Помоги мне/Help me

Теперь наконец-то всё начинало складываться в единое целое (тут Мэредит с трудом сдержала горькую усмешку: в который раз за последние месяцы, хах?!). Вернее, в уже и так имевшуюся у них картину просто добавились недостающие детали пазла. Встали на свои места и всё прояснили. Ну почти всё. Недаром все-таки у Мэредит (да у них всех) после той их операции по захвату и уничтожению Ли Хёксу и его сторонников неприятно свербело внутри странное чувство незавершенности. Не зря. Ведь оказалось, что Ли Хёксу был не единственным, кто стоял за всем происходящим, у него был союзник, а еще любовник — Ким Сокджин. До поры и до времени очень верный, надежный и преданный, а после — так вероломно подставивший его и предавший. Ради собственной безопасности и выгоды. Это было так в стиле Джина, что даже не вызвало ни у кого удивления. И вопросов. Как и предположения Сынмина о том, что именно Джин был главным в их тандеме с Ли Хёксу. И даже его мотивы были настолько очевидны и понятны, что вызывали внутри горькое чувство оскомины и собственной неполноценности. И как только они не додумались?.. Деньги и власть — это то, что всегда было главным для Джина. И он никогда не стеснялся в открытую об этом говорить. А еще Чонгук — как квинтэссенция всего того, чего так жаждал Джин. Как давно он мог поить Чонгука гипнотиком и держать на поводке? Пару недель? Пару месяцев? Год? К чему вообще был весь это спектакль? Все эти массовые убийства, интриги, скандалы, расследования? Джин же просто мог накачать Чонгука гипнотиком и заставить его сделать всё, что пожелает, да хоть на задних лапах перед собой бегать, и никто бы ничего не заподозрил. Но пока им лишь оставалось только гадать. Разумеется, сам добровольно Джин им объяснять ничего не собирался. Он вообще заперся в каком-то бункере, окружив себя дичайшим количеством охраны, и, видимо, с окружающим миром в ближайшее время контактировать не планировал, вполне справедливо опасаясь за целостность своей змеиной шкуры и вообще за свою жизнь. Но у них всё еще был Чонгук, и, вколов ему антидот, он могли бы выяснить хоть что-то. Благо этот самый антидот у них был. И уже даже не просто в достаточном количестве, а сразу в целых двух версиях. Первой — той самой, что делали талантливые знакомые Ли Хёкджэ из Гонконга и которая просто отменяла действие гипнотика и всех заложенных в мозг под его воздействием паттернов, и вторая — сделанная уже знакомыми Мэредит в Кембридже ровно с тем же эффектом, что и первый антидот, и с еще одним приятным бонусом: после введения этого антидота организм реципиента в течение десяти суток начинал вырабатывать антитела к гипнотику, и тот, слава богу, больше никогда на него не действовал. Ну в старой версии так точно. Конечно, можно было бы усомниться в эффективности препаратов, но оба они были сделаны абсолютно разными, не знакомыми друг с другом людьми, в разное время, протестированы, и… хоть один из них должен был работать. Разумеется, первым делом они вкололи оба антидота всем присутствующим в квартире Ли Хёкджэ. Самому Хёкджэ, Сынмину, Чанбину, Тэхёну, Мэредит, Хосоку и даже Чимину. И, убедившись, что никто из них не находится под действием гипнотика, отправились в полицейский участок. Вернее, только Мэредит и Тэхён, ведь у остальных были свои не менее важные задачи. Времени на истерики, самобичевание, укоры в недальновидности и откровенной тупости, а также все стадии гнева и принятия происходящего у них, слава богу, не было. Слишком много проблем. Слишком мало людей. Сначала нужно было со всем разобраться, а потом можно заниматься самоанализом и мотать сопли на кулак. Мэредит, наблюдая за мелькающим за окном Сеулом, прогуливающимися за руки парочками всех возрастов, впервые в жизни завидовала им. Обычным людям, живущим свою жизнь. И подумала о том, что, возможно, пора им выбираться из всего этого. Ну ей так точно. С ее возрастом и здоровьем. Особенно теперь, когда у нее будет племянник. Но всё это — потом. Сначала — разобраться со всем, что завертела эта гадина в человечьем обличье. Удивительно, что до полицейского участка Джину не удалось добраться и туда их пустили без проблем. Да и к Чонгуку тоже. А капитан и его подручные всё так же лебезили перед ними и елейно виляли хвостами, рассказывая о том, что с господином Чоном всё прекрасно и он сладко спит. Однако тот уже не спал и, судя по полному растерянности взгляду, которыми Чонгук наградил вошедших к нему Тэхёна и Мэредит, чувствовал себя далеко не так прекрасно, как им рассказывали. — Мэр, что произошло? — голос Чонгука дрожал, а сам альфа выглядел так разбито и потерянно, что лишь при одном взгляде на него любое, даже самое чёрствое сердце сжималось. Что уж говорить про сердца брата и сестры. Даже если они знали, что он натворил. — Я в полиции? Что я тут делаю? Чья это кровь? Это не моя, не мои раны, я всё проверил, я не ранен… — Чонгук поднял покрытые коркой запекшейся крови руки, глядя на них с таким недоумением, словно видел их впервые. Хотя, наверное, так оно и было. — А ты ничего не помнишь, да? — подходя к решетке, Мэредит горько улыбнулась брату. Она даже не представляла, с чего начать. С Юнги? Ребенка? Клана? Бизнеса? Гипнотика? Или, может, просто стоило вколоть ему антидот, чтобы Чонгук обо всём вспомнил сам? И Мэредит не нужно было бы самолично разбивать на мелкие осколки своего такого сильного, надежного и всегда уверенного в себе брата. Ведь то, что правда Чонгука уничтожит… Мэредит даже не сомневалась. И если потерю денег, бизнеса, клана он бы еще мог себе как-то оправдать и простить, то вот Юнги и ребенок… Совершенно точно нет. Ни за что на свете. Но и скрывать произошедшее от Чонгука было бессмысленно и глупо. Мэредит грешным делом на какие-то доли секунды даже думала о таком варианте развития событий, но нет. Определенно нет. Чонгуку нужно было узнать правду. И учиться с ней жить. Причем как можно скорее. А она… нет, они все, его семья, ему с этим помогут. Чем сумеют.