Masterchef

Гермионе никогда не везло настолько, чтобы страдать вызванной алкоголем амнезией, в отличие от большинства ее друзей. Она редко злоупотребляла спиртным, ее нежелание пить алкоголь объяснялось, по крайней мере частично, ее фотографической памятью. Ее потрясающий мозг прилежно хранил каждое воспоминание о любой оплошности и любом унижении. Зачастую с похмелья она представляла собой дрожащую от позора и сожаления массу. Мало того, что она стыдилась даже самых незначительных проступков (в конце концов, она считала себя здравомыслящим человеком), но к тому же алкоголь, похоже, совсем не притуплял ее воспоминания. Поэтому она не была удивлена, но оттого не менее подавлена, вспоминая каждое мгновение, проведенное с Люциусом Малфоем предыдущим вечером. Она перепробовала все, чтобы прогнать поток воспоминаний. Она спрятала свою ноющую голову под подушку, а когда это не помогло, зарылась в теплый мягкий мех Живоглота. Но до сих пор в ее голове мелькали картинки, как она пристает к чистокровному аристократу, словно влюбленный подросток на их первом святочном балу. На самом деле, подумала она, стеная от унижения, она сомневалась, что когда-нибудь была свидетелем настолько испорченного поведения, как у нее, даже во время самых нашумевших пьянок в Хогвартсе. Она скорее приветствовала раскалывающуюся головную боль, которая грозила расщепить ее мозг пополам, это в некотором роде отвлекало от неприятных воспоминаний о том, как Люциус пытался осторожно осовободиться от ее целеустремленных нападок. С какой стати он был так любезен с ней? Было бы намного легче смириться, если бы он отреагировал по-хамски или даже воспользовался ею в состоянии алкогольного опьянения. Вместо этого он обошелся с ней со своего рода старомодной галантностью, которой, по ее мнению, она не заслуживала после своих язвительных замечаний тем вечером. Она медленно села, сжимая руками лоб, чтобы мозг не вытекал из глазниц. Приступ тошноты грозил захлестнуть ее, и она сделала несколько глубоких очищающих вдохов; рвота в собственной постели была бы наихудшим способом закончить ужасный вечер. Ее взгляд упал на прикроватный столик, где рядом со стопкой учебников стояли стакан воды и бутылка зелья от похмелья. Она медленно покачала головой - она была уверена, что не приготовила их перед тем, как отключиться прошлым вечером. В таком случае напрашивался только один возможный вывод: должно быть, Люциус положил их туда, пока она спала. Вздрогнув от ужаса, она скинула с себя одеяло - внезапная паника от того, что она окажется под ним обнаженной, быстро улеглась. Ее желтое платье было безнадежно измято, но в остальном осталось нетронутым. Быстрое движение вызвало новый приступ тошноты, и она откинула голову на спинку кровати, несколько раз медленно и глубоко вдохнув через рот. Не решаясь снова открыть глаза, она вслепую нащупала зелье от похмелья. Ее пальцы чуть не опрокинули стакан с водой и были близки к тому, чтобы уронить пузырек с лекарством с края стола, прежде чем крепко сомкнулись вокруг флакона. Она поднесла его к губам, осушив мерзкое на вкус зелье одним жадным глотком. Эффект был мгновенным. Словно кто-то осторожно поставил ее под прохладный душ. Все ее тело словно очистилось, и тошнота прошла так же быстро, как и появилась. Она вздохнула с облегчением и открыла глаза, думая о том, что если бы кто-то изобрел магловскую версию этого зелья, то его создатель был бы обеспечен на всю свою жизнь. К сожалению, не отвлекаясь на похмелье, Гермионе снова не оставалось ничего другого, как размышлять о предыдущем вечере и своем крайне возмутительном поведении. Конечно, она была не единственной, кто вел себя неподобающе. Во что играл Драко, пытаясь свести ее со своим отцом? Она думала, что Малфой- младший был на ее стороне, что касается ее размолвки с Люциусом. Ей не нравилась искра сожаления, которая появлялась в ее сознании всякий раз, когда она вспоминала выражение лица Драко, когда он говорил о своем отце. Он и правда скучал по ней? Действительно ли он был влюблен в нее? Конечно, будь оно так, он бы ухватился за возможность переспать с ней предыдущим вечером... или нет. Гермиона не переставала думать, являлось ли нежелание Люциуса поддаваться на ее чары еще одним доказательством его уважения к ней. Может быть, она недооценила его? Она покачала головой - Гермиона Грейнджер редко ошибалась. Она набралась смелости вылезти из постели и снять платье, сменив его на клетчатую пижаму и халат, когда услышала характерный свист, когда кто-то привел в действие камин в гостиной. Она поспешила выйти из своей спальни, искренне недоумевая, испытала ли она облегчение или разочарование, увидев Джинни Уизли, счищающую сажу со своих волос. - Надеялась, что это кто-то другой? - Джинни явно знала Гермиону лучше, чем она сама. - Может быть, - страдающий от похмелья нос Гермионы уловил аромат горячей выпечки и свежесваренного кофе. - Что у тебя в пакете? Джинни ухмыльнулась и прошла на кухню, где начала выгружать свои трофеи. Через несколько минут Гермиона потягивала флэт уайт и пыталась выбрать между круассаном с джемом и шоколадным круассаном. - Ты заходила в магловскую пекарню? - Ага, - Джинни выглядела безмерно гордой собой. - Ты всегда говоришь, что кофе там вкуснее, и я вынуждена согласиться, - она потягивала свой латте без кофеина с блаженным выражением на лице. - Так что я чуть было не принесла лишний стаканчик на случай, если Блейз все еще здесь. Гермиона почувствовала, что краснеет. - Ну, уверяю тебя, его тут нет. Можешь смело заглянуть в спальню, - она указала в направлении своей комнаты. - Я тебе верю, - Джинни сделала еще глоток кофе. - Хотя прошлым вечером ты, похоже, была им сильно увлечена. Гарри переживал, оставляя тебя. - Я знаю, - Гермиона закрыла лицо руками, вспомнив, какой грубой она была, когда ее друг, руководствуясь только добрыми намерениями, попытался предложить ей пойти домой с ним и Джинни. - Пожалуйста, скажи ему, что я сожалею о том, как ужасно себя вела. Я выпила слишком много шампанского. - Все в порядке, - Джинни потянулась и похлопала подругу по руке. - Гарри знает, что тебя невозможно заставить что-либо сделать, когда ты пьяна, он говорит, что это делает тебя еще более упрямой, чем обычно. - Так и есть, - вздохнула Гермиона. - Поражаюсь, как Драко удалось увести меня оттуда. - Ты поехала домой с Драко? - у Джинни отвисла челюсть, когда она откусила кусочек от круассана. - Нет, Люциус отвез меня домой. Драко только подстроил это. - Люциус? - рот Джинни раскрылся еще шире, прежде чем она вскочила на ноги и бросилась к двери спальни так быстро, как только позволял ее огромный живот. - Его там нет, - крикнула Гермиона ей вслед. - Как думаешь, Люциус Малфой согласился бы прятаться в спальне? - добавила она, когда Джинни вернулась к столу более спокойным шагом. - Наверное, нет, - Джинни вернулась на свое место и запихнула в рот еще немного выпечки. - Так что же произошло, он пытался соблазнить тебя? - Нет, - Гермиона избегала смотреть подруге в глаза. - Правда? - спросила Джинни, медленно пережевывая. - Тогда почему ты краснеешь? - Потому что, - Гермиона снова прикрыла голову руками, - я пыталась соблазнить его. - Ты что? Я думала, ты его ненавидишь. - Не то чтобы ненавижу; я, конечно, очень зла на него. Но я была пьяна, Джинни, и ты знаешь, каково это; он был таким светловолосым и красивым, и он продолжал называть меня «Мисс Грейнджер» этим своим голосом, а потом я подошла слишком близко и вспомнила, как хорошо от него пахнет и какие мягкие на ощупь его волосы... - она стыдливо замолчала. - У него, конечно, очень красивые волосы, - Джинни задумчиво провела рукой по своим огненным локонам. - Ты сказала, что пыталась соблазнить его, что пошло не так? - Он отказал мне, - Гермиона отложила круассан, поскольку ее аппетит пропал. - Он скромно поцеловал меня в ответ, но потом вдруг словно кто-то щелкнул выключателем, и он остановился... потом меня затошнило... а потом... о нет... - она снова закрыла лицо руками. - Что потом? Тебя от него затошнило? Неизвестность меня убивает! - Потом я легла на кровать и попросила его лечь рядом со мной и рассказывать мне все о брачных ритуалах троллей, пока я не заснула. - Милая Нимуэ, - Джинни протянула руку и схватила недоеденный круассан с тарелки Гермионы. - Вы двое хорошо подходите друг другу, тебе не кажется? - Что ты имеешь в виду? - Прости, Гермиона, но как ты думаешь, сколько еще мужчин приходят домой с красивой ведьмой и довольствуются тем, что рассказывают ей сказки о троллях на ночь? Малфой явно так же одержим научными исследованиями, как и ты, и по уши влюблен в тебя. - Я уверена, что это не так, - Гермиона избегала смотреть Джинни в глаза.

***

- А если и так, то что? - наконец спросила она, когда ответом Джинни послужило оглушительное молчание. - Может быть, тебе стоит дать ему еще один шанс, вот что, - Джинни ткнула пальцем в стол, чтобы подчеркнуть свою точку зрения. - Не смеши меня, не после всего, что он сделал, - Гермиона вызывающе посмотрела на свою подругу. - Он только и делал, что обманывал меня, Джинни, едва ли хоть одно сказанное им слово было правдой. - Это не совсем так, - сказала Джинни раздражающе взрослым тоном. - Я уверена, что все, что он рассказал тебе о троллях, было правдой. Гермиона закатила глаза. - Я серьезно, - продолжила Джинни. - Подумай обо всем, о чем ты рассказывала, обо всех скучных дискуссиях о зельеварении и травологии, которые обошли нас стороной в последние пару месяцев. Подумай обо всех разговорах по душам между вами, когда ты принимала его за женщину, - она сделала паузу и хихикнула. - Что тут смешного? - Да ладно тебе, Гермиона, ты должна признать, что отчасти это забавно. - И какая часть тебе кажется такой забавной? - Люциус Малфой превратился в женщину, чтобы попытаться произвести впечатление на Гермиону Грейнджер, то есть, серьезно, кто бы в это поверил? - Джинни покатилась со смеху. Гермиона упорно пыталась сохранить невозмутимое выражение лица, но смех Джинни был заразительным. Прежде чем она поняла, что происходит, уголки ее губ приподнялись, и она тоже начала хихикать. - Знаешь что? - она едва могла говорить от переполнявшего ее веселья. - Что? - Это даже не была красивая женщина, у нее были бородавки, артрит и... и... и... - И что? - по щекам Джинни текли слезы. - Геморрой, - наконец выплюнула Гермиона, что заставило Джинни рассмеяться еще громче. В конце концов эти двое перестали смеяться. - Мне пора возвращаться домой, - Джинни схватилась за бока. - Спасибо, что зашла, - Гермиона чувствовала себя намного лучше, чем когда-либо за последние недели. Она помогла Джинни подняться на ноги и крепко обняла ее. - Просто подумай о том, что я сказала, хорошо? - Хорошо, - согласилась она, - но не рассказывай Гарри о геморрое. - Я постараюсь, - Джинни выглядела так, словно вот-вот опять рассмеётся, перед тем как исчезнуть в камине.

***

В течение дня дела решительно пошли под откос. Решив, что ночной кутёж не является оправданием для хорошего, честного и тяжелого труда, Гермиона приступила к работе над первым из серии новых зелий, которые она надеялась разработать. Она хотела показать Северусу что-нибудь совершенно новое, когда придет на работу в понедельник. Что-то настолько исключительное, что он упал бы к ее ногам и от всего сердца поблагодарил бы за то, что она соизволила вернуться к нему. Ну, или хотя бы что-то достаточно хорошее, чтобы вызвать редкую кривую полуулыбку, которой он иногда одаривал ее, когда она отличалась особой сообразительностью. К сожалению, похоже, это был не тот случай. Гермиона забыла, что, в то время как зелье от похмелья могло устранить физиологические проявления перепоя, на самом деле оно не избавляло от основного недуга. Ее руки дрожали, взгляд затуманивался время от времени, и, что самое раздражающее, алкоголь, казалось, покидал ее организм любыми возможными способами. Она была покрыта тонким слоем алкогольного пота, своего рода неприятной жирной пленкой, из-за которой она чувствовала себя заметно грязной, несмотря на то, что приняла душ этим утром. Она не могла сконцентрироваться, чутье притупилось, и, как бы она ни старалась, она была не в состоянии сварить даже простейшую основу, не говоря уже о сложном зелье. Она только что в четвертый раз уничтожила испорченное содержимое своего котла, когда услышала, как камин снова ожил. - Чего ты хочешь? - рявкнула она на бестелесный букет цветов, отчего тот пошатнулся на ковре в ее гостиной. - Я пришел с миром, - из-за роз донесся несколько приглушенный голос Драко. - Что ж, ты, черт возьми, тоже можешь идти с миром; я с тобой не разговариваю, - Гермиона уперла руки в бока и свирепо посмотрела на своего бывшего друга. Она была почти уверена, что он был ответственен за большинство, если не за все ее беды. - Я знал, что ты это скажешь, - Драко поставил свое цветочное подношение на пол и помахал набитым бумажным пакетом, - поэтому я взял на себя смелость принести еще кое-что. - И что там? - спросила Гермиона, вытягивая шею в направлении пакета, несмотря на сильное раздражение. Драко проигнорировал ее и направился на кухню, где начал выкладывать свои покупки на стол. - Сливочное пиво, - он поставил на стол две бутылки. Гермиона почувствовала, как у нее скрутило живот. - Тебе придется придумать что-нибудь получше. - Сдобные котелки, - без колебаний Драко выложил на стол свое следующее подношение. – Сахарные перья, - он протянул красиво упакованную подарочную коробку из «Сладкого королевства». - И лучший шоколад из «Сладкого королевства». У Гермионы потекли слюнки. К тому времени, как Драко достал большую бутылку тыквенного сока со льдом, она уже не могла сдерживаться. Она выхватила ее у него из рук и жадно отпила из бутылки. - Что еще у тебя есть? Драко снова порылся в своем пакете, на его губах заиграла лукавая улыбка. - Сэндвич с беконом, листьями салата и помидорами, пирог со свининой и... - он сделал драматическую паузу, - вот это. - Прекрасно, ты прощен, - Гермиона отставила тыквенный сок и схватила тубу «Принглс» со вкусом барбекю. - Кстати, с Асторией все в порядке. - О, Драко, прости меня, - Гермиона остановилась, ее рука застыла на пути между тубой с чипсами и ртом. - Я должна была спросить. Что случилось? Драко сел за кухонный стол и открыл одну из бутылок сливочного пива. - То зелье, которое ты ей дала, похоже, действительно очень помогло. К тому времени, как мы добрались до больницы Святого Мунго, она уже чувствовала себя лучше. Они оставили ее на ночь под наблюдением, но сегодня утром ее выписали. Сейчас она с Дафной. - Это хорошо, - Гермиона села напротив него, все еще сжимая в руке чипсы. - Они знают, что вызывает эти приступы? - Какое-то проклятие крови, я думаю, - Драко выглядел опустошенным. - Целители из их исследовательского отдела изучают это, но пока они не добились особого прогресса. - Мне очень жаль, - Гермиона потянулась через стол, чтобы сжать его руку. - Мне тоже, - бледное лицо Драко стало еще бледнее, прежде чем он решительно покачал головой и устремил суровый взгляд серых глаз на Гермиону. - В любом случае, мы здесь не для того, чтобы говорить обо мне. Судя по настроению моего отца этим утром, вы двое не помирились? - Нет, не помирились, - Гермиона подкрепила свои слова тем, что швырнула тубу «Принглс» на стол. - О чем ты думал, отправляя меня с ним домой, Драко? Я выставила себя полной дурой. - Что ты сделала? - Драко мгновенно оживился. - Отец ничего не сказал, только гремел на кухне и сжег наш завтрак. - Он приготовил тебе завтрак? - Гермиона на мгновение отвлеклась. - Неудачно, - Драко пристально посмотрел на нее. - Мне кажется, ты собиралась рассказать мне, что ты сделала, чтобы выставить себя дурой. Гермиона глубоко вздохнула. - Ты знаешь, что когда я выпью, я иногда становлюсь немного... любвеобильной? Драко кивнул. - Что ж, оказывается, после двух бутылок шампанского я нахожу твоего отца почти неотразимым. Я почти набросилась на него, - она отодвинула «Принглс» в сторону и принялась за шоколад, едва сдержав стон удовольствия, когда почувствовала насыщенный вкус у себя на языке. - Что он сделал? - Драко отломил себе кусочек шоколада и начал откусывать его, жадно наблюдая за ней. - Ничего, Драко, он ничего не сделал! Он отверг мои домогательства и уложил меня в постель, как ребенка. Что? Почему ты так ухмыляешься? - Потому что я знал, что именно так он и поступит, - Драко с видом триумфатора отхлебнул сливочного пива. - Я знал, что он будет идеальным джентльменом. Мерлиновы яйца, Гермиона, если бы я отпустил тебя домой с Блейзом, ты бы сейчас ходила как ковбой, а также страдала от адского похмелья. - Это неправда, - горячо возразила Гермиона, прежде чем пристыженно замолчать. Если она была настолько пьяна, чтобы предложить себя Люциусу, то кто знает, что бы она сделала с Блейзом. Драко продолжал есть свой шоколад с самодовольным видом. - Значит, ты отправил меня домой со своим отцом, потому что знал, что он не попытается переспать со мной? - Именно. Я знал, что его старомодные ценности помешают ему воспользоваться пьяной и любвеобильной Грейнджер. Признайся, разве ты хоть немного не восхищаешься им за то, что он тебе отказал? - Может быть, - призналась Гермиона. - Драко, я действительно не понимаю, почему ты ни с того ни с сего решил свести нас вместе. Я думала, ты осуждаешь мою связь с твоим отцом? - Нет, - немедленно возразил Драко. - Я не осуждал тебя и моего отца, просто... - он замолчал и какое-то время смотрел куда-то вдаль. - Мои родители никогда не были верны друг другу, - он помедлил, и Гермиона потянулась, чтобы накрыть ладонью его руку. - Мне жаль. - Не стоит, - Драко одарил ее дерзкой ухмылкой. - Меня это не огорчает. У меня было замечательное детство. У меня было все, о чем только можно мечтать: родители, которые меня обожали, гламурные вечеринки и практически полное отсутствие родительского контроля - это было фантастически. По крайней мере до тех пор, пока этот плосколицый маньяк, стремящийся к социальной чистке, не переехал в бальный зал. Он поморщился, и Гермиона снова сжала его руку. - Как я уже сказал, они никогда не хранили верность друг другу, но… я не знаю... это трудно объяснить, они всегда были вместе, если ты понимаешь, что я имею в виду. Гермиона нахмурилась. - Не совсем. - Не имело значения, с кем они спали, они всегда возвращались домой друг к другу. Они никогда не ревновали. Их партнеры всегда были чем-то вроде дополнения - как нечто, что скорее укрепляло их брак, нежели наносило ему ущерб. - Ясно, - допустила Гермиона, изо всех сил пытаясь понять, о чем говорит Драко. Брак ее родителей был гораздо более традиционным. - В любом случае, - Драко махнул рукой, как будто неспособность Гермионы понять его мысль не имела значения, - когда я был ребенком, мой отец мог заполучить любую женщину, какую только хотел. Честно говоря, это просто поразительно, ему было достаточно просто взглянуть на них, и они сами прибегали к нему. - Поразительно, - пробормотала Гермиона, избегая встречаться с ним взглядом. Драко проигнорировал ее. - Я никогда не видел, чтобы он осторожничал. Он никогда не был неуверен в себе, если он что-то хотел, то просто брал это. Я восхищался им, а кто бы не восхищался? Но поверь мне, он был ненасытным. - Могу себе представить, - Гермиона налила немного тыквенного сока в стакан и отпила более цивилизованным способом. - Однако после войны все изменилось, - Драко потеребил большим пальцем этикетку своей бутылки. - Отец был сломлен; ты видела, каким он был еще до битвы, - он погрузился в молчание, и на какое-то время оно неловко повисло между ними. По обоюдному согласию они никогда не обсуждали краткий визит Гермионы в поместье Малфоев во время войны. - Каким он был после? - в конце концов Гермиона подтолкнула его продолжить. - Он изменился, - Драко пожал плечами. - Сначала он пил. Потом он, казалось, пришел в себя, но был рассеянным, апатичным, как будто его вообще ничего не волновало. Он мог часами прятаться в своей библиотеке. Единственное, что его интересовало - это его книги. Мать тщетно пыталась вернуть его к жизни, ничего не помогало. А потом внезапно появилась ты, и он снова стал похож на себя прежнего, - он сделал еще один глоток сливочного пива. - Я не мог этого вынести. Мне казалось, что он не заслуживает тебя, если ты просто станешь еще одной зарубкой на столбике его кровати. Поэтому я посоветовал тебе немного встряхнуть ситуацию. - Хмм, - уклончиво произнесла Гермиона. По правде говоря, она не знала, что и думать. На самом деле у нее не хватало духу злиться. Очевидно, вмешательство в жизнь других людей было отличительной чертой Малфоев. - Так что же заставило тебя передумать? - Я понял, что был идиотом, - Драко поставил пустую бутылку и закрыл лицо руками. - Все было иначе. Мне следовало бы понять, что отец абсолютно потерял голову. До войны он даже не стал бы пересекать комнату в погоне за женщиной - они либо сами приходили к нему, либо не стоили затраченных усилий. Но то, что он сделал для тебя, Грейнджер! Переодевался женщиной, купил «Пророк», делал покупки в магловском супермаркете - он, должно быть, был сумасшедшим; и это ничто по сравнению с другими поступками, что он совершил с тех пор, как вы расстались. - Какими поступками? - она едва осмелилась спросить. - Ты не знаешь? - Драко приподнял бровь. – Он помогал Деннису Криви с магловским сиротским приютом, ходил в кино, чтобы лучше понять магловскую культуру, настаивал на том, чтобы самому покупать еду в местном Tesco. Честно говоря, он совсем спятил. Жаль, что я не увидел этого раньше, я все осознал только после того, как ты порвала с ним. Для него это настоящий подвиг. - Ты уверен? - Гермионе удалось выдавить из себя эти слова, несмотря на внезапную сухость во рту. После того, как вскрылись все остальные махинации Люциуса, было легко не обращать внимания на его заверения в любви. Но, возможно, она слишком поторопилась. Может быть, он действительно любил ее. Возможно, его безумные, нелепые поступки на самом деле были поступками отчаянно влюбленного человека, а не гнусного потребителя с намерениями добиться своего любыми способами. - Конечно, я уверен, - Драко решительно кивнул. - И в довершение всего, вчера вечером он впервые за четыре года появился на публике с одной единственной целью - увидеть тебя, - он замолчал на мгновение, прежде чем спросить. - А как насчет тебя, Грейнджер? Мне сложно представить, что ты вот так запросто прыгнула в постель к своему заклятому врагу, потому что вдруг поняла, какие у него красивые волосы; конечно, ты должна была что-то почувствовать. Гермиона рассеянно покачала головой. - Да, нет... Я не знаю, Драко. Я так запуталась. - Ну так соберись, - Драко поднялся на ноги и крепко оперся обеими руками о кухонный стол. - Я знаю, что мой отец совершал ошибки в прошлом, но сейчас он делает все возможное, чтобы расплатиться за них. Он боготворит тебя, и я думаю, что у тебя тоже есть к нему чувства. Вы оба должны быть честными сами с собой. Остаток дня прошел как в тумане. Гермиона удалилась на свой диван с чрезвычайно потрепанным экземпляром «Унесенных ветром» и остатками нездоровой еды, что принес Драко. Она не знала, смеяться ей или плакать. Джинни наконец-то заставила ее увидеть, насколько нелепой оказалась эта ситуация с Люциусом. А потом появился Драко и разрушил ее вновь обретенное чувство непринужденности. Впервые она усомнилась в своих собственных высоких идеалах. Был ли обман Люциуса истиной причиной расставания, как она думала? Был ли он по-прежнему небезразличен ей, несмотря на все, что он сделал?