blood on the lips

В их взгляде нежность и забота, В их голосе любовь и верность, В их чувствах только искренность, А в голове желание узнать друг друга лучше.

      Уён сбросил мертвое тело охотника с Хонджуна, затем помогая старшему встать. Когда с обращения Чона в вампира и его пробуждения прошло полторы недели — кожа перестала быть до ужаса мертвенно-бледной, став просто немного светлее, чем при жизни. По сути — обычный человек, если умело скрывать клыки. Ну и еще исключение в виде утолении жажды с помощью крови.       Именно из-за потребности в восстановлении сил вот как несколько дней назад Уён с Хонджуном выбрались на охоту. Вначале Сан свою кандидатуру на совместную выходку предлагал, однако Ким заявил, что опасно его младшему брату идти туда, где мог быть не один сумасшедший нелюдь. Затем сказал беспрекословно — с Чоном пойдет именно он, а Чхве дома останется, замок защищать, да Сонхва в придачу. Все-таки, главой клана считался Хонджун, да и первым новообращенным он был, опыта имел побольше.       Сан за брата своего переживал — вот только недавно Уёна обратил, а тут уже вышел на охоту. Договорились некоторое время кормить Чона животной кровью, чтобы Хонджун успел немного восстановиться. Ким сначала ворчал, вспоминая, как тяжело было Сонхва после пробуждения быть без сил — после превращения лучше пить человеческую кровь, чтобы организм окреп и в дальнейшем не имел проблем с тем, чтобы использовать и другие варианты "питания".       Само их семейство чаще использовало именно животных, иногда выходя на подобную охоту, чтобы найти тех, кого испить было бы не жалко. Порой оставляли в живых, но если был кто прогнивший, угнетающий других — шанса им не давали. Вот и теперь Хонджун и Уён, чтобы "накормить" последнего, выследили таких "людей".       По слухам, в одной деревне охотники на вампиров бушевали, правда, до самого места назначения не дошли, как на них напали сумасшедшие с вилами уже в лесу. Повезло, что было всего двое, поровну им в итоге досталось. Уён, может, и не был столь сильным, как Хонджун, но ловкостью хорошей обладал. Вмиг одним плавным движением от удара увернулся. Старший со всем остальным разбирался.       Хонджун, всё еще продолжая восстанавливаться после превращения, не был достаточно резвым, благо, Уён быстро умел приспосабливаться. Поэтому уже через пару минут все было кончено, хоть второй охотник в отчаянии и набросился с голыми кулаками на них, против двоих вампиров не смог бы выстоять.       — Порядок? — интересовался Уён.       — Это я должен у тебя спрашивать, — старший отряхивался от грязи, с чем ему заботливо помогал младший. Ну что за прекрасное дитя. — Это я привыкший, а ты как сам?       — Честно? Не знаю. Вроде в той стороне, где я жил, подобным никого не удивишь, нашу часть деревни всегда звали "мертвой". Поэтому я не то что бы поражен, но…       — Но и сам никогда никого не убивал.       — Да, — качал неловко головой. — Просто не знаю, как себя я должен ощущать.       — Мы не трогаем простой люд. Мы защищаемся и разбираемся с теми, кто угнетает других, — по затылку Уёна мягко провёл, улыбаясь мягко. — Мы — не судьи, чтобы решать, кому жить, а кому умирать, но при этом мы — вампиры. Мы встречались со смертью. И теперь, когда у нас есть дорогие сердцу люди — мы отчаянно желаем жить. Так что тут, когда против нас весь остальной мир, правило одно: убей или будешь убитым. Мне жаль, что тебе приходится иметь дело с этим.       — Не извиняйся, твоей вины тут нет, — Уён поддерживающе хлопал по плечу Хонджуна, ярко, на сколько позволяли эмоции, улыбаясь, груз чужой с плеч снимая. — Должно быть, тебе тоже было нелегко, когда ты вампиром в первый раз вышел в свет.       — Да, тяжко пришлось, — Ким сглатывал слюну, прогоняя прочь воспоминания.       — Не нервничай, сейчас же ты не один.       — Я не нервничаю.       — Нервничаешь.       — …думаю, нам стоит уже уйти с этого проклятого места, а не стоять и говорить рядом с трупами, — сменил тему разговора старший, потихоньку уходя дальше от убитых. Уён следовал за ним. — Достаточно крови испил?       — Это все еще один из самых странных вопросов, но да. Чувствую небывалую силу. А еще грязь. И по Сану с Сонхва скучаю, — невзначай бросил. Хонджун кивнул легко. — Серьезно, эта охота отнимает столько времени, потому что мы уходим так далеко от дома. Чтобы в итоге эти сумасшедшие напали на нас прямо в лесу.       — Это странно, — вслух задумался Хонджун. — Они не интересовались, кто мы. Словно ответ не был важен, потому что они все для себя решили в голове и просто избавляются ото всех.       — Это… вызовет проблемы?       — Те охотники, которых я встречал, обычно всегда собирали информацию, а после, заманив куда-то в угол, нападали. Этим словно важно было просто убить. Изначально мы с тобой направлялись в деревню, не против, если мы дойдем до нее? Хотелось бы узнать, с чего охотники так взбудоражено всех "встречают".       — Конечно! Только бы грязь с кровью смыть, все же помотало нас нехило.       — Тогда пройдем через реку. Если Сан не ошибся со слухами, то она должна быть недалеко.       Вампиры достаточно быстро добирались до нужного им места, сразу же принимаясь смывать с себя оставшуюся кровь и грязь. Будучи теми, кто в прошлом не был сильно богат, ледяная вода не была чем-то ужасным, хотя Хонджун, проведя в замке уже больше века, немного отвык, отчего дергался от холода. Каким бы сильным, выносливым, живучим вампир не был, мороз он везде мороз.       — И все же это так неудобно, — ворчал Уён под нос.       — Мыться в ледяной реке? — усмехнулся Хонджун, оттряхивая оставшиеся капли воды с рук.       — Охотиться столь далеко. Почему мы не можем просто заманить этих не самых приятных личностей в одно место, загнав их в ловушку?       — Обычно мы нападаем в местах, где убитый человек не вызывал бы странностей. Мол, дикое животное или часть деревни, считающаяся неблагополучной.       — Как моя.       — Как твоя, — кивнул Ким, поправляя волосы младшего, на которые попала кровь. Уён чувствовал спокойствие и заботу. — Отчасти, именно поэтому Джунмину тогда и повезло, что его нашел Минджэ, что проходил мимо, чтобы добраться до нашего замка.       — Я все еще не поблагодарил его лично, — хныкал Уён, словно маленький. — Если бы не он, Джунмин бы погиб. Ну, он, конечно, умер все же, но теперь снова жив.       — Повезло, что оба были знакомы. Я говорил Минджэ о том, чтобы раскрывать себя только если он доверяет этому человеку. Боюсь, что в другом бы случае, он мог пройти и мимо.       — Не прошел бы.       — Почему ты так в этом уверен?       — Потому что ты бы не прошел бы мимо.       — Ты не можешь быть так уверен, — тихо хмыкнул Хонджун. Сомневался в себе.       — Я уверен. Я, может быть, знаю тебя не настолько долго, как Сан, но я уверен в тебе. Ты бы не бросил тех, кто попал бы в беду.       Уён смотрел прямо, серьёзно. В его словах нет и доли сомнений. Доверял, словно знаком с Хонджуном как минимум сотню лет, а не почти два года. Чувствовал, как этот вампир стал роднее собственного отца. Рядом с Хонджуном, Сонхва и Саном он наконец-то узнал, что такое настоящая семья.       — Кхм, возвращаясь к теме, — откашливался Ким. Был смущен таким откровением. — В общем, скорее всего, было бы подозрительно, если бы внезапно люди куда-то ушли и пропали. Кто-то мог бы начать искать их и это могло привести людей к нам.       — Тогда что насчет использования даров?       — Дары? — не понимал мысли Хонджун.       — Ёсан упоминал, что у каждого вампира своя способность. Почему бы в таком случае не убедить бы людей, например, в том, что их сосед ушел не к нам в замок, а куда-то в другое место? Еще для достоверности иллюзию какую-нибудь создать, — размахивал руками Уён, всё больше углубляясь в вопрос.       — Хм, — руку к подбородку приложил, нахмурив брови. Задумался всерьез. — Можно, конечно, использовать мой дар убеждения, но я не знаком с таким вампиром, который умел бы накладывать иллюзии. Даже если и появится, нужно ведь хорошо эту способность контролировать, как и тебе кстати. Голова не болит?       — Все в порядке. Твои эмоции не столь яркие, от них я больше тепло ощущаю, — Уён обнимал руками предплечье, наваливаясь на старшего, улыбаясь. — Хотя мне немного неудобно, кажется, будто бы я влезаю в личное пространство других.       — Я говорил тебе перестать слишком много думать об этом. Ты знаешь, Сан и Сонхва тоже испытывали трудности со своими дарами, схожие с твоим. Со временем ты научишься лучше его контролировать.       — Знаю-знаю.       — Поэтому, думаю, было бы сложно воплотить твой план в реальность, — вздыхал Хонджун, убирая ветку подальше от лица Уёна, чтобы младший не поранился, пока они продолжали медленно идти в сторону деревни.       — Хм. Что насчет Ёнджуна и Субина?       — А что они?       — Ну, они же теперь живут со своей маленькой семьей ближе к нам, а им же тоже надо… эм… питаться. Почему бы нам не объединить наши усилия и дары, чтобы облегчить нам наше же существование? Тем более у Минджэ много новообращенных и юных вампиров, думаю, им даже сложнее приходится. В конце концов, мы же помогаем друг другу, почему мы не можем попросить помощи и у других?       Хонджун замолк на пару минут, раздумывая над доводами Уёна. Субин был чистокровным, а все его остальное семейство уже более-менее хорошо контролировало дары. Разве что Кай, самый младший и недавно обращенный, может иногда не справиться, но обычно на помощь приходят Субин и Ёнджун. Последний, со своими навыками действительно мог бы помочь…       Мысль прервал отчетливый запах крови. Оба подняли взгляд, замирая от представшей картины.       Практически вся деревня, в которую вампиры ранее направлялись на охоту — была сожжена. Кровь то тут, то там пропитывала землю. Обгоревшие стены и крыши домов падали, потеряв былую стойкость. Вороны кружили в небе. Хонджун впереди Уёна встал, рукой отгораживая на случай, если кто-то еще живой захотел бы на них напасть. Старший старался не паниковать и оставаться спокойным, зная, что эмоции мог почувствовать младший.       Оба осторожно ступали дальше, стараясь не издавать лишних звуков. Стоило Киму заметить первым обгоревшие тела, сразу же сменял направление, чтобы Уён не увидел. От яркого запаха крови, горелой кожи и дыма руками лицо прикрывали. Ужасное чувство.       — Не думаю, что кто-то еще здесь остался, — оглянулся напоследок Хонджун.       — Что тут произошло?       Внезапно Чон остановился возле очередного трупа.       Колья в ногах, видны гвозди в груди.       — Охотники, — подтвердил мысль старший. — И на этот раз, они явно перешли все границы.       Уёну стало неуютно. Вовсе не потому, что такую эмоцию испытывал Хонджун. Просто осознание того, что когда-то и в их деревне проходили эти охотники, спрашивая о вампирах, а теперь эти же самые люди сожгли целую деревню — ужасало. В мыслях было переживание не об убитых, а о родных вампирах. Не только о Хонджуне, Сонхва и Сане, Ёсане и Чонхо. А также о Субине, Ёнджуне, Бомгю, Тэхёне и Хюнинкае. И чего только стоит Минджэ со своими друзьями, среди которых был и Джунмин.       Что будет, если эти сумасшедшие люди доберутся до них?       Ким, словно на мгновение поменявшись дарами с Чоном, почувствовал, как страх обволакивал младшего. Тихо и ласково заговорил, глядя в глаза:       — Пойдем домой. К родным. Свяжемся с остальными. Мы со всем разберемся.       И после, взявшись крепко за руки, покинули проклятое место.       Возвращались к семье.

***

      Замок сначала встретил их тишиной. Это нормально, все-таки, дом их большой, а их всего четверо, шума здесь не так много. Хонджун в глаза Уёну не смотрел, видно, не хотел показывать свои эмоции, но и без этого младший чувствовал, как тот напряжен. Наверное, не отошел еще после увиденного. Зашли оба в зал.       На диване сидел Сонхва, ногой тряс, кусая губы. Сан рядом стоял, по спине гладил, что-то на ухо говорил. Успокаивал. Пак взгляд на пришедших поднял, случайно глазами с Чоном встречаясь. Воздуха внезапно перестало хватать. Настолько Сонхва нервничал.       Уён быстро отвёл взгляд, откашливаясь. Мигом подоспевший Сан под локти руками схватив, поддерживая своего любимого, чтобы тот не упал. На фоне Хонджун к Сонхва спешил. Чхве пальцами за подбородок Чона взял, голову поднял, обращая на себя внимание:       — Mugurasul meu, — мягкое обращение, наполненное любовью. — Ну же, взгляни на меня, смотри только на меня.       Уён в глаза напротив смотрит, даром, который пока что не в силах контролировать, чувствует нежность, исходящую от Сана. А еще немного тревоги, которую его любимый пытался скрыть. Чхве не оборачивался на брата и Сонхва, вёл Чона на кухню, аккуратно усаживая на стул. Видно, хочет отойти, воды в стакан налить, да Уён в ладони родные крепко вцепился, не спеша отпускать. Сан ему это позволяет, глаза прикрыл и подбородком в макушку младшего зарылся, покачивался.       Постепенно Уён расслабился, разжимая пальцы, отпуская на пару минут Сана, пока тот наливал из графина воды. Младший вампир стакан быстро осушил, чувствуя спасительную прохладу. Чхве пальцы в его волосы вплетал, нежно проводя, успокаивая и даря комфорт. Чон, словно кот, к прикосновениям ластился, вторую руку возлюбленного целовал. После задал наконец-то вопрос:       — Что произошло? Почему Сонхва так встревожен?       — Деревня, в которую вы ходили, — начал тихо. — Я многое о ней не знал, собирал информацию только для вашей охоты, кто там живет, да как далеко. Хва сегодня поинтересовался, в какое именно место вы отправились…       Сан на мгновение замолк, на соседний стул сел, руки Уёна притягивая, себе на щёки положил, глаза снова закрыл. Младший знал — так чувства свои печальные скрывал. Чон ласкал большими пальцами холодную кожу, пододвигаясь ближе, легкие поцелуи оставлял, заверяя: "Все хорошо, не спеши". Чхве наконец-то ответил:       — Та деревня — место, где жил Сонхва.       — Это из-за людей, живших там, его вампиром прозвали, да матушку его погубили вместе с ним?       — Верно.       Уён вспомнил сгоревшую деревню. Землю, пропитанную кровью. Трупы, которых Хонджун старался обойти, но младший все равно многие из них заметил.       — Хва боялся, что те сумасшедшие люди на вас нападут, а вы всем противостоять не сможете. Считал…       — Деревня сожжена, — прервал Уён.       — Что? — Сану показалось, что он ослышался.       — Ничего не уцелело, охотники всех убили, нет больше той деревни.       Очередная тишина в паре с напряженьем в воздухе. Подобный ужас, устроенный охотниками, не укладывался в голове. Не один человек был убит, а целая деревня. Вампиры тоже не славились своим милосердием, но они, по крайней мере, старались выбирать тех, кому место в темнице, нежели на воле.       Что чувствовать по этому поводу никто не знал.       В этот день никто больше не шумел.       Уён заснул в объятьях Сана.

***

      Уён клал голени индейки в кастрюлю, водой залил, добавил лавровый лист и душистый перец, поставил на огонь. Будучи вампирами им всем не обязательно питаться человеческой едой, но это не означает, что они не могут этого делать. И если это поднимало настроение другим, то почему нет?       Прошло уже пару недель с "охоты", жизнь вампиров снова вошла в привычное русло: проснуться рядом с любимыми, провести день за занятием, которое первым пришло в голову, пообщаться на какие-то простые и не очень темы, учиться письму и чтению и все в таком духе. Уён чувствовал себя свободным.       Со стороны слышны шаги, которые обычный человек мог бы и не заметить, но никто в этом месте и не был им. Чон старался скрыть улыбку, узнавая походку вампира, при этом хмуря брови, создавая грозный вид.       — Я же вроде говорил, чтобы никто не заходил на кухню, когда я готовлю.       — Ты просил не мешать тебе, про запрет на вход разговора не было, — руки Сана нежно обхватили младшего за талию, пока носом Чхве вжимался в шею, оставляя невесомые поцелуи, вызывая смех у Чона от щекочущегося ощущения. — Но если тебе неудобно готовить в моей компании — я уйду.       Уён улыбку яркую перестал скрывать под маской серьёзности, хоть Сан этого мог и не увидеть. Младший всегда чувствовал любовь и заботу от своего возлюбленного, за что всегда был благодарен. Даже сейчас Сан, хоть и пришел, потому что явно нуждался в обществе своего парня, готов уйти, если из-за этого Чон не может сосредоточиться на готовке, что может нервировать юношу.       Младший вампир осторожно развернулся в объятьях, чтобы ничего не задеть. Глаза Сана закрыты, что немного сбивало с толку.       — Почему не смотришь на меня?       — Переживаю, как бы тебе не стало плохо от того, насколько сильно я тебя люблю, — улыбался Сан, являя ямочки, что, тем не менее, не мог до конца скрыть небольшое переживание в голосе.       — Не думаю, что это то, о чем тебе стоит волноваться. Твои эмоции и чувства Хонджуна и Сонхва — не то, из-за чего мне станет плохо. За исключением переживаний, само собой. Но в основном от вас я всегда ощущаю любовь, — Уён сильнее обхватил шею Сана, прижимаясь ближе, задевая своим носом нос Чхве, вырывая смешок из любимых уст. — Так что, мой милый Санни, не мог бы ты взглянуть на меня?       Когда Сан, слыша просьбу, все же открывал глаза, Чон не чувствовал, как воздух покидал его легкие. Ничего не душило его, голова не болела. Наоборот, кажется, будто бы юношу укрыли теплым мягким одеялом, обняли и оставили поцелуй в лоб. Казалось, будь сейчас зима, а сам Уён на улице в легкой одежде, даже не почувствовал бы, настолько теплая аура, исходящая от Сана, обволакивала все его тело. Чхве же наблюдал за состоянием Чона, убеждаясь, все ли проходило хорошо. Смотря на своего парня, Уён не мог не подумать о том, насколько же он прекрасен не только снаружи, но и внутри и насколько же Чон любил его.       — Спасибо за комплимент, — смеялся Чхве. Телепатик, как же можно было забыть. — Fiecare bătaie a inimii mele e dedicată ție.       — Опять в голову лезешь, — надулся Уён, притворяясь обиженным.       — Только чтобы убедиться, что ты в порядке. Нужна помощь в готовке? Можем закончить немного быстрее и посвятить оставшееся время на тренировку дара, если хочешь. Что скажешь?       Уён кивнул, наконец-то возвращаясь к приготовлению обеда, которым и был занят, пока его возлюбленный не пришел. Оба разделили овощи между собой для нарезки. Чон не упускал возможности прижаться сзади к Чхве, кладя свои руки поверх его, направляя, чтобы показать, как было лучше. Уён чувствовал легкий поцелуй в щеку, заставляющий его улыбнуться. Уверен, текла бы кровь по его венам так же, как и при "жизни", точно бы засмущался.       Спустя некоторое время отложили нарезанные овощи в сторону, решив, что зажарку можно сделать и позже, раз бульон еще варился. Уселись на стулья, друг напротив друга.       — Когда дар касается каких-либо взаимодействий с другими, важно понять, что это действия, чтобы научиться это контролировать, — Сан начал, жестикулируя. — Мы уже выяснили, что у тебя, как и у всех нас, важно смотреть в глаза, чтобы "увидеть" больше. А вот например у Субина, с его возможностью дарить успокоение, важен физический контакт. Это, конечно же, контролировать легче, так как нет прикосновений — нет проявления способности. А вот со взглядом все намного сложнее.       — Да, это мы уже поняли, — вздыхал Уён, сосредотачиваясь на поглаживаниях рук Сана, чтобы не нервничать.       Ему немного грустно от того, что он все еще учился, из-за чего его бесконтрольный дар часто вторгается в личное пространство других. И хоть остальные и говорили, что это нормально, что Сан в первое время читал мысли всех вокруг, что Сонхва выяснял потаенные желания ненароком, а Хонджун случайно убеждал всех вокруг даже в тех случаях, когда был неправ, Уёну всё равно было не по себе.       — Хонджун был прав, говоря, что ты слишком сильно зацикливаешься на всем этом. Думаю, твой страх того, что ты доставляешь нам неудобства, мешает тебе сконцентрироваться. Ты продолжаешь думать о других, из-за чего еще больше сосредотачиваешься на их чувствах, а надо на своих.       — Легко сказать, — глаза закатил на миг Уён. — Мой дар буквально позволяет мне чувствовать эмоции других.       — Вот именно. Все твое внимание уделено на остальных, а не на самом себе, вот смотри, — Сан пододвинулся ближе, внимательно смотря в глаза. — И теперь скажи, что ты чувствуешь.       Чон в непонимании хмурился, но просьбе следовал. Сначала ничего не происходило, а после, даже толком не сосредотачиваясь, юноша ощущал, что что-то происходило в его голове, будто бы кто-то мог влезть в его личное пространство, из-за чего подобное могло бы ощущаться даже физически. Однако это не чувствовалось чем-то дискомфортным, скорее, немного щекотно.       — Ты у меня в голове, — догадался Уён. — Но до этого я не ощущал такого, когда ты использовал свой дар. Как ты это делаешь? Вы все тоже чувствуете это, когда проявляется моя способность?       — Иногда, — кивал Сан, улыбаясь. — Порой ты так поглощен нашими эмоциями, что это ощущается, но это не что-то плохое, мне даже нравится. А способен я делать это, потому что хочу, чтобы ты это почувствовал. В остальное время стараюсь не вызывать никаких ощущений у остальных, согласись, у меня были бы проблемы, если бы тогда, когда я выяснял новости о той деревне, каждый мог почувствовать от меня нечто странное.       Уён чувствовал небольшую грусть, скрывающуюся за весельем. Однако даже если оба и понимали, что ничего не утаить, вслух об этом не говорили.       — Ești de necrezut, — тихо шептал одними губами Чон. Сан улыбался.       — Кхм, возвращаясь к занятию. Из-за того, что ты сосредоточен на других, ты забываешь о том, что должен делать сам. Вместо того, чтобы распространять свой дар, представь, что ты удерживаешь его только вокруг своего тела, словно перед тобой стена.       — И как мне это сделать?       — Просто сконцентрируйся на том, что не можешь пройти дальше, чем положено. Будто бы я удерживаю тебя за талию, не давая вырваться.       — Звучит интересно, — пропевал Уён, усмехаясь.       — Так! Не отвлекайся! — в противовес словам Сан смеялся.       — Хорошо-хорошо, учитель, — на последнем слове младший все же быстрым движением уткнулся губами в губы возлюбленного, дразнясь. Вечер обещал быть веселым.       Уён снова смотрел в глаза, стараясь не думать о том, насколько сильно ощущалась задорность и теплота от Сана. Представлял перед собой невидимую стену, за которую запрещалось выходить своему дару. В первые минут десять всё было тщетно, из-за чего с каждым разом Чон начинал всё больше нервничать, однако ласковые поглаживания успокаивали его.       Наконец, в какой-то момент до этого ощутимые эмоции Сана словно стихли. Вовсе не потому, что Чхве сам перестал что-то испытывать, скорее, просто это не чувствовалось так ярко. Глядя на расцветающую улыбку напротив Уён понял, что некого прогресса он все же добился. После — получил свой заслуженный нежный поцелуй.       Прежде, чем Сан успел бы зайти дальше, на кухню вошли Хонджун с Сонхва. Старшие на мгновение замерли, поняв, что они прервали.       — Простите, кхм, мы просто… — начал оправдываться Ким.       — Ёсан письмо прислал, подумали, вам будет интересно, — спас ситуацию Пак, получая в ответ благодарный взгляд. — Что готовишь, Уённи?       — Чорбу, — ярко улыбался Чон, зная, что парочке понравится его выбор блюда. Когда получил счастливые улыбки, убедился в этом. — Что написал Ёсан?       — О, он встретился наконец с Юнхо, но дальше мы не читали, решили, что будет лучше все вместе. Хочешь потом отправить ему ответ, практикуясь в письме?       — Это было бы здорово, Хон! Только ты обязательно мне помоги, хочу, чтобы он оценил мое письмо!       — Конечно.       Все четверо сели за стол, вслух читая новости от своего близкого друга. После не разошлись, вместе решив довести готовку до конца вместе, болтая о пустяках.       За окном начинался дождь. Чон нахмурился.       — Что такое? — интересовался Сан. — Что-то не так?       — Ничего, просто… надеюсь, что мы сможем подружиться с этим Юнхо и Минги, о которых Ёсан упоминал, — слабо улыбнулся Уён, возвращаясь мыслями в замок.       А где-то в другом месте кровать в доме Кан Ёсана окрасилась алым.