Помоги мне/Help me

С возвращением друга в жизни Юнги определенно что-то изменилось. В лучшую сторону. Его жизнь стала… более насыщенной и радостной? Он как будто снова мог выпрямиться во весь рост и дышать полной грудью. Ведь с этим нескончаемым источником энергии и генератором идей рядом у Юнги просто не было времени на грусть и загоны. Поиск квартиры, подготовка к переезду, курсы вождения, кулинарные курсы, покупка всего необходимого для малышки — у Юнги и правда просто не оставалось ни минуты на мрачные мысли и плохое настроение. А после их регулярных вечерних прогулок с Чимином, Джисоном и Кэндис Юнги уже был обычно измотан так сильно, что засыпал практически моментально и, что самое волшебное, без кошмаров (хотя, конечно, в этом была и доля заслуги его регулярных сеансов психотерапии). Правда, вместо кошмаров, в которых Чонгук раз за разом сначала убивал их дочь, а затем самого Юнги всеми самыми жестокими и кровавыми способами, Юнги в последнюю неделю стали беспокоить сны… несколько иного толка. Те самые, от которых ты просыпаешься в поту и с жутким стояком или, что еще менее приятно, в мокрых трусах. Как будто тебе снова шестнадцать и ты отчаянно пытаешься совладать с пубертатом. И, разумеется, главным героем этих снов тоже был… Чон Чонгук. Живой. Теплый. Нет, невозможно горячий. Обжигающий. Возбуждающий. Сбивающий пульс. Выбивающий весь воздух из легких и все мысли из головы. Н-а-с-т-о-я-щ-и-й. Абсолютно обескураживающий и уничтожающий Юнги. И все его моральные принципы и установки, зароки и обещания самому себе — тоже. Чонгук и эти сны были настолько реалистичными, что Юнги буквально кожей чувствовал прикосновения его губ и пальцев. И запах… запах Чонгука — такой родной, такой уютный, такой нужный — был буквально повсюду. Забивая все рецепторы и заполняя всего Юнги — от макушки и до кончиков пальцев. Эти сны и правда были так похожи на какую-то безумную извращенную реальность, в которой они с Чонгуком всё еще были вместе и занимались сексом, что в первый раз, проснувшись после такого сна, Юнги испугался до одури и устроил целый переполох, считая, что Чонгук проник к нему и… действительно сделал с ним всё это. Они вместе сделали. И лишь спустя час истерики, литр выплаканных слез и несколько тысяч седых волос, после просмотра записей с камер наблюдения и клятвенных заверений охраны в том, что в квартире Юнги в эту ночь не было никого, кроме него и Кэндис, он успокоился и хотя бы немного поверил. А на следующую ночь всё повторилось. И на следующую. И с каждым днем эти сны становились лишь правдоподобнее и детальнее. Юнги начало казаться, что он просто сходит с ума. Или его кто-то и что-то сводит. И в какой-то момент он дошел до той стадии отчаяния и тревоги, что все-таки решил поделиться этим… хоть с кем-то. С Чимином, потому что о его личной жизни Юнги знал такие подробности, что ему даже почти не было стыдно, в отличие от того же Джисона. Но для начала — со своим психотерапевтом. Потому что тот, разумеется, Юнги выслушал и разложил ему всё по полочкам, объясняя, что это не безумие, а просто гормоны. И что столь повышенное и ярко выраженное сексуальное желание, почти как в течку, вполне себе нормальное состояние для омеги в его положении. Особенно если у него нет регулярной половой жизни. Так-то. На вопрос о том, как можно решить эту проблему, психотерапевт замялся, отправляя Юнги к его гинекологу-акушеру. Тот, наотрез отказавшись выписывать Юнги даже легкие и (почти) безопасные для ребенка подавители, посоветовал ему регулярные сеансы мастурбации со специальными приспособлениями и без (и погуглить о том, как получить разрядку без альфы) и выставил вон, напомнив про то, что даже со «специальными приспособлениями» не нужно пренебрегать средствами гигиены и контрацепции, чтобы не дай бог не занести никакой инфекции. А Чимин, узнав про всё, просто взял и подарил Юнги сразу целый набор вибраторов — всех размеров, форм и текстур. И в любой другой момент Юнги бы как можно скорее избавился от этого отвратительного подарка, но… Во. Всём. Были. Виноваты. Эти. Чертовы. Сны. (И Чон Чонгук.) Поэтому он в тот же вечер подарком Чимина, не забыв о гигиене и контрацепции, всё же воспользовался. Красный как рак от стыда и презрения к самому себе, своей слабости и фантазиям, Юнги пыхтел почти полчаса прежде, чем подобрал позу, в которой ему было хотя бы немного удобно (с его-то животом, не-думать-о-ребенке-только-не-о-ней-и-не-сейчас, изменившимся равновесием и раздавшимися бедрами), и приступил к процессу. Неловко и неумело, как будто бы в самый первый раз. Он даже включил себе на фон порно. Но… всё это было не то и не так. Поэтому совершенно ненужный и так раздражающий сейчас телефон был отброшен в сторону, а сам омега, прикрыв глаза… пытался представить себе в голове что-то… сексуальное. Со своими любимыми певцами, актерами, но… всех их настойчиво вытеснял лишь один альфа… Чертов Чон Чонгук. Юнги отмахивался от него, изгонял из своих фантазий, но чем тяжелее становилось его дыхание и чем сильнее возбуждение — тем настойчивее был Чонгук и никак не желал выселяться. И еще эти чертовы сны и то, что он в них с Юнги делал… Просто… Его губы. Его пальцы. Его запах. Касания. Везде. Он сам… Юнги так отчаянно желал этого хотя бы в своей голове. Он так скучал. И разве он мог не кончить с его именем на губах? Кажется, тут было без вариантов. От обиды и раздражения на самого себя Юнги хотелось кричать. Ну и что, что гормоны. Нельзя же вот так! Он же обещал себе! Клялся! С другой стороны… это же просто фантазия. Ну и что, кто узнает?.. Юнги просто думал о том, что так ярко отпечаталось в его памяти. И всё. Просто сны и фантазии. Просто гормоны. Ничего общего с реальностью. Как порно. Только с одним конкретным актером. Не слишком убедительное оправдание, но все-таки… Однако, кажется, даже прибежавшая в спальню на возню хозяина Кэндис в это оправдание Юнги не очень-то верила. А еще осуждала. Изо всех сил. И, услышав ненавистное имя хозяина номер два, наградила хозяина номер один полным укоризны взглядом и, недовольно тявкнув, демонстративно покинула комнату. Оставляя Юнги тет-а-тет с его стыдом, злостью, обидой, разочарованием и оглушительной волной наслаждения, пронизывающей буквально каждый нерв и каждую клеточку тела.