The Contract

      Феликс никогда не думал о том, что быть счастливым это настолько хрупкое чувство. В детстве, когда он был ещё совсем маленьким, ему казалось, что в мире не может быть так, чтобы человек был несчастен. Ведь мир настолько прекрасен. Зелёная травка, яркое теплое солнышко, голубое небо и чирикующие птички. Ему было достаточно бегать по полю за городом, куда он ездил с мамой и папой в загородный дом. Но реальность быстро его привела в чувства. Ему было пять, когда его мама скончалась от рака. Его отец и мать долго скрывали болезнь. А Феликс в силу возраста и ещё малой осознанности не понимал и не видел, как его мама с каждым днём угасала. Он замечал лишь, что отец стал непривычно угрюм и смех в доме постепенно стих. Отец больше не шутил, а мама перестала вставать с постели, постоянно находясь в кровати. К ней ежедневно приходили врачи, меняли капельницы, ставили уколы.       В один день его отец забрал маму, а маленький Феликс остался с няней. Через некоторое время, его мама вернулась с палантином на голове, а на лице отца резко проявилось множество морщин, которых раньше не было. Его мама старалась не показывать сыну то, насколько ей было плохо. Опухоль мозга, сказали врачи, таков был диагноз. Отец запрещал сыну заходить в комнату к матери. Он делал это из лучших побуждений, ему не хотелось, чтобы его сын видел то, как увядает его мать. Но маленький Феликс не был согласен с таким нареканием и прокрадывался в комнату. Его мама встречала его с улыбкой, как только видела тихонько высунутую тёмную макушку. Когда отец замечал, что в доме стало подозрительно тихо, он тут же бросался в комнату к супруге, чтобы забрать оттуда сына. Однако, видя вымученную улыбку жены, но такую счастливую при виде сына, он сдавался. Он не мог лишить последнего счастья свою любимую, когда она и так страдает. А Феликс был для неё лучиком надежды.       На вопросы Феликса о том, почему его мама вынуждена лежать целый день в кровати и почему она не может пойти с ним погулять, его отец лишь поджимал губы, а мать еле сдерживала слёзы, которые вот-вот, хотели сорваться с редких ресниц, что остались на глазах. Она лишь притянула к себе крепко сына и гладила его по голове, целуя в макушку. Мужчина не мог смотреть на эту душераздирающую картину. В такие моменты он отворачивался к стене и поднимал голову к потолку, сдерживая слёзы, которые сильно жгли глаза и горло, от того, что им не давали сорваться. Оба родителя не знали, как объяснить сыну то, что его мамы вскоре не станет. Ведь стадия была последней. Болезнь обнаружили слишком поздно, из-за того что симптомы по началу не проявлялись. А когда в один день голову пронзила острая боль, заставляя потерять сознание, а после оказаться в больнице, на диагностике была выявлено опухоль, которая уже не подавалась лечению. Лишь только благодаря химиотерапии и медикаментозному лечению удавалось облегчить боль и продлить жизнь женщины. Но такое лечение не может длиться вечно, всему есть конец. А в этом случае он скоротечен.       В один прекрасный день, а для семьи Ли в самый худший в жизни, матери Феликса не стало. Мальчик хоть и был слишком мал, но, когда вокруг все были в чёрном, а повсюду были лишь звуки плача и слова утешения он понял, что его мамы не стало. Он видел такое по телевизору, на стене также висело фото усопшего, а вокруг были цветы. В тот момент он маленькими ножками протоптал к отцу и подёргал его за край пиджака. — Пап, а мама умерла? — тихо спросил мальчик. Мужчина вздрогнул от вопроса, а внутри словно что-то, что так долго было в натяжении, наконец, порвалось. Мужчина рухнул на пол и лишь прижал к себе мальчика, тихо глотая слёзы, что стекали по щекам.       Его отец, так и не смог сказать своему сыну, что его матери больше нет, но Феликс и так это понимал. Только вот снова в силу возраста пока не осознавал, что больше он свою маму не увидит.       С того момента, его отца перемкнуло. Он стал чаще задерживаться на работе, поскольку метил на пост политика в министерстве. Мужчина старался всеми силами загрузить себя работой, чтобы не думать о том, что его любимой больше нет. А в дом не хотелось возвращаться, даже несмотря на то, что там был сын. Ведь там всё ещё витал в воздухе запах его супруги. Феликс все эти дни проводил с няней, которую отец нанял, поскольку не мог самостоятельно заботиться о сыне. Он был психологически не способен на это. Смотреть на черты лица, в которых он видел её. В улыбке сына, напоминавшую улыбку любимой. Задорные глаза, в которых плескались те же искорки, что были у его супруги. Эта непоседливость и любовь ко всему живому передалось его сыну от неё.       С тех пор их жизнь разделилась на ДО и ПОСЛЕ. Как-то так случилось, что на одной встрече отец Феликса познакомился с интересной женщиной. Их встречи стали регулярными из-за работы, а на фоне этого зародилась симпатия, которая вскоре переродилась в любовь, а она в брак и новую семью. В которую Феликс больше не входил. Мужчине пришлось выбирать между карьерой и Феликсом, и, к сожалению мальчика, выбор был не в его пользу. Его родители не были скреплены узами брака. Сначала оттягивали, а потом из-за веления судьбы им не суждено было это сделать. И поэтому Феликс оказался в статусе незаконнорожденного. Что для его отца было ударом по репутации. Ведь не может политик, имея семью с женой и ребенком иметь ещё одного дитя на стороне, так ещё и от женщины, что была куда ниже статуса, в котором он теперь пребывал. Скажут, — «Нагулял! Изменил!». И ведь не докажешь, что сын этот был задолго до того, как он оказался здесь, где он сейчас и был он от любимой женщины. Поэтому мужчине пришлось сфальсифицировать свидетельство о рождении сына. Теперь его сын был сиротой и пробыл всё детство в доме малютки. Так как его матери не стало сразу после родов. А Феликса теперь звали Ёнбок. Фамилию господин Ли менять не стал. Так как их фамилия была довольно распространённая в Корее, да и хотелось оставить хоть какую-то частичку родства с сыном.       После наступления пятнадцати лет, господин Ли приобрёл для него квартиру в хорошем районе, где за Феликсом присматривала всё та же няня, которая уже стала единственным членом семьи для Феликса. Парень отца возненавидел, перестал отвечать на звонки, как только ему стала известна вся эта история. Он принялся участвовать в гонках, чтобы заработать собственные деньги. А мотоцикл приобрёл из средств, что ему завещала мать. Она открыла на его имя ячейку в банке, когда он только родился, куда положила немалую сумму. Которая с годами только увеличилась из-за процентов и превратилась в целое состояние за 15 лет. Ему не хотелось иметь с отцом ничего общего, даже деньги, которые тот направлял сыну, чтобы тот мог жить и ни в чём себе не отказывать. Но Феликс поклялся себе, что откажется от денег отца, как только сможет накопить достаточно, чтобы жить самостоятельно. Он уже мог позволить себе отказываться от части суммы, которая уже накопилась. Те деньги, которые его отец присылал, он не тратил, а перечислял на счёт, который впоследствии он планировал перевести в дом сирот и нуждающихся. Ведь по документам он являлся одним из этих сирот, как бы иронично это не звучало. Ведь он, по сути, таким и был. Матери его не стало, а отец для него более не существовал. Следовательно, он и был сиротой. Один, покинутый всеми и никому не нужный.       Отец его пытался наладить отношения с сыном, вот только имея за спиной другую семью — с женой и двумя детьми, эти попытки были всё равно, что стучать в закрытую крышку гроба. Бессмысленно и безрезультативно.       Теперь, когда Феликсу восемнадцать, он наконец почувствовал, что значит быть счастливым. И нашёл он это счастье в Со. Феликс не знал, как долго продлятся их отношения, но он хотел насладиться ими по максимуму, чтобы ни о чём более не жалеть. И Чанбин делал всё, чтобы Ли не чувствовал себя ущемлённым в чём-то, и не важно шла ли речь о деньгах или же о любви. Бин прилагал усилия во всём, ведь Феликс для него был всем. А то что дорого Со, он защищал и лелеял, как зеницу ока.

***

— Как думаешь, кто в этот раз победит? — спросил Феликс, прогуливаясь за ручку по пирсу с Чанбином. — Не знаю, Ликси. Хочешь, чтобы я тебе поддался? Я могу, — игриво ответил Со, хихикнув. — Ещё чего, не смей поддаваться. Это гонка и я не прощу тебя, если ты будешь «сражаться» не в полную силу, — пригрозил ему пальцем Ли. Чанбин схватил его за небольшой пальчик и поцеловал его. Ладони у Ли были маленькими, гораздо меньше, чем у Со. — Я тебя понял, буду играть по серьёзному, — кивнул Чанбин.       Вечерний ветер ласкал их морозным бризом, заставляя запахнуть полы куртки по крепче. На часах четыре часа вечера и солнце уже практически скрылось за горизонтом. Морской воздух заставлял вдыхать его глубоко грудью. Они приехали сюда на мотоцикле Бина. В последнее время Феликсу всё больше нравилось ездить в качестве пассажира, крепко вжимаясь в спину своего парня, чем самому бороздить потоки ветра в роли ездока. — Как дела с отцом? — аккуратно начал Бин. — Всё также, пытается наладить отношения, а я его игнорю. Надоело, раньше надо было вспоминать о том, что его сыну нужен отец. Сейчас я уже в нём не нуждаюсь, — отстраненно отозвался Феликс.       Ли немного поведал Бину об истории своей жизни. Рассказал про маму, что её не стало, когда ему стукнуло едва шесть. Рассказал о том, что его отец является политиком, но не назвал его имени. Он не хотел, чтобы Чанбин знал о том, что его собственный отец променял его на карьеру. Пока он не был готов поведать эту сторону своей жизни. Ли всего лишь сказал, что у них разлад с отцом, но о причине также умолчал. Чанбин был сыном влиятельных людей. Феликс своего рода тоже, ведь его отец был политиком. Но он всё равно чувствовал эту разницу на социальной лестнице. Поскольку Феликса растила няня и растила по-простому, без замашек богатеев и так далее. А Чанбин рос в той самой прогнившей серебряной жиле. Не сказать, что это сильно сказалось на Чанбине, но некоторые его взгляды на жизнь разительно отличаются от взглядов Ликса. Но Со не категоричен, он наоборот словно подсолнух, что жаждет солнечного света и тянется к Феликсу, он слушает его во все уши. Ему интересно узнать иную точку зрения на некоторые вещи. И во многом он был на стороне Феликса. — Слушай, я понимаю, что это не моё дело, но может, ты хотя бы попробуешь с ним встретиться и поговорить? Он ведь тебя поддерживает и идёт на всё, чтобы наладить с тобой контакт? В конце концов, твой отец ни сделал ничего плохого. Да, он снова женился, но ведь у него жизнь не стоит на месте, он тоже хочет быть счастливым.       Феликс слушал Чанбина и внутренне метался. Казалось, что слова Со, что-то задели внутри. Но он противился им. В его словах была доля правды, но Чанбин не знал о том, что его отец даже не потрудился рассказать ему о том, что у него появилась другая спутница жизни, не рассказал и не объяснил, почему ему было нужно подделать документы о собственном сыне. Его отец поставил его уже перед фактом и то, если бы Феликс не узнал случайно обо всём, то неизвестно, посвятил бы его отец вообще в планы на его же собственную жизнь. — Бинни, я не буду говорить тебе, чтобы ты не лез в то, о чём даже понятия не имеешь, так как теперь мы встречаемся и вроде как мои проблемы, это твои проблемы тоже, — неловко почесав затылок, произнёс Ли. — Единственное, что я тебе скажу на твои слова, это то, что я тебя услышал, но есть нюансы в наших с отцом отношениях, о которых ты не знаешь. И они очень весомые, из-за чего я не могу сделать так, как ты предлагаешь. — Ладно, тут я бессилен, твоя взяла. Больше я не буду лезть в это. Просто мне тяжело видеть, как ты страдаешь.       Феликс улыбнулся и прильнул к телу Со, заключая его в объятия. Чанбин улыбнулся в ответ, и поцеловал светлую макушку. — Я знаю, но уверяю тебя, я в порядке. Не стоит переживать об этом. Мне достаточно того, что ты рядом, — тихо ответил Феликс. — И я буду рядом, в этом ты можешь не сомневаться.

***

      Прошла неделя с того момента, как Джисон окончательно признал свои чувства к Минхо. Ссадины на лице зажили, и он смог, наконец, вернуться в школу. Про свои отношения с Минхо он не рассказал друзьям. Решил, пока не стоит их посвящать в то, что едва только зародилось. И неизвестно насколько продержится. Хан старался не думать о том, что внутри него скребся червячок в виде совести, он запихивал его куда подальше, не давая выбраться наружу. Однако недолго он смог играть в эти прятки с собственным — я.       Это случилось одним днём, когда он и Минхо были у него дома. С тех пор, как Хо побывал в его комнате, их встречи теперь проходили здесь. И инициатором был далеко не Джисон, хотя после того злополучного дня, он был согласен с Минхо, что им не стоит показываться в доме Ли. Они лежали в кровати и смотрели какой-то ужастик, когда на телефон Джисона поступил звонок. Парень потянулся к смартфону и едва только увидел имя звонившего, сразу же соскочил с кровати. — Я отойду. — Хорошо, — кивнул Минхо, смотря на него с лёгким недоумением. Он не понимал, зачем Джисону нужно было выйти из комнаты, чтобы поговорить. Но, наверное, это звонил кто-то из родителей, и он не хотел, чтобы те что-то заподозрили, поэтому Минхо не стал зацикливаться на этом, лишь поставил паузу на фильм. Джисон быстро спустился на первый этаж и принял звонок. — Ало? — Здравствуй, Джисон. Это Ли Рой. Как у тебя дела? — Добрый день, всё хорошо. Вы как поживаете, господин Ли? — вежливо поинтересовался в ответ парень. — О, замечательно, спасибо, что спросил. — Что-то случилось? — нервно спросил Хан. – Нет, что ты. Я звоню тебе, чтобы пригласить на семейный ужин завтра в шесть часов вечера в качестве благодарности. И да, Минхо в последнее время стал гораздо счастливее, я полагаю, ты являешься этой причиной. Посему я хотел бы завтра обсудить с тобой наше дело.       Джисон громко сглотнул, внутри, будто всё сжалось. Его чутьё подсказывало, что завтрашний ужин пройдёт не без приключений. – А Минхо знает об этом? Это не будет странно, что я приду к Вам по собственной инициативе? – Не переживай об этом, сегодня я сообщу ему об ужине. Я уверен, что он не захочет сам приглашать тебя, если я его попрошу. Уж я-то знаю своего сына. Поэтому я сделал это за него.    – Хорошо, я понял. – Что ж, это всё, что я хотел тебе сказать. До встречи, Джисон. – До встречи, господин Ли, – тихо проговорил Джисон.       Хан прислонился к столешнице с тяжелым выдохом. Будто весь разговор не позволял себе вдохнуть и каплю кислорода, удерживая остатки внутри. Чёрт. Он чувствовал задницей, что завтрашний ужин пройдет не без сюрпризов. Ругнувшись он закусил губу и сделав несколько вдохов и выдохов постарался принять прежнее выражение лица. Возвращался он в комнату с тяжелым сердцем.       Минхо тут же взглянул на него, стоило тому вернуться. Осматривая его с головы до ног, будто что-то внешне могло измениться, за каких-то десять минут, что он отсутствовал. Однако, как бы Джисон не пытался внешне сохранить свое спокойствие и умиротворение на своём лице, от Ли не скрылось то, как парень нервно сжимал в руках телефон, а губы были натянуты в притворной улыбке. Но он не стал его допрашивать. – Всё в порядке? – лишь спросил тот. – Да, всё отлично, – улыбнувшись шире, ответил Джисон и подойдя к кровати завалился на неё, прямо в объятия Минхо, утыкаясь ему в шею и укладывая руку на его торс, обнимая. – Будем смотреть дальше? – тихо спросил Джисон.       Минхо лишь кивнул и потянулся к клаве, снимая паузу. Оба чувствовали некое напряжение, витавшее в воздухе, но не один не решился сделать хоть что-то, чтобы она перестала удушать, вызывая комок в горле.

***

      На следующий день он чувствовал себя до того отвратно перед предстоящим ужином, что с самого утра в его желудке побывал только один стакан воды, который и то прошёл комом в желудок. У его матери сегодня был выходной, она что-то готовила на кухне, от чего запах еды разносился по квартире, проникая в каждый уголок, хитро выманивая Джисона из комнаты. Он поплёлся на кухню и грузно уселся за стол, наблюдая за тем, как женщина отработанными движениями нарезала продукты и бросала их то в одну кастрюлю, то в другую. Параллельно помешивая что-то в сковороде. Услышав движение за своей спиной, она тут же оглянулась, мягко улыбаясь сыну. – Проголодался? Ты сегодня ничего не ел с самого утра, – спросила миссис Хан. – Не знаю, не особо, – вяло ответил Хан. – Что-то случилось, сынок? Ты сам не свой в последнее время. Всё хотела с тобой поговорить, да только времени никак не нашлось. То я на работе, то ты занят учёбой и работой в ресторане, – спросила его мать, убавляя огонь на плите и усаживаясь за стол, напротив него.       Джисон уставился в поверхность стола, на котором были капли воды, после нарезки промытых под проточной водой овощей. Он колебался, ему так хотелось обсудить с кем-то то, что творится в его жизни. Да, Чан и Сынмин отличные кандидаты, но они такие же подростки, как и он, еще не нюхнувшие пороха в этой жизни. Ему хотелось получить совет от матери, от человека, который прожил уже половину своей жизни и, наверное, знает, как черт возьми жить эту гребанную жизнь. – Мам, почему ты вышла за отца замуж? Он ведь отбитый на голову, – тихо спросил Сон. Его мать смотрела на него таким взглядом, в котором отчетливо читалось – «тебе не понять сынок, но я постараюсь тебе объяснить». – Твой отец не всегда был таким, Джисони… Когда мы только поженились мы были очень счастливы. А когда твой отец узнал, что я беременна тобой, он чуть ли не по потолку прыгал, – издала тихий смешок женщина. – С чего вдруг тогда мы превратились для него во врагов народа? – со скепсисом спросил Хан. Ему не верилось в то, что его отец мог быть абсолютно другим человек, чем он его знает сейчас. – Мы очень любили друг друга. Я до сих пор его люблю даже несмотря на то, что он сделал с нашей семейной жизнью, – сдавленно произнесла миссис Хан. Я обещала себе, что не расскажу тебе о том, что произошло, но, наверное, скрывать от тебя это эгоистично. Джисон напрягся из-за произнесённых слов и слегка потухшего взгляда матери. – Тебе было пять, когда эта случилось. Я была беременна вторым ребёнком. Мы ещё не знали, кто должен был появится, ведь срок был всего семь недель. Малыш был совсем ещё крохой. А мой живот не был ещё виден. Мы пока не говорили тебе о том, что у тебя скоро должен был появится братик или сестрёнка. Хотели дождаться срока, когда узнали бы кто будет мальчик или девочка. Но к сожалению, нам так и не удалось узнать, – прошептала Джиён, чувствуя лёгкую дрожь в теле. Данная тема до сих пор была для неё болезненна, даже спустя столько времени.       Джисон почувствовал резко тошноту. Что? У него должны были быть брат или сестра? Это шокировало его настолько, что он был не в состоянии что-либо произнести. – Мы тогда отправились на море всей семьёй. Этот день должен был стать самым лучшим, ведь это была твоя первая поездка на море. Мы отправились в Пусан. Ничего не предвещало беды. Погода была солнечной, а море спокойным. Твой отец купил для тебя надувной круг и рукавники. Ты тогда так мило выглядел в нём, – рассмеялась Джиён. – Твой отец учил тебя плавать, а я загорала на берегу. Было прекрасно, я поглаживала свой живот, разговаривала с малышом, обещая ему, что как только он родиться и подрастёт мы будем учить плавать уже его. Спустя какое-то время погода начала портиться, мы собирались уехать. Я как раз собирала вещи, а твой отец отошёл к машине. Ты играл на песке, строя куличики. Волны стали усиливаться, а небо заволокло тучами. Я не знаю, что произошло, либо волны забрали твои игрушки для песка, либо тебя просто заинтересовал крабик. Но оглянувшись, я поняла, что тебя нигде нет. Я была в ужасе. Я кричала, звала тебя, но ты не откликался. Лишь увидев твою шапочку на поверхности воды, я поняла, что произошло. Я побежала в море. Я каким-то чудом успела тебя вытащить из воды, ты уже тогда захлебнул много воды и сильно кашлял, плача. Волны становились всё сильнее и выше. Чем больше я пыталась барахтаться, чтобы выплыть, тем сильнее волны отбрасывали меня назад. Твой отец, как ужаленный бежал к нам, когда увидел нас обессиленных в море. Я не знаю каким чудом мне удалось тебя вытащить из-под града этих хлёстких волн, но самой выбраться мне не хватило сил.       Женщина прервалась, чувствуя, как подкатывает ком к горлу, а глаза начало жечь от подступающих слёз. Джисон выглядел не лучше, он был на грани от того, чтобы заскулить, но он держался из-за матери и прикоснулся к её рукам. Сжимая их в своих в знак поддержки и утешения. – Продолжай, – сдавленно, не своим голосом произнёс Джисон. – Недалеко от пляжа были огромные булыжники, море утянуло меня к ним, волна сильно прибила меня несколько раз к ним. Я сильно ударилась животом и другими частями тела. Твой отец еле вытащил меня из воды. Я уже едва дышала. Очнулась я только в больнице. Врач сказал, что из-за сильного удара, что пришёлся по животу, у меня случился выкидыш. И некоторые репродуктивные органы были травмированы, из-за чего у меня был установлен диагноз бесплодия спустя некоторое время. После этого твой отец изменился. Он был в таком отчаянии из-за потери ребёнка, что начал пить. Пытаясь заглушить внутреннюю боль от потери. И я не виню его в этом. Ведь я была в таком же горе, как и он, – уже не сдерживаясь шмыгала носом женщина, проливая горькие слёзы. – Именно поэтому отец стал относиться ко мне… Он винит меня в том, что произошло… – мрачно произнёс Джисон. Осознание выбило почву из-под его ног. Он чувствовал вселенскую вину, которая обрушилась на него, словно ушат воды на голову. Он сильно закусил губу, расцарапав резцом нежную кожу и вызывая кровь. – Сынок, я прошу тебя, не вини себя в этом. Ты был ребёнком, то что произошло, могло произойти с каждым. Я благодарна Богу за то, что мне удалось спасти тебя. Если бы я лишилась ещё и тебя, милый, я бы сошла с ума, – воскликнула женщина и подрываясь обхватила голову сына прижимая к животу. Она обнимала его так крепко, но её поглаживания по волосам были такими нежными, что Джисон не выдержал, чувствуя слёзы, стекающие по щекам. Он уткнулся лицом в живот матери и тихо глотал слезы, мелко подрагивая в её объятиях. – Почему я не помню то, что ты лежала в больнице? – чуть успокоившись тихо просипел парень. – Ты был мал, это стало сильным потрясением для твоей психики. Скорее всего твой мозг заблокировал это воспоминание, – тихо ответила Джиён, нежно поглаживая сына по спине. – Прости меня, мам. Умоляю, прости, – прошептал через силу Джисон, крепко сжимая мать в объятиях. – Не нужно, сынок, ты ни в чём не виноват. Не смей винить себя в том, что от тебя даже не зависело. Забудь об этом, давай лучше поедим, сынок. Уже всё готово.       Джисон кивнул и незаметно утёр лицо от слёз, пока его мать возилась с посудой. Ели они в тишине, переваривая попутно в голове их недавнее откровение. Когда на столе остались только кружки с дымящимся чаем и тарелкой со сладостями, миссис Хан нарушила установившееся молчание. – Почему ты спросил меня о наших отношениях с отцом? – поинтересовалась женщина, сделав маленьких глоток и прошипела от того, что обожгла язык. Джисон из-за этого хрюкнул в кружку от смеха. Его мать была немного неуклюжей, из-за чего она постоянно либо что-то роняла, либо обжигалась, либо ранилась. Это передалось и Джисону. Случай в ресторане с мистером Ли этому самый яркий пример. – Я… Мам, я кажется влюбился…  – едва различимо пробурчал в кружку Джисон, боясь поднять взгляд на мать. – Божечки, это же замечательно, сынок! Расскажи мне всё, кто она? Как познакомились и где? Она твоя одноклассница? – с энтузиазмом и горящими глазами закидывала его вопросами Джиён.       Да, это тоже в его матери было не отнять. Любопытство и девчачья непосредственность, стоит только заикнуться про отношения. В его матери сразу же проявляется неподдельный интерес и подростковое восхищение. Только вот Джисон не знал, как сказать матери о том, что влюбился он вовсе не в девчонку. А мать его в парня, так ещё и богатого парня. Совершать каминг-аут прямо сейчас у него не было в планах. Он хоть никогда и не слышал нелестных высказываний в сторону людей нетрадиционной ориентации от своей матери, но это не означало, что она могла к ним относиться нейтрально. Какова будет её реакция, если она узнает, что её сын кажется голубее, чем тот самый качающийся вагон. Или вообще би. Джисон то сам ещё не определился к какой категории он себя приравнивает. Сексуального опыта у него также много, как кислорода в космосе. – Мам, скажу лишь одно, что я встречаюсь с этим человеком и есть некоторые обстоятельства, из-за которых наши отношения немного сложные, – уклончиво ответил Хан. – Не хочешь делиться? Ну ладно, не буду на тебя давить, расскажешь, как будешь готов. Единственное, что могу тебе посоветовать, так это слушай своё сердце, Джисони. Оно подскажет лучше всего, как поступить в сложной ситуации. – Ты сказала, что у вас с отцом были хорошие отношения, как это было, расскажешь? – Ох, это было прекрасно. Мы познакомились с твоим отцом в университете. Я тогда только поступила на педагогический, а он учился на два курса старше меня на юридическом. Мы встретились впервые на студенческом слёте. Тогда мы отправились в поездку на Чеджу. Он увидел меня, когда я сидела на берегу и рисовала пейзаж моря. Он подошёл ко мне с глупым подкатом, из разряда, как такая прелестная звезда оказалась на берегу, а не ослепляет своей красотой морские глубины.       Джисон громко рассмеялся, он никогда не слышал, как его родители познакомились. Да и желания спрашивать не было из-за поведения его отца. – Это было максимально глупо, я смотрела на него, как на идиота, а он неловко потёр затылок и тут же вся его уверенность сдулась. Он покраснел и нервно захихикал. Я рассмеялась и поддела его насчёт того, что ему стоит взять курсы по пикапу, потому что на данный момент, они у него были на самом дне, – весело продолжила Джиён. – Никогда бы не подумал, что отец был таким нелепым. – О да, он был таким и это меня в нём привлекало. Его простота, красивая улыбка, мягкий глубинный голос и глупые шутки. Мы стали общаться больше. Общение переросло во встречи, а встречи в свидания. Так мы и перетекли в отношения. Твой отец был жутким романтиком. Он как-то устроил мне пикник с расставленными светильниками на расстеленном пледе. Даже гирлянду приволок откуда-то. Купил торт и пиццу с бутылкой вина. Ох это было лучшее свидание в моей жизни. Именно на этом свидании он и сделал мне предложение. Я тогда чуть не расплакалась из-за неожиданности, но сразу же сказала да. Как только мы закончили университет, мы сыграли свадьбу, а через год родился ты. – И как это всё перетекло в то, что мы имеем сейчас… – недовольно пробурчал Хан. – Жизнь переменчива, сынок. Сегодня вы счастливы и строите планы на светлое будущее, а завтра вы уже смотрите на то, как ваше настоящее горит, как вулканический излом. Всё может поменяться в любую минуту. Но это не значит, что нужно воздвигать вокруг себя стены и огораживаться от мира, не разрешая вступать себе в отношения. Жизнь на то и дана нам, чтобы были взлёты и падения, ликования и разочарования. На этом и строится жизнь. Если жить в скорлупе, то жизнь покажется тебе бессмысленным куском материи, которая не несёт в себе ничего. Испытывать эмоции, попадать в передряги, достигать успехов это то, из чего состоит жизнь. – Отец ещё долго будет на реабилитации? – Ещё месяц, а потом он должен вернуться домой. Надеюсь, что-то изменится после того, как он пройдёт терапию.       Его отец с того дня, до сих пор находится на кодировании. Они с матерью не навещали его. Считая, что им нужно немного обрести спокойствие в его отсутствие. – В любом случае, я надеюсь, что какие бы проблемы сейчас не были в ваших отношениях, они обязательно разрешатся и, если вам действительно суждено быть друг с другом. Вы пройдете эти невзгоды крепко держась за руки. – Спасибо, за поддержку, мам, – взяв её руку и оставив поцелуй на тыльной стороне ладони, произнёс Джисон. – Не за что, Джисон. Для этого и нужны родители, чтобы поддержать в трудную минуты и дать напутствие тогда, когда ты потерялся на своём пути. – Мам, ты самая лучшая, ты в курсе? – А то, говори мне это почаще, – мягко рассмеялась женщина и потрепала по волосам Джисона.       Вернувшись в свою комнату Джисон прилёг на кровать. Он долго смотрел в одну точку переваривая их с матерью разговор. Он подумал о том, что ему стоит поговорить с отцом. Если после реабилитации его отец будет более осмысленным, им стоит попробовать наладить отношения. Если отец не так уж и плох, как утверждает его мать, то возможно в их семье снова будет спокойствие...

***

      Прибыв к дому Минхо, Джисон чувствовалсебя до того нервным, что его даже потряхивало. Когда он позвонил в звонок, ему казалось, что он слышит звук собственного сердцебиения. Его сердце готово было рухнуть в пятки, когда дверь ему открыл Минхо. Он выглядел максимально удивлённым, будто не ожидал его увидеть. – Привет, – неловко произнёс Хан. – Привет, – растерянно ответил Ли. – Что ты здесь делаешь? – оглядев парня, что был одет по парадному, а не как обычно в худи и джинсы, спросил Минхо. – Меня пригласил на ужин твой отец, он не сказал тебе? – испуганно, произнёс Джисон. – Нет, он не удосужился меня уведомить об этом, – мрачно отозвался Ли. – Проходи.       Минхо втянул резко воздух через нос, ему не нравилось то, что его отец решил провернуть. Сегодня должен был состоятся ужин между их семейством и семьей Су. Права отказа конечно же не было у Минхо, и он лишь смирился с фактом ужина. Но появление Джисона здесь стало для него одновременно приятным и не совсем сюрпризом. Не поймите неправильно он рад видеть здесь своего парня, ему неприятен сам факт того, при каких обстоятельствах их встреча состоялась.       Пройдя в дом, Джисон снял с себя куртку, которую любезно Минхо взял из его рук и повесил в шкаф. Ли вновь оглядел его оценивающим взглядом и кивнул сам себе. Джисон был одет в чёрные классические брюки и бежевый свитер. Просто, но со вкусом. – Пойдём, познакомлю тебя со своей матерью, – неохотно произнёс Ли. Ему честно вообще не хотелось, чтобы Джисон хоть как-то пересекался с его семьёй, даже простым приветствием.       Минхо провёл Джисона в гостиную, где их уже ожидали его родители, контролируя процесс накрытия на стол прислугой. – Мам, это Хан Джисон, мой друг, – уверенно произнёс Минхо. – Джисон, это моя мама Ли Сохи. – Приятно познакомиться, миссис Ли, – учтиво поклонился Джисон. – Значит ты Джисон. Рой мне рассказывал о том, что мой сын завёл себе друга. Что ж, рада знакомству. Чувствуй себя, как дома, – произнесла женщина довольно надменным голосом, проходясь взглядом по парню.       Джисон съёжился под её взглядом. Ему однозначно не понравилось то, с каким пренебрежительным тоном разговаривала с ним миссис Ли. Но виду не подал. Лишь натянуто улыбнулся. На последнюю ремарку Джисон внутренне усмехнулся, уж чувствовать себя, как дома у него точно не получится. – Здравствуй, Джисон! Рад тебя видеть в стенах своего дома вновь, – похлопав по плечу поприветствовал его господин Ли. – Хорошо добрался? – Здравствуйте, мистер Ли, да, без осечек, – улыбнулся Джисон, такой же натянутой улыбкой. Он абсолютно не чувствовал себя здесь комфортно. И нахождение рядом Минхо, ничуть не помогало ему обрести хоть толику комфорта. – Это хорошо. Поднимитесь пока в комнату к Минхо, как прибудет семья Су, я вас позову.       Минхо не обмолвился ни словом, лишь кивнул в сторону своей комнаты и повёл такого же молчаливого Джисона за собой. Оказавшись в комнате, Минхо прижал его к стене, заставляя того ойкнуть от того, что он ударился спиной. – Почему ты здесь? С чего отец тебя пригласил? И почему ты не сказал об этом мне? – недовольно накинулся на него Ли. Его взгляд был холоден, не было прежней нежности. Казалось бы, куда подевалась мягкость? Что заставило его так разозлиться? – Эй, в чём дело, почему ты так зол? – раздраженно спросил Джисон. Он не остался в долгу, ему не нравилось, когда с ним так пренебрежительно разговаривали. И даже Минхо он не позволит этого. Он был недоволен не меньше него. Сегодняшний ужин был вообще последним местом, на котором он хотел бы присутствовать.       Джисон прожигал его взглядом, пытаясь найти в глазах напротив ответ на свой вопрос. Ли смотрел в его глаза и резко выдохнул, упираясь лбом в его плечо. – Чёрт, прости меня. Я сам не свой сегодня целый день. Я так не хочу присутствовать на этом ужине, – тихо произнёс Минхо.       Джисон задумался, были ли это признаки агрессии, о которых было написано в досье? Видимо, когда Минхо не контролировал ситуацию, его гнев брал над ним вверх. От мыслей его отвлёк короткий поцелуй в щёку, что оставил Минхо в качестве извинения. Он стиснул Хана в своих объятиях и уткнулся тому в шею, вдыхая аромат так полюбившегося одеколона. – Всё в порядке, – прошептал Джисон. – Твой отец позвонил мне вчера вечером и пригласил на ужин. Он сказал, что скажет тебе об этом. Видимо он солгал.       Минхо поднял голову и встретился с ним взглядом, теперь в его взгляде отсутствовали прежние искры гнева и негодования. Теперь они снова излучали нежность. Ли потянулся вперёд и коснулся его губ. Коснувшись правой рукой его щеки, он углубил поцелуй. Джисон издал тихий стон, но от поцелуя не отстранился. Он скучал по этому, в этих поцелуях он находил покой. А в нём он сейчас нуждался безумно. В комнате было темно, Минхо не стал включать свет. Было тихо настолько, что казалось звуки их поцелуев мог услышать весь дом.       Губы Минхо были влажными и мягкими. Джисон провёл языком по нижней губе Ли, заставляя того издать тихий рык. Кажется, с каждым разом, Джисон целовался всё лучше. Когда воздуха перестало хватать они отстранились, но оставались настолько близко, что чужое дыхание ласкало губы напротив. – Я рад, что ты здесь. Без тебя я бы вряд ли пережил этот вечер, – прошептал Минхо и носом провёл по мягкой щеке Сона. Кончики пальцев прошлись по шее, касаясь загривка волос, вызывая в Джисоне тонну мурашек. Джисон чувствовал, как в штанах происходит оживление, что очень не кстати. – Прекрати, ты меня заводишь, – прошептал Джисон. Ли издал тихий смешок и оставил короткий поцелуй на губах, переставая дразнить парня. Он вернул руку на его талию, не давая отстраниться. Хан проскользил руками по груди и заключил руки на его шее, заставляя Минхо быть ближе и соприкоснуться лбами. – Нам стоит остановиться, пока мы не влипли в неприятности, – произнёс Джисон. – Знал бы ты, как мне не хочется этого делать. Как мне хочется взять тебя за руку и улизнуть из дома. Подальше отсюда. Где мы будем только вдвоем. – У тебя есть шанс на это после ужина. – Хорошая идея, стоит ей воспользоваться, – усмехнулся Ли. Они резко отпрянули друг от друга когда в дверь постучали. – Молодой господин, меня попросили Вам передать, что вы с господином Ханом можете спускаться к столу. Гости уже прибыли, – произнесла одна из служанок. Судя по голосу – эта была Кайла. – Хорошо, сейчас спустимся, – отозвался Ли. Он взглянул на Джисона, что приводил себя в порядок. – Пойдём? – робко спросил Джисон. Он сам чувствовал себя не в своей тарелке. И он даже не знал, хорошо ли было то, что помимо него здесь будут и другие гости или же нет.       Они быстро оглядели себя при свете бра и удостоверившись, что выглядят сносно чтобы не вызвать никакие вопросы, отправились в гостиную. Спустившись вниз их сразу же усадили за стол. Минхо и Джисон сели вместе, что несильно понравилось Хаын. Ведь она хотела сидеть вместе с ним. Атмосфера была довольно душной. Джисон ощущал себя так, словно его окунули в бассейн с пираньями. Минхо ощущал себя также, в этом они были похожи.   – Что ж, всех рад вас видеть. Мне стоит представить вас друг другу. Джисон, это Су Квон и Су Хаын – наши почетные гости. Господин Су является моим партнёром по бизнесу. А также скоро мы объединимся семьями, чему я несомненно рад. Квон, Хаын это Джисон, друг Минхо, надеюсь вы поладите, – мягко произнёс мужчина, улыбаясь гостям.         Гости поздоровались друг с другом, а Джисон и господин Су пожали друг другу руки. Джисон был в таком замешательстве весь вечер, что не обратил внимание на ремарку господина Ли о слиянии семей. Однако, это было ненадолго. Ужин протекал за светской беседой, от которой подросткам было довольно скучно. Старшие обсуждали бизнес и нынешние дела, но их внимание тут же привлекли слова о скорой помолвке.   – Надеюсь, когда Минхо и Хаын сыграют помолвку наши акционеры выделят нам нескромную сумму на новый проект, – улыбаясь произнёс господин Ли, попутно разделываю стейк из мраморной говядины.   – Думаю они не скупятся. Слияние двух огромных компаний это не такое частое явление. Нужно будет лишь выбрать новый курс, в котором наша компания будет двигаться дальше, – ответил господин Су.         Джисон уставился в тарелку потерянным взглядом. Что? Помолвка? Он не мог поверить своим ушам. Он бросил краткий взгляд на Минхо. Тот не выглядел удивлённым, скорее раздражённым. Чего не скажешь о девушке. Она начала сиять и ярко улыбаться, стоило прозвучать словам об их помолвке. Значит Минхо не впервые об этом слышит. Зачем тогда он так упорно пытался завладеть его вниманием? Предложил встречаться? Если в конечном итоге у них всё равно нет даже крохотного шанса на будущее? Джисона замутило, он чувствовал себя преданным и униженным. Будто всё это была игра, что парню от скуки захотелось просто чем-то развлечь себя. Ну конечно, а что может быть интереснее, чем парень, который никогда не был в отношениях, да ещё и так легко сдался напору. Из размышлений его вырвал голос господина Ли.   – Джисон, расскажи, чем занимаются твои родители? Я как-то не успел ещё поинтересоваться, – добродушно спросил господин Ли.         Джисон резко вскинул голову и уставился на отца Минхо. Сейчас всё внимание было обращено к нему, и он чувствовал, что ещё немного и только что съеденный ужин окажется прямо на столе во всей своей переваренной красоте. Спину и щёки обдало жаром, он чувствовал, как на спине проступили капли пота, а руки заледенели, покрываясь сосудами.   – У моего отца ресторанный бизнес, – хриплым голосом ответил Джисон и тут же прочистил горло. – А мать владеет языковой школой по подготовке к IELTS.   – О, правда? Это здорово. А твой отец владеет только одним рестораном или сетью? – поинтересовался господин Су.         Джисон тяжело сглотнул, у него начала кружиться голова. Он был уверен, что господин Ли прожигает его насмешливым взглядом. Но вряд ли был осуждающим, скорее одобрительным о того, что парень оказался не дураком и осознавал, что его правда этим вечером никому не была бы угодна.         Минхо заметив то как сильно побледнел Джисон, незаметно положил руку на его колено и крепко сжал. Джисон взглянул на него и в глазах Минхо был немой вопрос – «ты в порядке?» В них плескалось переживание. Джисон не понимал, что он ощущал. С одной стороны, он не видел осуждения в глазах Минхо на свою откровенную ложь, ведь он знал, кем его отец и мать были на самом деле. Но с другой стороны, зачем ты проявляешь сейчас беспокойство обо мне? Ты ведь собираешься жениться… К чему всё это? С каждой секундой ему становилось всё хуже.   – Прошу прощения, мне нужно отойти в уборную, – еле проблеял Джисон.   – Конечно, гостевая уборная прямо по коридору и налево, – произнес Рой.         Джисон лишь коротко кивнул, это всё на что он сейчас был способен. Однако, выйдя из-за стола, он успел сделать лишь пару шагов. Внезапно в его глазах потемнело, и парень рухнул с оглушительным звуком на пол.