blood on the lips

      — Может быть, они забрали все твои деньги при жизни, оставив в бедности умирать от голода?       — Ты действительно думаешь, что я, будучи человеком, не нашел бы выход из этой ситуации?       — Ну, знаешь ли, может быть, ты и смог бы выжить, но, когда забирают твои кровно заработанные монеты — это обидно! Особенно последние, которые у тебя есть.       Ёнджун усмехается на последние слова Уёна с некой грустью. Прекрасно понимает, каково жить с этим чувством. Однако сейчас они — вампиры. Конечно, даже с этим им не избавиться от старой обиды. Но сейчас есть рядом те, кто всегда готов скрасить плохие дни. Помочь преодолеть невзгоды.       — Так что в итоге? Что эти… люди, — Уён морщится от этого слова, ведь знает, что на бал приглашены были лишь те, кого так назвать можно с большой натяжкой. — Совершили, раз оказались в твоих руках? Аж целых двоих, не многовато ли?       — Один Субину достался, просто я с ними разобрался, — усмехается Ёнджун, слегка сверкая клыками. – Эти двое, узнав, что Бинни является нашей главой, смеялись, считая его мягкотелым для такой роли, оценивая по одному лишь его виду, да по возрасту нашему человеческому. А я не люблю, когда кто-то не считается с моим мужем.       Уён качает головой, улыбаясь. Как много его окружает друзей, готовых защищать своих. Ни разу не жалел Чон, что стал подле них, обретя долгую жизнь. И сам же готов отдать свое бессмертие ради счастья других. Хотя, конечно же, его семья всегда будет рядом, чтобы друг друга спасти.       Ёнджун пожимает плечами, невинную улыбку являя. Словно не рассказывал пару секунд назад, как жертву себе выбирал.       — Пускай будут благодарны, что связались именно со мной, а не с детишками. Те так просто бы их жизни не лишили, а я всего лишь заставил их извиняться на коленях перед Бинни, прежде чем использовать по назначению, сказанном в приглашении.       — Первое было лишним, comoara mea, — произносит тихо подошедший Субин, одной рукой обвивая талию мужа, пока другой заправляет свои волосы за ухо. Смущается.       — Ничего подобного, scumpa mea. Ты заслуживаешь достойного отношения к себе. Любой прекрасный партнер поступил бы также.       — Так уж любой…       — Я видел, как Сонхва был готов сломать одной даме руку за то, что та хотела батист черный скинуть с зеркала, — вступает в диалог Минги, пока вместе с Сумином кладет тело незнакомки к остальным обескровленным трупам. Затем помогает Джунмину. — Чонхо готов был убить одним лишь своим взглядом мужчину, откровенного рассматривающего Ёсана.       — Юнхо вообще долго не церемонился и в качестве жертвы выбрал того, кто назвал тебя уродливым и пугающим, — щелкает пальцами Уён.       — А чтобы почувствовать тяжелую ауру вокруг Сана даже не нужно иметь дар, — пожал Минги плечами.       — Ага-а, — протягивает Ёнджун, снова поворачиваясь к Уёну. — Значит, с твоим разобрался твой Санни? В таком случае, смею предположить, что этот мужчина явно доставил тебе проблем. Сделаю ставку на… отца?       — Нечестно! Ты получил подсказку! — восклицает Чон, говоря об их маленькой игре "угадай, почему этот человек был убит". — Ты бы не догадался так легко, если бы Минги об этом не упомянул!       — Уверен? А я думаю наоборот, потому что пару минут назад, пока мы с тобой шли с этими неприятными личностями на плечах, я заставил тебя думать, будто бы дать мне пару подсказок позже будет не так плохо.       — Эй! Нельзя использовать дары!       — Неужели? Не помню, чтобы мы говорили об этом, — Ёнджун показывает язык надувшемуся Уёну, пока все вокруг тихо смеются, наслаждаясь шуточной перепалкой. — К тому же, не делай вид, будто не пытался понять по моим эмоциям, насколько ты близко к разгадке.       — В следующий раз я попрошу Санни сразу пролезть тебе в голову и выяснить все подробности, — бубнит поднос Чон.       — Вы закончили? — раздается голос Хонджуна позади. — Я бы предпочел поскорее сжечь эти тела, чтобы они не мозолили нам глаза. Что скажете?       Все присутствующие кивают головой, становятся на расстоянии вокруг небольшой горы мертвецов. Прошел уж бал, пришла пора четвертого акта. Заключительного, о котором не было сказано глупым людишкам вслух.       Прощание.       Нет уж боле на вампирах причудливых нарядов. Обычные рубахи, штаны, да кафтаны — не скажешь даже, что собрались здесь бессмертные существа, питающиеся кровью. Все маски спали — нет нужды боле притворяться. Особенно перед друзьями и семьей.       Хонджун встает около мертвых тел, пока все остальные за ним наблюдают. Ждут, когда тот речь свою начнет, постепенно о начале их настоящего "праздника" сообщая.       — Все мы прекрасно знаем, что пришедшие на бал не были теми, кого можно было бы назвать человеком. Многие из них при жизни, как их, так и нашей, совершили деяния, которые трудно забыть. Еще сложнее — отпустить и простить. Да, не каждый из них заслуживал этого прощения, но мы прощаем и не их. Самих себя — за то, что считали себя слабыми, никчемными, виновными.       Последнее слово выделяется четко — это послание для всех, кто думал, что он — причина всех бед.       Когда на деле был всего лишь человеком.       — Мы — не боги, но мы отнимаем жизни, решая все за людей. Кто-то убивал еще в те времена, когда был человеком, но я знаю вас, а вы — меня. Все это не было нашей прихотью, просто иногда мир не дает нам и шанса. Это не последнее наше убийство, просто потому что мы — вампиры. И кровь наша еда. Такова наша суть. Однако я уверен, что однажды мы найдем выход из этого порочного круга. Главное — все вместе.       Хонджун делает небольшой шаг в сторону, позволяя подошедшему Ёсану встать рядом. Кан, убрав руки за спину, продолжает речь, которую закончил Ким.       — Жить никогда не бывает легко. Неважно, вампир ты или человек. Иногда плохие вещи просто случаются, как бы мы не пытались от них убежать. Люди сжигали нас в наших же домах, — Ёсан на мгновение оглядывается на гору трупов. — Однако мы провожаем их огнем не из-за чувства мести. А потому что каждый заслуживает свое прощание. Каким бы оно не было.       Ёсан кивает Хонджуну и тот, взяв в руки факел, осторожно поджигает подготовленный костер с телами. Отходит подальше, стоит только первому огоньку появится, наблюдая за происходящим.       Место они выбрали простое — бывшая деревня Сонхва, ранее сожженная охотниками. Все люди в округе прозвали это место проклятым, поэтому никто не сунется сюда. А смельчаки, что после рискнут зайти на территорию запретную, встретят лишь мертвую тишину, покрытую черным пеплом.       Хонджун оглядывается на своего брата. Немного неуверенно, но все же осторожно Сан встает рядом и кивает.       — Ты пришел в этот мир, ничего о нем не зная, — начинает он тихо. — Уходишь, потому что не желал узнавать больше, погрязнув в своем болоте. Из воды ты появился, в землю ты вернешься. В этой жизни ты привнес много бед не только другим, но и самому себе. Я надеюсь, что в следующей ты найдешь свой истинный путь. И каждый из нас обретет свое собственное счастье.       В конце речь Сана стала более уверенной. Он не обращался к общим гнилым душам, он говорил каждому по отдельности. Словно слова, в которые он вкладывал особый смысл, могли достичь тех, кто уже был за гранью жизни.       — Доволен? — спрашивает Юнхо, наклоняясь ближе к своему другу. Сан кивает.       — Каждый из них говорил плохие слова при жизни. Я же просто хотел сказать что-то хорошее для них напоследок. Неприязнь не уйдет, но я хочу быть выше этого.       Добрые усмешки на лицах вампиров. Каждый знает, что быть абсолютно добрым в этом мире не получится.       Однако это не означает, что они не пытаются быть лучше сегодня, чем были вчера.       Какое-то время вампиры наблюдают за костром, что постепенно утихает. Если немного сосредоточиться — можно услышать тихие переговоры, но в основном царит тишина. Позволяют уйти мертвым без лишнего шума и ненависти. Обида и злость в жилах вампиров все еще проскальзывает, но все понимают — не могут быть они вечно в заложниках этих чувств.       Поэтому, вместе с затухающим костром, они отпускают себя.       Ведь четвертый акт — это не только прощание с мертвыми.       Это прощание с монстром внутри них, которого они иногда выпускают наружу. Может быть, однажды, в далеком или не очень будущем, они смогут жить среди обычных людей, наслаждаясь жизнью без охоты.       Ведь в каждом из них было что-то человеческое.

***

      — Вот так, теперь сюда, — плавными движениями Юнхо направляет Уёна, что плетет венок вместе с ним. — Не спеши, иначе распадется и придется начинать все заново. Ты еще учишься, так быстро не получится сделать.       Уён прикусил кончик языка, стараясь аккуратно и все же как можно быстрее закончить свое маленькое творение. Вампир шипит, когда венок немного распадается, но на выручку быстро приходит Юнхо, помогая исправить ситуацию.       — Ну как вы тут? — спрашивает подошедший Сонхва, держа в руках готовый венок.       — Почти закончили, — отвечает Юнхо, зная, что слишком сосредоточенный Уён вряд ли даже услышал вопрос.       Последняя петелька и Уён радостно вскакивает. Юноша с восторгом смотрит на то, что сотворил собственными руками. И не для себя, а возлюбленного своего. Каждый присутствующий плел венок для того, кому собственное едва стучащее сердце было отдано.       Сонхва смотрит с улыбкой на этих двоих, кончиками пальцев чувствуя не только лепестки бархатцев, но и предвкушение от начинающегося праздника. Замечает Субина, стоящего неподалеку. Тот легонько кивает, показывая, что их клан также готов. Минджэ также спустя пару мгновений улыбается, стоит взглядам только пересечься.       Медленно, словно каждый из них не провел друг с другом несколько десяток лет, а то и больше, они все подходят к своим избранникам. Улыбки не сходят с их лиц, клыки всем на показ являя. Маленькая деталь, напоминающая всем, кто они.       Однако неважно было, кем они были, ведь любви был достоин каждый.       Делая последний небольшой шаг, Сонхва оказывается напротив Хонджуна. Ким улыбается уголками губ, после чего наклоняет голову, позволяя Паку аккуратно расположить венок на своей голове. После Хонджун своими маленькими пальчиками касается сначала его волос, убирая одну прядь за ухо, вырывая смешок из груди, а затем кладет на голову свое немного неаккуратное, но определенно сделанное с безграничной любовью, творение из ложного нарцисса.       Как только на головах у каждого оказываются венки, все ступают к костру. Нынешний — не для сожжения. Он для веселья. Простого человеческого, если бы они таковыми являлись, но даже тот факт, что они все вампиры, никого не останавливал. Они все были живыми, и этого было достаточно.       Музыка была не нужна, все пространство заполнял смех. Прыжки через костер — дело опасное, но для таких, как они, это дело не вызывало никаких помех. Первыми все позволили пойти Юнхо и Минги. Взявшись за руки, придерживая свои венки — переплетение гладиолуса и ладанника — они в один миг перепрыгнули через огонь. Так же проста была и их любовь. Минги поправляет на Юнхо его небрежный венок. Получает поцелуй в щеку. Слышатся задорные крики.       Никто из них не боится. Ни огня, что отливает оранжевым, красным и желтым. Ни людей, которые могут к ним прийти — об этом они, используя свои дары, уже позаботились. Они просто наслаждаются уже понемногу наступающим новым днем.       Тэхён с хитрой улыбкой касается Папунгкорна, выкрикивая: "Ты водишь!". Неважно здесь, был ли ты рожден вампиром или стал им при жизни, все они просто наслаждались счастьем. Новообращенный вампир, немного растерявшись, оглянулся по сторонам, пока все с криками разбегаются, после чего следом ринулся за ними. Сонхва, поправив на голове венок, лишь усмехнулся рядом стоящему Хонджуну:       — Поймаешь меня?       — Я уже сделал это, Ким Сонхва, разве нет?       — Ну не зна-аю, — протягивает Сонхва, улыбаясь. Проводит языком по клыкам. — Мои руки свободны.       — Мало тебе было бала?       — Мне тебя всегда будет мало.       А после оба срываются с места, смеясь. Многие прячутся за деревьями, не давая себя поймать. Вон Ёнджун, стоит ему только протянуть руку, схватит своих, но глядя на их лица, позволяет им вновь убежать. А вот Минджэ подгоняет младших, чтобы те не чувствовали себя неловко среди старших вампиров. Уёна слышно за версту, он за Минги прячется, стараясь от погони уйти. Ёсан уж давно пойман в сети. Не сбежать никому, да никто этого и не желает.       — Я достану его первым, — заявляет Уён.       — Нет, я, — спорит Бомгю.       — Вот увидишь, я первый достану венок.       — Еще посмотрим.       — Готовы? — с улыбкой спрашивает Хонджун.       — Да! — крики со всех сторон.       — На счет три. Раз, два… три!       Старшие, если так можно выразиться, вампиры, прыгают в воду, стараясь как можно быстрее добраться до венков своих возлюбленных. Ведь кто первый поймает, тот, по велению судьбы, пройдет свадебный ритуал следующим.       С победной улыбкой Чонхо показывает венок из гвоздики, что принадлежит Ёсану. Уён надувает губы, потому что поймал позже него.       — Тебе придется ждать, Уён-а, — смеется Ёнджун, затем переводит взгляд на Бомгю, который досадливо кричит. — Тебе тоже, Гю.       — Я не хочу ждать! Я хочу поскорее выйти замуж за Тэхёна!       — Хорошо, мы сделаем это, — с легкой улыбкой заявляет упомянутый, заставляя Бомгю краснеть.       Юнхо на фоне вместе с Минги тихо забирают венки, ведь оба дождутся друг друга всегда. Постепенно все вылезают из воды. Замечая, как Уён загляделся на мокрого Сана, Субин прикрывает глаза Каю, притворно возмущаясь:       — Хэй! У нас тут дети!       — Я старше вампиров клана Минджэ!       — И вместе с ними ты в списке младших.       Все смеются. Уён проходит мимо Ёсана, трясет головой, чтобы капли попали на Кана, заставляя того вздохнуть. Молчаливое благословение в стиле Чона. Вампиры направляются ближе к замку, чтобы встретить рассвет, будучи в тени, не говоря ни слова.       Младшие с веселыми криками бегут вперед, оставляя всех остальных позади. Некоторые старшие продолжают смеяться, толкаться, но многие держатся за руки, не сдерживая улыбки. Минги создает небольшую иллюзию животных под восторженные крики.       Усаживаются на ступеньках, дожидаясь, когда солнце взойдет. Не все из них еще привыкли к этому свету, поэтому некоторые сидят в тени, но не вдали. Чонхун и Хёну замечают какое-то движение за углом, мигом срываясь с места, прежде чем это сделали старшие. Видят, как кто-то убегает, явно человек, но внимание привлекает корзинка. Осторожно в руки взяв, Сан читает:       "Спасибо. За справедливость.       Нарушитель Ли Е."       И все прекрасно понимают.       — Он нас боится? Поэтому убежал? — спрашивает Джумин.       — Думаю, не хотел нас беспокоить, — с улыбкой успокаивает Сонхва.       — Не думаю, что такой человек, как он, мог бы нас побеспокоить.       — Может, вы еще встретитесь, — задумчиво произносит Чонхо.       — Может.       Все возвращаются на свои места, разделяют угощение человека между собой. Кто-то начинает напевать мелодию. Кажется, что-то про некую "Кровавую Мэри". Очень подходит под антураж вампиров. Кай затягивает в игру младших, после чего к ним присоединяется Минджэ, а также оставшиеся из клана Субина.       Солнце появляется из-за горизонта.       — Мог ли ты представить, что когда-то я, напуганный и находящийся на грани смерти, однажды обрету такую семью? — тихо интересуется Сонхва у рядом сидящего Хонджуна.       — Думаю, никто из нас не мог даже подумать о таком, когда мы были юны. Мы просто старались выжить, — Хонджун оставляет нежный поцелуй на щеке возлюбленного, гладя его спину.       — Интересно, а если бы мы были людьми, мы бы встретились однажды? — интересуется Уён.       — Определенно, — заявляет Сан. — Не в этой жизни, так в другой.       — Надеюсь, в каждой из них мы будем счастливы, — шепчет Юнхо.       — Даже если будет больно, я бы все равно прошел этот путь, если это означает, что я смогу найти вас, — уверенно говорит Минги, глядя остальным в глаза.       — Бессмертные говорят о смерти и о том, что будут искать друг друга в каждой своей жизни, — усмехается Ёсан.       — Не притворяйся, что ты не искал бы нас, — поворачивается к нему Чонхо.       — Искал. До скончания веков бы искал, если бы потребовалось.       Улыбки нежные, подобно рассветным лучам. Все наслаждаются смехом других, заражаясь маленьким счастьем.       Их могли звать монстрами, чудовищами, убийцами. Они привыкли к таким именам. Знали, что еще долго их будут избегать.       Вампиры — страшные существа, по мнению остальных. Пьют кровь, убивают людей, тщеславные и бессмертные.       Однако до этого не было дела никому из ныне присутствующих.       Потому что они всегда помнили, как проживали эту жизнь.       И даже если кто-то о них забудет, они все еще будут жить.       Вместе друг с другом.       — Эй, Санни! Что делаешь? — Уён прижимается ближе к боку своего любимого.       — Пишу.       — Ты продолжаешь восстанавливать свой сборник стихов?       — Тебе же он нравился.       — Мне жаль, что он был испорчен из-за меня.       — Ты не виноват, — Сан оставляет легкий поцелуй на устах. — Я еще много стихотворений напишу.       — Мы можем услышать одно? — интересуется Хонджун.       — А вы хотите?       — Мы всегда будем рады услышать тебя, Санни, — треплет по волосам Сонхва.       — Тогда вот последнее.       Сан откашливается и зачитывает строчки всем присутствующим:

Красные нити судеб переплелись однажды,

Чтобы связать наши жизни во веки веков.

И каждый новый день будет нас будоражить,

Ведь любовь наша ощущается и без слов.

Конец истории о настоящих вампирах

маленькой обретенной семье.

Подпись: Чхве Сан

P. S.: для моего возлюбленного Чон Уёна,

который перечитал всевозможные книжки в нашей библиотеке.

Я обещаю, mugurasul meu, что напишу еще множество историй.

И одна из них обязательно будет нашей.