The Contract

      В комнате было темно, лишь прикроватная лампа на тумбе озаряла небольшой участок помещения светом. Минхо сидел в углу комнаты в кресле мешке и блуждал в собственных мыслях. Он думал о том, что не должен был позволять оставаться на ужин Джисону. Даже если бы это грозило тем, что они были бы в ссоре. Джисон не должен был потерять сознание и сейчас лежать в его кровати в отключке. Прошло уже около часа, но Джисон так и не пришёл в себя, лишь его мерно вздымающаяся вверх и вниз грудь давала понять, что парню ничего серьезного не грозит и он просто спит из-за стресса, который перенёс.       От мыслей его отвлекли чужие шаги и скрип открываемой двери в его комнату. Рой зашёл в комнату и взглянул на Джисона, не увидев существенных изменений за прошедший час, он прикрыл дверь и обратился к сыну. – Джисон всё еще не пришёл в себя? – Как видишь, – отстранённо ответил Минхо, не спуская глаз с Хана. – Мне стоит позвонить его родителям и сообщить о том, что произошло с их сыном. – Не нужно, пусть просто останется переночевать у нас, как ему станет лучше я отвезу его домой, – тут же ответил Хо. – Сынок, так не пойдёт. Во-первых, его родители должны узнать, в каком состоянии находится их сын. А во-вторых, даже если он останется здесь ночевать, мы в любом случае должны им об этом сообщить, его родители будут волноваться, если он не вернётся внезапно домой без предупреждения. Это я тебе говорю, как родитель, – безотказно произнёс господин Ли.       Минхо выдохнул и зажал переносицу двумя пальцами, зажмурив глаза. Он и так корил себя за то, что был сегодня слишком резок со своим парнем. А вся эта ситуация ещё больше заставляла его винить себя в случившимся. Сначала их небольшая ссора, затем раскрытие его ненавистной помолвки, затем эти вопросы за ужином. Джисон был загнан в угол со всех сторон, и он ничего не сделал для того, чтобы обезопасить его и уберечь от всего этого. Минхо прикусил щёки изнутри до того сильно, что почувствовал привкус железа во рту из-за появившейся крови. – Я сам позвоню его маме и расскажу обо всём. В конце концов, мы с ней знакомы, это будет для неё менее волнительно, чем, если ей позвонишь ты и слишком официальным тоном изложишь всё в слишком драматичном виде, – немного привирая, произнёс Минхо. Конечно, он не был знаком с матерью Джисона, но эта небольшая ложь единственное, что дало бы ему шанс, оградить отца от этого. Он не хотел, чтобы ненароком его отец узнал, кем на самом деле является Хан. Если он узнает об этом, он непременно сделает всё, чтобы Джисон в его жизни больше не появился. Его отец был способен на многое, и перевести парня из его школы в другую, подделав уведомление о переводе, ему так же просто, как заказать доставку. – Хорошо, в таком случае, сообщи, пожалуйста, его матери о том, что Джисон сегодня останется у нас и скажи о том, что он себя неважно чувствует, не таким «официальным тоном» – как ты выразился, – хмуро ответил Рой и, кинув короткий взгляд на Хана, удалился из комнаты.       Минхо выдохнул. Хорошо, хотя бы с этим он справился. Подойдя к его рюкзаку, он заглянул внутрь в поисках его телефона. Спустя пару секунд он успешно его нашёл. Нажав кнопку сбоку, чтобы разблокировать телефон, он внутренне расслабился от осознания, что его телефон не имеет пароля. Зайдя в контакты, он выбрал контакт – «Мама» и принялся нервно ждать, слушая гудки. – Алло, Джисони? – ответила миссис Хан. – Хгм… Миссис Хан, меня зовут Минхо, я друг Джисона. – Д-да? – тут же взволнованно ответила женщина. – Вы только не беспокойтесь, с Джисоном всё в порядке, он у меня дома. Просто он заснул, и я не хотел его тревожить. Решил позвонить вам и предупредить, что он останется на ночь у меня, – мягко произнёс Минхо, чтобы не пугать миссис Хан. – О божечки, Минхо, ты напугал меня, – выдохнула женщина. – Спасибо, что предупредил, дорогой. Вот ведь маленький засранец, даже не предупредил меня, что идёт к другу! – нежно пожурила своего сына миссис Хан. – Хорошо, тогда приятных вам снов, милый. – Доброй ночи, миссис Хан, – немного заторможено ответил Ли и закончил разговор. Он сидел в кресле и чувствовал, как внутри него что-то торкнуло. Он так давно не слышал, чтобы такой нежный материнский голос, так к нему обращался… Он на секунду, даже оторопел, он не помнит, когда последний раз его мать обращалась к нему с такой нежностью в голосе. Глубоко вздохнув, он проглотил возникший ком в горле и поставил телефон Джисона на зарядку, заметив на нём низкий процент заряда.       Пока он искал кабель – type C, чтобы зарядить телефон, Джисон подал «признаки жизни», издав тихий стон, из-за лёгкой боли в голове. Минхо сразу же отвлёкся от поисков и присел на край кровати. – Хей, ты в порядке? – встревоженно спросил Минхо, оглядывая парня на предмет ушибов, ведь рухнул Джисон весьма эффектно, что все аж подскочили с мест от испуга. – Гмгммм, что произошло? – промычав из-за слабости, спросил Хан. – Ты потерял сознание и, кажется, немного приложился головой об пол. Голова сильно болит? – Немного гудит. – Подожди-ка, сейчас принесу лёд, – Хан схватил его за руку, заставляя парня вернуться на место. – Стой, не нужно, голова хоть и побаливает, но не думаю, что это настолько серьёзно. В конце концов, от небольшой шишки я не умру, – парень издал вымученный смешок. – И всё же, я предпочёл бы избежать этого, – беспрекословно ответил Минхо и мягко отстранил его руку, поднимаясь с кровати.       Джисон выдохнул и проводил взглядом скрывающуюся за дверью спину Ли, который ушёл за льдом на кухню. Он приподнялся на постели и, поправив подушку, прислонился спиной к спинке кровати, принимая полу-лежачее положение. Он уткнулся расфокусированным взглядом куда-то вдаль комнаты и задумался. Всё что сегодня произошло, было слишком для него. Он думал, что сможет пройти через это, думал, что то, во что он ввязался, не так сильно ударит по нему. Но после сегодняшнего, он уже не был уверен в том, а стоит ли оно того? Он подумал, что ему стоит поговорить с мистером Ли. Он ведь стал другом Минхо, верно? Чёрт возьми он даже забрался выше и стал его парнем, чего господин Ли точно не ожидает. Так разве он не выполнил то, о чём его просили? Разве он теперь не свободен от долга? Что он должен сделать ещё, чтобы этого было достаточно?       Джисон так глубоко погрузился в самокопание, что ойкнул от того, как ощутил на своей голове мешок со льдом и встретил напротив уже такие родные глаза, цвета горького шоколада. А такие уж они теперь родные, если Минхо не его и судя по всему, ему не суждено им стать после сегодняшних новостей? – О чём так глубоко задумался? Я звал тебя, но ты отреагировал только, когда я приложил лёд. – Да так, ни о чём, – отстранённо ответил Джисон и сам схватился за лёд, отстраняясь от руки Минхо. Теперь придя в себя окончательно, он не думает, что ему следует к нему хоть как-то прикасаться. И он не знает, что в его внутренней борьбе побеждает больше – обида на ложь или горесть от мысли, что он теперь не имеет никакого права на этого человека.       Минхо смотрел на то, как Джисон начал избегать его прикосновений и держался в целом отстранённо, даже старался не смотреть на него, глядя куда-то в окно. Минхо прикусил собственный язык. Это он во всём виноват. Ему не стоило скрывать настолько важную информацию от Джисона. Ему стоило рассказать об этом своему парню и заверить его, что он сделает всё, чтобы этого избежать. А если не получится, то убедить Джисона в том, что это ничего не значит и на их отношения это никак не повлияет. Нужно всего лишь подождать дня, когда его родители сделают своё дело, и он разведётся с этой девушкой. – Джисон, мне кажется, нам стоит поговорить, – грузно произнёс Ли. – Я должен извиниться перед тобой за всё, что сегодня произошло. И за свой нелепый срыв, и за то, что не счёл важным сообщить тебе о своей грёбанной помолвке, – горько усмехнулся Хо. Джисон молча его слушал, не смея прерывать Минхо. Но так и не решился взглянуть на него, всё также пронзая взглядом окно. – Ты имеешь полное право злиться и держать на меня обиду, но я всё же прошу у тебя прощения и надеюсь, что ты постараешься понять меня, – тихо произнёс Минхо, глядя на руку Джисона, что лежала расслабленно на кровати. Ему так чертовски хотелось взять её в руки и уткнуться лицом в его ладонь. Встретить нежный взгляд и не увидеть там презрения. От собственных мыслей ему стало тошно. Ты жалок Ли Минхо, даже в такой момент ты вновь думаешь только о своих желаниях, хотя должен бы задуматься о том, а имеешь ли ты теперь право на это? После такой довольно серьёзной лжи. – Я тебя услышал, но мне нужно переварить это. Мне стоит пойти домой, – убрав лёд, произнёс Джисон, поднимаясь с постели. Минхо схватил его за запястье в желании остановить, но встретившись взглядом и не увидев там прежней нежности, а лишь потерянный и сложный для объяснения взгляд он тут же опустил его руку. – Я позвонил твоей маме и сказал, что ты заснул и останешься переночевать у меня. Пожалуйста, останься сегодня здесь. Ты неважно себя чувствуешь, отдохни. А завтра я отвезу тебя домой.       Джисон стоял к нему спиной и не знал, что ему делать. Если он сейчас всё же уйдёт и заявится домой, у него не будет отбоя от вопросов матери. Если останется, то что, они просто лягут спать и на этом всё? И вопрос, они лягут вместе? Или Минхо уляжется на пол, поняв, что сегодня близость в любом его проявлении –  это не самое лучшее решение? – Хорошо, я останусь. Но при условии, что я сплю сегодня на полу, – сдавшись произнёс Хан, разворачиваясь и снимая свитер, оставаясь в футболке. – При условии, что ты спишь на кровати, а я на полу, по рукам, – сказал, как отрезал Ли и полез в шкаф за одеялом. – В душ пойдёшь? Достать полотенце?       Джисон вздохнул. Они оба упёртые бараны, это он уже понял. А ещё в последнее время он стал слишком часто вздыхать. Если бы он знал, что жизнь будет настолько тяжелой, просил бы у всех сил всевышних, чтоб его родители передумали о его рождении. – Делай, что хочешь. Сегодня обойдусь без душа, если уж сильно брезгуешь, постираешь потом после меня постель, – вяло отозвался Хан и принялся снимать штаны.       Оказавшись в кровати он ещё несколько минут наблюдал за тем, как Минхо расстилает себя ночлег. Спустя ещё некоторое время в комнате наступила полная тишина и темнота. Было слышно лишь мерное дыхание. Джисон смотрел в потолок. Минхо занимался тем же. Он ощущал дежавю с той ночи, когда они впервые поговорили о чем-то личном. Где он также лежал в кровати, а Минхо на полу. И теперь эта похожая ситуация его неимоверно бесила. Потому что, что в тот раз их отношения были на уровне – "хрен его знает, что между нами", и сейчас та же история, хотя времени прошло уже несколько месяцев. Взбесившись он повернулся набок и попытался уснуть. Минхо всё это время украдкой смотрел на Джисона, теперь, когда тот повернулся к нему спиной, он чувствовал будто между ними образовалась невидимая стена. Но такая ощутимая, что от этого болело в груди. Он чувствовал, что чертовски проебался и эта ошибка, словно вернула всё к тому, с чего они начали.         Пока парни пытались уснуть, господин Ли покинув свою спальню, спустился вниз и прошёл в коридор. Он остановился напротив вешалки, на которой висела куртка Джисона. Недолго думая он вытащил из кармана своего ночного халата небольшой конверт серого цвета и положил его парню в карман куртки. Хмыкнув себе под нос, он отправился к себе в кабинет, так как после случившегося все гости были скоропостижно отправлены домой.

***

      Джисон так и не смог уснуть, одолеваемый множеством мыслей в эту ночь. Глядя в стенку, он перевёл взгляд на часы, на которых циферблат показывал – 5:30. Он так глубоко ушёл в себя, что не заметил, как наступило утро. Повернувшись в сторону Минхо, он тихонько глянул на него. Парень спал, утопая лицом в подушке, немного надув припухшие губы из-за сна. Джисон тихо усмехнулся, увидев эту картину, но тут же пришёл в себя, вспоминая вчерашний вечер. Встряхнув головой, он тихо выбрался из постели. Также тихо одевшись, чтобы не разбудить Минхо, он заправил постель. Взглянув на его рабочий стол, на котором лежал блок стикеров для записей, он на мгновение задумался, стоит ли оставить хоть какую-нибудь записку. Снова взглянув на парня, что немного ёжился от утреннего холода, несмотря на то, что окна в комнате были закрыты. Но из-за сквозняков, что проникали из других комнат, это было всё равно ощутимо. Он недолго думая взял покрывало, лежащее на диване и аккуратно накрыл парня. Прикусив внутреннюю сторону щеки, он резко выдохнул и как можно незаметнее, постарался покинуть комнату, не оставив после себя ни намёка о пребывании здесь.       Ему повезло остаться незамеченным, когда он пробрался через коридор и тихо прикрыл за собой входную дверь, которая закрывалась на автоматический замок, и оставляя внутренних обитателей дома в безопасности. «Боже, храни современные технологии», – подумал Джисон и пошёл пешком в сторону остановки. Он поёжился от холода и втянул голову в плечи, пытаясь спрятаться в собственной куртке. Когда он засунул руки в карманы, он резко остановился, нащупав там то, чего там быть не должно. Вытащив странный объект, он тут же заприметил конверт, на обложке которого была лишь короткая надпись – To Han Jisung, выведенная размашистым почерком, чёрными чернилами. Джисон вздрогнул от накативших мыслей и поскорее спрятал конверт обратно, чувствуя, как начинают замерзать руки от холода. Он решил, что прочтёт его дома. Добравшись до остановки спустя минут 20, он расслабился от того, что успел на свой автобус, который как раз подъезжал к остановке. Усевшись на задний ряд, он вновь вытащил письмо. Оглядев его со всех сторон, но не найдя больше никаких надписей, он не решился заглянуть внутрь запечатанного конверта. Положив его обратно, он чувствовал, как конверт, словно утяжелял его карман, своим содержанием. Будто то, что находилось внутри, было его собственным камнем удушения, что был прикован к его шее и будет сброшен со склона в пучину океана, когда Джисон узнает содержимое конверта.       Добравшись до дома, он прошёл в свою комнату. Его мать всё ещё спала, и к счастью не услышала, как Джисон вернулся домой. Скинув вещи на пол, он первым делом отправился в душ. Ему хотелось поскорее смыть с себя остатки вчерашнего вечера. Горячий душ помог ему прийти в себя и согреться после промёрзлой погоды на улице. Промокнув мокрую голову полотенцем, он перекинул полотенце через шею, оставил его свисать на плечах, вбирая в себя стекающие капли с волос. Усевшись на край кровати, он вертел в руках конверт. Спустя несколько секунд он не выдержал внутреннего смятения и любопытства и открыл конверт. Высыпав содержимое, первое что привлекло его внимание была пачка денег, стиснутая бумажной липучкой, чтобы купюры плотно прилегали друг к другу и не растормошились. Пачка была увесистая, намекая на то, что сумма, находящаяся в его руке, была весомой. Джисон и прежде заметил, что конверт был не лёгким по весу, но он и не предполагал, по какой причине это было возможно. Теперь же всё встало на свои места. Помимо денег, в конверте было ещё и письмо. Хан отложил деньги и развернул лист, что был сложен в 4 раза.       «Здравствуй, Джисон. Это Ли Рой. Изначально, этого письма не должно было быть. Ведь я собирался пригласить тебя на личный разговор. Но поскольку вчерашний вечер закончился неблагополучно, в связи с твоим нехорошим самочувствием, я принял решение, что мне следует донести свою мысль иным образом. И так, начну с основного. Здесь твоя первая оплата, за твои труды. Да, именно труд, ведь я знаю своего сына, он унаследовал характер своей матери, и этот характер довольно непрост…       Я наблюдал за Минхо в последнее время. И заметил значительные перемены в его поведении. Он перестал ошиваться по клубам, не спрашивай меня откуда я знаю это. Думаю, ты и сам понимаешь, что у меня есть глаза и уши везде. Он также стал менее раздражительным, и даже стал улыбаться. И я уверен, что этой причиной стал ты. И за это я тебе благодарен, Джисон. Не буду кривить душой и скажу сразу. Меня радует то, что Минхо стал похож на себя прежнего. Однако, он всё еще подвержен своим собственным убеждениям, что меня несколько расстраивает, так как они идут вразрез с моими планами на него. Раз уж ты в курсе теперь о его предстоящей помолвке, твоя задача убедить его, как друг, что этот союз для него будет успешен, и ему необходимо его заключить. Я уверен, он послушает тебя, ведь он тебе доверяет. Если бы это было не так, он бы не привёл тебя в наш дом, а тем более в свою комнату.       Вернёмся к вопросу оплаты – сумма, которая здесь лежит в два раза больше, чем должна была быть изначально. Поскольку тебе предстоит сделать ещё одну вещь, я посчитал, что это будет честно, что я дам тебе оплату наперёд, своего рода стимул, для выполнения этой задачи. Потому как это не просьба, Джисон. Ты умный парень и я думаю ты уже понял, что это далеко не просьба и у тебя нет возможности отказаться от этого «предложения».       Я полагаю, мы поняли друг друга, и ты поступишь правильно. Кстати, облегчу тебе задачу и скажу сразу. В пачке 15 000 000 ₩, но можешь пересчитать, твоё право.»       Джисон опустил руку с письмом и уставился в стену. Он чувствовал опустошение. С каждым днём ему казалось, что ситуация, в которую он попал, не может быть хуже, чем она уже есть. Но почему-то «петля на шее» становится только ощутимее. Он скомкал письмо и с размаху бросил комок в стену, издав рык злости и обречения. Парень рухнул обратно на кровать и схватился за голову, сжимая пряди крепко в кулак. Будто небольшая боль могла затмить то, что он чувствовал. Проблемы росли, а способы их решения до сих пор маячат вне досягаемости.       Как он может собственноручно отдать своё счастье в чужие руки? Как он может так поступить с человеком, который дал ему почувствовать то, чего он не ощущал раньше? Он не знал, что ему делать. Чувство безнадеги сжирало его изнутри. Будто собственный скелет пытался вырваться из кожи вон, покидая это предательское тело.       Переведя взгляд на пачку денег, ему стало тошно от самого себя. В погоне за деньгами и собственным благополучием, он потерял самого себя. Будто те принципы и моральные устои, которых он придерживался, тут же испарились, стоило помаячить солидной суммой перед носом, словно легкой добычей.       Из внутренних терзаний его вырвал телефонный звонок. Имя на экране телефона заставило его с трудом проглотить слюну. – Ало? – невнятно ответил Джисон. – Доброе утро, Хани, – мягко поприветствовал его Минхо. – Почему не разбудил меня, когда проснулся? Я бы отвёз тебя домой. – Ты же знаешь, что я бы не позволил. Не после вчерашнего, – отстранённо пробормотал Хан, смутившись от прозвища, которым его назвал Ли.       Между ними повисла тишина. С каких пор пропасть между ними стала так сильно ощущаться? Будто с каждым словом, она становилась только больше, независимо от контекста. Что стало с их идиллией, которая была у них, когда они понимали друг друга без слов, где смех одного продолжал смех другого? – Послушай, через три дня у меня состоится гонка, и я хотел бы, чтобы ты был там. Не думай об этом предложении, как об обязательстве. Если ты не придёшь, я пойму. Просто я был бы очень рад, если бы ты пришёл и поболел за меня.       Джисон зажмурился и сжал руку в кулак. Он чувствовал себя настолько ужасно, что ему хотелось провалиться сквозь землю, лишь бы это липкое чувство притворства и лжи пропало. Даже несмотря на то, что они оба лгали друг другу, Джисону казалось, что его ложь была хуже. Хотя он до сих пор держал обиду на Ли, вот только в праве ли он, когда сам оказался не чист на душу. – Я подумаю, – коротко ответил Хан. Ему не хотелось заканчивать этот разговор, он желал слышать голос Минхо. Джисон никогда бы не подумал, что будет так зависим от чего-либо. Но Ли стал для него этой зависимостью, от которой было отказаться также сложно, как от сигареты по утрам. – Хорошо спал? – вдруг произнёс Джисон, закусывая нижнюю губу.       Вопрос был настолько внезапным, что Минхо даже опешил на секунду, но тут же улыбнулся сам себе. – Да, я спал в тепле, благодаря твоей заботе, – с улыбкой в голосе ответил Ли. «Но было бы ещё теплее, если бы ты был в моих объятиях» – подумал Минхо, но не стал произносить это вслух, поскольку сейчас их отношения не в самом лучшем расположении для таких шуток. Хотя какие шутки, Минхо правда очень тепло с Джисоном, и он бы всё отдал, лишь бы снова держать его в своих руках и чувствовать его теплое дыхание на своей шее. – Джисони, это будет слишком, если я позову тебя прогуляться со мной в парк? – неуверенно спросил Ли, его спесь сошла на нет, стоило отбросить шутки в сторону и задать вопрос, на который могли ответить отказом. – Ты ведь сам знаешь ответ на вопрос, Хо. – Просто хотел попытать удачу, – хмыкнул Минхо. – Ты сегодня работаешь? Разреши хотя бы подбросить тебя до дома, ничего больше.       Ли младший пытался любыми способами устроить встречу с его парнем. Да, его парнем, потому что, какая бы не была сейчас ситуация, его тяга и любовь к Джисону никуда не делись, они лишь стали сильнее из-за дистанции, которая возникла между ними. И он пойдёт на что угодно, лишь бы вернуть всё на свои места. – Ты ведь всё равно приедешь, даже если я скажу нет, – усмехнулся Джисон. – Тебя даже не удержит домашний арест, не с твоим бунтарским характером. – Как быстро ты меня изучил, – усмехнулся в ответ Минхо. – Но ты прав, ни что меня не удержит от встречи с тобой. Ни отец, ни мать, ни брак, ни иные обстоятельства. Как бы нелепо ни звучали мои слова, казалось бы, для столь раннего возраста, как сказали бы родители с ветром в башке и с шилом в заднице. Но я не лгу тебе Хани, когда говорю, что ты для меня самое ценное, что есть в моей жизни. И от своих слов я отказываться не намерен, – серьёзно закончил Ли.       Джисон вспыхнул от услышанных слов. Оказывается, его слишком легко впечатлить красивыми словами. Он и не знал, что он так падок. Или это всё же сказывается его симпатия к Минхо? Хан повержено выдохнул. Каким бы своевольным и упрямым он не был, он не мог идти против Минхо. Ни тогда, когда он готов тянуть разговор, как угодно, чуть ли не обсуждая погоду, лишь бы только вербально быть с Минхо, хотя бы так, но быть с ним. Возможно, Сынмин назвал бы его сердобольной девицей, краснеющей при первой возможности или через чур сентиментальным человеком, каким он раньше не был. Но Джисон ответил бы, что любовь превращает человека в пьяное существо, у которого жижа вместо мозга. Поэтому не судите его за безрассудные поступки, он сам не рад, что ведёт себя не свойственно себе. И да, он сильно осуждает себя за то, что сейчас скажет, но не может иначе. Вы что забыли? У него жижа вместо мозга. – Я закончу в одиннадцать, если опоздаешь, я уеду на автобусе, – на одном дыхании пробормотал Джисон и отключил звонок. Он рухнул спиной на кровать и прикрыл лицо руками. «Господи, Хан Джисон, ты безнадежный кретин!» – провыл Джисон.       Минхо взглянул на имя, отображающееся на экране и время разговора, и не заметил, как его яркая улыбка медленно начала тянуться от одного уха к другому от осознания, озаряя комнату. Он взмахнул кулаком в воздухе на манер победы и счастливо воскликнул – «Есть!», целуя от безумия и радости экран телефона. Да, Ли Минхо стал дураком, но влюблённым дураком, влюблённым до беспамятства!