Помоги мне/Help me

Чонгук бы с удовольствием просидел вот так на пледе на берегу реки Хан, обнимаясь, целуясь и болтая обо всём с Юнги, целую ночь, однако его омега был слишком ответственным и заботливым, чтобы допустить такое. Во-первых, потому что стало холодать, а у них с собой не было теплой одежды. Во-вторых, потому что дома их преданно ждала Кэндис, с которой нужно было погулять, поиграть и накормить ужином. И, в-третьих… оказывается, у Юнги была еще одна причина, однако Чонгук о ней пока не знал. Но ему хватило и первых двух, чтобы, ворча как старый дед, все-таки выпустить своего восхитительно теплого и вкусно пахнущего, восхитительно вредного и настойчивого, да и в целом просто восхитительного омегу из объятий, с кряхтением подняться, разминая затекшие мышцы, и начать собираться домой. — Может, все-таки сходим еще куда-нибудь? — собрав вещи и мусор, еще раз с улыбкой предложил Юнги Чонгук. Ему правда не хотелось, чтобы этот вечер и их идиллия заканчивались так быстро. Тем более завтра ни у Юнги, ни у него не было планов на раннее утро, и они спокойно могли выспаться. — Заедем за Кэндис и пойдем гулять в парк? — предложил как вариант альфа. Однако, судя по нахмуренному лбу и поджатым губам, Юнги этот план не слишком-то нравился: — Вообще-то, я хотел домой. Побыть дома, — хмурясь еще сильнее, пробурчал он. Кажется, его социальный заряд и желание находиться в общественных местах начало иссякать. А может… случилось еще что-то? Чонгуку хватило лишь одного предположения о том, что еще что-то не так, чтобы начать переживать. — Почему? Что-то случилось? Ты устал? Хочешь спать? Плохо себя чувствуешь? — Чонгук засыпал Юнги буквально ворохом вопросов. И ни один из них не попал в точку. — Нет, — улыбнувшись одними уголками губ, Юнги отрицательно покачал головой. И… как ему показалось, вполне игриво и красноречиво стрельнул глазами в Чонгука, надеясь, что тот догадается, «что не так». Но тот в упор не замечал совершенно очевидных знаков и намеков и продолжал квохтать вокруг Юнги, как курица-наседка, заваливая его дурацкими вопросами, пока омега раздраженно на него не зашипел: — Со мной всё хорошо.  Я не устал. Мне не плохо. Я не замерз, не хочу есть, не хочу спать и вообще прекрасно себя чувствую. Я просто хотел сделать кое-что дома! — Юнги снова попытался игриво стрельнуть глазами в Чонгука, но сейчас это уже точно напоминало не игривый флирт, а натуральный нервный тик. Юнги привык, что Чонгук с полужеста, с полувзгляда и полуслова понимает его. Иногда лучше, чем сам Юнги, а тут… Что происходит? Его что, осёл покусал? Баран? Страус? Или еще какой-нибудь зверь с не очень высоким IQ? Почему он не понимает? А что если он вдруг не хочет его? После всего того, что было? После того, каким он его видел? Что если Юнги ему больше не нравится? И он рядом с ним просто… из жалости? Нет. Определенно нет. Чонгук бы так с ним не поступил. Никогда. Юнги был уверен в этом. Чонгук ему никогда не врал, не врет и врать не будет. И точка. И он точно не стал бы притворяться и быть рядом с ним из жалости. Юнги знал, что это любовь. Самая настоящая. Просто у Чонгука… видимо, случился небольшой, хотя скорее —большой приступ непонятливости, иногда случающийся с любым альфой. — Что? — хлопнул глазами Чонгук, непонимающе глядя на Юнги, а тот… казалось, еще чуть-чуть — и просто начнет кричать. В голос. Ну или провалится под землю от стыда. Однако он всё еще не был готов напрямую заявить Чонгуку, что очень, невероятно сильно, до поджавшихся пальцев ног и испарины на пояснице хочет заняться с ним сексом. — Что-то, для чего я сделал заказ в магазине, который тебе очень нравится, — попытался еще более ясно и прозрачно намекнуть Чонгуку он. Но тот… по-прежнему не понимал: — Это в каком? Услышав этот вопрос, Юнги почти зарычал. Ему так и хотелось ответить, что в рыболовном. Однако желание получить оргазм в данный момент было в нем куда сильнее, чем попрактиковаться в сарказме. — Ну в том… — Юнги сделал неопределенный жест в сторону своих ног и, прочитав на лице Чонгука, что тот так ничего и не понял, резко подался вперед, шепча ему прямо в губы: — Белье. Чулки, подвязки. Понял? — Чувствуя, как щеки стремительно заливаются краской, Юнги пристально уставился на Чонгука, на лице которого наконец-то начало проступать понимание, чего его омега от него все-таки хочет. — Что? — севшим голосом спросил он, потрясенно глядя на раскрасневшегося омегу. — Разве… тебе уже можно? Удивительно, но Чонгук, раньше считавший себя зацикленным на сексе, в последние месяцы не думал о нем от слова «совсем». Ему было достаточно того, что Юнги жив, с ним всё в порядке и они вместе, рядом. Даже поцелуи и объятия не наталкивали альфу ни на какой подтекст, и вот сейчас… — Не просто можно, а нужно! Юнги выглядел таким рассерженным и смущенным одновременно, что Чонгук с трудом сдержал смех. — И почему ты тогда до сих пор молчал об этом?! — альфа хотел сыграть праведное возмущение, но все-таки сорвался на смех, и подавшись вперед, схватил йокнувшего и тоже рассмеявшегося омегу на руки, кружа Юнги, счастливо хохочущего и обнимающего его за шею, в воздухе. Такие планы на ночь Чонгуку очень даже нравились. Поэтому им и правда стоило поспешить домой. Ведь Чонгук внезапно понял, НАСКОЛЬКО сильно он, оказывается, голоден, и не был намерен выпускать Юнги из постели и квартиры до тех пор, пока они не наверстают всё упущенное за эти месяцы. А Кэндис… Кажется, кое-кому придется пописать сегодня на пеленку и получить дополнительный час прогулки в качестве компенсации. Ну или отправиться в гости к Хосоку, если всё… затянется. Ведь тот так скучал по своей маленькой очаровательной кусачей соседке. Настолько, что Чонгук и Тэхён уже решили, что, вернее, кто станет его подарком на это Рождество.