Je choisis la liberté

Всё в этой комнате так и кричало, что до них тут побывало более десятка людей. Хотя это и очень хорошо маскировали уборщицы, запах похмелья от прошлого хозяина так и не смог нормально выветриться. Как и ожидалось, тут было очень скудно и просто. Осаму, видимо, было плевать на это, в отличие от Куникиды. Тот беспокоился за здоровье и сон принцессы. Кровать была одна… Они приняли их за пару?! Куникида тут же покрылся краской, даже допустив только одну такую мысль. Осаму было всё равно, зайдя внутрь, она тут же скинула плащ и прыгнула на не очень то мягкий матрас, укрываясь с головой, отодвигаясь к краю. — Госпожа, неужели Вы можете лечь спать в подобном виде? — ужаснулся Куникида. — Никакой молитвы, никаких процедур, никаких ночных платьев? Я невероятно обеспокоен этим! — Неужели ты позабыл то, с каким невероятным отвращением я исполнялала эти никчёмным ритуалы? Даже будучи тем, кому никогда не привить никакую-либо веру, мне приходилось в уединении притворяться, что я будто бы молюсь некому Богу, — раздражённо фыркнула она, раскрываясь из-под одеяла и садясь. — Но ты как и в большинстве случаев прав. Мне не хочется, чтобы от меня несло стухшим мусором. — Я рад, — мило улыбнулся он, спокойно складывая руки сзади в замок. До того момента, пока тоненькие пальчики Осаму не начали поддевать шнурочки корсета, чтобы снять платье. Куникида тут же отвернул голову, закрывая покрасневшее лицо ладонями. — Госпожа, нельзя же так! — скулил он. Осаму совсем не понимала его возмущений. Она лишь повернула на него голову, удивляясь такой реакции. Дело в том, что мужчине даже коснуться пальца девушки не мог. Даже такой взгляд в её сторону считался очень пошлым и откровенным? Та барышня бы неприменно поступила соответствующе — сказала бы батюшке о таком яром нахальстве. Тогда бы тот мог, либо разозлиться и пойти стреляться насмерть за честь своей дочери, либо же он был не против того, чтобы его кровинушка обрела себе муженька, да ещё такого бесстрашного и упёртого. Второй вариант — дамочка будет без ума от юноши… Дальше как по сценарию: кроткие прогулки вечерами, пока папá что-то не заподозрит, цветы, украшения, подарки, стихи о любви и дуэль с другим, за право целовать сию прекрасную ручку, лишь изредка позволяя себе большее… Влюблённость… Что поделать с этими чувствами, так спонтанно возникающими между людьми? Будь то злость, обида, либо же влюблённость, радость… Целый букет чувств у человека. Но как же жаль тех дам, которые вовсе не могут ощутить этого всего. Они будто бы покрыты иглами, чтобы обороняться от любых нежелательных эмоций. Они скрывают себя за ними, защищаясь от возможной боли. Это, казалось бы, умный поступок. Они так считают до того момента, пока иглы сами не станут защищать их, даже от положительных и, казалось, светлых переживаний и чувств. Тогда-то уж точно хочется сломать все иглы, позволяя просочиться к себе хоть капле света… Но страх, который сидел внутри и не давал и шагу нормально ступить, будет постоянно шептать даме то, что снаружи опасно и не нужно никого впускать к себе, иначе будет больнее, чем тем, кто снаружи. Все дни будут казаться невероятно обыденными и серыми, пока однажды кто-то не сможет перебороть себя, и коснуться игл, и понять, что всё же они не так уж и колючи. Но ведь Куникиде не нужно этих смущений. Это… Они друг другу стали ближе любого родственника. Ближе сестры и брата… Осаму нисколько не смущена тем, что ей придётся спать с ним в одних панталонах и рубахе. Он же должен войти в положение и понять то, что сейчас на большую роскошь им не стоит рассчитывать. Она, будучи той, кто с самого детства росла в ней, не боится замарать руки. — Почему же это? — искренне не понимала она. — Это ведь моё единственное платье. Не хотелось бы испортить его. — Я ведь мужчина! Не пристало даме оголяться у меня на глазах! — он всё не поворачивался к ней. — Но я ведь буду в рубахе и панталонах! Почему же ты не можешь смотреть на меня? — восклицала она, уже давно расставшись с одеждой и аккуратно сложив её на камод рядом. — Забудь ради меня о приличиях и ложись рядом. Куникида бробурчал что-то вроде: «Нет» Осаму разочарованно выдохнула, аккуратно спуская ноги на пол. Буквально на цыпочках она преодолела расстояние до Куникиды. Кончики её пальцев легли на его плечи. Тот вздрогнул, подавая корпус чуть вперёд. Осаму задержала его, заставляя повернуться к ней лицом. — Открой глаза и пойми, что ничего страшного не случилось, — не действует. — Пожалуйста, — уже своими руками она отодвигала его, касаясь взъерошенных волос. Как Куникиде объяснить то, что он зря слишком смущается, чтобы хотя бы взглянуть на неё в таком виде, уже не говоря о том, что она хочет, чтобы они и спали вместе? Это кажется каким-то… Неправильным, запретным… — Я же должен защищать Вас всю оставшуюся ночь… — упирался он. Осаму это уже надоело. Она постаралась сделать свой голос как можно более строгим. — Из-за твоего упрямства я не высплюсь. Мне бы хотя бы до девяти отдохнуть, а ты задерживаешь приход моего сна, — она задумалась, пытаясь найти больше аргументов. — Тем более ты уже видел меня в таком виде. Я очень прошу тебя открыть глаза и лечь рядом. Всё будет в порядке, никто не умрёт от этого. Мы ведь должны научиться полностью доверять друг другу. Ресницы Куникикды дернулись и через мгновение Осаму смогла увидеть его серые зрачки. Она широко улыбнулась, взъерошивая его волосы и, хватая за запястье, начала тянуть в сторону кровати. — Но кто же обеспечит Вашу безопасность? — Никто и не хватится меня до позднего утра, а там мы уже будем не спать, а быть начеку, — она игриво подмигнула ему, укутываясь в одеяло. Куникида долго мялся, не решаясь лечь, но уставшие ноги и слова принцессы имели свой эффект. Он также снял верхнюю одежду, складывая её рядом и вскоре утопал во сне. Тот даже толком не успел лечь… Так быстро заснул. Осаму, услышав лёгкое сопение, победно улыбнулась, придаваясь своим мыслям… Было много всего, чего она бы не хотела бы вспоминать. Например, о том, что в любой момент её могут поймать люди отца, а там уже возможна и казнь. Казалось бы, наследницу не пристало убивать, можно обойтись лишь ссылкой в Сибирь. Это можно было бы ещё понять и принять, но отец никогда не простит ей того, что она прочла тайные документы. Он знает об этом. Знает о том, что она знает. Матушке этого не понять, ведь в государственные дела она старалась не вмешиваться под предлогом: «Да что же может женщина смыслить в мужских делах?» — многое. Осаму намерена доказать им всем то, что её не стоило недооценивать. Александр Первый стал слишком расслаблен в её присутствии. Осаму воспользовалась ситуацией и повернула всё в свою сторону. Какого ему — пытаться вытаскивать нож из спины, который воткнула ему его собственная дочь? Осаму тихо хихикает, понимая, что поступила так, как должна была. За пару часов, проведённых в обществе, ей не удалось полностью разобраться во всей сложившейся ситуации. Сирийный убийца — звучит очень устрашающе. Некоторые говорят о том, что никогда не слышали о нём, а некоторые - что каждый в городе должен был уже понять, что одному по узким улочкам лучше не гулять. У других людей нет глаз или ушей? Заметить то, что в городе, где они каждый день гуляют по мостовой, возможно, пропадают люди? Так же и её отец не замечал того, что она планирует предать его. Осаму решила, что ей просто необходимо поймать этого убийцу. Так, она хотя бы что-то сделает для народа. Она не хочет зависеть от отца, матери… Они бы просто не дали ей разобраться во всей ситуации. Это было бы подло. Осаму уже давно поняла, что она лишь марионетка в руках взрослых. Только вот те прочтённые документы, открыли ей глаза. Мутная пелена спала, и теперь она может самостоятельно научиться видеть. Она так и не смогла довериться Чуе. Она доверилась Куникиде, а не ему. После всего произошедшего… Ей будет даваться это всё сложнее и сложнее. «Завтра нужно опросить каждого присутствующего так, чтобы не вызвать подозрений. Иначе я могу наткнуться на убийцу и даже не понять этого. Было бы очень неприятно — умереть по собственной ошибке», — подумала она и невольно улыбнулась с закрытыми глазами. Затем она резко сбросила улыбку, становясь очень серьёзной и напряжённой. — «Пока не вычислю убийцу, не смогу спокойно отойти в мир иной» Думается ей, что Куникида давно смог раскусить её задумку. Они знают друг друга уже приличное количество времени, и тот самый огонёк в её глазах он не мог упустить. Снова она не сможет нормально заснуть… Несколько часов она просто лежала с открытыми глазами, ужасно нервничая. Она боялась. Ужасно боялась, но не могла показывать никому свои настоящие эмоции. Куникиде было бы ещё тревожнее… Пусть хотя бы он сможет спокойно выспаться. Она спокойно застала рассвет через пару часов. Хотелось надеяться, что первые лучи солнца не разбудят её спутника. Лежать уже совсем не хотелось. Это было просто бессмысленно — она уже достаточно отдохнула и подумала над следующими своими шагами. Куникида очень чутко спал. Нужно было выбраться как-то тихонько… Она самостоятельно надела своё платье, предварительно умыв лицо водой из сосуда. Волосы она решила вовсе не заплетать. Они были по пояс, но под плащом было бы их не видно. Она уже почти добралась до выхода, как по закону подлости скрипнула одна из досок. Она испуганно поджала губы, наблюдая за Куникидой, который тут же соскочил, обеспокоенно смотря по сторонам. Увидев крадущуюся Осаму, тот с облегчением выдохнул и подтянул на переносицу очки. — Доброго Вам утра, Госпожа, — он тут же встал с кровати, делая поклон так сильно, что его очки чуть ли не слетели на пол. Он быстро выпрямился и подтянул их. Он кинул взгляд на окно. — Вы так рано встали? — Назойливое солнце не дало мне возможности оттянуть своё пробуждение, — она улыбнулась и уже хотела развернуться, как Куникида кашлянул в кулак. — Куда Вы так торопитесь? Осаму неловко почесала затылок, медленно поворачиваясь к нему. — Ну, ты же и сам знаешь… — Куникида приподнял бровь и скрестил руки на груди, не прекращая пилить её взглядом. — Хочу больше разузнать о убийце. — Вы в своём уме? Ещё скажите, что хотите поймать его и сдать властям?! — кричал он, широко раскрыв глаза. — Я не позволю Вам так рисковать! — Я хочу хотя бы как-то помочь своему народу! Куникида, прошу, не нужно меня останавливать. Вместо этого, лучше помоги мне найти хоть какие-то зацепки. — Я шёл с Вами, чтобы уберечь от таких вот ситуаций. Это Вам не какой-то детективный роман для дам, а реальность. Вы в любой момент можете оказаться в мире ином, не приведи Господь! Вспомните о том, что Вы ещё планировали править этой страной после отца. — Куникида, я должна это сделать! — она приложила руку к сердцу. — Это мой долг, как наследницы. — Исполняйте свой долг по-иному. Что же Вы так привязались к этому убийце? В мире полно проблем, которые требуют вмешательства. — Куникида… — Ос… — осёкся он, ведь теперь её зовут иначе. — Дазай, я силой заставлю Вас изменить решение! Осаму подняла на него оленьи глазки и надула губы. — Просто доверься мне… *** — Так ты тут уже давно работаешь? Она сидела за барной стойкой, прямо перед лицом Оды, подпирая щеку ладонью и болтая одной ногой. У Сакуноске тёмно-карие глаза и рыжеватые волосы. Он давно брился, поэтому видна щетина. Одет в чёрную рубашку, рукава которой закатал, и тёмно-серые брюки с коричневыми лакированными туфлями. Сзади, на крючке висел бежевый сюртук. За годы своей работы здесь, ему часто приходилось выслушивать посетителей, которым алкоголь слишком быстро развязывал язык. У кого-то дочь выходила замуж, у кого-то умер отец, у кого-то друга застрелили на дуэли, у кого-то неразделённая любовь, у кого-то забрали дочь, за неимением средств, чтобы выплатить долги, у кого-то ночью убили единственную кабылу, у кого-то уже третий день болит зуб, у кого-то дочь пошла по жёлтому билету, у кого-то просто сердце болит, если он не выпьет. Кто-то был хромой, кто-то седой, кто-то богатый, кто-то бедный, кто-то низенький, кто-то уродливый, кто-то наркоман, кто-то студент, кто-то в канцелярии, кто-то рыжий, кто-то счастливый, а кто-то несчастный. Оде было каждого жаль по-особенному. Ему не позволяла совесть не выслушать кого-то. Он бережно хранил истории каждого, считая своим собственным сокровищем. Иногда давал советы, иногда просто выслушивал. Бывают же одинокие люди, которым просто не кому выговориться, как главному герою Иону из «Тоски» Чехова. Потому что через эти двери проходят сотни человек в неделю, Осаму решила, что Ода — тот человек, который знает всё обо всём. Именно с его допроса стоит начать. — Доброе утро. Да, я это здание, кстати, и построил. Вам же вчера Чуя об этом рассказывал, — он паралельно обслуживал другого посетителя. — Я тут с самого основания, так сказать. — То есть, ты многих людей повидал? Были и… Ну, скажем, очень подозрительные? — напирала она. — Или странные… Ну, допустим, говорили всякий бред? Просто мне кажется, что одному посетителю нравится на меня смотреть… Мне не очень комфортно. — Это Вы верно подметили. К нам приходят люди из абсолютно разных слоёв населения. Если честно, то мы всем рады, даже таким странным. Но если он будет себя вести так недостойно, то Вы лишь скажите и я разберусь с ним. — Кстати говоря, ты один работаешь? — Одному мне бы было очень трудно. У нас ещё два официанта: Ацуши Накаджима, работающий днём и Рюноске Акутагава, сменяющий его ночью, — он кивком головы указал на парня, разносящего еду. — Сейчас он немножко занят. Познакомитесь с ним потом, когда у него будет перерыв. А с Рюноске ближе к вечеру. У этого Ацуши была необычная внешность: серебристые волосы, карие, почти жёлтые глаза, подтянутое тело. Одет он был в какую-то даже форму этого заведения: белая рубаха с галстуком, рукава которой закатаны, чёрные брюки, зафиксированные подтяжками, того же цвета сапоги и перчатки. «Необычный малый», — подумала Осаму. — «Это может быть парик, на лад французам, только он необычно сделан… Чёлка набок и один кончик чёрный. Французы бы не стали делать что-то, подобное этому. Остаётся либо гадать, либо спросить при встрече» — Мы обязательно познакомимся, — Осаму сделала вид, что задумалась. — А почему вам не страшно работать в ночное время суток? — Вы про эти слухи о убийце? — он наигранно засмеялся. — Наши парни даже чёрта не боятся! Тем более, этот убийца таких как мы не тронет. — О чём ты? — глаза Осаму загорелись, стоило только услышать что-то, что поможет в поиске. — Есть закономерность? — От его руки погибают только богатые люди, которые успели согрешить, — он увидел некое недопонимание в её глазах. — Ну, так все говорят. Некоторые и вовсе считают, что убийцы нет. Да, на улицах находили капли крови и люди пропадали. Некоторые думают, что те пропадают, лишь бы не платить налоги, а убийца — лишь предлог. Тем более, кроме крови больше ничего не находили. Никаких следов или улик. — Значит, он следит за людьми, выжидает нужный момент и убивает? — Вроде того… — кивнул он. — Но лучше не забивайте голову такими мелочами. Нам нечего бояться, — он ей улыбнулся. — Все постояльцы и гости под моей личной защитой. — Ох, благодарю, Вы меня сильно успокоили, — Осаму наиграно выдохнула. — А где же Чуя и Господины поэты? — решила уйти с темы, чтобы не дать больше времени ему подумать над тем, зачем ей это надо или же, чтобы не вызвать такого чувства, что она под что-то капает. — Ну как же… Чуя у нас Граф. У него полно всяких важных дел. О нас он может даже и не вспоминать иногда. А тех двоих из дома жёны не выпустят. Видели же ту вчерашнюю картину? — Да… Почему у вас всех такие тёплые отношения, несмотря на титулы? Так и должно быть? — Нет, вовсе не должно. Просто мы уже давно друг друга знаем и не видим смысла в титулах. Вот Вы, верно, княжна, — Осаму чуть не запаниковала. — Что ты… Я обычная простолюдинка. — Как скажете. Тем более, я уже говорил, что у нас они не имеют значения. Осаму облегчённо выдохнула и отодвинулась, окидывая взглядом помещение с присутствующими. Люди были добрыми и отзывчивыми. Это совсем не то, о чем говорил её учитель француз. Меньше стоит верить слухам, лучше самой проверить и убедиться. Она решила, что в плаще будет вызывать ещё больше подозрений, поэтому благополучно оставила его охранять Куникиде. Тот долго упирался, но всё же Осаму смогла заставить его довериться. Тот пошёл по городу, пытаясь запомнить каждый закоулок. Всё в жизни пригодится, а это, особенно на тот случай, если за ними будет погоня. Многие люди собирались во дворец, на сватовство принцессы. Это было грандиозное событие, но расстраивать их всех, нисколько не жаль. Она не экспонат, на который можно пялиться и трогать. Она — живой человек со своим мнением и желанием. Интересно, какое оправдание придумает Император? До ушей Осаму донеслись чьи-то возгласы, исходящие от улицы. Сердце вместе с дыханием на миг оборвались. Это пришли за ней… По её душу отправили людей отца. Нет… Нет! Она быстро встала, не отрывая глаз от двери. Её обманули. Всё же не стоило никому здесь доверять… Что же делать? Что…? Сердце забилось чаще и стены будто бы начали сдавливать её, лишая кислорода. — Ода… Саку… Как это понимать? — шептала она, не отводя глаз от двери. — Вы про Мори? — хмыкнул он, наблюдая за её странной реакцией. — Он тут каждый день торгует первокачественными товарами. Осаму направила на него взгляд, полный недоумения. — Торговец? — Овощи, мясо, хлеб. В общем, у него можно найти всё, что угодно Вашей душе, да и цены очень низкие. Обычно у него каждый день всё мигом раскупают. Вы познакомились бы с ним. Часто ведь будете теперь видится. Уверен, он понравится Вам и Вашему спутнику. Осаму кивнула, пытаясь скрыть панику и недоверие. Вдруг опять её обманывают? Револьвер с кинжалом всегда рядом с ней. Она обещала Куникиде не высовываться, но интерес никуда не деть. Этот Мори тоже может что-то знать, ведь каждый день бывает в этом районе. Осаму ничего не хотела у него покупать, ведь хотела экономить деньги… Хотя, Ода сказал, что у того очень низкие цены… Ей это было не нужно, но придётся что-то купить, если он скряга и без лишней монетки даже не поздоровается с ней. — Доброе утро, Господин Мори, — тот сразу же обернулся, улыбаясь и смотря на Осаму. Это был мужчина, лет тридцати, со стройным и высоким телом. Человек, уже в возрасте. Фиолетовые глаза, а чёрные волосы до плеч зализаны назад. У него был красивый чёрный фрак с белой рубашкой и галстуком, штаны и ботинки. Только рассмотрев его внимательнее ей удалось заметить белые перчатки. — Доброе утро, сударыня, — он кивнул, прикрывая глаза и расплываясь в довольной улыбке. — Мы с Вами раньше нигде не могли видеться. Какими судьбами Вы в наших краях… Сударыня? — Дазай Цушима. Очень приятно, — она протянула ему руку, дабы закрепить знакомство рукопожатием. Мори, не раздумывая, вложил её ручку в свою и нежно приложил её тыльной стороной к своим губам. От такого жеста ей стало не по себе и она выхватила свою руку, прижимая к груди и отходя чуть дальше. Мори никак не отреагировал не это. — Приятно познакомиться. Моё имя Вам уже известно, как я полагаю, — он заметил, что Дазай не понрааился такой близкий телесный контакт, хотя и были приняты поцелуи рук сударынь. — Вы из люмпена? Тогда, думаю, что Ода рассказал Вам обо мне. — Да, я здесь не долго планирую оставаться. Нужно закончить с делами и тогда, думаю, я смогла бы вернуться домой. — У Вас здесь не имеется постоянного места проживания? — он, как бы погрустнел, прикладывая руку к подбородку и неодобрительно кивая. — Не хотели бы пожить некоторое время в моём поместье? Мы с женой часто принимаем гостей из дальних мест. Мы считаем, что нужно стараться помогать всем добрым людям. Если кому-то нужна наша помощь, то нужно обязательно сделать так, дабы оправдать чужие ожидания. — Это очень благородно, Мори. Это всё ради того, чтобы людям было спокойно жить в том мире, где есть Вы? Вас даже не преследуют никакие корыстные цели? Мори потупил взгляд, а затем рассмеялся. Осаму не поняла его, ведь была абсолютно серьёзна. Она читала в книгах, что торговцы помешаны на деньгах и славе. — О каких корыстных целях может идти речь, когда я уже вот пятнадцать лет продаю тут продукты за самые низчайшие цены, почти даром? — он вытер выступившие слёзы от смеха. Карие глаза пилили его, заставляя напрягаться. — Госпожа, Вы не так уж и наивны, знайте это. О последней фразе Осаму не хотела думать. Ей нужна была информация. О самой себе она знает уже предостаточно. — Вы же каждый день бываете в этих местах? Только в этом городе? — Да, я торгую по всему городу. У меня несколько точек, на которых работают мои знакомые, — Огай подкатил одну из тележек поближе. — Хотите опробовать свежайшее мясо свиньи, которую зарубили сегодня? Или же сорванные этим утром фрукты? — Благодарю Вас за такую милость, но я пока что не нуждаюсь в продуктах питания. Сегодня я прекрасно поела. Здесь готовят лучшие повара в стране! — Осаму показательно потёрла живот, показывая свою сытость. — Раз Вы часто тут бываете, то я прошу Вас о встрече этим вечером, как Вы закончите с продажей. Я очень хотела бы побеседовать с Вами в спокойной обстановке. — Госпожа, будьте уверены в том, что Ваше приглашение является для меня огромным подарком, но боюсь, что я должен отказаться, — Огай опустил взгляд и приложил правую руку к сердцу. — Но боюсь, что моя драгоценная жена, дама моего сердца может не так всё понять и вновь устроить огромный скандал, — он поднял взгляд своих фиолетовых глаз… Почти такие же, как и у Феодоры. — Не поймите меня неправильно и Вы. Я бесконечно люблю свою женщину и просто не хочу огорчать её. Лучше сами приходите как-нибудь в наш дом. Я бы очень хотел познакомить вас. — Мори, прошу простить меня за то, что сразу не подумала о Вашей жене. Для меня было бы огромной радостью посетить вашу совместную обитель. — Вы же здесь будете долго находиться? — Осаму кивнула. — Я бы хотел сперва подготовить мою жену к Вашему приходу. Осаму понимающе кивнула. А затем её резко осенило. — Мори, позвольте мне прийти не одной, а со своим верным спутником, соратником, тем человеком, которому я очень сильно доверяю. — Конечно, госпожа. Мы только рады гостям. Мне не терпится познакомиться с тем человеком, которого Вы считаете достойным, — он уважительно кинул головой, в небольшом, совсем незаметном поклоне, отдаваясь на растерзание новому клиенту. Осаму развернулась, возвращаясь внутрь. Нужно было переварить это всё. Тем временем Куникида. По дороге он зашёл в парочку забегаловок. Удалось лишь узнать то, что никто там ничего не слышал и не видел. Тупик? Он узнал о некоторых людях чуть больше, чем хотелось бы, но каждая деталь была важна. Кто-то кому-то изменил, а на следующий день тот был убит за это… Все уверены в том, что это убийство из мести, но Куникиде было сложно представить то, как хрупкая девушка убивает мужчину и куда-то прячет его тело, оставляя лишь отрубленную голову посреди площади, которая была воткнута на кол и во рту её были мужские гениталии. Некоторые рассказывали о том, что во всяких дешёвых забегаловках лучше не есть ничего, ведь выросло число отравлений от протухшей еды. Кто-то убивал собственную дочь в пьяном угаре, а теперь жалеет об этом, ведь та была той, кто зарабатывал деньги, хоть и своим телом. Были многие случаи убийства бродячих животных, скота. Кто-то признавался, что убил жену, кто-то брата, кто-то сына. Кто-то видел, как кого-то убили, а кто-то нет Но как связать это всё в одно? Все эти убийства были случайными, в которых отсутствовала хоть какая-то связь. Куникида был в отчаянии. Прийти с пустыми руками не хотелось. Он походил по окрестностям ещё пару часов, но без толку. Большинство умалчивали, утаивали что-то. Что же так не везёт?! Он не мог подвести принцессу. Он старательно обходил каждую лужу, дабы не вляпаться, при этом его взгляд был направлен под ноги. Ещё пара шагов, как вдруг неизвестный в чёрном плаще в порыве возбуждения врезается в его плечо. Даже не извинившись, тот бежит прочь, сильнее натягивая капюшон. — А ну, стой, паршивец! Смотри куда идешь! — крикнул Куникида ему в след. — Тебя манерам не учили что-ли? Он раздражённо выдохнул, поправляя одежду и очки. Он бросил последний взгляд назад, раздражённо фыркая тому в след. «Что за поколение пошло… Никакого уважения к старшим!» — думал он, сворачивая направо, в проулок из которого он шёл утром. Он застыл на месте, подняв взгляд, на стену одного из домов… То было тело человека. Присмотревшись, он с ужасом понял, что человечек то… Мёртв… Его тело было приколочено к деревянному зданию. Руки были расставлены и ладони забиты колами. Ноги были прямыми, но ступни также были прибиты колами к стене… Эта поза… Мужчина был полностью раздет. Тело было в ужасных гематомах сине-фиолетового цвета на фоне мраморно-белой кожи. Они были продольными, будто бы его били не кулаками, а чем-то другим. Оба уха были отрезаны, а губы сшиты чёрной нитью… Это всё делали пока он был жив, а потом его избили до смерти? Что за зверство… Куникида чуть не вскрикнул, присмотревшись и заметив, что на плечах того сидели вороны, которые уже давно поедали его плоть. У одной во рту было его глазное яблоко, которое она тут же проглотила. До его носа донёсся чуть сладкий запах, но затем он принюхался и согнулся пополам, опираясь на стену, выплёвывая всю еду, которую он съел вчера и сегодня утром. Сзади раздался истошный крик какой-то женщины.