Помоги мне/Help me

Библиотека всегда была одной из самых его любимых комнат в доме. Просторная, с полом из светлого дерева, застеленным толстым шерстяным ковром, огромными, под потолок, книжными шкафами по всему ее периметру, уютными креслами, камином и, конечно же, панорамными окнами, из которых открывался вид на их ранчо и ранчо соседей. Здесь всегда было спокойно и уютно, а весной и летом — необычайно много света. Удивительно ли, что Юнги выбрал именно библиотеку в качестве своего рабочего места? Нет. Все его последние романы были написаны именно здесь. Вот и сейчас, когда в доме еще звенели утренние покой и тишина, он встал пораньше, чтобы успеть закончить до приезда детей и всех этих шума и суеты свой очередной роман. Однако… видимо, не судьба. Услышав шумные тяжелые шаги мужа в коридоре и его до боли привычное и столь же любимое: — Юнги! Любовь моя! Это срочно! — омега поморщился, нажал кнопку «Сохранить», чтобы не потерять написанное, и, сняв очки, которые его силком заставляли носить последние пару лет и врачи, и Чонгук, и дети, поднялся с места: — Что такое? — Да там это… — влетев в библиотеку, Чонгук, босой и всё еще одетый в пижаму, неопределенно махнул рукой куда-то в сторону. — В общем, где та обезболивающая мазь от спины, которой ты меня мазал на прошлой неделе? Она же еще осталась? — Осталась, — кивнул Юнги и, тяжело вздохнув, спросил: — Опять болит после вчерашнего таскания дров? — Да нет, — широко улыбнулся Чонгук, подходя к мужу и, чуть приобняв его за тонкую талию, чмокнул в щеку. — Это не мне. Это Хосоку и Чимину. — А с ними-то что? — Юнги нахмурился еще сильнее. То ли дело было в раннем утре, то ли в том, что он еще не до конца вышел из своего романа в реальность, но он никак не мог уловить логику… Однако Чонгук поспешил наконец-то всё ему объяснить: — Да опять решили поиграть в молодых и потрахаться в ванной, — наигранно недовольно фыркнул Чонгук. — Как итог — Чимин подвернул ногу, а у Хосока заклинило спину. Своего у них ничего нет, поэтому они позвонили мне. Ничего удивительного. Вроде бы лет-то много, а мозгов и дури у этих двоих сколько было… столько и осталось. — Всё как обычно, — хмыкнул себе под нос Юнги. — Я сейчас поищу, она была где-то в ванной… — А я пока спрошу у Тэмина и Мэр ту их настойку на кактусах для натираний, — Чонгук, как всегда, был нетерпелив и раздражающе энергичен по утрам и не мог замедлиться даже на пару мгновений. — Ага, — кивком отпустив наградившего его еще одним чмоком в щеку мужа, Юнги отправился в ванную. Нужная мазь нашлась буквально спустя пару минут. А Чонгука всё еще не было… хотя с его скоростью до дома Мэредит и Тэмина тут было едва ли больше минуты. Чонгук с Юнги, влюбившись в Техас во время многочисленных визитов в гости к этим двоим, перебрались сюда десять лет назад, когда Ынхё, их вторая дочь, вслед за Сори вышла замуж, а уважаемый профессор и главный консультант Интерпола и ФБР Чон Чонгук вышел на заслуженную пенсию, решив, что с него хватит и криминала, и преподавательской деятельности, и работы с органами власти, и что всё, чего он хочет, — это растить хлопок, рис и арбузы и разводить птиц. После, через пару лет, к ним под бок перебрались уставшие от городского шума и суеты и тоже оценившие прелести фермерства Джисон и Минхо. Вслед за ними — Тэхён и Джули, впрочем, всё еще проводившие огромное количество времени в командировках и преображающие вид нашей прекрасной планеты с помощью своих архитектурных шедевров. Чимин с Хосоком держались до последнего, но в прошлом году переехали и они. И с тех пор наводили знатного шума и суеты во всей округе. Удивительно, как сложилась их жизнь. Прошло столько лет, а они всё еще были все вместе, жили бок о бок спустя столько лет. И сохранили близкие, доверительные и теплые отношения. Настоящая семья. Даже их дети дружили. Уже тоже семьями. Юнги теперь с таким нетерпением ждал начала лета, когда всё их многочисленное семейство собиралось вместе. Дети, зятья и невестки, внуки, собаки, кошки и даже один попугай и варан. Все громкие, звонкие, с ворохом впечатлений и новостей. Нет, Юнги нравилось жить на ранчо с Чонгуком, в счастливом уединении и тишине, но когда их дом заполнялся родными людьми и шумом, его сердце трепетало. В такие моменты он был особенно счастлив. Взгляд омеги упал на собственное отражение в зеркале. Конечно, годы оставили на нем свой отпечаток. Фигура стала хрупче и суше. В отросших до плеч и вьющихся на концах волосах, сейчас собранных в хвостик, блестели седые нити, которые Юнги, в отличие от Чимина, Тэхёна, Джисона и Мэредит, никогда не закрашивал. А зачем? Кожа на лице стала еще светлее и тоньше. В уголках губ и глаз появилась сетка морщинок. Но исключительно от смеха и слишком частых улыбок. У Чонгука они были ровно такие же. Отпечатки многих счастливых лет совместной жизни. В которых Юнги мало о чем жалел. И своим возрастом, своей внешностью и особенно своей семьей он невероятно гордился. Две прекрасные дочери-омеги, два не менее прекрасных зятя и уже четыре внука! И все — мальчишки-альфы! Наверное, так через поколение сбылось отчаянное желание Чонгука иметь сына. А еще Юнги гордился тем, что всё еще писал. За его плечами было уже больше сотни историй, а ему по-прежнему было что сказать этому миру. И, что самое удивительное, его всё еще читали. Причем люди всех полов и возрастов. И это было тоже его отдельным особенным поводом для гордости, а не все эти сертификаты и статуэтки престижных литературных премий, пылящиеся где-то в недрах их гардеробной. — Настойку нашли, уже отнес. Еще Сори звонила, — материализовавшись на пороге ванной, раскрасневшийся от быстрой ходьбы Чонгук подмигнул Юнги в зеркало. — Они уже приземлились и через два часа будут у нас. — Наконец-то, — обернувшись к мужу, улыбнулся Юнги. — Я так соскучился, жду не дождусь, когда их смогу увидеть. — Я тоже, — кивнул Чонгук и сделал шаг ему навстречу, внезапно оказываясь лицом к лицу Юнги и касаясь кончиками пальцев его щеки. — Что такое? — моментально нахмурился тот. — Ты сегодня такой странный… — Да ничего, — хмыкнул Чонгук и, подавшись вперед, коснулся губ Юнги своими. — Просто ты очень красивый, — подмигнул мужу он, наслаждаясь тем, как тот даже спустя столько лет краснеет как маков цвет и смущается от подобных внезапных комплиментов. — Да ладно тебе, — смущенно пробормотал себе под нос Юнги и собирался уже было отступить, чтобы вручить Чонгуку мазь и отправить его на помощь Чимину и Хосоку, но тот не дал ему этого сделать, крепко обняв за талию и притягивая омегу к себе: — Я, между прочим, совершенно серьезно. Ты восхитительно красивый, — рвано выдохнул он и накрыл губы Юнги своими, затягивая его в долгий, нежный сладкий поцелуй. И их сердца в этот момент… как обычно, бились и трепетали в унисон. Вот только Юнги разрушил магию момента, закончив этот поцелуй слишком быстро. — Может?.. — тяжело дыша, Чонгук игриво посмотрел на мужа, прижимая его еще ближе к себе. — Ну уж нет, — отрицательно покачав головой, фыркнул Юнги. — Не хватало лечить спину еще и тебе! Он не был настроен сегодня ни на утреннюю романтику, ни на странные эксперименты вроде секса где-то вне их постели, вот только Чонгук, как и всегда, не собирался сдаваться так просто: — Мы можем пойти в спальню. — Нет, не можем, — упрямо поджал губы Юнги и тут же затараторил, как всегда, пытаясь сбить Чонгука с толку и сменить тему: — Иди неси мазь своему брату, а потом нужно убрать во дворе. Дети же скоро приедут. А я пока займусь завтраком. Я же обещал им блинчики. С джемом. А у меня ни блинов, ни джема… — Ни огня, ни сковороды, я понял, — со смешком закончил за него Чонгук и разочарованно выдохнул: — Ладно-ладно, я всё понял, обломщик. — Да, обломщик, и что? — уперев руки в бока, наигранно грозно посмотрел на мужа Юнги. Однако… кого такое могло впечатлить? Не Чонгука точно. Только умилить. Его очаровательный боевой малыш. Ну что за прелесть. — Да ничего, люблю тебя, — широко улыбнувшись, Чонгук наклонился к нему, чмокая омегу в возмущенно нахмуренный нос. — Даже такого. Вообще любого. Люблю. — И я тебя тоже люблю, — чуть приподнявшись, Юнги легонько коснулся губ мужа своими и прошептал ему прямо губы в губы: — И ночью я тебе покажу, как сильно. Но если ты сейчас же не займешься делами, то я, скорее всего, придушу тебя раньше, и доказывать будет уже некому и нечего!  

THE END