все вещи, о которых ты мне говорила

      Дружба с Энид Синклер была для Уэнсдей Аддамс почти такой же невыносимой, как и приторно сладкий торт с цветными коржами и розовой глазурью на их первой годовщине знакомства. Энид была до ужаса милой девочкой, которая носила все эти раздражающие розовые джинсовые сарафаны вперемешку с голубыми колготками и желтыми туфлями. Согласно исследованию самой Уэнсдей, количество цветов, одновременно используемых в одном образе Энид, напрямую зависело от настроения самой Энид и от того, насколько сильно ее мама опаздывала на работу. Обычно это всегда были платья и сарафаны розового, голубого и фиолетового цветов (в редких случаях темно-зеленого), разноцветные колготки или гольфы, туфельки или сандалики на липучке и целая куча заколок, резинок, бантов и просто ленточек всех существующих и несуществующих цветов во вселенной. И неизменно изо дня в день она брала с собой фиолетовый рюкзачок, который подозрительно напоминал Уэнсдей рюкзак Даши-путешественницы. Никогда не спрашивайте Уэнсдей Аддамс, откуда она знает этот, по ее мнению, одурманивающий разум мультфильм, единственная цель которого ускорить деградацию неокрепших детских умов.       В рюкзаке Энид часто таскала свои игрушки и кучу конфет, которыми она делилась с другими детьми. Иногда она приносила с собой особые конфеты — темные почти черные они казались для Энид горькими, но зато Уэнсдей, — естественно не признаваясь в этом даже самой себе, — обожала съедать их вместо пресных вафель, которые давали на десерт в их детском саду.       Когда Энид была чем-то расстроена, она предпочитала не брать с собой конфеты и надевать вместо яркого платья спортивные штаны и простую темно синюю футболку. А в те дни, когда ее мама не успевала как следует собрать ее в детский сад, на ее голове вместо диковинного вида причесок со множеством разноцветных заколок и ленточек был всего лишь скучный хвост. В такие дни Уэнсдей сама заплетала косички своей подруге. Правда, она умела делать только те, что заплетала себе сама. Из-за этого некоторые ребята в их группе называли их Чокнутая № 1 и Чокнутая № 2. Не то, чтобы их мнение было важно для Уэнсдей, но иногда где-то в глубине души она чувствовала обиду, хоть и не признавала этого.       Когда Уэнсдей официально объявила своим родителям о появлении в ее жизни первого друга, они тут же устроили праздник, пригласив девочку к себе домой. Уэнсдей до сих пор помнила их лица, когда вместо такой же мрачной и пугающей как она сама девуочки ее родители встретили у себя на пороге абсолютную противоположность. Они даже приготовили для нее подарок в виде маленького тарантула. В последний момент Уэнсдей уговорила их заменить чудовищного вида паука на не менее пугающую его игрушечную копию. У него даже ножки шевелились, отчего в первые секунды Энид испуганно отшатнулась, но потом все же со сдерживаемой радостью приняла подарок.       Но не только Энид побывала в темном и мрачном доме рода Аддамс. Однажды на шестилетие Энид Уэнсдей «посчастливилось» оказаться в кругу семьи Синклер. У пары оборотней помимо самой Энид было еще пять невыносимых мальчиков, которые так и норовили подразнить именинницу в ее собственный день рождения. Мама Энид, худощавая женщина сорока лет, всеми силами пыталась найти контакт с новым другом дочери, но каждый раз ее попытки прерывались очередной выходкой ее сыновей: то один сломает стул, то другие затеют драку, то еще парочка начнет носиться вокруг праздничного стола, как сумасшедшие. В тот день Уэнсдей страшно перепугалась. Хоть Пагсли все еще был слишком мал для кулачных боев и забегов по дому, Уэнсдей впервые в жизни пришла к выводу, что ей стоит пристально следить за поведением своего младшего брата. И конечно, она просто обязана была предотвратить появление на свет еще одного члена семьи, особенно мужского пола.       За два года дружбы с Энид Синклер Уэнсдей Аддамс узнала свою подругу настолько хорошо, что, пожалуй, она с легкостью могла выпустить в свет свой справочник с собственными наблюдениями. К примеру, она отлично знала, насколько Энид порой бывает одержима своими увлечениями. И если кто-то захочет с ней подружиться, ему будет достаточно научиться слушать ее и лишь изредка задавать вопросы. Сейчас Энид была до безумия влюблена в Чудо-женщину, хотя еще неделю назад она без умолку болтала о каких-то детях-шпионах.       Еще Энид постоянно спотыкалась и падала, и это не смотря на ее волчье происхождение. Поэтому, если вы не хотите случайно оказаться с ней в одной луже, то следуйте простому правилу: идите с Энид всегда на расстоянии минимум полуметра! Это спасет вас от риска быть с ног до головы облитым грязью. Поверьте, Уэнсдей проходила через это несколько раз!       А еще в общение с Энид нужно помнить, что держаться с ней за руки можно все дни за исключением полнолуния. Именно в полнолуние с виду безобидная девочка может начать выпускать коготки, даже не осознавая этого. Конечно, Уэнсдей не боялась крови. Очень даже наоборот! Она обожала кровь. Только вот Энид после причинения непреднамеренного вреда своей подруге всегда долго извинялась, а это порой злило и даже раздражало Уэнсдей.       Еще Уэнсдей знала, насколько Энид была порой нетерпелива в своем стремлении получить желаемое и как сильно она расстраивалась, когда ей не удавалось победить в очередном дурацком соревновании. Так год назад в их детском саду проходил конкурс красоты среди девочек их возраста. Уэнсдей хоть и не поощряла само существование соревнований, главная цель которых была породить комплексы в маленьких девочках, привив им нездоровые патриархальные стандарты красоты, но ей пришлось помогать своей подруге в ее стремлении победить их одногруппницу Джоану. Однако ни длинное розовое платье, ни танец принцессы, ни попсовая песенка о любви не была воспринята так же тепло как стопка зеленых купюр, которые отец Джоаны заплатил жюри прямо перед голосованием. Уэнсдей узнала об этом от Вещи, который случайно, оказавшись за кулисами, подслушал их разговор.       В тот день Энид плакала даже сильнее, чем когда она упала с двухметровой горки и сломала кисть. Даже купленный папой огромный торт с маленькой фигуркой принцессы не успокоил ее. Тогда Уэнсдей готова была шантажировать отца Джоаны. Она даже приготовила несколько вспомогательных инструментов, на случай если классические методы ей не помогут. Но Энид вовремя ее отговорила, сказав с красными от слез глазами, что ей не нужны победы в глупых конкурсах красоты.       Так, почти незаметно пролетели два года их дружбы. Когда перед их родителями встал вопрос школьного образования, они, не сговариваясь, договорились отправить обеих девочек в школу Невермор, где когда-то учились сами.       Уэнсдей отнеслась к этому решению скептически. Она предполагала, конечно, что ее мать и отец устроят какую-нибудь подлость, но она никогда не могла подумать, что они захотят сплавить ее в школу-интернат для изгоев. Зато Энид радовалась так, будто едет в самый настоящий Диснейленд. Она светилась от счастья, то и дела заставляя Уэнсдей беспокоиться о ее психическом благополучии.       — Мои братья рассказывали, что там в полнолуние можно бегать в лесу, представляешь? Я, конечно, еще не обратилась, но это же так круто! — Уэнсдей слабо кивала, внутренне пытаясь проанализировать, есть ли у Энид какие-либо признаки сумасшествия. — Представь, если кто-то из наших одноклассников тоже будет фанатом комиксов? Мы сможем подружиться! Надо еще подумать о том, с кем нас поселят. Было бы круто жить вместе. Ты согласна, Вэнни?       Но Уэнсдей ее не слушала. После предположения Энид о дружбе с кем-то еще она в принципе перестала воспринимать слова подруги как нечто единое и связное. Странное чувство захватило ее разум и тело. Оно ощущалось чужеродным и крайне неприятным. Ядовитым плющом оно распространялось по ее венам, оставляя на внутренней стороне ее кожи болезненные ожоги.       — Вэнни, ты меня слышишь? — мягкий толчок в бок заставил темноволосую выйти из ступора.       — Да, — ответила она, желая звучать как можно более непринужденно.       — Так что ты думаешь?       Уэнсдей посмотрела на своих родителей. Родители Энид были заняты работой, поэтому они попросили Аддамсов доставить свою дочь в школу. Братья Энид отправились в Невермор обычным автобусом.       — Я думаю… — Уэнсдей сглотнула.       Только с Энид она испытывала все эти странные эмоции.       — Ты что меня не слушала? — брови светловолосой девочки сомкнулись на ее лбу.       Уэнсдей промолчала, не желая еще больше распалять гнев своей подруги. Злая иногда она была крайне невыносимой.       — Я думаю, вас, мои конфетки, поселят вместе, — подал голос сидевший напротив Гомес.       Лицо Энид тут же смягчилось.       — Это было бы отлично! Я уже приготовила, чем мы будем заниматься после уроков!       Уэнсдей слабо улыбнулась. Ее подруга хоть и была крайне эмоциональным человеком, но отходчивости ей было не занимать.                                   Первый день в Неверморе произвел на обеих девочек огромное впечатление. Только вот оно совершенно по-разному отражалось на их настроении.       Первым делом они встретились с директрисой Уимс. Высокая женщина с пугающе странной улыбкой периодически перекидывалась колкостями с мамой Уэнсдей. Темноволосая девочка пообещала себе разобраться в их драме чуть позже. Потом они отправились в корпус для самых маленьких учеников.       Энид и Уэнсдей действительно поселили вместе. Им дали просторную комнату с огромным витражным окном. Негласно девочки поделили ее на две части: одна половина строго принадлежала Энид, другая Уэнсдей. Так одно помещение оказалось обустроено в абсолютно противоположных стилях. Яркая и кричаще цветастая сторона Энид заметно контрастировала с темным и минималистичным уголком Уэнсдей.       Все шло замечательно ровно до того момента, пока Энид не предложила Уэнсдей прогуляться по школе в поисках новых знакомств.       Честно говоря, Уэнсдей не нуждалась ни в каких новых знакомствах. Она чувствовала себя достаточно комфортно в обществе своей подруги, и никто другой не смог бы дать ей большего. Но Энид была слишком настойчива. Так что, сжав зубы покрепче, Уэнсдей позволила ей увести ее из их общей комнаты.       Всю дорогу от их комнаты до внутреннего двора Уэнсдей волей неволей ловила на себе странные взгляды. Дети и подростки вокруг перешептывались, называя их «парочкой чудиков».       — Они думают, что мы ненормальные, — прошептала на ухо Энид, пока они спускались вниз по лестнице.       — Это не мы ненормальные, это они слишком скучные, — ответила Уэнсдей, заставляя губы Энид расплыться в улыбке.       Наконец, они вышли наружу, но только для того, чтобы привлечь к себе еще больше вниманияе.       — Здесь тоже все смотрят на нас, — хмуро отметила Энид, присаживаясь на одну из скамеек.       Некоторое время они сидели в неловкой тишине, но потом Энид, не выдержав скуки, вновь начала болтать о комиксах, а Уэнсдей внимательно ее слушала.       Но в какой-то момент все резко переменилось. Уэнсдей даже не успела сообразить, что именно произошло, как к ним внезапно подлетела еще одна девочка. На ее груди висел значок с одним из супергероев, которые так сильно нравились Энид.       — Так ты тоже любишь комиксы? — воскликнула она, протискиваясь между Энид и Уэнсдей на скамейку.       Уэнсдей опешила. Никто никогда так нагло не отпихивал ее в сторону!       Она еле успела заметить, как глаза ее подруги блеснули от счастья. Что-то тяжелое и ядовитое вновь поселилось в груди Уэнсдей. Никогда прежде Энид не дарила этот взгляд никому кроме своей лучшей подруги.       — Да! А ты смотрела нового Человека-паука? — Энид, кажется, не обращала внимания на хмурый взгляд, который бросала на нее Уэнсдей.       — Ага, у меня даже наклейки есть! — мерзкая незнакомка хитро улыбнулась.       — Вау! — Уэнсдей никак не могла понять, почему наклейки этой глупой девицы так сильно восхищали ее Энид. — Покажешь?       Глаза темноволосой чуть не выпрыгнули из орбит.       — Энид, мы же собирались посмотреть один из твоих фильмов, — перебила она обеих девочек.       Энид и ее новоиспеченная подруга тут же повернулись к ней. Лицо последней отражало весь спектр эмоций, которые обычно испытывали дети при первом знакомстве с ней: страх, удивление и непонимание. А вот Энид напротив казалась слегка неуверенной и даже виноватой.       — Вэнни, — она взяла Уэнсдей за руку. Уэнсдей подавила в себе желание отдернуть ее. — Я приду через полчаса. Ты пока можешь подождать меня. Хорошо?       Уэнсдей нахмурилась. Несколько секунд она подозрительно смотрела на обеих, но, в конце концов, ее лицо смягчилось. Она кивнула, позволяя своей лучшей подруге скрыться с незнакомкой за главной дверью школы. Неприятное чувство вновь напомнило о себе, мучительно обжигая ее внутренности.                                   В этом чувстве Уэнсдей прожила почти неделю. К субботе ей начало казаться, что Йоко (так звали новую подружку Энид) преследовала их везде. Точнее преследовала она не их обеих, а только Энид, но это не мешало Уэнсдей чувствовать себя так, словно кто-то ежедневно по десять раз на дню обливает ее расплавленным золотом.       В обычные дни она позволила бы боли проникнуть в ее тело, испытывать ее, оставлять ожоги на ее мягких тканях и, в конечном счете, раствориться в ее крови, но эта боль была несравнима ни с чем другим. Она распаляла в Уэнсдей нечто раздражающее и пугающее ее саму.       Уэнсдей была достаточно умна. Ее словарный запас вряд ли можно было бы сопоставить со словарным запасом любого из ее сверстников, но в этот раз она оказалась бессильна. Она перебрала всю возможную медицинскую литературу, способную объяснить ей происхождение сей непонятной болезни, но все оказалось бессмысленно. В конце концов, она приняла самое тяжело решение — ей предстояло несколько дней игнорировать свою лучшую подругу, чтобы понять, связана ли как-то болезнь с ее существованием. Она чувствовала эту боль только с одним человеком в своей жизни, и теперь ей предстояло разорвать с ней контакты на некоторое время.       Сделать это оказалось сложнее, чем принять решение. Энид слишком много значит для Уэнсдей, чтобы вот так просто исключить ее из поля своих социальных взаимодействий. Уэнсдей даже не подозревала, насколько крепко ежедневная рутина Энид переплелась с рутиной Уэнсдей…       В воскресенье утром она едва успела проснуться раньше своей подруги, чтобы избежать утреннего кофейного ритуала. Днем ей пришлось прятаться в одной из каморок, где хранились метла и ведра, предназначенные для уборки территории. В конце концов, дворник выгнал ее оттуда.       Ближе к обеду Уэнсдей возвратилась в свою комнату. Еще в среду Энид рассказала ей о репетиции школьного спектакля, куда она успела записаться еще до прибытия в школу. С надеждой переждать пару часов в своей комнате Уэнсдей открыла дверь. К ее удивлению, Энид сидела на своей кровати, нервно постукивая пальцами по коленям. Секунду Уэнсдей смотрела на нее. Ей пришлось сделать огромное усилие, чтобы ее подруга ее не раскусила.       Она еле заставила себя сдвинуться с места. Уэнсдей уверенно направилась в свою половину комнаты, не обращая на подругу никакого внимания.       Энид, все это время тревожно наблюдавшая за ней, тоже сделал несколько шагов в ее сторону.       — Вэнни, что-то случилось? — спросила она. Уэнсдей подавила в себе желание развернуться и посмотреть на нее. Она догадывалась, что прямо сейчас ее большие голубые глаза блестели от беспокойства. — Вэнни, я что-то сделала не так?       Уэнсдей проигнорировала ее вопрос. Она чувствовала, как тепло позади нее медленно растворяется. Энид вернулась на свою половину комнаты.       — Окей, я поняла! Ты сейчас не в настроении. Мне все равно надо на репетицию. Йоко уже заняла мне место, — она начала говорить слишком быстро, отчего ее речь слилась в один бурный поток. Но Уэнсдей, не понимая откуда, вновь ощутила знакомую обжигающую боль. — Но после репетиции мы же вместе пообедаем?       Уэнсдей продолжала молчать. Только когда она услышала звук захлопывающейся двери, она позволила себе выдохнуть.       Игнорировать подругу было сложнее, чем она предполагала.                                   Уэнсдей пыталась делать это снова и снова. Она провела обед за столом с какими-то странными ребятами, похожими на русалок, которые пялились на нее со смесью страха и удивления. Все время до ужина она просидела в библиотеке, а сам ужин и вовсе пропустила. Вечером она столкнулась с Энид несколько раз, но ей успешно удалось сбежать, прежде чем ее подруга настигла ее. В комнату Уэнсдей вернулась далеко за полночь. Она надеялась, что Энид как обычно уже спит, но какого же было ее удивление, когда она обнаружила ее свернувшуюся на кровати и плачущую. Едва Уэнсдей успела зайти в комнату, как светловолосая девочка тут же вскочила на ноги и, сложив руки на груди, сурово уставилась на нее. В ее красных заплаканных глазах Уэнсдей видела гнев и обиду. Конечно, Энид и раньше так себя вела, но никогда прежде она не смотрела на Уэнсдей с таким возмущением.       — Ты что меня игнорируешь? — спросила она дрожащим от слез голосом.       — Я… — Уэнсдей не нашла слов для объяснений.       — Я думала, мы с тобой подруги!       Что-то вертится на языке Уэнсдей. Она не сдерживается и тоже начинает отвечать в тон Энид.       — Я тоже так думала, пока ты…       Она вовремя замолкла, но Энид подошла к ней ближе.       — Пока я что? — спросила она, надувая губы в трубочку.       Уэнсдей неуклюже перевела взгляд на окно за спиной Энид.       — Пока ты не начала дружить с этой… — неопределенно ответила она, разглядывая расположение деревянных досок на полу.       Некоторое время они стояли в тишине. Уэнсдей чувствовала собственное нервное дыхание, пока, наконец, Энид не решилась заговорить.       — Ты что думаешь, что я променяла тебя на Йоко?       Уэнсдей подняла голову, встречаясь с подругой взглядами. Энид совсем не улыбалась ей, но зато ее глаза странно поблескивали, как если бы она…       — Ну не знаю, Энид, ты все время с ней, и меня это раздражает! — теперь пришла очередь Уэнсдей хмуриться и дуться.       — Так ты поэтому целый день меня игнорировала?       Уэнсдей отвела взгляд.       — Нет, — еле слышно ответила она.       Энид сделала еще один шаг к ней.       — А почему?       Уэнсдей несколько секунд колебалась, но потом все же тихо ответила.       — Это был эксперимент.       Энид встала почти вплотную к Уэнсдей. Если бы кто-то из взрослых был рядом, они бы предположили, что эти две семилетние девочки сейчас подерутся.       — Экстери… Что? — недоуменно спросила она.       — Медицинское исследование.       — Ты что типа болеешь? — брови Энид беспокойно поднялись вверх.       Уэнсдей выдохнула. Ей никогда не удавалось ничего скрывать от своей подруги.       — Иногда, когда я провожу время с тобой, я чувствую странную боль, — она внезапно вспомнила, как буквально сегодня ощутила ноющее жжение, когда увидела Энид и Йоко в столовой за обедом. — Это происходит только, когда я вижу тебя и Йоко рядом.       Внезапно комната заполнилась оглушительным смехом. Уэнсдей подпрыгнула на месте. Ее взгляд устремился на хохочущую Энид, когда та резко схватила ее за руки.       — Так ты ревнуешь!       Глаза Уэнсдей недоуменно глядели на светящуюся подругу. Почему та смеется над ней? Уэнсдей возможно была неизлечимо больна, а ее подруга делает из этого шутку! Она отдернула руку.       — Это не смешно! — буркнула она.       Энид вновь взяла руку Уэнсдей к себе и зажала ее ладонь пальцами.       — О, Вэнни! — она сочувственно свела брови вместе. — Мне так жаль! Ты все еще моя лучшая подруга. Я тебя люблю больше всего на свете!       — Тогда почему ты дружишь с Йоко? И что значит «ревнуешь»?       Улыбка Энид стала еще более смущенной и сочувствующей.       — Йоко тоже мой друг, — что-то кольнуло в груди Уэнсдей при этих словах. — Но она не ты! Мы с ней просто любим комиксы, а с тобой у нас магическая связь.       Уэнсдей растерянно посмотрела на нее.       — Магическая связь… — бездумно повторила она.       — Ага, — Энид кивнула. — Я чувствую ее даже, когда тебя нет рядом. Честно-честно!       Уэнсдей напряглась, пытаясь почувствовать нечто похожее. Кажется, она поняла, что Энид имела в виду. Она тоже ощущала эту магическую связь, правда никогда не задумывалась о ее существовании. Полгода назад, когда Энид упала с велосипеда и поранила ладошку, Уэнсдей тут же почувствовала, как ее собственная ладонь ноет от боли. А когда хулиганы убили Неро, Энид вместе с ней сидела у его могилы и горько рыдала.       Энид была определенно права. У них точно есть особая магическая связь.       — И вообще я думаю, тебе тоже нужно найти друга по интересам. Ну, чтобы было честно…       Уэнсдей кивнула.       Через несколько дней она действительно нашла такого друга. Низкий мальчик, безумно увлекающийся пчелами, определенно мог сойти за друга, который разделил ее странные увлечения.