почувствовала некое исцеление после того, как проплакалась. Теперь она ясно видела выход из ситуации. - Тебе еще что-нибудь нужно? - Драко неуверенно засунул руки в карманы. Гермиона на минуту задумалась, а затем кивнула. - Ты можешь порекомендовать приличного адвоката? Драко нахмурился. - Гермиона, я знаю, что мой отец придурок со странной привычкой переодеваться женщиной, но я не думаю, что это тяжкое преступление. Ответная улыбка Гермионы была достаточно хищной, чтобы заставить Драко вздрогнуть. - Адвокат не для твоего отца. Он не единственный человек, который вывел меня из себя. - Снейп? - Драко выглядел озадаченным. - Что ты с ним сделаешь? Гермиона снова улыбнулась. - Я собираюсь ударить его в самое уязвимое место... прямо по его кошельку.