«Папочка»-Слишком Банально

      — Пап, я дома. — Арсений живёт с отцом один, мать покинула их дом когда ему было пять лет, сейчас же Арсений уже ходит в десятый класс, а мать так и не появлялась на пороге, он даже не помнит как та выглядит. Лишь знает что волосы её были чёрные как ночь и глаза голубые, что собственно и досталось Арсу от матери. А ещё от мамы ему досталась фамилия: когда они женились с папой, то мама не захотела брать его фамилию, и сына оставила при своей, поэтому папа его «Шастун», а Арс «Попов». С отцом отношения у него хорошие, раньше, конечно, они ездили гулять, в кино или парк, но когда Арс начал взрослеть, всё кардинально поменялось.       Он начал замечать за собой странные вещи: прикосновения папы для него слишком приятными, объятия — которые так любит их семья. Если прийти к любым родственникам, то они заобнимают до смерти — хочется продлить. Хочется проводить с отцом всё больше времени. Арсений по любому поводу обращается к нему, даже если это что-то совершенно незначительное, просто факт того, что отец поможет ему в любое время греет. В какой-то момент Попов понял, что так было всегда, только раньше маленький Арсений не осознавал во что вляпался, сейчас же он верит, что всё пройдёт само по себе, и не придётся обрывать связь с папой.       — О, Арсюша, привет. — папа выходит из своей комнаты. На голове его беспорядок — видимо, только проснулся. Сегодня у него выходной, поэтому он имеет полное право. Вообще, его папа очень хорошо сохранился, и в свои почти сорок лет он выглядит почти как его ровесник — нет, скорее, как студент на последнем курсе — в общем, не сильно старше Арсения. Только если сильно вглядываться, можно заметить, что тридцать лет ему точно есть. Отец любит таскать толстовки, худи, широкие штаны, цепи, браслеты и кольца. Возможно, это и делает его немного моложе. Но Арсу напротив нравится, что его папа современный — на улице люди считают их друзьями, а в школе все ему завидуют, ведь все отцы его одноклассников "старой закалки".       — Чего застыл? Обниматься будем? — Попов чуть ли не падает на него: он безумно любит обниматься, особенно, когда папа вдыхает его запах, зарываясь носом в волосы на макушке. Когда сильные отцовские руки оплетают его тело, прижимая сильнее к себе, давя на лопатки, отчего мурашки бегут по всему телу. Вообще, его папа даже очень тактильный: он любит потрепать Арсения по голове, положить руку на плечо при разговоре, бывает просто перед сном садится рядом на край кровати, и гладит его волосы. Конечно гладит его по голове тот очень редко — в основном, так он делал, когда Арсений был ещё маленький, но до сих пор что-то стукает в его голове, может, ностальгия, может, алкоголь.       — Ладно, иди переодевайся. Я приготовил обед. — Попов обожал когда у отца выходной — тот постоянно встречает его так со школы: объятиями и свежим обедом, а не просто подогретым супом, и быстрым обменом фразами, потому что у него уже заканчивается обеденное время. Вообще, папа был для него героем и примером — он не сдался когда ушла мать, и смог воспитать сына в одиночку. Может обеспечивать себя и Арсения, у него есть своя квартира и машина, и ещё он помогает своим родителям. Отец всегда вступался за Арса — даже когда тот был не прав, но потом, конечно, отчитывал. Всегда стремился угодить сыну, и подарить беззаботное детство.       Честно, Попов даже не скучает по маме: папа, конечно, не говорил, что случилось, и почему она так резко ушла, даже не рассказывал байки о том какая она ужасная женщина. Лишь сказал однажды, что они не подошли друг-другу, и что любовь это не всегда всем понятное явление, и ушёл спать — в тот день он праздновал покупку первой своей машины. Арсению тогда только исполнилось одиннадцать, ему было это не интересно, а сейчас просто страшно спрашивать: вдруг папа разгневается, хоть это и бывает крайне редко, но видеть он этого совсем больше не хочет. Однажды он вывел отца, что казалось, тот сейчас перевернёт целый дом своим гневом, но всё обошлось.       Хоть Арс и рос без матери, любовью он никогда обделён не был — можно сказать бабушка заменяет ему маму. Она всегда готовит для него много вкусной еды, в начальных классах помогала с учёбой, когда папа был сильно занят на работе. Бабушка его, наверно, единственная любимая женщина. Да, у него есть тёти и двоюродные сёстры, но это не то.       — Как дела в школе? — Попов уже сидит за столом, а перед ним тарелка с ещё горячей жареной картошкой. Папа садится напротив с такой же тарелкой, но сначала ожидает реакции сына на еду, а после пробует сам.       — Как обычно, — пожимает плечами он. — снова пятёрка за контрольную. — для Арсения учёба была лёгкой, отец не заставлял его что-то учить или зубрить уроки до потери пульса, никогда не ругал за неудачи, а наоборот всегда поддерживал. Арс помнит, как однажды в классе третьем пришёл домой с двойкой, очень боялся, что папа будет сильно ругаться, из-за чего чуть не разревелся. Но папа лишь обнял его, и сказал, что это не та ошибка, из-за которой надо плакать. Вытер слезу с щеки большим пальцем, после отправил мыть и руки садится за стол.       — Вундеркинд ты мой. — нежно улыбнулся Антон. — В кого ты такой умный? Я вот, в школьные годы троечником был. — говорит, а после закусывает слова картошкой.       — Ага, таким троечником, что задачи по математики из моего учебника как орешки щёлкаешь. — фыркает Арсений. Отец всегда говорит, что учился ужасно, но на самом деле тот очень умный. Когда Арс не понимает предмет, то не лезет в Гугл, а идёт к отцу, потому что уверен — тот всё знает.       — Это сейчас они стали лёгким — раньше они мне казались ужасно тяжелыми. — Арсений лишь скептически смотрит на него, и на то, как он быстрой уплетает картошку, и сам продолжает есть.       День сегодня обычный, светит ноябрьское солнце, птицы, что ещё не улетели, поют свои песни. После обеда Арс поспешил к себе в комнату делать уроки, сегодня особо много не задали.       За уроками Арсений просидел около полутора часа, за это время солнце значительно опустилось, стрелки часов указывают на шесть вечера.       — Арс? — в дверь постучал отец. Он уважает личные границы сына, поэтому стучит.       — Заходи. — после разрешения папа заходит, пару секунд смотрит на то, как его сын устроился на кровати, затем подходит ближе и садится рядом на край. Снова смотрит словно собираясь с духом.       — Нам надо серьёзно поговорить. — Попов поднимает глаза, и впервые видит как отец находится в замешательстве. — Вообщем, — вздыхает. — ты уже взрослый парень, думаю, ты засматриваешься на кого нибудь в романтическом плане. — видно, что говорить ему это тяжело, он то и делает, что крутит кольцо на пальце, и нервно дёргает ногой. — Поэтому прошу тебя: не наделай глупостей, и всегда предохраняйся. Надеюсь, ты понимаешь насколько это важно для тебя и партнёра. — папа остановил свой монолог, дождался кивка и продолжил. — Существуют разные виды болезней, которые передаются половым путём. Не думай, что я тебе говорю только про нежелательную беременность, но и это тоже. Поэтому Арс, прошу тебя: не снимай защиту, чтобы не испортить жизнь себе или другим людям, пока полностью не убедишься в человеке, и не увидишь его справку из больницы. Договорились? — тот смотрит на него с надеждой на понимание.       — Договорились — подтверждает. — Пап, а может фильм посмотрим?       — Давай. — вздыхает. — Я надеюсь тебе не надо объяснять как заниматься… — он запинается, пытаясь подобрать более мягкое слово. — любовью. — Арсений трескается: всё время он пытался сдержать улыбку, а теперь он улыбается до ушей. — А чего ты лыбишься? Случайно сунешь куда не просили, а мне стыдится потом, что мой сын биологию не знает! — возмущается отец, а Арсений смеётся в голос. — Всё, давай, включай свой фильм.       Попов взял ноутбук со стола, что-то напечатал на клавиатуре, и поставил технику на кровать. Они ложатся вместе и смотрят обсуждая. Спустя половину фильма папа зевает, встаёт с кровати, и собирается уходить уже пожелав спокойной ночи, но после хлопка двери возвращается.       — Арс, я надеюсь ты понял, что защита нужна не только в половом акте с девушкой, но и с другим полом. — глаза сына полезли на лоб: он всю жизнь думал, что его отец такое не поощряет. — Не смотри так на меня, я всё пойму и приму. — такого Арсений точно не ожидал.

***

      Следующие дни шли совершенно спокойно: Попов продолжал посещать школу, на улице становилось холодней, а дома теплей. Так бы и продолжалось дальше, если бы не один случай, который выбил Арсения из колеи.       Ближе к вечеру, придя со школы, Арс решил приготовить ужин себе и отцу. Папу тогда поставили впервые работать в ночь, поэтому тот дрых весь день, и даже не заметил как пришёл Арс. Сходив в душ и переодевшись, он принялся за готовку, решив приготовить совершенно обыкновенные макароны с сыром и салатом. Пока Арс возился с продуктами, проснулся Антон — учуяв вкусный запах из кухни, он поплёлся туда.       — Привет, — папа видимо решил не отвлекать сына, и не нарушать их традицию, поэтому подошёл плотно сзади и обнял, положив голову на плечо, чтобы увидеть что он делает. — вкусно пахнет, — втягивает запах носом, а Арсений замирает: его отец сейчас так близко, дышит прямо в ухо горячим воздухом. — уверен, и на вкус будет так же. — он всё ещё обнимает его, начиная медленно раскачиваться из стороны в сторону. — я тут приправу купил попробовать. — папа прижимает его к столешнице, чтобы открыть шкафчик над их головами.       — Пап… — это единственное, что смог выдавить из себя Арсений, когда рука мужчины скользнула на его талию. Он чувствовал его тепло спиной, дыхание прямо в макушку, рука которая совсем немного сжалась, просто сводила с ума. Видимо его мокрые сны решили стать реальностью.       — На. — папа захлопнул дверцу шкафчика, и, наконец, отступил назад, давая Попову вздохнуть, но не надолго. — ты чего такой красный? — потрепал Антон его по голове. — ты плохо себя чувствуешь? — Конечно плохо! Как чувствовать себя хорошо, когда тебя чуть ли не трахают обнимашками.       — Всё хорошо. — уверяет Арсений, но, как истинный родитель, Шастун его не послушал, и прикоснулся губами ко лбу пытаясь измерить температуру. А Арс кончился полностью: его отец — это слишком для этого мира, ему уже реально плохо от всего происходящего. — Пап, всё правда хорошо. — он пытался исправить ситуацию, пока папа не стал ему в жопу градусник совать. Конечно, никто так температуру уже не меряет, но его родитель способен на всё, что угодно. Он непредсказуем.       — Так, иди меряй температуру, а я тут всё сам приготовлю.       «Спасибо хоть не в жопу» — подумал Арс, и по указу отца пошёл за градусником. Придя через минут десять обратно на кухню, сын сказал, что температуры нет, чего и требовалось доказать, после они сели ужинать. В тот вечер Попов долго думал — он столько времени пытался игнорировать своё влечение к родителю. С одной стороны, это ужасно мерзко, а с другой, тянет неимоверно. Эти огромные ладони, окольцованные пальцы, упустим, что дома эти украшения снимаются. Как отец его обнимает, согревая своим телом, словно укрывая от всего плохого. Арс помнит, как в детстве всегда обнимался с мужчиной: просто приходил, и подолгу лежал под боком, наблюдая как его папа работает в ноутбуке. Так он и засыпал, но просыпался потом уже в своей кровати.       Влечение своё он заметил лет в тринадцать, а признал только в пятнадцать — смирился с тем, что это совершенно невозможно. Во-первых, он считал что Шастун гомофоб. Во-вторых, это его отец, а инцест любят не все, да и вообще, это мерзко и грязно, но дело в том что как отца Арс его не воспринимает, он считает, что тот его лучший друг детства который мудрее, старше, красивей, умнее. Он боится осуждения в глазах, которые единственные стали родными и самыми дружелюбными за всю его жизнь. В-третьих, возраст. Если Арсению семнадцать, то его папе тридцать пять — разница в целых восемнадцать лет! Конечно, все говорят, что возраст, это всего лишь цифра (ага, а тюрьма — просто комната). Особенно в данный момент жизни Арсения. Ему захочется пить, гулять и развлекаться, его родителю это даром не надо. К тому же, Арс не сможет всем показать свою пару, и это даже не о том, что его пара это мужчина, а о том, что его пара это его родной отец, и это рано или поздно может вскрыться. В наше время инцест не приветствуется, поэтому будет сложно объяснить это друзьям или кому-то ещё, тем более — родственникам, которые зададутся вопросом «почему же их всеми любимый Сюша, до сих пор живёт с папой». Например, лет в тридцать. Или «почему у Арсюши нету жёнушки и детишек?». Вообщем, им не суждено быть вместе, если только его папа не помолодеет на хотя бы десять лет, и перестанет быть его отцом.

***

      После этого инцидента и раздумий, Арс всё-таки принял решение что-то предпринять. Хотя бы попробовать сделать, а потом разбираться вдвоём. Арсений не хотел терять связь с отцом из-за своей тупой влюбленности. Поэтому, в выходной день отца, Арсений приготовил им ужин, после того как они поели, Арс отправился к нему в комнату по придуманному плану.       Стоя перед дверью, он собирался с мыслями. Как правильно сказать? Как не ошибиться? А если не справится? Но, отбросив сомнения, Попов постучал в дверь. Оттуда послышался шорох, а после дверь открылась.       — Что-то хотел? — спрашивает отец, по его тону и лицу заметно, что мужчина сегодня не в настроении, но Попов не заметил это пока они ужинали, так как полностью был погружён в продумывание плана.       — Да. Совета спросить. — лицо папы чуть расслабилось, и стало не таким хмурым.       — Ну, проходи. — Арс проходит и садится на край кровати, наблюдая за тем как папа садится за рабочий стол, что-то покликав мышкой поворачивается, и передвигается на стуле ближе, смотря пристально, ожидающее. — говори, чего хотел. — Арсений прочищает горло и начинает.       — Вообщем, мне кое-кто сильно нравится, но я не знаю, с какой стороны подойти к этому человеку. К тому же, он сильно старше меня. — сын боится осуждения в глазах папы, но тот, наоборот, после первых слов активизируется, и начинает вникать в каждую фразу.       — Мужчина или женщина? — видит недоумевающий взгляд сына и говорит проясняя. — Тот, кто тебе нравится, мужского или женского пола?       — Мужского. — Арсений опускает голову: страшно, что отец тогда пошутил, а сейчас его выгонят из дома. Попова настолько окутал страх, что он сам не заметил, как одна слеза скатилась по щеке.       — Эй, ну ты чего, Сюш? — папа подскакивает, и сразу же садится рядом, оплетая своими руками пытаясь оказать поддержку. — как давно ты понял, что тебе нравится мужчины?       — В тринадцать. — бурчит он, а отец всё сильнее прижимает его к своей груди.       — Это пройдёт. Не сейчас — так позже. Ты примешь себя. Это всегда сложно, но это уже не изменить. Арсюш, запомни: если любишь, то не упусти, не переживай о том, что подумают другие, главное, что чувствуешь ты. — они сидели так ещё минут десять, просто обнимаясь, и Арсений чувствовал себя хорошо. Он в руках того человека, в котором уверен, и которого он искренне любит.       — Ты сказал, он старше тебя, это насколько? — Арсений не знал, что говорить, Сказав правду, его могут заподозрить раньше времени, но и говорить больше нечего.       — На восемнадцать лет. — отец никак не реагирует, лишь сжимает ещё сильнее. Всё-таки, его папа самый лучший и понимающий.       — Ты хочешь с ним сблизится, но в каких вы отношениях? Замечал ли ты что-то странное в его общении? И вообще, ты уверен, что это влюбленность или симпатия?       — Да, я хочу с ним сблизиться, научи меня пожалуйста. — Арсений вздыхает, отодвигаясь и заглядывая в глаза отца. — Я уверен, что он мне нравится, в общении он вроде нормальный, мы как друзья, наверно.       — Давай представим, что этот человек — это я. Покажи мне, чтобы ты стал делать, в попытке показать свои намерения. Представь, что мы сидим в кинотеатре.       Арсений округлил глаза: в его планы такое не входило, старший должен был всё показывать, а Арс потом повторить всё на нем. Честно, Попов не знает, что делать, ему стыдно и неловко, но он решает играть как настоящий актёр, поэтому рука сына приземляется отцу на колено, погладив его пару секунд рука двигается выше, и он чувствует как папа напрягается, но игру не останавливает. Рука продолжает движение выше, уже совсем близко к паху, Арсений ощущает как его руки перехватывают сжимая запястья, а после тянут на себя, заставляя залезть на колени.       — Пап? — парень в шоке — он ожидал всего, но точно не такого. Руки папы по хозяйки сжимают талию, а нос утыкается в шею вдыхая запах.       — Боже, Арсюша, ты меня с ума сводишь. — шепчет отец прямо на ухо, вызывая тем самым стаю мурашек по телу. Хочется взвыть, но Попов лишь закрывает глаза. Он в замешательстве — правильно сейчас будет оттолкнуть или оставить всё как есть? Он не знает, поэтому продолжает сидеть не реагируя, пока мужчина начинает целовать его шею. Конечно, Арс сюда шёл, примерно с такими мыслями, но когда это становится реальностью, то не так круто. Он ужасно боится последствий: а если папа скажет потом всё забыть как страшный сон? Вдруг он начнёт его — Арсения — избегать.       — Пап, — ноль реакции. — Папа! — ему оставалось лишь кричать, так как выбраться попросту невозможно: отец снова схватил его за руки держа. —Папа! — снова пытается докричатся сын, но он словно из-под воды кричит — мужчина совсем его не слышит, продолжая истреблять его шею. Поэтому, Арсений начинает ёрзать, в попытке хоть как-то слезть, и уйти от касаний. Если в начале они были приятными, то сейчас ему хотелось сбежать. Но все старания были напрасны, отец переворачивает их, падая на диван, и нависает над Арсением.       — Я вижу, как ты смотришь на меня, и ты сейчас скажешь, что не хочешь? — Шастун всё-таки берёт паузу и смотрит прямо в глаза. — Арсений, я хочу тебя, и я знаю, что ты тоже меня хочешь, а поговорим про это потом, давай? — сыну остаётся лишь кивнуть на его слова.       Губы Антона накрывают губы Арсения, после чего он стонет. Попову даже стыдно в каком-то плане:он никогда не думал, что будет стонать под своим же отцом, что его губы будут расцеловывать юное тело Арсения, и что руки мужчины будут мять его ягодицы. Арс так отчаянно пытался забыть про свою симпатию к родителю, что даже пропускал свои сны, сразу стараясь выкинуть их из головы, а сейчас они становятся реальностью, и он не чувствует себя правильно. Вроде, его отцу не должен нравится тот, кто был у него в яйцах много лет назад, ему не должен нравится просто даже несовершеннолетний мальчик, не говоря о том, что он видел как этот мальчик сосал соску, и обасывал пелёнки. Не говоря о том, что это его сын! Арсений пытался расслабится и отдаться, в надежде проснутся после этого всего. А ведь он сам пришёл сюда для этого, а теперь — как дело подошло к жаркому — даёт заднюю.       Попов ощущает, как ладони скользят всё ниже, а его дыхание все учащается. Когда папа касается заветного, в этот момент сын откидывает все сомнения на счёт этой ситуации — будь что будет. Рука то размашисто, то медленно надрачивает ему, и только от этого, Арсений уже хочет выть, но он не делает этого. Антон изводит поцелуями шею и ключицы сына, но засосов не оставляет, лишь изредка ощутимо прикусывает.       Отец снимает с него штаны с боксёрами, после чего, сам оставаясь в своих джинсах, начинает толкаться меж бедер сына, имитируя проникновение. Арсений стонет от приятных ощущений и неожиданности — вроде обыкновенные движение, но Арсу крышу сносит неимоверно. Папа не перестаёт делать все свои махинации губами и зубами, сжимает талию словно в попытке насадиться глубже, ускоряет темп вырывая стоны из сына. После громкого случайного вскрика, родитель накрывает его губы ладонью, и шепчет опаляя ухо горячим дыханием:       — Арсюша, ты же хочешь почувствовать меня в себе? — такой голос отца Попов ещё не слышал, на него можно молится. Честно, если бы Арс сейчас стоял, то его коленки бы подогнулись.       После кивка, папа перестал двигать тазом, и начал спускаться поцелуями ниже: с шеи на ключицы, с ключиц на грудь, где он обвёл один сосок кончиком языка вокруг, а после полностью накрыл его губами, пока второй ласкали смоченные в слюне пальцы. Арсений проскулил от такого, и схватился за волосы родителя двумя руками, сначала сильно сжал, затем начал массировать кожу головы, из-за чего он услышал тихое мычание мужчины.       Папа спустился до самого низа, и вобрал член в рот, лаская сначала только головку, затем постепенно начал погружать в рот весь орган. Попов сжимал простыни в руках, мотал головой из стороны в сторону, даже пытался ускорить весь этот процесс, но бедра грубо схватили сжимая, и прижимая к кровати не давая сделать никого движения. После недолгой ласки, Арс почувствовал подступающий оргазм, но родитель не дал этому случится, поэтому сжал член у основания и выпуская его изо рта, сразу переворачивая сына спиной к себе. Отец живо навис над ним, оставляя поцелуи на плечах, спине, пояснице. Добравшись до ягодиц чмокнул каждую, раздвинул и на пробу коснулся языком. Как только Арсений понял что отец решил вылизать его, то почувствовал как к щекам приливает кровь, и спрятал лицо в изгибах локтей.       — Пап? — Арс решил попытаться предотвратить это.       — Чего, Арсюш? — спросил он прямо в задницу Попова, дыша в колечко мышц.       — Не надо, мне стыдно.       — Ты уверен, что мне не надо делать так? — родитель размашисто лижет ложбинку, а Арсений ахает. — Или так? — папа снова лижет, затем кончиком языка надавливает на вход, резко проникая и выбивая из сына стон.       Старший без остановки продолжает растягивать его, заставляя метаться по постели от этого волшебного языка в заднице, который очень приятно ласкает стенки ануса. Спустя время, язык меняется на пальцы. Первый входит нормально, без боли. А вот со вторым уже проблема. Нет, Попов, конечно, пробовал совать в себя пальцы, но без фанатизма. Поэтому родителю приходится долго корячиться над его задницей, зато теперь, в него хорошо входило три пальца, и так же хорошо выходило. К этому времени, Арс готов был уже на сухую сесть на член своего отца, но ему не давали действовать, из-за чего Попов чувствовал себя настоящим бревном.       — Пап, может хватит мне запрещать что либо делать? — дыхание ужасно сбилось, и различить слова Арсения довольно сложно.       — Обращайся ко мне по-другому. — Антон настолько властно это сказал, что если бы Арс был девчонкой, то потёк прямо сейчас. Хотя он уже: предэякулят сочится из уретры и поблескивает.       Арсений думает о том, как называть отца, но в голову ничего дельного не приходит, и думать получается плохо. Конечно, как тут думать, когда вся кровь от головы прилила к головке.       — Папочка? — стыдливо предлагает Арс, краснея щеками.       — Мне, конечно, нравится смотреть на твои румяные щёчки, — снова нависнув над спиной папа выдыхает эти слова в шею, оставляя там поцелуи. — но мне кажется, это слишком банально. — и чуть-чуть помолчав продолжает. — давай другое.       — Антон Андреевич? — робко, говорит Попов, желая закрыть ладонями глаза, но знает что родитель их тут же уберёт, поэтому только жмурится. Но мужчине видимо понравилось, потому что он после этих слов чувственно кусает плечо и мычит.       — Именно так, — он начинает тереться членом о ягодицы, но не входит. —говори так почаще. — последний раз кусает и тепло со спины исчезает.       Снова сын чувствует как отец давит на проход большим пальцем, но не входит, лишь дразнит растянутую дырочку. Потом убирает руки, и Арсений чувствует уже головку члена, прямо у прохода, которая так же давит, но это ощущается куда приятней и возбуждающе.       — Па… Антон Андреевич, пожалуйста, — скулит и ту же чувствует, как член входит резко и до конца, шлёпая яйцами о яйца. Отец ждет несколько секунд, а затем начинает двигаться постепенно наращивая темп. Попов не сдерживает себя, и начинает негромко стонать. Арсения плавит как под солнцем, и он знает, что это не правильно. Он знает, что за такое могут посадить его отца. Он знает, что их отношения после будут не такие как раньше. Он все это знает и понимает, но продолжает стонать и выгибаться в попытке получить больше наслаждения.       Сейчас его пугает лишь одна мысль: мог ли он нравится своему отцу, когда Попов был ещё мальчиком? Если да, то это будет уже страшно, а не приятно — его отец педофил. Но тогда Арсений геронтофил — ему нравится его отец, и просто человек в разы старше его самого. Да и вообще, это всё инцест, что, по идее, должно быть неприятно и противно. Но всё же, Арсений хочет чувствовать в себе своего папу, и ему до чёртиков приятно это осознавать.       Мужчина вынимает член, переворачивает сына на спину, и входит обратно, сразу начиная вдалбливаться со всей силы в тело. Арс же в своё время хватается за сильные отцовские плечи, сжимая пальцы откидывает голову и стонет, а родитель начинает оставлять поцелуи на новооткрытом участке кожи, кусает и зализывает свои же укусы. Снова спускается к соскам вбирает один в рот ласкает и несильно кусает, Арсения от этого действия прошибает током, и он стонет громче.       — Антон Андреевич, пожалуйста быстрее. — но в противовес словам сына, мужчина замедляется, и, чмокая сосок, отстраняется. — пожалуйста. — Попов готов на коленях умолять, даже поплакать способен. Но папа молчит и продолжает всё в том же ритме. — умоляю. — скулит от желания и, он действительно готов плакать. Но в этот раз отец его слышит и снова начинает вбиваться с новой силой, не давая нормально вздохнуть.       Через время такого темпа, Арс чувствует сильное наслаждение, будто разряд тока по всему телу — видимо, член попал прямо по простате.       — Пап, ещё так пожалуйста! — он стонет это сжимая простыню. Когда второй раз отец попадает по тому же месту, он чуть замедляется, захватывает одной рукой двое запястий Попова, прижимает их над головой сына, и тут же максимально ускоряясь, кладёт вторую руку на белоснежное горло надавливая малость на кадык, Арс стонет и чувствует, что скоро кончит. — Я сейчас… — большая ладонь сдавливает сильней горло, не давая сделать даже глотка воздуха. Арсений кончает беззвучно, потому что кислорода на хоть какой-то бессвязный звук практически нет. Сын чувствует, как сперма родителя растекается внутри него тёплой жидкостью, и рука с горла пропадает. Отец заваливается рядом и тяжело дышит, но смотрит в глаза Арсения, кладёт руку на щёку, и нежно поглаживает большим пальцем.       — Арсюш? — Арс мычит, и открывает закрытые в послеоргазменной неге глаза. — Я люблю тебя.       — Я тебя тоже. — Он пододвигается ближе, ластясь к отцу. — Пап, мы больные.       —Я знаю, сынок.