The Contract

Год назад

      Когда-то давно и не правда Ким Сынмин был тем, кого вряд ли можно было бы отнести в ряды романтиков и мечтателей. Он не верил в любовь и искренность. Ему было чуждо понятие – любви и заботы. Родители были холодны, не привыкшие проявлять любовь, воспитанные старыми устоями и понятиями. Для них если тебя одевают и кормят, это уже значит, что тебя любят. Но ведь это и так, то, что обязаны по умолчанию делать родители по отношению к своему ребёнку. А слова любви — это важное проявление заботы, привязанности и ценности. Но Ким не слышал в свою сторону таких громких слов, как я люблю тебя, а потому был таким же отстранённым и холодным, как и его родители. Но это потихоньку начало меняться с появлением Банчана и Джисона, которые, не стесняясь, лезли к нему с объятиями, шуточными поцелуйчиками, которые тянулись в его сторону, но так и не достигали своего адресата.       Друзья показали ему, что проявлять любовь и поддержку по отношению друг к другу это абсолютно нормально. Они были теми, кто помог ему раскрыться. Но затем возник один человек, который показал ему другую сторону любви. Порочную, страстную, но первую и сокровенную. Эти человеком стал Хван Хёнджин. Он был тем, кто подарил первую любовь, а также стал и виновником впервые разбитого сердца бедного парня.

***

      После той странной посиделки в кофейне Хёнджин не оставил Сынмина в покое. Он взял у него номер телефона и принялся ему писать в мессенджере. Ким сам не понял, как его развёл на это Хван. Просто в один прекрасный момент они уже активно переписывались, а Хёнджин приглашал его на прогулки.       Поначалу они просто прогуливались по паркам, заходя в какие-нибудь кафе перекусить. Они общались и шутили. Сынмину нравился Хёнджин, как человек. Он был многогранным, несмотря на свой ещё совсем юный возраст. Его интересовало искусство, он увлекался танцами и музыкой. Рассуждал о философии жизни. И это не вводило бы Кима так сильно в заблуждение, если бы спустя время их прогулки не перешли в несколько иное понятие.       Это случилось спустя два месяца их общения. Сынмин тогда был занят, как ему и было свойственно домашкой. Но его отвлек внезапный звонок, который доносился из телефона. Увидев на экране – Джинни, он сразу же смахнул экран и принял звонок. – Алло. – Привет, щеночек! Ты сегодня вечером свободен? – Привет, Джинни, смотря для чего. – Я хотел бы тебя позвать в одно место, – загадочно произнёс парень. – Что за место? – Это секрет. Единственное, что я тебе скажу, так это то, что сегодня тебе нужно выглядеть на все сто, приоденься празднично. Я заеду за тобой к десяти вечера, – мягко произнёс Хван. – П-подожди, к десяти?! Куда ты собрался меня вести? И как я, по-твоему, должен улизнуть из дома, когда начинается комендантский час? – с сомнением спросил Сынмин. – Отпросись у родителей на ночёвку, это самый оптимальный вариант. – Ты предлагаешь мне лгать родителям? – недоуменно воскликнул Ким. – Только не говори мне, что никогда не лгал предкам? – со смешком спросил Хван. – Ни разу. – Ты серьёзно?! Ты что живёшь в верующей семье или что-то вроде того? – Нет, просто никогда не лгал. Не было причин, – упрямо ответил Ким. – Я себя теперь чувствую даже виноватым, за то, что тебя развращаю, – рассмеялся Хван. – То есть ты всё же бросаешь меня и будешь смотреть сны с барашками? – мило спросил Хёнджин.       Сынмин закусил губу в нерешительности. Ему не хотелось расстраивать Хвана, да и любопытство брало вверх. Ему хотелось узнать, куда его зовёт Хёнджин. Однако моралист в нём упёрто бодался рогом, причитая, что он не должен обманывать родителей. Но перчинка в виде искушения хоть раз нарушить правило в нём трепетала и на данный момент она побеждала в этом поединке сомнений. – Ладно, согласен. Но не заставляй меня ждать и приезжай ровно к десяти, – пробурчал Сынмин. – Так точно, щеночек, буду ровно к десяти! – отрапортовал Хван. – До встречи. – До встречи.       Ким завершил вызов и уставился взглядом в стол. На его лице медленно начала растягиваться улыбка, являя ровный ряд зубов. Он был очень рад, что всё же согласился. Он предвкушал сегодняшнюю встречу. Что-то было в этом Хёнджине, такое обворожительное и загадочное из-за чего Сынмин проваливался в эту пучину очаровательности под названием – Хван Хёнджин.       Сынмин никогда не был человеком, с которым легко было бы подружиться. Его характер и саркастический юмор выносили далеко не все. Но за всей этой язвительной бравадой прятался нежный мальчик, которому хотелось любви, тепла и заботы. Как говорится любая тварь и творение природное станет нежным, подари ему только ласку. И Ким был таким же. А Хван раскрывал в этом парне что-то иное, чего там не было раньше. Будто расковыривал скорлупу и вытаскивал из неё истинную личину. Рядом с ним Киму не хотелось быть язвительным, разве что ли немного саркастичным, но это качество у него было не отнять, он с ним родился и даже Хван со всей своей «магией» не мог его избавить от этого. Но это была своего рода изюминка Кима, из-за которой он отличался от других.       Ким не особо мог похвастаться парадно-выходной одеждой. Один официальный классический костюм, который ему купила мать после долгих споров и упрёков, висел одиноко в шкафу, скрывшись в дебрях шкафа за другой одеждой. Ким предпочитал о нём даже не вспоминать. Парень взглянул на этот позор, оглядел сверху до низу и презрительно сморщился в лице. Этот костюм точно не станет сегодняшним достоянием вечера. Порывшись ещё, он заприметил обычную чёрную рубашку. Отыскав рванные на коленках джинсы в тон рубашке, которые уговорил его взять Джисон, чему он сейчас был очень благодарен, Сынмин положил два предмета одежды вместе на кровать. Решив, что под этот "наряд" жизненно необходимы челси из кожзама он поплёлся обратно к шкафу.       В принципе, всё что он сейчас имел из сегодняшнего образа - это была заслуга Хана. Тот как-то вытащил его пошопиться, мол, носить ему нечего и шмотки новые нужны и нужен независимый судья, для вынесения модного приговора. Хотя какой из Сынмина модник, он всегда одевался как тот самый отличник-заучка, в очках и вечно шпыняемый задиристыми спортсменами, как в каком-нибудь третьесортной мелодраме про школьную любовь. Однако, хоть он и был тем самым заучкой, роль мученика испытать ему не довелось, из-за грозного характера. Он одними словами мог так искусно послать, что человек еще несколько минут стоял и думал - ему сейчас отвесили комплимент или послали восвояси?       Подумав немного он дополнил свой образ кожаной курткой с утеплителем, всё же на улице осень подходила к концу. Хоть Хван и собирался за ним заехать, перспектива завтра проснуться с больным горлом и заложенным носом ему не прельщала. На часах было без десяти десять. В доме уже было тихо. Родители Сынмина всегда старались ложиться пораньше. Кима это всегда раздражало, поскольку ему тут же нужно было вести себя, как мышь. И не дай бог, включить чайник, который перебудит пол дома, чтобы на ночь попить чай. Но он привык к такому образу жизни, хоть и не редко был этим раздражён. А кому понравится, что ты в собственном доме, должен вести себя так, будто в подвале ныкаешься от чудища, стараясь не издать лишний шум, который пробудит "зверя".       Ким подошёл к двери и прислушался к шуму за дверью. Была тишина, но он не торопился покидать комнату. Сверившись с часами на экране телефона, он убедился, что Хёнджин должен был уже приехать и ждать его за углом дома, как они и договорились прежде. Он приложил руку к груди и чувствовал, как его сердце пустилось в пляс, будто вот-вот покинет грудную клетку, отбивая ритм чечётки. Сделав несколько выдохов, он приоткрыл аккуратно дверь, чтобы та не слишком громко скрипнула. Хотя в тишине ночной, любой издаваемый звук казался, словно утроен по звучанию. То, что он сейчас делал не укладывалось у него в голове. Он сам себе не мог поверить, на какую авантюру добровольно подписался. Он поклялся себе, что это первый и последний раз, когда он идёт наперекор собственным принципам. (Хотя кого ты обманываешь Сынмин, после этой клятвы ты ещё несколько десятков раз также клялся и убеждал себя в этом, выбираясь на очередную ночную рандеву с Хваном).       Когда он на цыпочках добрался до входной двери, он как можно тишине отворил замок, а затем выскользнув на улицу, со скоростью ленивца закрыл дверь, со стучащим сердцем проворачивая ключ в замочной скважине. Забежав за угол дома, он приметил статную фигуру Хвана, который стоял, прислонившись спиной к машине в ожидании. В его губах была тлеющая сигарета, источая дым, который уносился далеко ввысь в ночное небо, а приглушенная яркость от экрана телефона, который тот держал в руке и что-то рыскал в нём, красиво осветило его лицо. Делая его черты еще более утончёнными и острыми.       Пока он не подошёл к парню, Сынмин не осознавал, что всё это время задерживал дыхание от напряжения, в попытках не попасться. И только сейчас, стоя рядом с Хёнджином и чувствуя полную свободу, он резко выдохнул, глубоко теперь и часто дыша. Хван наконец взглянул на него и один из уголков губ поднялся вверх, искажая его губы в ухмылку. - Ты от чудищ что ли убегал? Чего такой запыханный? - усмехнулся брюнет. - Ага, типа того, родители называется, знаешь таких? Ещё те кровожадные монстры, - съязвил Ким.       Хёнджин хмыкнул и оглядел наконец парня перед ним. Его глаза сканировали каждый дюйм человека, стоящего рядом с ним. Закончив "осмотр", он едва уловимо провёл мокрым языком по нижней губе. То, что было перед его глазами вполне удовлетворило внутреннего демона, который сидел в нём. - Отлично выглядишь, щеночек. Хотя сегодня ты вполне похож на добермана, - ухмыльнулся парень.       Сынмин закатил глаза, но внезапно почувствовал легкий жар в щеках, от комплимента со стороны Хвана, и он благодарил всех на свете за то, что во тьме ночной его подрумянившихся щек не было видно. - Ты готов? - спросил Хван. - Ты так и не скажешь куда ты меня везёшь? - Терпение, щеночек, это сюрприз, - хитро улыбнулся Хёнджин, довольно смотря на парня. - Готов я, готов, - раздраженно ответил Ким. - Хоть и понятия не имею к чему именно. Из-за твоих сюрпризов, у меня скоро сердце откажет. - Из-за предвкушения? - весело поддел его Хёнджин. - Из-за страха оказаться в мешке на дне реки Хан, - пробурчал Сынмин. - Боже, откуда такие мысли? - расхохотался парень. - Твоя мания преследования всё ещё не ушла на покой? Я думал после нашего разговора в кафе в тот раз, он развеял все твои необоснованные страхи связанные со мной. - Если ты думаешь, что, угостив меня за свой счёт и рассказав о своей любви к собачкам я перестану к тебе относиться без подозрения, то ты глубоко ошибаешься. Чикатило тоже имел жену и детей, и прилежно ходил на работу, а по ночам вместо рассказа детям сказок, творил кровавую вакханалию. - Господи, тебе кажется на ночь стоит смотреть - "my little pony" вместо детективных расследований. Ещё немного и ты начнешь подозревать даже милую бабушку с цветочками, - хихикнул Хван, смотря на Сынмина с искренним весельем. Его правда забавлял этот парень, а от того, что вылетало из его рта, ему и вовсе хотелось валяться по земле со смеху, утирая слёзы. - Садись в машину Шерлок Холмс комнатный, ещё немного и я начну сам тебя бояться. Чувствую от твоих познаний в маньяках, ты знаешь и о всех их способах убийства. Знаешь, вот я сказал это и мне, теперь даже страшно садиться с тобой в одну машину. Вдруг ты меня придушишь ремнём безопасности? - изобразив искрений испуг, спросил Хван, схватившись боязливо за свою шею.       Ким уставился на него, как на умалишённого и лишь закатив глаза цокнул. Обогнув машину, он уселся на пассажирское сидение. Взявшись за ремень безопасности, он тут же вспомнил последние слова Хёнджина и его внезапно передёрнуло. «Придурок» - пронеслось в мыслях у Кима.       Всю дорогу Хван молчал, наслаждаясь свежим воздухом из чуть приоткрытого окна и легкой музыкой на фоне. Сынмин не стал его больше мучить вопросами, осознав, что тот ни при каких обстоятельствах всё рано ему не скажет, даже если бы Ким сейчас поклялся бы что бросится из машины на ходу.       Ехали они не долго. Подъехав к ночному клубу – «Sparkle night», судя по вычурному зданию, покрытому по корпусу светящейся розовой и голубой светодиодной лентой и приличной очереди у входа. Напротив них стояли два крупного телосложения секьюрити в классических черных костюмах и белых рубашках с галстуком в тон костюму.       Ким тут же взглянул на Хёнджина с немым вопросом в глазах, в которых так и читалось – «Куда ты меня нахрен привёз? И я не совершеннолетний, как в прочем и ТЫ придурка кусок!» О да, взгляд Кима был очень красноречив, в определённых обстоятельствах, если ему это было нужно. – Спокойно, щеночек, не переживай, у нас VIP вход, – обворожительно улыбнувшись, ответил на его вопрос Хван, который так и не сорвался с его уст.       Пройдя мимо толпы, они подошли к охранникам, оставаясь за стойкой ограждения с красной лентой. – Йоу, Джек, как сегодня обстановка? – обратился он к одному охраннику и отбил с ним кулачок. – Хван, давно тебя не было видно. Сегодня довольно людно. Смотрю ты сегодня не один? – с ухмылкой спросил Джек, кинув за спину брюнета короткий взгляд. – Да, он со мной, мы пройдем? – Конечно. Если что, Сынхёк сегодня тоже здесь, – тихо проговорил Джек на ухо Хвану.       Хёнджин безмолвно кивнул. Охранник отстегнул ленту и отошёл в сторону. Парень схватил за руку Кима и повёл за собой. Сынмин даже не успел что-либо произнести, как оказался уже в шумном тёмном клубе. Музыка неприятно била по ушам, что даже не было слышно собственных мыслей. Ким на секунду даже забеспокоился, не нарушают ли в клубе допустимые децибелы звука, которые бы не вредили слуху. Внутри было немного душновато из-за большого количества людей, разноцветные софиты скакали по всему залу. Сынмин кинул взгляд на танцпол, где некоторые успели уже довести себя до определённой кондиции, чтобы откинуть все предрассудки и отдаться лишь музыке и телу другого человека, который не смущался засовывать свой язык в глотку другому. А руки покоились уже ниже допустимого приличия, залезая туда, куда обычно позволяют себе залезть только за закрытыми дверями спальни.       Но они не пошли в эту содомию, Хван повёл его на второй этаж, где стояли столики и бархатные тёмно-синего цвета диванчики. Они пришли к группе людей, которые уже влили в себя достаточно градуса. Девушки сидели на коленях у парней и довольно не стесняясь вылизывали шею, оставляя мокрые поцелуи, на коже. Руки парней же поглаживали задницу «партнёрш» и сжимали крепче талию. От такого зрелища у неподготовленного Кима глаза расширились от шока, а щеки довольно быстро начали гореть из-за такого разврата. – Хёнджин! Сколько лет, сколько зим! Куда пропал дружище? – Воскликнул Сынхёк, как только увидел знакомое лицо. Он тут же грубо сбросил с себя девушку, что повисла на нём словно клеем приклеили. От чего парню стало несколько не по себе. Он не любил, когда люди не знали границ. Если тебе позволили сесть на колени, это ещё не значит, что тебе позволено всё. Девушка бросила на него мрачный взгляд, но тот не удостоил её даже вниманием. Он в одно движение поднялся с дивана и обойдя столик прошёл к Хвану. – Да так, ты же знаешь учёба отбирает слишком много времени, – лениво отозвался парень. – Не смеши меня, ты и учёба? Кому ты заливаешь? – рассмеялся Ку Сынхёк. – Если это такой уж секрет, то так бы и сказал. Смотрю ты сегодня не один? – кинул короткий, но довольно заинтересованный взгляд в сторону Кима.       Хван тут же немного подвинулся корпусом, прикрывая своим телом Сынмина. Ему не хотелось, чтобы Ку бросал слишком заинтересованные взгляды на парня. Сынхёк был довольно «скользким» и одержимым человеком. Если его что-то привлекало, то он вцепится в это словно клешнями и не отпустит, пока не насытится этим. И неважно был ли это человек, или какая-то вещь, что вдруг заинтересовала его. Его руки погубили ни одну душу. Он был старше Хвана на семь лет. В свои 25 он успел уже наделать не мало дел. И далеко не все они были так уж безгрешны.       Хван познакомился с ним случайно в одном из клубов Сеула. Тот как-то помог ему выбраться из одной потасовки. Вместе они тогда резво набили морду одной компашке, которая с чего-то вдруг докопалась до Хвана. То ли прикид его их смутил, то ли смазливое лицо. Хван так и не понял. Но это скорее была зависть, поскольку тем бугаям было далеко до внешности Хвана. От того поди и решили спьяну полезть к нему. Да вот только Сынхёк со своей компашкой был буквально в метре от него. И Хвану по неосторожности не повезло спиной врезаться в Ку, когда один из тех парней толкнули его. После того, как они разделили, так сказать, кровь врага на своих костяшках, Ку «напел ему» мол будешь в беде свисни.       Не сказать, что Хёнджину довелось воспользоваться этим предложением. Но в клубах он видел его часто, потому и выпивали они вместе и совершали порой вещи не совсем этичные. Хван тогда ещё будучи «зелёным» мальчишкой в свои 16 видел в Сынхёке эталон подражания. Его привлекали в нём сила и харизма. Он хотел быть таким же. Быть свободным, безбашенным и плевать на всех с высокой колокольни. Находясь под давлением отца и его устоев, он был лишён такой привилегии. Он должен был быть образцовым сыном, который бы не порочил имя отца в высших кругах. А потому Хван был словно в рамках, из которых безумно хотелось вылезти. И Ку стал тем, кто показал, какого это быть вне рамок. Быть тем, кто сам себе на уме.       Но недолго Хёнджин восхищался этим парнем. Один случай показал Хвану, что даже у свободы должны быть определенные границы. После того раза, как Сынхёк чуть не убил человека, образ идола в глазах Хёнджина тут же раскрошился словно мозаика в калейдоскопе. С того раза он больше не поддерживал связь с Ку и старался избегать его как можно дольше. Но сегодня ему не повезло. – Присядь с нами со своим другом, расскажешь, чем занимался всё это время, мне довольно интересно послушать, – положив руку на его плечо, произнёс Ку. Хван оглядел своё плечо с лёгкой неприязнью и как можно небрежнее сбросил его руку. – Извини, но я хотел бы провести время с другом. Как-нибудь в другой раз, – холодно отозвался Хван. – Что ж, не буду тогда мешать вашему времяпровождению, – несколько надменно ответил Ку. Было видно, насколько он не рад такому ответу. Прежде Хван никогда не отказывал ему и всегда был словно щенком, что вился у ног, а глаза его сверкали, стоило только взглянуть на Ку. Но не теперь. В глазах Хёнджина были отчужденность и неприкрытая неприязнь.       Сынмин наблюдая за их разговором, чувствовал, как напряжён Хван. Ему стало любопытно, что произошло между этими двумя, что Хёнджин внезапно показал другую сторону своего характера. Ранее он всегда был игривым с Кимом, и увидеть его таким отстранённым и несколько холодным было для него в новинку. Он незаметно прикоснулся к его мизинцу и обвил его, нежно поглаживая по фалангам. Плечи Хвана тут же опустились почувствовав внезапную ласку. Он обхватил ладонь Кима и повёл за собой на первый этаж к бару. Ку провожал их недовольным выражением лица.       Пока они прорывались сквозь потные тела на танцполе к бару, Хёнджин сжал ладонь Кима сильнее, чтобы тот точно не затерялся по пути. Усевшись на барные стулья Хван подозвал официанта и сделал заказ. Так как Сынмин не был знатоком алкогольных напитков, он позволил Хёнджину сделать заказ за двоих на его вкус. – Ты в порядке? – спросил его Хван, хитро улыбаясь. Его лицо словно излучало легкую игривость, а от холодности и скованности не осталось и следа. Хван прекрасно вживался в роль. Вот только Сынмину было не понятно, действительно ли Хёнджин был тем, кем его видел Ким, или это была всего лишь маска шута? – Вполне. А ты? Кажется, с тем парнем у тебя не совсем хорошие отношения? – Забудь о нём. Он просто тот, с кем мне не стоило пересекаться в своей жизни. Скажем так, неудачное знакомство, – рассмеялся парень. Но смех этот был наигранным. – Ладно. Так это тот сюрприз, о котором ты твердил? – обводя руками пространство, спросил Мин. – Знаешь, ты явно не знаешь, как устраивать сюрпризы. – Ой, да ладно тебе. Ты слишком стеснительный для этого мира. Тебя нужно немного растрясти. Иначе твои пыльные книжки будут единственными, кто останутся подле твоей могилки. Только представь, могильная плита, а вокруг горы книг, которые оплакивают чернилами своего уведшего хозяина. Брр… Жуть просто! – показательно обхватив себя руками и задрожав, изображая прошедший холодок по теле, пошутил брюнет.       Ким фыркнул и закатил глаза. Перед ним поставили вытянутый бокал с голубой жидкостью, который был украшен зонтиком, завитком из кожицы лимона и двумя ярко розовыми трубочками. Сынмин заинтересовано оглядел содержимое, даже понюхал, приблизив нос к ободку стакана, но напиток отдавал только сладостью. На что Хван лишь издал смешок, наблюдая с любопытством за происходящим. – Что это? – перевёл взгляд на брюнета Ким. – Голубая лагуна. Попробуй, я взял наименее угрожающий напиток твоему детскому организму, – шуточно поддел его Хёнджин, но его тут же удостоили мрачным взглядом.       Парень наклонился корпусом к барной стойке и обхватил губами трубочку, сделав осторожный глоток. Вкус был сладким от газировки и ликёра, и только легкая горчинка послевкусия на языке говорила о том, что напиток далеко не детский и градусов в нём около пятнадцати. Самый раз для неподготовленного человека. – Довольно неплохо, что в нём? – Водка, ликёр Блю Кюрасао из-за чего он и приобретает такой цвет, лимонный сок, спрайт и лёд. Смотрю тебе понравилось. Значит я не ошибся с выбором. – Не ошибся, – слегка улыбнулся Ким. – Ты ведь до этого никогда не был в клубе, верно? – Нет. И прямо сейчас я ощущаю себя максимальным нарушителем закона, – усмехнулся Ким. – Да брось, это не такое уж и нарушение. Тебе восемнадцать, когда же веселиться, если не сейчас? Но не переживай, я покажу тебе эту развратную сторону мира, – игриво пошевелил бровями Хван.       Ким рассмеялся и отпил из трубочки очередной глоток коктейля. Ему было хорошо. Приятная музыка играла на фоне, мозг с непривычки понемногу начал затуманиваться даже от малого количества алкоголя. Напротив сидел улыбчивый Хван, а тело ощущалось расслабленным. Сынмин чувствовал себя прекрасно в эту ночь и судя по воодушевлённым речам Хёнджина, этот вечер не собирался заканчиваться. – Потанцуем? Или мне в тебя нужно влить ещё парочку бокалов, но покрепче? – Нет, не стоит. Я уже малость пьян, если выпью больше просто отключусь и тебе придётся что-то делать с моим телом. – Сделать что-то с твоим телом? Это был намёк? – отшутился Хван, замечая, как резво начало краснеть лицо парня перед ним. – Перестань! – красный как рак, воскликнул Ким, прикрывая своё тело руками. – Пойдем лучше потанцуем, пока из твоего рта не вылетела очередная пошлая фраза, – встрепенулся парень.       Брюнет ухмыльнулся и покачал головой. Сынмин для него раскрывался с разных сторон с каждым днём и это не могло не радовать. Он казался ему забавным. Каждая фраза, что покидала его рот вызывала улыбку на лице Хёнджина. И ему это нравилось. Нравилось проводить с ним время. Что-то теплилось в нём в моменты, когда он был с ним, но пока Хёнджин не обращал на это внимание. Не обращал, как порой его взгляды задерживаются на лице парня дольше положенного. Не замечал, как заглядывается на тело и закусывает губу предвкушая. И не обратил внимание, как его ориентиры с девушек внезапно зациклились на одном этом парне. Но была ли то зарождающаяся любовь? Или же всего лишь мимолётный интерес? Интерес, который вызывал азарт. Азарт заполучить этого парня во всех смыслах.       Хван протянул ему руку, а тот ухватился за неё, и они выдвинулись на танцпол. Хёнджин танцевал раскрепощённо, извиваясь телом. Пластика в нём была от природы. Сынмин же по началу неловко двигал телом, пока с течением времени в нём не оказывалось всё больше алкоголя, а руки Хвана перекочевали на его бёдра.       После того дня походы Сынмина в клубы участились. А тело вело себя раскованнее. С того дня что-то поменялось между ними. Воздух стал более напряжённым, а взгляды тяжёлыми и сканирующими, но если один делал это в открытую, то другой же смотрел украдкой. Никто не задумывался что между ними происходит, они просто плыли по течению и отдавались этому притяжению. Но эта блажь длилась недолго, по крайней мере не так долго, как хотелось бы Сынмину. Один момент перечеркнул напрочь то, что между ними существовало. Неосторожно брошенные слова и внутренние страхи, а также давление со стороны. Всё это смешалось воедино и разорвало их странную связь, ведь они даже не обсуждали то, что между ними было. И если Сынмин глубокими ночами лежал в кровати и сверлил взглядом потолок, задыхаясь от чувств, которые в нём плескались, то другой в то время не ограничивал себя лишь одним лицом. Его постель согревалась другими телами, хоть сердце и билось в мольбе прекратить всё это и одуматься. Подумать к кому же по-настоящему оно рвётся и требует подле себя. Хван чувствовал эти странные намёки, которые давало ему собственное сердце. Но упорно старался не обращать внимание, прикрываясь похотью и юношеской страстью.