Помоги мне/Help me

За все эти годы спальня в городской квартире Юнги и Чонгука видела очень и очень многое, но вот такого количества народу и такого ажиотажа практически в полночь — еще ни разу. Тут были и прилетевшие прямиком из Техаса, загорелые, с выгоревшими добела на солнце волосами, абсолютно счастливые и одетые в парные джинсовые комбезы и рубашки в клетку Мэредит и Тэмин. И помятые, уставшие, но отчаянно нянчившие снова раскапризничавшегося сына-альфу Чимин и Хосок, только-только познающие все прелести и сложности родительства, но все равно с потом и кровью вырвавшиеся сюда в такой важный момент, чтобы поддержать Юнги. Да, они все всё еще жили в одном доме, бок о бок, но с капризничающим младенцем даже путь в несколько этажей был целым подвигом. Но, в конце концов, подать эту заявку было идеей именно Чимина! Так что он просто не мог тут не быть! Как и его наконец-то взявшийся за голову муж! Хотя, скорее всего, вся неуемная энергия Хосока просто уходила на сына, и всё. И, возможно, его шутки про целую футбольную команду не были такой уж плохой идей. С таким количеством детей время на всякую дурь у него точно не останется. Но сейчас не об этом. Полночь. Квартира Чонгука и Юнги. И ожидание, возможно, одного из самых важных и волнительных звонков в жизни каждого писателя. И человека в принципе. Конечно, с ними были не особо понимающие сути происходящего, но не спящие вместе со всеми и просто воспринимающие всё это как странную пижамную вечеринку Джейми и Сори, со смехом носящиеся по комнате и играющие в свою какую-то особенную версию догонялок с до безобразия счастливой и звонко лающей Кэндис. Естественно, Тэхён тоже был с ними. И, естественно, не один. И речь шла вовсе не о Джейми, которая теперь всегда по умолчанию была с ним. А о той самой преподавательнице-альфе по металлическим мостам из его университета — Джули Ким. Которая сначала за год вынула из него всю душу, заставляя освоить свой предмет в совершенстве, а затем, после сданного на отлично экзамена, и его сердце. Невысокая, глазастая, невозможно красивая и хрупкая, пахнущая хлопком и чистотой с легким цветочным послевкусием — Джули Ким внешне очень мало походила на альфу, но вот ее характер… Даже Чонгук и Хосок предпочитали ее слушаться без лишних споров и возражений и буквально ходили перед ней на цыпочках. Зато она с легкостью могла справиться и со всеми загонами, и с местами совершенно дурным характером Тэхёна, и с его неумением строить нормальные отношения, и даже с его прошлым, но самое главное — она смогла вылечить его сердце, вдребезги разбитое теми самыми неудачными отношениями и добитое категоричным отказом даже дружить от Ли Хёкджэ, который вниманию и всем теплым чувствам Тэхёна предпочел побег со всеми своими котами в неизвестном направлении. А еще Джули просто обожали Джейми и Сори, поэтому… всё складывалось так, как нужно. Разумеется, здесь были и Минхо с Джисоном, снова в обнимку хихикающие над чем-то в телефоне. Эти двое, глядя на друзей, по-прежнему не решались обзавестись детьми, зато в их доме обитало уже восемь котов, у каждого из которых была своя, часто очень грустная и тяжелая история, ведь они не покупали породистых котят у заводчиков, а брали своих «детишек» из приютов, даря дом и любовь тем, у кого на них уже не было надежды. И, неожиданно для самих себя и для Юнги, тут сегодня были Ким Сынмин и Со Чанбин, которые, вообще-то, прилетели за тем, чтобы Чонгук, Хосок, Тэхён и Мэредит подписали кое-какие (какие именно — Юнги знать не хотел) бумаги, и оказались втянуты в эту странную нервную круговерть. Юнги их, как и раньше, недолюбливал и побаивался, но... сегодня ему было совсем не до них. — Ну что там? Сколько времени? — всё еще пытаясь успокоить сына, нервно поинтересовался Чимин. — Пять минут первого, — рвано выдохнув, ответил ему Юнги, вместе с Чонгуком и всеми остальными продолжая гипнотизировать свой телефон. — Опаздывают немного, — задумчиво зажевал губу Тэхён, озвучивая вслух их всеобщие сомнения. Когда Чимин сказал, что «кто-то» заявил роман Юнги на Нобелевку, то тот воспринял это как шутку. Да, его роман о корейской мафии (все совпадения — чистой воды случайность, никаких реальных событий в основе истории, разумеется, не лежит) снискал определенную популярность в литературных кругах, в отличие от остальной «популярной беллетристики», которая не нравилась именитым литераторам или критикам во многом благодаря гигантским тиражам, которая эта «глупая жвачка для мозга» продавалась. Но чтобы вот так… Нобелевская премия? Для него? Для Мин Юнги? За его книгу? Просто за то, что он записал историю Чонгука, Хосока, Тэхёна и Мэредит, чуть-чуть приукрасив ее? В это вообще не верилось. Но, согласно инсайдерской информации, он прошел все этапы отбора и попал в финальный список кандидатов. И вот они все сидят тут и на полном серьезе ждут звонка от Стаффана Нормарка из Королевской академии наук. Вот только… На часах было уже пять минут первого, а Юнги никто так и не позвонил. Хотя он прекрасно знал, что обычно кандидатам звонят ровно в полночь по американскому времени. И в десять минут его телефон молчал. И в тридцать минут — тоже. И да, с телефоном и связью всё было в порядке. Они проверяли это каждые пару минут. А в час ночи по Нью-Йоркскому времени было опубликовано имя лауреата этого года. И им стал не Юнги, конечно же. А еврейская писательница, написавшая трехтомник о пытках детей в период Второй мировой войны. — Ну и к черту, ты все равно самый лучший, — широко улыбнувшись, Чонгук прижал Юнги к себе, чмокая его куда-то в висок и стараясь не обращать внимания на горькое послевкусие разочарования на языке. — Я даже и не надеялся, — хмыкнув, улыбнулся Юнги. — Вообще, — Джули наградила его, как всегда, полным серьезности взглядом, — даже быть в этом списке — уже большая честь. И тема твоего романа куда актуальнее и интереснее. — Откуда ты?.. — Юнги изумленно посмотрел на девушку, а та лишь насмешливо фыркнул ему в ответ: — Вообще-то, я прочитала все романы, чтобы составить мнение, и могу сказать, что объективно твой — один из лучших, — она подмигнула Юнги, заставляя того смущенно зардеться. Такая искренняя похвала от такого человека определенно имела свою ценность. — А еще никому из них даже не снились такие продажи, — решил внести свою лепту в поддержку Юнги Чимин. Друзья одобряюще ворчали, обнимали всё еще пребывающего в недоумении и каком-то странном ступоре Юнги, что-то шутили, с шумом поднимаясь и собираясь расходиться по домам, как внезапно спохватившийся о чем-то Чонгук вдруг резко скомандовал: — Стоп! Остановитесь! Я хочу кое-что сказать, раз мы все здесь, — заставляя всех резко замолчать, обернуться к себе и замереть. — Давай только без патетических речей на ночь глядя, — откровенно зевнул в лицо брату уже мечтающий о постели и хотя бы паре часов сна Хосок, ведь их сын наконец-то уснул, и они с Чимином сейчас просто бездарно теряли драгоценное время, которое, вообще-то, могли бы потратить на сон. — Никаких речей! — недовольно фыркнул ему в лицо Чонгук и развернулся к стоящему рядом с ним Юнги. — У меня предложение! К тебе! Руки и сердца! — рвано, почти по-армейски отрапортовал он, внезапно опускаясь перед окончательно потерявшимся омегой на одно колено и беря его за руки: — Мин Юнги, за последний год я уже двенадцать раз планировал как-то красиво и романтично сделать тебе предложение, но всё постоянно срывалось, поэтому… — Ты решил больше не заморачиваться? — не сдержавшись, со смешком перебил его Чимин. — А где кольцо? — невинно хлопнув глазами, поинтересовалась Мэредит, с трудом сдерживая смех и собиралась добавить еще что-то, но стушевалась под полным гнева и обиды взглядом брата. — Кольцо есть, — отвечая Мэредит, Чонгук все равно смотрел в глаза побледневшему и напряженно замершему Юнги. — Но тут такое дело, в последний раз я так хорошо его спрятал, что теперь не могу найти. Уже два месяца. Но я обязательно найду! Или мы закажем или купим тебе другое, любое, какое захочешь. Только ответь мне… — Нет! Ни за что на свете!