Je choisis la liberté

Принцесса Осаму Романова весело и беззаботно присела на перила винтажной лестницы, сделанные из мрамора. На самих ступеньках расстелен красный ковёр из бархата. На лестнице было всего два пролёта. Обеими руками Осаму крепко сжимала её. Её белое ночное платье, сшитое из шёлка, с длинными рукавами, обрамлённое по краям ажурными кружевами, она не успела снять. Когда она опомнилась от недолгого сна, то поправила широкий воротник, открывающий плечи, натянула ниже юбку, итак, опущенную почти до пола и, пропустив мимо ушей испуганные крики служанок, толкнула мраморную дверь с золотыми узорами и выбежала из своих покоев. Она понимала, что уже проспала больше положенного ей времени, поэтому, дабы сократить время спускания, Осаму сильно отталкивается руками, скользя вниз по перилам и пытаясь балансировать, дабы не навернуться с этой прекрасно сделанной лестницы и не разбить свою головушку. Она широко улыбается, уже начиная скользить ближе к концу. Адреналин вызывает небольшое головокружение и трепет внутри… Но это всё вмиг сменяется ужасным испугом, когда внизу лестницы она видит придворного Куникиду Доппо, на которого она сейчас упадёт! Она сильно зажмуривается, предвкушая удар и невыносимую боль, хотя, придворный мог смягчить её падение. Ещё не хватало упасть и лечь прямо на него! Дамы, проходящие мимо и охрана могут надумать себе всякого и, как полагается, пустить сплетни… Они могут, и касаться их, якобы, отношений, и высмеивать их обоих. Матушка с батюшкой придут в ярость и их хватит страшный удар. Вот именно тогда Осаму стоит попрощаться с жизнью, как и Куникиде. Наказания не избежать. Осаму смирилась со своей скорой кончиной, но никакого падения не последовало… Она недоверчиво приоткрыла глаза, натыкаясь на серые омуты слуги, обеспокоенно, смотрящие в ответ. Его руки крепко сжались на её оголённых плечах и бёдрах, не давая ей упасть на пол. Она чётко ощущала шершавые пальцы и все его мозоли на своей нежной коже, которую прежде ни один мужчина не смел трогать, иначе бы ему отрубили голову… Осаму своими глазами увидела то, как сильно она сжимает пальцами его широкие и такие напряжённые плечи. Ей не понять, слышится ли ей бешеное сердцебиение слуги или… своё собственное. Он, видимо убедившись в сохранности принцессы, аккуратно помог ей встать на ноги, сразу же сделала два шага назад, начиная нервно кашлять себе в кулак, а затем сделал ей глубокий поклон, выражая ей уважение. Куникида был высоким, стройным мужчиной, с выразительными чертами лица, светлыми волосами. Он был одет в бежевый фрак с золотыми с такими же пуговицами, чёрный жилет, белую рубашку, бежевые штаны и чёрные сапоги. При себе он всегда имел красивые часы на цепочке, чтобы отслеживать время и квадратные очки, которые вечно так и норовили упасть с его носа. — Ваше Высочество, Вы лишились рассудка? Как же можно было так опрометчиво поступать?! — Куникида был крайне возмущён этим поступком. Опять орёт на неё с самого утра. — А что, если бы вы упали с этой лестницы? Мы бы лишились будущей императрицы! — Осаму стыдливо отвела взгляд от его лица, до которого недавно могла дотронуться. Она скрестила пальцы за спиной, — тем более, Ваше Высочество, Вы вновь не соизволили встать в положенное время — ровно шесть утра, а сейчас уже половина восьмого! — Осаму подняла на него взгляд, уже полный уверенности. — Куникида, ведь так по лестнице спускаться намного проще и быстрее. Я думаю, что если бы все так спускались, то могли бы сократить огромное количество времени и всегда бы успевали делать все дела. Тебе просто не понять ход моего мышления, — она немного улыбнулась, наблюдая за реакцией Куникиды — тот с каждым её сказанным словом наполнялся краской всё больше, Осаму бы могла его сравнить с чайником, который она каждый день нагревает огнём всё больше, надеясь, что тот всё же закипит. — Ваше Высочество, — не унимался он. — Вы ведь наследница нашей Великой Российской Империи. Именно Вы станете править после того, как, не дай Боже, — добавил Куникида и посмотрел на потолок, взывая к Господу. — Наше Императорское Величество оставит свои полномочия. Вы пропустили утреннюю молитву, верховую езду и… — он пробежался взглядом по её откровенному наряду и открыл рот в явном шоке. — Вы даже не оделись! А если другие мужчины бы увидели Вас?! — Осаму муторно вздохнула, скрестив руки на груди. — Что скажут Ваши батюшка с матушкой?! — он всплеснул руками, хватаясь за голову. — Куникида, разве ты не понимаешь, что наследнице нужно в полной мере пополнять свои запасы энергии и спать столько, сколько требует организм. Мне ведь нужно высыпаться, дабы стать Императрицей подстать моему батюшке, — она была уверена, что тот поймёт её и отстанет, поэтому, выжидающе ждала его реакции. Осаму предстоит в будущем стать новой Императрицей, после кончины отца. Каждый Божий день она учится тому, как быть правителем, но её бушующий характер всё никак не может угомониться. Иногда это выливается в настоящие скандалы, но все во дворце уже привыкли к этому, понимая, что повлиять на неё они не смогут, это сделают только родители. Хотя, каждый тут очень боялся за то, что наследницу могут когда-то казнить, если она сильно перейдёт черту, поэтому, о всяких проделках они стараются умалчивать при Императоре. Осаму была не против того, что сменит отца, но ей было не по себе. После смерти её старшего брата, ей твердили то, что она станет прекрасным правителем. Осаму надеется на это, ведь её народ нуждается именно в ней. Батюшка и матушка очень боялись, что та повторил судьбу своего брата, убитого на Отечественной войне, поэтому пресекали все её попытки погулять вне дворца, ссылаясь на то, что там опасно. Но что страшного может быть в стране такого хорошего Императора, как её отца. Ей никогда не понять того, почему нельзя хотя бы увидеть то, как выглядит её страна в живую, а не на карте. Санкт-петербург был популярен своими белыми ночами, красивыми зданиями, спроектированными лучшими архитекторами и тем, что этот город был построен Петром первым на болоте. Осаму невероятно горела желанием посмотреть на это наследие предыдущих правителей. — Ваше Высочество, Вы ведь понимаете, что каждый человек нашей Великой страны надеется именно на Вас. Вам уже надо было давно привыкнуть к моему списку дел, — Осаму внутри просто уже сгорала от этой нудной речи, но не показывала этого. В один момент она лишь взмахнула своей рукой, показывая Куникида ладонь, приказывая остановить его поток слов. Он в ту же секунду замолчал, так и стоя перед ней с полуоткрытым ртом и хмурым выражением лица. — Куникида, будь уверен, что я поняла всё, что ты мне пытаешься донести, — она опустила свою руку. — Я не нуждаюсь в твоих наставлениях. Я понимаю, что поступила опрометчиво, но прямо сейчас распинаться и оправдываться перед тобой не хочу, потому что у меня нет на это времени, как ты уже и сказал мне ранее, про то, что я опаздываю. — Хоршо, Ваше Высочество, я прошу своего прощения за то, что так глупо отчитал Вас, словно маленькую девочку, — Осаму лишь кивнула, давая понять, что тот прощён и может продолжать говорить. — Скоро уже девять часов утра, а как Вы помните, по расписанию у Вас завтрак с родителями, — Осаму шикнула, раздражаясь своей забывчивости и поджала губы. Не хотелось бы опаздывать. Она очень любила и уважала своих родителей. Опазадать — равносильно тому, что она проявила к ним неуважение. — Поэтому, советую Вам появиться там не в ночном платье, — он кинул взляд на девушек, что уже давно спустились вниз за Осаму и стыдливо слушали этот концерт, смотря в пол. — Девушки, — они вздрогнули, сильнее зажмуриваясь, и дрожа от этого строго голоса. Да, Куникида был тут неким авторитетом, которого все слушались. Именно его поставили следить за принцессой, в её десять лет. Тогда Куникида было пятнадцать. Вот уже скоро восемь лет он печется о её жизни. — Пожалуйста, отведите наследницу в свою комнату и переоденьте во что-нибудь приличное, а затем отправьте её в столовую. Не задерживайтесь и успейте к девяти! — он грозно посмотрел на них и скрестил руки на груди, кивая головой, говоря идти. Девушки поклонились и двинулись в сторону принцессы. Осаму лишь бросила на него испепеляющий взгляд и, подняв платье чуть повыше, чтобы оно не мешало под ногами, рванула вверх по лестнице, оставляя девушек стоять внизу и открывать рты в шоке. Опомнившись, они тоже побежали за ней наверх, умоляя её быть помедленнее. Куникида усмехнулся, провожая их взглядом и развернулся, уходя прочь. Осаму распахнула двери своей комнаты, быстро забегая внутрь. Ей она нравилась, ведь тут было очень комфортно. Особенно ей нравился балкон, на котором она частенько читала ночью. Все стены были расписаны множественными узорами: зелеными цветами, всякими незамысловатыми линиями. Пол был сделан из коричневых плит, на которых также были одинаковые узоры чёрных четырёхугольных звёзд, внутри которых был коричневый круг, внутри которого был чёрный цветок. Потолок был белым, посреди которого располагалась огромная золотая люстра с множеством свеч на каждом её уровне. Также, посреди комнаты, прилегая спиной к противоположной от двери стены, двуспальная кровать. Осаму, каждый раз, ложась на неё, проваливалась куда-то из-за огромной белой перины. Низ кровати был сделан из дорогого дерева. На спинке было золотое украшение. Ещё был полог, прикреплённый к самому потолку, Осаму всегда закрывалась им, не желая того, чтобы утром солнце разбудило её своими первыми лучами. С левой стороны комнаты стоял огромный камин из мрамора, украшенный золотыми узорами. На нём стояло несколько дорогих на вид ваз. Перед камином был небольшой диванчик из белой кожи, где царга и подлокотники были сделаны из золота. С правой стороны стояло огромное зеркало, подойдя к которому можно было разглядеть себя со всех сторон. Перед ним стоял стул, сделанный как диван, только меньше. Обычно, она садилась на него и ей делали причёски с макияжем, проще говоря, утренний туалет. Рядом с зеркалом была дверь, ведущая в комнату с одеждой. Ещё в комнате был стол со стульями, на тот, случай, если принцесса захочет принять трапезу в одиночестве, либо же для написания писем. Придворные дамы должны были за эти тридцать минут постараться и собрать наследницу. Обе девушки влетели в комнату, одна быстро побежала к гардеробной комнате, другая усадила девушку на стул. Осаму не успела и слова сказать, как девушка вышла и показала ей розовое пышное платье из шёлка и белыми кружевами по краям длинных рукавов и подола. Осаму не нравились квадратные вырезы на груди, поэтому у всех её платьев они были круглые с высокой талией. Первым делом девушки стянули с Осаму её ночное платье и натянули на неё более короткую белую сорочку из шёлка. Далее на на неё одели белые чулки из того же материала, которые выше колена закрепили подвязками. Следующее — длинные панталоны всё того же цвета и материала с оборками… А потом, самое нелюбимое для Осаму — корсет с мягким каркасом она стояла перед зеркалом и чуть ли не хныкала, наблюдая за тем, как девушки затягивали ленточки. Ни вздохнуть, ни выдохнуть в этой многослойной одежде. Осаму проклинала того человека, придумавшего корсеты — Екатерина Медичи, жена короля Франции Генриха второго в 1550 году. Чёртовы французы! Осаму искренне ненавидела их всех поголовно. Вся эта мода на всё французское достигла своего пика при Петре первом и весь золотой век дворянства, а сейчас, Россия превращается во Францию. Осаму не понять, почему всем во дворце они так нравятся? Большинство живущих в Империи знают их язык даже лучше чем родной. Вот как только она придёт к власти, то сразу же издаст указ, запрещающий даже малейшее упоминание этой страны. Из раздумий и возмущений её вывели дамы, попросившие её поднять руки, чтобы было возможно надеть платье. Пока одна дама завязывала шнурочки на спине, вторая принесла розовые туфельки с небольшим каблучком. К ним подключилось ещё две дамы, которые попросили Осаму присесть и принялись делать причёску из её распущенных, нерасчёсанных каштановых волос до пояса. Остальные дамы принесли украшения и туалетную воду. На шеё у Осаму появилось жемчужное колье с кулоном из рубина в золотой оправе. На ушах появились жемчужные серьги с золотым замочком. Прямо посреди груди ей прикололи круглую брошь из рубина, вокруг которого было много других драгоценных камней. Осаму увидела ридикюль в руках одной дамы — другая нелюбимая процедура. Она всегда ощущала огромную тяжесть на лице. Такое время, когда нельзя было выглядеть некрасиво. Каждая девушка не должна иметь изъянов. На кожу нанесли белила и подрумянили щёки. Прическа была готова — дамы собрали небольшой пучок на её затылке, оставляя по бокам завитушки из чёлки. Поверх всего ей надели ободок из жемчуга. Она надела шёлковые перчатки и образ был готов. Девушки помогли ей подняться и она взглянула на себя в зеркале. Осаму никогда не могла себя узнать в любом отражении. Она лишь видела какую-то Госпожу, но только не себя. Карими глазами она всматривалась в эту девушку, а затем медленно прикоснулась к зеркалу, всё больше становясь поникшей. Почему девушки отказываются от себя, прячась за этими слоями грима и одежды? Ведь так они потеряют самих себя. — Ваше Высочество, Вы выглядите, словно ангел во плоти. Любой мужчина бы был на седьмом небе от счастья, окажись он Вашим будущим мужем, — сказала пока самая юная придворная дама — Кёка с чёрными волосами, собранными в пучок и простым белым белым платьем. Во дворце был особый стиль одежды у прислуги, которому они должны были следовать. Неподчинение каралось поркой. — Вам пора на ужин, Вы немного опаздываете. Осаму посмотрела на неё в отражении, а затем, словно очнувшись, схватила подол платья, поднимая его выше и развернувшись, с паникой выбежала из покоев. Дамы опять не уследили за ней. Она уже опаздывала на целых пятнадцать минут. Родители опять будут отчитывать её, а она будет не в силах даже слова поперёк сказать им, боясь за свою жизнь. Куникида будет опять зол из-за опоздания. Её расписание было отображено на бумагу, суть которого он давно уже выучил: «6:00 — подъем. 6:05 — 6:10 — молитва. 6:10 — 7:00 — утренний туалет. 7:00 — 8:00 — верховая езда. 8:00 — 8:50 — чтение книг, написание писем. 9:00 — 9:30 — завтрак с родителями. 9:45 — 11:45 — урок. (Понедельник — гуманитарные предметы, вторник — точные науки, среда — нравственные науки, четверг — французский язык, пятница — русский язык, суббота — немецкий язык, воскресенье — танцы). 11:45 — 13:00 — фехтование. 13:30 — 14:00 — обед с родителями. 14:05 — 15:00 — занятие на музыкальном инструменте (понедельник — фортепьяно, вторник — скрипка, среда — виолончель, четверг — фортепиано, пятница — скрипка, суббота — виолончель, воскресенье — на выбор принцессы). 15:00 — 16:30 — прогулка по саду и перекус на свежем воздухе. 16:35 — 20:30 — занятия о том, что должен делать правитель и введение в некоторые государственные дела. 20:30 — 21:00 — ужин. 21:00 — 22:00 — водные процедуры (в субботу поход в баню). 22:00 — 22:55 — свободное время. 22:55 — 23:00 — молитва. 23:00 — сон. » И любое его нарушение вызывало недовольство. Даже вздохнуть было невозможно! Во всём дворце был схожий стиль, всё стены бело-золотые, украшенные рисунками. Сам по себе он был не то, чтобы большим, скорее, средних размеров. Ничего не могло сравниться с зимним дворцом, хотелось бы увидеть его своими глазами. У этого было два этажа. На первом располагались зал для приёмов, зал для балов и других мероприятий, по типу дней рождения у семьи Императора, столовая, две комнаты для гостей, кухня, где готовили еду, комнаты для прислуги, огромная библиотека и классная комната, где проходили занятия Осаму. На втором этаже располагались спальные комнаты Императора с его женой и Осаму, четыре комнаты для гостей, кабинет отца, музыкальный класс и туалетная комната. Она словно мышка проскочила в комнату с огромным столом и виновато встала в поле зрения родителей. — Доброе утро, Ваше Императорское Величество, — в знак уважения и приветствия она сделала поклон, опуская вниз голову и чуть приседая, ведь с корсетом не возможно поклониться нормально, только так. — Я приношу вам глубочайшее извинение за то, что посмела опоздать на наш завтрак. Мне очень стыдно, но принятие туалета заняло слишком много времени. — Здравствуй, Осаму, — Император с женой кивнули ей головой, позволяя той присесть за их прямоугольный стол. На столе стояло множество различных блюд. Вся посуда была сделана из фарфора. По праздникам обычно ели из серебряных тарелок. Осаму пробежалась взглядом по столу. Посредине стоял медный самовар. Император каждое утро выпивал одну чашку зелёного чая с густыми сливками и поджаренным хлебом. Рядом с матушкой стоял капустный суп с мясом и поросёнок под хреном. На отдельной тарелке лежали котлеты. Перед Осаму стояла ботвинья. У неё уже слюнки текут. — Милая, доброе утро, — матушка каждый день выглядела прекрасно. Особенно она любила красный цвет, поэтому, угадать, что в её гардеробе было не сложно. Рядом с мужем она словно сияла, а пудра усиливала это. Она отложила свои серебряные столовые приборы и взглянула на Осаму, которая так и не притронулась ни к чему. — Осаму, ты ведь понимаешь, что давно уже должна была привить себе манеры. Я ведь знаю, что ты вновь не спала всю ночь, читая свои романы. Из-за этого ты слишком поздно встаёшь. Что подумает твой будущий муж, узнав, что его жена — засоня. Ты ведь ещё и будущее нашей Великой страны, — она бросила на Осаму грозный взгляд. — Ты должна слушать своих родителей и понимать, что ведёшь себя недостойно своего статуса. Осаму опустила взгляд на свои колени, чувствую вину и обиду на саму себя. Она сильно сжала губы, понимая, что возможно, всё размажется. — Я согласен с Елизаветой. Твоё поведение, если откровенно, то ужасно. Иногда я стыжусь того, что ты моя дочь, — от этих слов в груди Осаму стало совсем тесно. Почему ей все говорят это? Что плохого в том, чтобы хотя бы немного быть собой? — Подумай над нашими словами и стань хорошей дочерью. Ты меня поняла? — Осаму кивнула. — Когда с тобой разговаривает Император, ты должна смотреть ему в глаза, — произнёс он и Осаму вмиг подняла свой взгляд, попытавшись сделать спокойное выражение лица. — Не подведи нас завтра, — в каком это смысле? Осаму её помнила, чтобы были запланированы какие-то мероприятия. — Мы планируем уже искать тебе мужа. Ты слишком засиделась на нашей шее, — выдержка Осаму трещит по швам. Она нервно сглатывает, осмыслив то, что она сейчас услышала… Муж. Нет! Нет! И ещё раз нет! Она совсем не готова к женитьбе и к ночи с мужчиной. Ей всего семнадцать, а уже придётся отдать свою жизнь и молодость какому-то мужчине? Зная отца, это, вероятнее всего, будет какой-то иностранец. Именно потому что нужно выстраивать со странами хорошие отношения, а дочь Императора — хороший подарок, тем более, наследница. Осаму сейчас стошнит от вида какого-нибудь старого бородатого мужчины, с которым она будет должна целоваться, трогать его… И всё остальное… С ней не могут поступить так отвратительно? — С женитьбой ты будешь обязана думать о том, чтобы родить наследника. Может быть, выйдет так, что я уйду в мир иной, когда твой сын вырастет, тогда то он и вступит на престол, — он как всегда был серьёзен и сосредоточен. — Государь, не рано ли думать об этом? — она говорила это очень тихо, пытаясь не отводить взгляда. Тот нахмурился, сжимая столовый прибор. — Я всё же хотела бы продолжать своё образование, дабы в будущем стать достойной Вас. Да, батюшка и матушка больше не могут завести детей. Их сразила страшная болезнь, которой нет лечения. С момента смерти брата они пытались завести ещё детей, ходили по врачам, знахаркам, но все твердили одно — о детях им можно забыть. Тогда матушка хватил удар и она лежала больная целый месяц, а батюшка пытался держаться ради того, чтобы всем казалось, что у них всё в порядке. Они были злы на весь мир, ведь хотели мальчика, будущего наследника, но у них осталась лишь девочка, на которую они теперь строят такие планы… Есть небольшой запасной вариант — родственники Императора, которые могли бы в будущем сменить его, но он не очень то доверяет им страну. Да и во дворце все говорили о том, что народ любит принцессу Осаму. Она это понимала, но как вы прикажете править страной, не зная ни народа, ни того, как она выглядит? Осаму старается и учится на отлично, но этого недостаточно. Как ты можешь быть хорошим правителем, не учитывая желания своего народа? Родители почему-то всегда старались избегать тех тем, которые выходили за пределы дворца. — Осаму, ты же понимаешь, что должна это сделать, хотя бы для того, чтобы, возможно, быть регентом сына? До самой смерти у тебя не получится править. Всю жизнь ты посвятишь сперва зачатию и родам, а потом воспитанием наследника, — матушка улыбалась, смотря на Осаму, но увидев напряжённое лица Императора, то тоже спрятала свою улыбку. — Почему женщина не может полноценно править? Ведь я могла бы превзойти Екатерину Великую, — Осаму была полна уверенности, говоря это. — Осаму, — голос отца никогда не был таким холодным. — Ты смеешь смеяться надо мной? Ты никогда не сможешь стать такой, как моя бабушка. Такими речами ты морочишь её светлое имя, — матушка обеспокоенно посмотрела на них обоих и их битву взглядов, поджимая губы и не смея влезать в их разговор. Вот тут Осаму совсем поникла. Внутри что-то треснуло, теперь это не починить. Она ведь в полном серьёзе считала то, что сможет сделать страну намного лучше. Она ведь могла превзойти прабабушку, так почему в неё не верят? Всё, что она хотела от родителей это слова того, что у неё всё получится. — Государь, не гневайтесь, — сказала она, сохраняя внешнее спокойствие. — Раз уж Вы приняли такое решение, то я исполню его, — она медленно кивнула, показывая то, что воле отца она перечить не будет. Тот, вроде бы немного успокоился и поумерил свой пыл. — Раз уж так, то могу ли я хотя бы сегодня покинуть дворец, хотя бы на десять минут. Я очень хочу увидеть улицы нашей Великой столицы, — Елизавета поперхнулась. Осаму перевела на неё взгляд, та была в ужасе, смотря в ответ. — Этому не бывать, Осаму! — тут же строго начала она. — Я не допущу этого! Снаружи очень опасно! Мы ведь не можем потерять ещё и тебя! — Но я могу пойти со стражей. Я не могу понять того, что же со мной случится такого страшного. Наш народ — никакие не изверги, насколько мне известно. — К сожалению, наша страна полна Злых людей, которые при виде богатого человека разотрут его живьём и ограбят. Такова жизнь и я не допущу такого с собственной дочерью, — отрезал он, давая понять, что разговор окончен. — Но батюшка!.. — Осаму невозможно было унять, но тут Император вскипел и сорвался. — Я всё сказал! — закричал он, ударяя по столу. — Я император этой Великой страны и ты не посмеешь мне тут высказывать свои нелепые хотелки! — Осаму ужаснулась, ведь никогда не видела отца в такой ярости. — Ты должна улыбаться и вести себя нормально! Быстро иди в свою комнату, я не хочу тебя сегодня видеть! Осаму вскочила со стула, опустив взгляд, чтобы они не увидели её влажные глаза. Даже не поклонившись, она схватилась за юбку и побежала прочь. Быстро распахивая мраморные двери и приказывая не беспокоить её ближайший час. По дороге она скинула свои туфли и упала лицом в кровать, давая волю слёзам. Это было несправедливо! Почему родители говорят ей такое. Она кричала в перину, надеясь, что её никто не услышит. Почему она должна сидеть здесь взаперти, словно птица в клетке, порхать и петь для всех этих людей. Она просто хотела улететь за пределы клетки… Как же обидно, когда за свои семнадцать лет ты видела только стены дворца и сад. Её отец — Александр первый был отличным правителем, которого все любили. Всё таки, победа над французами дорогого стоила, но почему он не может сделать Осаму счастливой. Она уже долго готовилась к такому вот дню… Время пришло. Истерика Осаму прекратилась и она успокоилась, переворачиваясь на спину и долго прокручивая недавнюю сцену в голове. Она могла ответить батюшке… Но что-то внутри мешало ей. Что-то сильно сковывало её действия и ей это совсем не нравилось. Прошло где-то пятнадцать минут, как она лежала здесь и смотрела в потолок. Вдруг раздался негромкий стук в дверь. Осаму уже знала, кто это. — Можно. В проходе появилась макушка Кёки, а за ней стоял и Куникида. Осаму обречённо вздыхает, закатывая глаза и готовясь к новой лекции о том, как важны расписания и хорошие манеры. Они оба поклонились и Куникида начал: — Ваше Высочество, его Императорское Величество попросил передать Вам то, что завтра Вы встретились с людьми, предлагаемыми, на роль Вашего мужа. — Что?! — она поднялась и села, пребывая в шоке, удивлённо смотря на Куникиду. — Я не хочу этого! — К Вашему сожалению ничего уже нельзя отменить. Такова воля его Императорского Величества. Завтра Вам выберут мужа и затем начнётся подготовка к дальнейшей свадьбе. Осаму была в ярости. Она не хотела становиться чьей-то женой по первой прихоти батюшки! — Ваше Высочество, Вы плакали? — поитерксовалась Кёка, всматриваясь в её помятое лицо и красные глаза. — Ах, нет, я не плакала, Кёка, я просто очень устала за сегодня и эта новость выбила меня из колеи, — Осаму не знает, как связано красные глаза и размазанный макияж с её якобы усталостью, но нужно было сказать хотя бы что-то. Нужно продержаться целый день, чтобы не заплакать повторно, но Осаму была переполнена решимостью изменить этот мир и свою судьбу. — Вам нужно отдохнуть перед важным днём, поэтому ляжете пораньше. Я немного сократил время в Вашем расписании. Для начала нам нужно поправить Ваш макияж. — Хорошо, приступим, — ей это было только на пользу. Он послал Кёку за дамами. Пока их нет, Осаму привычно уселась на стул перед зеркалом. Девушки пришли довольно быстро, и также они поправили её макияж, вновь скрывая синяки под пудрой. Ещё немного поправили причёску — пара локонов вылезли. — Ваше Высочество, теперь, когда Вы вновь прекрасно выглядите, нам нужно пойти на урок Французского, — Куникида и Кёка поклонились, пропуская Осаму вперёд. Они медленно спускались в классную комнату, где проходили почти все занятия. Осаму, хотя и не любила Францию и французов, но ей и правда полюбился их язык, но только его звучание! Ей не нравится то, что сейчас каждый человек знает французский лучше родного. Многие поэты и писатели также пишут свои произведения на этом языке. Дамы забывают о русской моде и стараются одеваться словно француженки. Но как же Российская Империя? Они все пытаются превратить её во вторую Францию? Это так нелепо звучит! Французский язык преподавал Жан Фаеш. Он был коренным французом, мирно живущим у себя в городе, занимающимся любимым делом, до того момента, как его в подарок привезли маленькому императору. Ещё вместе с ним он учил этот язык, а теперь он занимается с Осаму. В классе было несколько парт, стоящих посреди класса, несколько стеллажей с книгами у стен, окно и огромная доска, рядом с которой был скромненький стол учителя. — Здравствуйте, Жан! — он, сидевший за столом, быстро вскочил, подходя к Осаму и делая ей поклон. Он был одет в коричневый сюртук с золотыми пуговицами, такого же цвета жилет, но чуть посветлее, чёрный галстук и брюки с лакированными чёрными туфлями. Как и у многих французов, на голове у него был накрахмаленный парик. — Bonjour princesse, excusez mon audace, mais vous devez exprimer vos pensées en français, — говорил Жан, улыбаясь ей. — Bonjour, maître, — отвечала ему Осаму, присаживаясь за парту. — Princesse, je suis heureux que vous ayez des améliorations évidentes dans la prononciation! — восклицал он, теребя свои усики. — Tout cela parce que nos leçons ne sont pas vaines, — она улыбнулась ему, тот явно был смущён такими откровениями. Хорошо проведённый урок был для него самым главным. И он рад, что принцесса считает его уроки хорошими. — Maître Jean, pourrions-nous nous détourner un peu du sujet de la leçon aujourd'hui et parler à cœur ouvert? — она умоляюще взглянула на него своими оленьими глазками. Тот опешил, ведь Осаму никогда не просила о таком. — Je veux vous poser quelques questions. — Je n'y répondrai que Si vous les exprimez en Français, — он ехидно улыбнулся, понимая толк от таких бесед. Сейчас они могли беззаботно и легко общаться на французском. Осаму, услышав Жана, запылала огнём, желая вытянуть из него все ответы. — Vous vivez en dehors du palais,— он кивнул. — C'est pourquoi Je voudrais vous demander de me dire à quoi ressemble notre pays. — Madame, même le temps du monde ne me suffira pas pour décrire à quel point les étendues de ce pays sont si majestueuses et si belles, — он подмигнул ей. — Vous pouvez tout dire et brièvement,— сказала она, давая понять, что сейчас готова услышать любую информацию. Жан вновь намотал свой ус на палец, хитро улыбаясь ей. — Je n'ai même pas assez d'éternité pour décrire toute la beauté du pays. J'ai eu le temps de visiter de nombreuses villes, qui m'ont toutes frappé et touché au cœur. Il y a beaucoup de restaurants variés ici, où j'ai été surpris par la variété de la nourriture. J'ai eu le temps d'aller à de nombreux bals, à différents propriétaires — tout est fait incroyablement exquis et coûteux, — Осаму заворожённо слушала его, локтями оперевшись о парту и подперев ладонью голову. — Tout le monde me dit que c'est incroyablement dangereux, mais c'est un mensonge, n'est-ce pas? — Осаму, правда, слышала всё то, что он говорил, уже сотни раз. Француз вылупил свои глазёнки, хватаясь за сердце, пребывая в шоке. Осаму даже подскочила, волнуясь за учителя. Но тот махнул ей и достал платочек из кармана сюртука, вытирая лоб. Он облизнул пересохшие губы, настраиваясь на ответ. — Princesse, c'est la vérité absolue! Une fois, je me promenais dans les rues de Saint-Pétersbourg et je suis entré dans la ruelle, et là, j'attendais déjà plusieurs cochons qui m'ont immédiatement attaqué, mais heureusement que ma garde a réagi à leur comportement brutal et a tiré sur ces ordures une seconde! — он снова вытер вспотевший лоб. — J'ai miraculeusement sauvé ma vie. Cette personne a commencé à se permettre trop, — Осаму приоткрыла рот, думая над этими словами. Кого он имел ввиду? Её народ? Как он мог убить её людей? Даже если они пытались напасть на него, то это бесчеловечно. Тем более можно же было найти другое решение. Тут она вновь вскипела, убивающим взглядом смотря на Жана. Она поднялась, обошла парту, вставая перед французом. Тот опешил и сделал шаг назад, но Осаму тут же двинулась на него, поднимая свою маленькую ручку и ударяя ей по лицу Жана со всей силы. — Vous me dégoûtez. Je ne veux Plus vous voir, — сказала она, приподнимая платье и разворачивась от него. — Лучше бы это Вы умерли, — сказала она, уходя прочь и оставляя так и стоять ошарашенного Жана. Она выскочила из комнаты и сразу же наткнулась на Куникиду, поджидавшего её за дверью. Он вопросительно посмотрел на принцессу, не понимая, в чём дело. Та выглядела так, словно француз в чём-то провинился. — Ваше… — начал он, желая спросить о произошедшем, но Осаму быстро прервала его, выставив перед собой руку и показав ладонь. — Прямо сейчас я хочу на фехтование, — спокойно сказала она, глазами испуская искры. — Идём! — крикнула она Куникиде, уже убегая вперёд. Сперва нужно было переодеться в более удобную одежду. На ней всё так же были надеты чулки с панталонами. Ненавистное платье было снято вместе с корсетом. Вместо туфель были надеты длинные коричневые сапоги на завязках, в которых было бы удобнее передвигаться. На принцессу надели белую блузку из плотного материала и юбку того же цвета, которая была ей чуть ниже колен. На грудь надели защитную маску, во избежание травм и завязали на спине, а поверх была плотная куртка. Последним штрихом оставалась защитная маска на лицо. Куникида предложил ей понести её саблю, но она отказалась, выхватывая её и быстро выбегая на улицу. Осаму любила фехтование. Благодаря этому она могла выплеснуть свой гнев, махая саблей. Она каждый день училась, дабы стать лучше, но учителя Фукучи ей никогда не удавалось победить. Вообще, у неё не очень то хорошо получалась фехтовать, но она всегда пыталась выложиться на максимум. Быстрее, точнее, ловче. Осаму старалась и сейчас она очень хочет выплеснуть свои эмоции в бою. Она не хочет думать о почти прошедшем дне, потому что все эти люди и их действия раздражали её ещё больше и больше. Дворец, в котором она жила, был довольно большим. Она особенно любила прогуливаться в саду всё было покрыто не абы чем, а газоном. Осаму любила сидеть на качелях и наслаждаться пением птиц. Там было огромное количество зелени. Вдоль дорожки были выращены кусты, за которыми были круглые клумбы в разными цветами. Недалеко была и баня, в которую они ходили по субботам. Осаму прошла за заднюю часть дворца, где была ровная площадка, на которой они и занимались. Очи Фукучи был стариком, которого подарили отцу прямиком из Испании. В этой сфере он был очень хорош. Он всегда был одет в одежду, похожую на одежду Осаму, но только без юбки. Он уже был на месте, дожидаясь принцессу. — Здравствуйте, Ваше Высочество, — он глубоко поклонился ей, прижимая правую руку к сердцу. — Сегодня Вы рано. Опять не задался день с самого утра? — он выпрямился. — И не говори. Приступим, — она опустила маску, вставая в стойку. Клинок сабли был однолейзвийный, имевший характерный изгиб в сторону обуха. Эфес у сабли принцессы был красным с небольшой позолотой, а лезвие сделано из дамасской стали. Подарок отца. Тот был только рад тому, что Осаму стремиться овладеть оружием. Осаму начала первой, сделав мгновенное, неуловимое движение, сделав выпад вперёд. Фукучи сумел вовремя отскочить назад, под маской улыбаясь напору принцессы. Она вновь взмахнула саблей, но тут его уже блокировали. Осаму отскочила назад, вновь вставая в стойку, но Фукучи был быстрее, их сабли зазвенели, сталкиваясь о друг друга. Каждый смотрел лишь в глаза соперника, пытаясь угадать ход его мыслей и будущие атаки… Куникида, стоявший вдали, наблюдал за их поединком подмечая, что принцесса настроена явно агрессивно. Ему было больно за то, что в свои семнадцать она переживает такие трудности. Он подозревал, что её злость была связана с французом. Он уже позаботился об его наказании, послав к нему несколько людей… Они махали саблями ещё несколько часов подряд, не прерываясь даже на то, чтобы попить воды. Куникида взглянул на часы и подошёл в ним, те остановились. Куникида хотел уже было начать говорить о том, что сейчас она должна ужинать с родителями, но Осаму опередила его. — Я не голодна, сейчас мне больше всего хочется поиграть на скрипке, — сказала она, поднимая маску и быстро уходя прочь. — «Вот почему она вечно бегает, а не спокойно ходит?!» — спросил Куникида у себя в мыслях, муторно вздыхая и даже не собираясь говорить этой фурии о том, что по четвергам это фортепьяно, а не скрипка. Он медленно идёт за ней, понимая, что сейчас ей нужно переодеться. Сам он направился в музыкальную комнату, чтобы всё там подготовить. Пока он возился с канифолем, принцесса уже порхнула в класс. На этот раз на ней было жёлтое платье, украшенное кружевами в зоне груди и предплечий. В классе стояло множество музыкальных инструментов, но Осаму выбрала изучать лишь несколько. Рядом с окном стоял стол и стул, где она часто сидела и придумывала всё новые сюжеты своих инструментов. Ей безумно нравилось звучание скрипки, оно исходило так скрипуче, словно это был её собственный плач, пронизывающий всё живое и отдающийся мурашками по телу. Её скрипка досталась ей от какого-то музыканта, жившего несколько столетий назад, которую сделал ему Антонио Страдивари. Она была сделана из древесины высокогорной ели. Пальцы Осаму оказались на смычке, взяла скрипку за гриф левой рукой и расположила её торцом напротив шеи. Затем она разместила кисть левой руки под верхней частью грифеля и провела смычком по струнам, слыша этот плач. Она слегка надавливала на смычок, извлекая скрипучие звуки. Она прикрыла глаза, пальцами левой руки перебирая струны. Звуки скрипки были очень тонкими и дрожащими. Смычок резко взмыл вверх, а Осаму, приоткрыв рот и стоя возле окна, полностью отдалась ей. Она каждый раз слово улетала куда-то далеко-далеко… Её игра стала намного энергичнее. Будто бы она и скрипка — единое целое. Осаму двигалась в такт музыке… Так элегантно, так легко… Куникида, стоящий сзади неё, лишь в изумлении приоткрыл рот, наблюдая за изящными движениями принцессы. Он будто бы чувствовал её мысли и чувства, что так тягостно давят на неё. Слеза из его глаза невольно скатилась вниз. Он даже не мог пошевелиться, чтобы смахнуть её. Ближе к концу её игра напоминала удары молний… Пока струны не порвались с характерным звуком. Осаму распахнула глаза, от испуга и начала пытаться отдышаться, нагнувшись и схватившись за колени. Куникида не сразу понял, что произошло, затем сорвался к принцессе, забирая скрипку и укладывая её на стол. Осаму засмеялась, смахивая пот со лба и вставая ровно. Она широко улыбалась, смотря на Куникиду. Тот не мог понять, что может быть смешного в поломке скрипки. — Я не хочу есть. Лучше я скорее начну занятия, — сказала она, подходя к Куникиде и стянув с него очки. — И да, сегодня я хочу ужинать в своей комнате, — она приблизилась к его лицу, опаляя его нос горячим дыханием. Ему стало не по себе, он хотел уже сделать шаг назад, но Осаму прикоснулась к плечу, не давая сдвинуться с места. Сердце забилось словно бешеное. Она надела на себя его очки, а затем протянула руку к его лицу… убирая слезу возле его глаза, которая никак не могла скатиться. Куникида так и не мог закрыть рта и начать дышать нормально. Затем она мило улыбнулась ему с закрытыми глазами и сняла с себя очки, надевая их на Куникиду и отдалаясь. — Насколько сильно ты верен именно мне? — она выжидающе смотрела на него, согнув голову к плечу. К чему этот вопрос? Именно сегодня Осаму не собирается учиться. Больше она не будет бояться сделать что-то, что ей хочется. И пусть родители злятся сколько хотят, но она выбрала свой путь. Она планировала это уже на протяжении нескольких лет. Но именно сегодня она должна разобраться в сути этого мира. От неё скрывают почти всё. Она даже теперь не знает, кому верить, а кому нет. Выбор пал на Куникиду. Тот пообещал, что отдаст за неё свою жизнь. Что делает Осаму, которая всю жизнь была взаперти, могла это пережить и не видеть ничего, кроме того мира, что построили в её голове родители, надеясь вырастить отличную пешку, с помощью которой они бы поставили мир на колени, когда она разочаровывается в этом мире и считает, что люди, построившие его — нагло лгут ей, чтобы что-то скрыть? Она просто берёт и ворует одежду у прислуги, немного еды и денег. Куникида ей помог в этом. Теперь ей остаётся дождаться ночи и выпорхнуть из гнезда родителей и научиться летать. Поздно ночью она должна будет вылезти через свой любимый балкон, дабы не светиться на глазах стражи и возможной прислуги во дворце. Куникида должен был помочь ей отвлечь охрану, стоявшую на воротах. Их дворец окружал лес, в котором идти до города где-то четыре часа. Она планировала снять где-то гостиницу, чтобы пожить там некоторое время, затем перемещаться из города в город, из села в село. Она сделает всё, чтобы узнать правду. Осаму оставила письмо в своей комнате, понимая, что рано или поздно её схватятся: «Батюшка и матушка, на этот раз я хочу попрощаться с вами. Прошу вас не пытаться меня искать. Я решила, что должна докопаться до истины и узнать всю суть ваших грязных игр. Я понимаю, что пути назад нет, но я должна сделать это ради нашего народа. Если вы когда-то сможете принять меня обратно, то я буду благодарна за это, но не раскопав все ваши грязные секреты, я не вернусь. Я не выйду замуж. Хотите вы этого или нет. Глупо было даже начинать этот разговор со мной. Мне стало даже смешно от того, что вы говорили сегодня за столом. Именно это и дало мне толчок. Мама, не волнуйтесь за меня. Вы знаете, что я всегда была упёртой. Отец скрывает что-то, в чём мне следует разобраться. Я буду хорошо питаться и стараться жить одной изо всех сил. Буду сильно скучать по нашим посиделкам за чашечками чая и болтовне ни о чём. Я очень сильно люблю Вас, чтобы отпустить, но выбора у меня нет. Мне не подходит — сгнить в этом месте. Я целую Вас и прощаюсь, но надеюсь на скорую встречу. Папа, хоть Вы и хороший правитель, но чувства собственной семьи, да и остальных людей Вам никогда не понять. Вы настолько чёрствый и непробиваемый, что не сыскать достойного мастера, чтобы расколоть Вашу суть. Вы с матушкой подарили мне что-то похожее на детство. Я общалась с некоторыми графинями насчёт их жизни. Она у них хотя была не в четырёх стенах, как у меня. Мне было очень обидно узнавать от них столь грязные подробности некоторых дел в стране, что я сильно разозлилась на Вас и в первую очередь на себя. Что я за правитель, не способный сделать свой же народ счастливее? И да, я прочла тот документ. Прощайте» И вот она бежит прочь вместе с Куникидой, сбрасывая капюшон плаща и смотря на начинающийся лес…