Ты боишься крови?

Дверь квартиры с грохотом захлопывается и вошедший парень, устало выдохнув, снимает с себя обувь и ветровку. Его слегка покрасневшие глаза всматриваются в окружение, ища дверь в ванную. Перед взором стоял слабый, но тем не менее мешающий туман, а в висках болезненно пульсировало. — Ты опять, что ли, на своих подработках был? — из дальней двери квартиры выглянул другой парень, на год старше вошедшего, с раздражением отзываясь на причину возникшего шума, — И нахера тебе столько работать там? — А тебе-то что? — глаза Му Цина сощурились от света, исходившего из открытой комнаты. В дверном проёме стоял его сосед, и хоть Му Цин не видел его лица, прекрасно знал, что тот сейчас хмурится в своей привычной манере, сближая тёмные брови к переносице. Они слишком хорошо друг друга знали. — Мне-то ничего, ты просто мешаешь мне этим. Я, к твоему сведению, пытался заснуть. И вопросом на вопрос отвечать невежливо, — усмехнувшись, Фэн Синь складывает руки на груди, облокачиваясь на деревянный косяк. — Меня это не ебёт, иди нахуй, — показав «фак» своему сожителю, брюнет направляется в ванную. — Тупой идиот, блять! — закатив глаза, выругался Му Цин. Его безумно раздражала самодовольная соседская ухмылка. Фэн Синь же, чертыхнувшись себе под нос, возвращается в свою комнату, выключая свет и укладываясь обратно на кровать. Тем временем Му Цин сидел на бортике ванной, до которой он – о боже! – наконец-то добрался, потирая свои глаза. Усталость разливалась по телу, ему хотелось поскорее смыть её, привести себя в порядок, но весь поток его мыслей был нарушен, когда взору предстало висящее на стене зеркало. — Пиздец… — вырвалось у него при взгляде на своё отражение. Чёрные волосы, которые Му Цин привычно собирал в высокий хвост, спутались и представляли собой жалкое зрелище; припухшие красные глаза, под которыми залегли слишком тёмные мешки. И в подарок ко всему бардаку на голове прибавилась полностью смытая косметика. Или не прибавилась, а исчезла. Смешно-забавно, если бы не так грустно. Хорошо, что Фэн Синь не пристально рассматривал его. Му Цину всегда нужно быть лучшим, во всём, чтобы в обществе у него был статус. Если бы Фэн Синь заметил, то следующие несколько месяцев можно было бы ожидать рекордное количество насмешек и подколов. А получать их брюнет не имел ни малейшего желания. Он бы тогда точно не отказался побить чью-то нахальную физиономию. Умывшись и почистив зубы, Му Цин отправился в свою комнату. Попутно юноша снял с себя футболку, складывая её в руках. Войдя к себе, он аккуратно положил футболку себе в шкаф и стал теперь снимать с себя джинсы. После чего в таком сложенном виде джинсы полетели к футболке. Му Цин запустил руку в волосы, ловко выуживая из них черную резинку для волос. Смольные пряди водопадом упали на спину. В голове начало отдавать приятной болью. Всё-таки весь день он ходил с тугим высоким хвостом. Помассировав свои виски, Му Цин начал расправлять кровать. В следующий момент голова – наконец-то! – касается мягкой подушки и парень позволяет блаженной улыбке растянуться на лице. Му Цин безумно устал, ему не хочется сейчас ничего больше, чем заснуть и проспать ближайшие пять – сотен – лет. В его голове сейчас туманно, почти пусто, мельтешат только обыденные мысли вроде: «я помыл посуду?», «кот накормлен?» или «я поставил телефон на зарядку?». Брюнет фыркает и расслабляется, уверенный в том, что его сейчас ничего не побеспокоит. Или нет? — Блять! — выкрикивает парень, вспомнив, что действительно забыл поставить свой телефон на зарядку. А на том было уже меньше десяти процентов. Телефон был уже очень старым, сам по себе то разряжался, то выключался. Но более новый Му Цин не мог позволить себе. Ему надо оплачивать лечение больной матери. Он поднимается с кровати, находит телефон и успешно подключает к проводу. Ну теперь-то он может спокойно идти спать. Обычно Му Цин не ворочался во сне, а спокойно засыпал. Но сегодня было что-то не так. В какой-то момент его тело начало периодически потряхивать, пальцы мелко дрожать. Теплое одеяло спало на пол, а окно, которое было лишь приоткрыто, теперь было распахнуто полностью, впуская в небольшую комнату ночной холод. По телу Му Цина пробежались мурашки, и он проснулся. Ему удалось немного приоткрыть глаза, веки ощущались странно тяжёлыми, дыхание потяжелело, стало прерывистым и глубоким. Открыв на половину глаза, тот съёжился от холода. Тихо выругавшись себе под нос, Му Цин сел на кровати. В следующий момент он находился уже у окна, усердно пытаясь закрыть не слушающуюся конструкцию. Но, видимо, замок на окне был сломан или его кто-то проклял, потому что ручка упрямо не поддавалась. Ладно, он и так был хлипким, но почему именно сейчас, а не тёплым летом, когда не будет такого риска отморозиться по полной программе? Му Цин знал, что больше не уснёт и встал с кровати, не забывая взять одеяло с пола и накинуть на свои плечи, укутываясь. Найдя в углу комнаты любимые мягкие тапочки с котиками, Му Цин надел их на босые ноги. И тихо шаркая, вышел из комнаты, направляясь на кухню выпить тёплого чая. Оказавшись в кухне, он закрыл за собой дверь. Брюнет подошёл к столешнице, включил электрический чайник, у которого после нажатия на кнопку засветилась голубая подсветка. Тихо доставая из шкафа свою любимую кружку с котиками и взяв пакетик красного чая, Му Цин ставит её около чайника, перед этим закинув в чашку заварку. Немного потупив взгляд на чайник, который почти закончил кипятится, Му Цин выходит из кухни и направился в свою комнату. Хочется… Парень подходит к тумбочке, стоящей около кровати. Верхний ящик открывается и брюнет достаёт электронную сигарету со вкусом винограда. Сжав её в руке, он направился обратно на кухню, думая о том, что чайник, долго быть, уже вскипятился. Подойдя к прибору, Му Цин взялся за ручку и налил в кружку больше половины кипятка, поставил его обратно и налил в чашку немного холодной воды. Поставил её на стол, параллельно садясь на стул рядом. Сильнее закутавшись в одеяло, он сделал долгую затяжку. Сладкий дым растекался по горлу и ротовой полости, и, задержав ненадолго дыхание, Му Цин выдохнул дым. Взгляд упал на кружку, резко перехотелось пить чай. Помотав головой, чтобы отогнать непрошенные мысли, он взял чашку в руку и сделал несколько глотков, после чего поставил её обратно. Вновь глубокая затяжка и сладкий дым над столом. Сон, который ему снился, засел в голове и никак не хотел уходить. Фэн Синь. Какого чёрта именно он?! Рука сжала собственное бедро, оставляя на нём слегка красные полумесяцы. В голове почему-то не укладывалось. Во сне Фэн Синь был слишком странным. На его лице растянулся хищный оскал, а глаза налились красным. В памяти Му Цина сильно отпечатался этот кроваво-красный взор, потому что от него по телу бежали табуны мурашек. Фэн Синь пристально всматривался в глаза Му Цина и что-то неясное читалось в его взгляде, что-то… кровожадное? — Нет. Это бред полный. Такого просто не существует… — собственный голос слышался странно, непривычно. Но брюнет отмахнулся от этого, наверняка это от сигарет. Или от смены фазы луны, не суть важно. — Тупой ублюдок, из-за него я теперь не могу уснуть, — гневно оскалился Му Цин и залпом выпил свой чай, от чего и подавился. Кашель неприятно драл горло. Но, когда эта пытка закончилась, Му Цин просто оставил свою чашку на столе и направился к себе в комнату, специально громко хлопнув дверью. Чтобы тот уёбок проснулся. Ибо нехуй. Сев на кровать и полностью накрывшись одеялом, Му Цин смотрел в окно. Солнце стало потихоньку вставать из-за горизонта, слабо освещая окрестности. Некоторые лучики уже просочились в комнату, попадая на лицо парня, заставляя его нежно светиться. В таком виде Му Цин был похож на мифологического персонажа какой-нибудь древней истории. Но брюнету плевать, единственное о чём он может думать - ему надо быть лучшим. Ведь именно самым лучшим достаётся всё лучшее. Затяжка. Выдох. Затяжка. Выдох. Голова начала кружится. Отложив сигарету на тумбочку, Му Цин взял оттуда телефон, снимая его с зарядки. Парень решил проверить свой счёт на банковской карте. Ему должны были перевести деньги за подработку в баре, с которой парень вчера и пришёл. Но, к неприятному удивлению, денег там не наблюдалось, точнее, был тот же счёт что и до этого. Му Цин устало вздохнул. Опять ему придётся выпрашивать эти деньги у работодателя. А опять – это потому, что уже не в первый раз такое случается. От злости брюнет сжимает холодную подушку и челюсти до скрежета зубов. Этот придурок никогда не может нормально выплатить ему деньги. То, по его мнению, Му Цин недостаточно хорошо работал, то на парня жаловались, то он «опоздал» на работу, чего быть не могло: брюнет был до жути пунктуален. Му Цин никогда не опаздывал ни на одну из своих работ. А уйти он не мог, в другие места его просто не хотели брать без опыта работы. Юноша учился лишь на втором курсе университета. Му Цин с детства хотел стать архитектором. Хотел построить для матушки прекрасный дом, в котором всё было бы прекрасно, безукоризненно идеально, так, как бы ей захотелось. Но сейчас ему приходится работать в баре, кофейне, и даже просто уборщиком в магазине. Иначе говоря, везде где давали работу, а, следовательно, и деньги. Из-за работы уборщиком, которая довольно часто выпадала брюнету, Фэн Синь прозвал его «Генералом Подметалой». А Му Цин не мог в ответ что-то придумать, ведь у того уже было прозвище «Генерал Огромный Член», связанное с его бывшими отношения с симпатичной младшекурсницой. С очень болтливой симпатичной младшекурсницой. Но с другой стороны ему даже не пришлось напрягаться, чтобы выдумать тупому соседу соответствующее прозвище. Прикалываться над Фэн Синем было любимым шоу Му Цин, потому что вид оскорблённого соседа приносил удовольствия гораздо больше, чем их постоянные перепалки. «Надо будет потом позвонить врачу и узнать как там мама…» — подумал парень, тяжело вздохнув. Он тепло любил свою матушку и очень хотел, чтобы с ней всё было хорошо, чтобы она не страдала. Но он ничего не может сделать. У грёбанной второй стадии рака шейки матки были на неё свои планы. От раздирающих душу мыслей по щеке Му Цина скатилась одинокая слеза, которую он сразу же смахнул. Ему нельзя быть слабым, нет, он должен оставаться сильным ради единственного дорогого ему человека. От нервов парень опять потянулся слегка трясущимися пальцами к тумбочке за сигаретой. Снова привычная затяжка, снова выдох. И так ещё несколько раз на повторе. По щекам неконтролируемо начали течь горячие слёзы. Он так давно не плакал. Му Цин не позволяет себе такого, чтобы просто поплакать, нельзя, надо сдерживать себя. Но это не так, разумом парень понимал, что это ни к чему хорошему не приведет, но всё равно сдерживал себя всякий раз, когда хотел разрыдаться. Просто навзрыд. В такие моменты особенно хотелось, чтобы его кто-то утешил, мягко прижал к себе и успокоил. Хотелось, чтобы у него был человек, к которому он мог бы прийти в трудные момент и знать, что от него не отвернуться, а приветливо раскинут руки в стороны и успокаивающе улыбнутся. Только вот загвоздка в том, что он никому это не позволяет. Его одолевали разные чувства, одновременно хотелось, чтобы кто-то был рядом с ним, утешил его, банально пожалел, и в это же время не хотелось никого видеть, чтобы никто не знал в каком он состоянии. Чтобы никто не видел его слабости. Писать свои мысли в заметки на этом ебанном телефоне не хотелось, не поможет. Он знает, пытался очень много раз. Хотелось перерезать себе горло. Но мама... только она останавливала его от всего этого, главное, чтобы она была жива, чтобы всё было как раньше, как в детстве. И что, что они были бедными? Им вдвоем было прекрасно, гораздо лучше, чем сейчас. Хотелось вернуться в то беззаботное детство, когда он мог часами слушать истории своей мамы из её жизни, гулять на площадке. Радоваться каждому новому дню… Но сейчас всё не так! Сейчас всё буквально рушится! Мама может умереть, а вместе с ней и всё живое для Му Цина. Его не остановит ничего. Ни разговоры с Се Лянем, ни хорошие оценки в университете, ни сложившаяся жизнь тем более. Его не держит никто. Плечи Му Цина тряслись, как и он сам в целом. Холода в комнате не было, но он чувствовал лёд в своём сердце, заставляющий неметь руки и ноги. Немного длинные ногти проходились по бедрами. Красные полосы дополнили уже существующие полумесяцы, которые Му Цин оставил себе на кухне. В комнате раздался тихий всхлип. Мысленно отругав себя за такое поведение, он обещает сломать себе руку, потому что это уже ни в какие ворота. Он не может так себя вести, нет, нельзя. Му Цин повторяет это, будто мантру, но не помогает. Уже поздно. На тонкой светлой коже ног появились капельки крови от ногтей. Слезы падали на выходящую из бёдер кровь, мешаясь с ней и скатываясь на белые простыни. Собственные запястья схватились за предплечья, до боли сжимая их. — Так, Му Цин, тебе надо успокоиться, сейчас мама жива, ты сможешь помочь ей. Надо просто усерднее стараться, да, приложить больше усилий, и всё получиться… — бормотал он сам себе, периодически всхлипывая. Через несколько минут плечи лишь иногда вздрагивали, но слёзы не текли. Глубоко вздохнул, он встал и на трясущихся ногах вышел из комнаты, направляясь в ванную, чтобы обработать новые раны. Закрыв дверь и достав аптечку, Му Цин вытащил из неё бинты и спирт, откладывая их на бортик раковины. Юноша взял салфетку и стал промакивать кровь на своих бёдрах, быстро и резко, не заботясь о боли, после чего окровавленной отправил её в мусорку. Следующим в руках оказался спирт, который брюнет просто стал лить на свои ноги, ощущая болезненное пощипывание. Но Му Цин не позволил себе и мускулом на лице двинуть от неприятных ощущений. Когда парень решил, что уже достаточно жидкости вылил на ноги, начал обматывать их бинтами. Всего в два слоя. Раны не такие серьёзные. Почти пустяк. «Было и хуже...» — подумал Му Цин, стараясь не вспоминать, когда его ноги были полем для игры в «крестики-нолики». Тогда крестики всё же выиграли… Саркастично усмехнувшись с собственной шутки, он сложил все препараты обратно, но на всякий случай взял от туда валерьянку. Всякое ещё сегодня может случиться, да? Положив аптечку на место, Му Цин направился обратно в свою комнату. Оказавшись там, Му Цин сразу закутался в одеяло, стараясь успокоить дрожащее тело. — Ебанное окно. Я ведь не Се Лянь, почему меня эти неудачи стали преследовать? — брюнет раздражительно закатил глаза, вспоминая парня, для которого он хотел бы стать другом. Но он не может марать чистого человека своей грязью, нет. Се Лянь слишком добр ко всем, Му Цину просто повезло оказаться с ним знакомым. Он ведь знает, что на самом деле такого отношения не заслужил. Встряхнув головой, стараясь вытряхнуть неприятные мысли из головы, Му Цин взял телефон и стал лазить в разных соцсетях. Всё равно после такого он не сможет уснуть. Да и смысла нет. Через полтора часа надо будет уже собираться. Переступив через свой внутренний барьер, Му Цин, скрепя сердце, заходит не сайт интернет-магазина. Захотелось что-нибудь купить себе, возможно, новый топ или подводку для глаз. — Это всё неплохо… — он буквально разрывался между несколькими предметами, смотря на всю предложенную косметику. Ему захотелось красную помаду и тёмные тени для глаз. С одеждой то же самое. Ему безумно понравилась одна рубашка, но там был и очень красивый чёрный топ. И всё, понеслось. В корзину интернет-магазина полетели рубашка, подводка, тёмные тени, ярко красная помада, чёрный топ и серёжки. А ведь те были на вид парные: одна серьга выглядела как лук со стрелой, другая же как меч. Му Цин и сам не понял чем они ему так приглянулись. А сумма, на которую он набрал вещей, чуть превышала триста юаней. Му Цину было больно смотреть на такую сумму, которую ему хотелось бы потратить исключительно на себя. Мало ли чего тебе хочется. Глаза стали бегать по кровати в поисках электронной сигареты. Найдя её и взяв в руку, он опять затянулся. Выдыхаемый дым устремился в окно. Теперь солнце освещало почти всю комнату. — Время пять сорок… чем я вообще занимаюсь? — парень хлопнул себя ладонью по лбу. — Правильно. Ничем полезным. И только сейчас его осенило, что он не доделал чертёж, который нужно будет сдать в университете уже сегодня. Отборный мат нарушил тишину комнаты. Накинув на плечи одеяло, брюнет садится за свой стол и достаёт из верхнего ящика недоделанный чертёж. Взяв папку и вытащив то, что ему нужно, он отложил остальное, перекладывая в свой шопер. Хоть солнце и освещало его комнату, он всё равно включил лампу на столе. Сложил все нужные карандаши, ластики, линейку. И канцелярский нож тоже. Бывают моменты, когда Му Цин использует его не для того, чего покупал. На его ногах много шрамов, в основном именно на бёдрах, хотя есть и на животе. Немного, всего штук пять. Всё же сосредоточившись, он принялся за работу. Она должна быть идеальной, чтобы получить самый высокий балл и не потерять стипендию, которая нужна ему как воздух. Ему нужны любые деньги. Он не будет спать по ночам, не будет есть, будет ограничивать себя во всём ради денег. От этих бумажек сейчас зависит всё. Сморгнув непрошеные слезинки в уголках слегка покрасневших глаз, он завязал волосы в привычный хвост. Сильнее укутавшись в одеяло, Му Цин сосредоточился на чертеже.