blood on the lips

Вот-вот наступят времена, когда все станем мы плохими,

Однако не боюсь я после окрасить пол в бордовый

И выпить кровь из людского тела глотками большими,

Ведь вы на моей стороне, так что ко всему я готовый.

      — Уён-а, прекрати бегать, особенно используя способности, сейчас все снесешь.       — Как снесу, так и подхвачу обратно, Сонхва!       — Вот же неугомонный ребенок, — вздыхает Сонхва, качая головой, пока Уён пробегает мимо. — Был бы здесь Сан, мигом энергия перешла бы в другое русло.       — Думаю, остальные скоро вернутся, — мягко улыбается подошедший Юнхо. — Помощь нужна?       — Просто подготавливаю некоторые травы для отвара вечером.       — Под отваром ты имеешь в виду?.. — усмехается Чон.       — Ты знаешь, о чем я, Юю. Прекрати меня дразнить, это было смешно в первые года два. Может быть, десять. Тем более, ты сам им пользуешься не меньше остальных.       — Я и не спорю. Просто вспоминаю, как весело было наблюдать за твоими первыми попытками объяснить, что этот отвар для того, чтобы чле…       — Чон Юнхо!       Упомянутый вампир заливисто смеется, пока Сонхва качает головой, но улыбка все равно достигает его уголков губ. Сколько бы десятков лет не прошло, легкость в их общении никогда не уйдет. А шутки тем более.       — Переживаешь?       — За Хонджуна? — приподнимает бровь Сонхва. — Ничуть. Лишь за Сана волнуюсь слегка. А что насчет тебя?       — Хоть вы все и уверяли, что Минги прекрасно справляется со своим даром, но создавать иллюзию человека и животного — разные вещи.       — Не спорю, — старший вампир откладывает травы в сторону. — Но вместе с ним Хонджун и Сан. А в помощь им придет Ёнджун.       — Но весь клан Субина в итоге подойдет к началу бала?       — Именно так. Они хотят предоставить нам немного личного времени, ведь после останутся с нами до следующего вечера. Кстати, спальни подготовлены?       — Я завершил все приготовления для клана Минджэ.       — Про новеньких не забыл?       — Не забыл.       Сонхва одобрительно кивает, вспоминая, что еще нужно сделать к началу бала. Оставалось всего полтора часа. Мимо вновь проносится Уён, осматривая, все ли зеркала плотно закрыты черным батистом.       — Уён-а, мы все уже проверили, можешь не переживать, — мягко успокаивает Юнхо своего друга.       — Просто не хочу, чтобы Хонджуну было некомфортно.       — Ему не будет, поверь мне, — легко улыбается Сонхва, передавая свои теплые эмоции Уёну. Плечи младшего вампира расслабляются. — И теперь уж точно, раз ты все еще раз перепроверил, спасибо. Если так желаешь помочь, не заглянешь в чулан? Наш особый подарок для "дорогих гостей" обязательно должен быть в порядке.       — Конечно, Сонхва! Я мигом!       — Не спеши, время еще есть!       Однако Уён, исчезнувший в один миг, уже его не слышал. Сонхва и Юнхо не могут сдержать смешки. Травы оказываются аккуратно сложены, последние приготовления завершены. На кухню заходят Чонхо и Ёсан, в их руках темные чехлы — под ними подготовленные наряды на бал. Клан решил побаловать себя немного перед знаменательным событием, поэтому вместо имеющейся одежды, они заказали новую у одного знакомого вампира. Хонджун с ним быстро сдружился, хоть в начале и были трудности с общением, ведь был тот их новый друг из других краев, не румынских, а из каких-то французских, кажется.       — Мы еще не смотрели, — заявляет Чонхо, аккуратно передавая в руки каждому чехол, на котором было вышито имя. До чего же приятно видеть такое отношение к деталям. — Решили, что будет лучше сюрпризом.       — Думаю, мы все в любом случае будем приятно удивлены, — качает головой Ёсан.       — Зная, с какой любовью Оливье подходит к созданию нарядов, я в этом не сомневаюсь, — улыбается Сонхва, кончиками пальцев прикасаясь к краю чехла. Еще не время, напоминал себе он.       — Вы уже получили одежду от господина Рустена?       Родной голос звучит позади. Не нужно даже оборачиваться, чтобы увидеть дорогого сердцу мужа. Сонхва лишь шире улыбается, чувствуя, как на его тонкой талии оказываются любимые руки. Сжимают лишь слегка, но и этого хватает, чтобы вампира бросило в жар. Хоть мертв уж несколько десяток лет, а чувства даже ярче, чем у живого.       — Вот только что пришли. До начала осталось всего ничего, стоит начинать готовиться к балу самим.       — Согласен с Чонхо, — кивает Сан, беря в руки и чехол Уёна. — Тем более что макияж и наряд дело не быстрое.       — Наряд? Макияж? Мы уже приступаем?       — Ждем только тебя, Уён, — усмехается Хонджун, кладя голову на плечо Сонхва.       — А я поручение Сонхва выполнял и, кстати, успешно, так что не надо ждать, надо действовать! Давайте поспешим и переоденемся!       — Зная тебя, Уён, даже если ты поспешишь, вы с Саном все равно застрянете в своей спальне надолго, — тихо смеется Юнхо. — Не удивлюсь, если в итоге кто-то из вас опоздает.       — Ой, как будто все здесь такие святые! Да ваши опухшие губы за версту видно! Может, на самом деле вампирам суждено съедать друг друга, а не людей?       — Чон Уён! — восклицает Сонхва, но на губах его улыбка.       — Хотелось бы уже быть Чхве, но это не ко мне уже, — на это Сан отводит взгляд, сдерживая усмешку. — Ладно, довольно разговоров, все по комнатам!       — А мы с Ёсаном тут точно главы клана? Потому что я вижу, что тут явно затевается бунт, чтобы захватить власть.       — Я в команде Уёна.       — Спасибо, Минги!       — Вот так покинешь замок на пару часов, а как вернешься, окажется, что он тебе уже и не принадлежит, — Ёсан перехватывает чехол поудобнее и направляется к себе в комнату вместе с Чонхо. — Осторожней, Хонджун, половина уже за Уёна.       — Что значит "половина"?!       — Первый Минги, вместе с ним будет Юнхо, а Сан идет в комплекте с Уёном. Кажется, переворот уже не за горами.       — Хорошо, значит, все обязанности лягут на плечи Уёна и всех тех, кто его поддержал, а мы с Сонхва будем отдыхать, не так ли, asterisc?       — Неплохое предложение, я подумаю над ним, dragostea mea.       Смех заполоняет кухню и Сонхва слышит смешки Ёсана и Чонхо, которые уже успели уйти. Настала пора и всем остальным разойтись.       — Оливье обещал мне корсет, интересно, он сделал сложную шнуровку? — мычит Сонхва, надувая губы.       — По моей личной просьбе не должно быть тяжело, как раньше.       — Хотел бы я видеть твое лицо, когда ты озвучивал эту "личную просьбу" господину Рустену, Хон-и.       — А потом Сонхва прерывает нас, стоит нам что-то в таком духе сказать, — фыркает Минги, также решая с Юнхо пойти готовиться к балу. — Я все еще на стороне Уёна!       — Вот так и происходит захват власти, — смеется Хонджун. — Ты, кстати, тоже этому поспособствовал, мой нареченный.       — Ты поверишь мне, если я скажу, что мне жаль?       — Я верю тебе всегда, но здесь я знаю, что ты солгал.       — И ты окажешься прав.       Сонхва целует Хонджуна в щеку, передавая ему в руки его чехол с одеждой. Переглядывается с Уёном, молча показывая, что настало время и им разойтись по комнатам, после чего сталкивается взглядом с Саном. Тот поджимает губы едва, наверное, чтобы Уён не заметил и не попытался почувствовать его эмоции, но все можно было понять и по лицу. Сонхва знает, что мог бы узнать желание Сана, но вместо этого предоставляет ему самому сделать выбор, прочитав мысли.       "Хочешь о чем-то поговорить?"       Сан слегка кивает.       — Хон-и, не против, если я немного сохраню интригу и переоденусь без тебя?       — Но с корсетом тебе будет трудно одному, — немного хмурится Хонджун, сильнее сжимая ладонь на талии.       — Тогда, может, мне Сан поможет? — Сонхва специально переводит взгляд на Сана, словно они и не договорились молча до этого о разговоре.       — Хочешь моего Санни забрать? — Уён дует губы, обнимая Чхве, словно старший вампир мог силой забрать возлюбленного Чона. — Не успел прийти, а уже нарасхват!       — Я не буду ворчать, если позже он опоздает, пока будет "собираться" с тобой, а ты пока что можешь приглядеть за Хонджуном.       — Договорились!       — Никого не волнует тот факт, что я старше? — усмехается Ким.       — Все мы дети в душе, так что принимай мою заботу и любовь! — Уён звонко чмокает Сана в щеку, после чего чуть ли не прыгает на Хонджуна, уводя его с кухни. Сонхва все еще был поражен, каким Уён был прелестным дитя даже сквозь года.       Вновь наступает тишина. Задумчивость не ушла с лица Сана. Сонхва на это улыбается слегка, мягким голосом окликая:       — Про корсет я не соврал, мне действительно понадобится помощь. Пройдем к нам с Хонджуном в спальню?       Словно проснувшись ото сна, взгляд Сана проясняется и вот уже два вампира идут в комнату. Сонхва пропускает Чхве внутрь первым, после закрывая дверь. Аккуратно кладет чехол на постель и Сан делает то же самое. Разговаривать не спешат, и Сонхва позволяет Сану собраться с мыслями, пока сам оглядывает свой наряд. Оливье постарался на славу, точно всех сразят наповал. Приступает к переодеванию.       — Ты не боишься? — тихий голос Сана.       — Чего?       — Что все пойдет не по плану.       Старая одежда отложена в сторону. Настала пора корсета. Сонхва просит помощи у Сана и тот молча помогает.       — Всегда есть чего бояться, — отвечает Сонхва. — Особенно, когда к нам придут не самые приятные люди. Но вера в вас сильнее моего страха. Однако ты ведь переживаешь не из-за этого, верно?       — Раньше мы сталкивались только с охотниками, а здесь будут люди. Хоть с черствой душой, но все же — живые. А мы их убьем. Правильно ли это?       — Не думаю, что есть четкое разделение на то, что правильно, а что нет. Бывают разные ситуации, когда хорошее становится плохим, а плохое хорошим, — пожимает плечами Сонхва. — Мы не делаем все это забавы ради, хотя порой хочется почувствовать власть над теми, кто применял свою силу против нас. Скажи мне, Сан, что ты сделаешь, если кто-то из людей сильно обидит Уёна?       — Нападу, — ни секунды сомнений. — А если зайдет все слишком далеко — убью. Я не люблю жестокость, но готов стать плохим, если это позволит защитить мне родных.       — Желание защитить любимого не делает из тебя плохого человека, Санни, — улыбается Сонхва, убирая прядь волос Сану за ухо. — Наше время тяжело, но мы все готовы на все ради друг друга. Однако гнев и жестокость не всегда будут следовать за нами попятам. Но даже если это все равно будет так, я все равно буду на вашей стороне.       — Как и мы на твоей.       — Все так. Так что не думай много. Просто позволь себе сегодня быть плохим вампиром. Потому что я тоже не самый хороший.       — Ты хороший для меня.       — И мне этого достаточно.       Оба вампира улыбаются, нет больше грусти. Приготовления одного завершены, настала пора переодеться другому, но сделает это он рядом с тем, кого любит. Сонхва вновь пропускает Сана вперед, наблюдая, как Чхве заходит в свою комнату с Уёном, где наверняка находится и Хонджун. А после Сонхва идет к двум другим, чтобы убедиться, в порядке ли они.       Юнхо встречает его на пороге с легкой улыбкой и размазанной помадой на губах. Сонхва не может не посмеяться над ними двумя, что успели занять друг другом свои уста. Однако сейчас речь идет не об этом.       — Я знаю, что вам не в первой убивать даже после смерти, — прямо начинает Сонхва. Нет нужды ходить вокруг да около. — Но это, по сути, кровавый бал, вы готовы?       — Определенно будет нелегко, — кивает Юнхо. — Однако мы знаем, что это то, благодаря чему мы живем.       — Однажды мы найдем другой выход, верно? — задается вопросом Минги. — Наша война не будет длиться вечно, ведь так?       — Не будет, я обещаю.       Плечи Минги расслабляются и все в комнате улыбаются. Знают: слова эти — не пустышка. Однажды их жизнь будет прекрасна и без кровавых убийств, но сегодня — готовы на все.       Сонхва покидает очередную комнату, сталкиваясь с переодетым Чонхо. Тот смотрит прямо, словно телепатик здесь Сонхва, хотя по факту, чтобы понять мысли другого — не нужны никакие способности. Все ясно и так.       — Не боишься? — все же уточняет Сонхва.       — Смерть больше не пугает меня. Вы ведь здесь.       И этого достаточно. Чонхо возвращается к ожидающему Ёсану, который уже готовится постепенно начинать их общий бал. Кан кивает и Сонхва знает, что с ним все в порядке.       Из комнаты Уён выгоняет Хонджуна. Как бы младший не любил Кима, ему нужно личное время с Саном. Сонхва не может не посмеяться, пересекаясь взглядами с Уёном. Спокойная улыбка Чона говорит о многом. Да, Уёну нет нужды читать чужие эмоции, чтобы понять их чувства, все это он видит и так. Может быть, будучи одним из первых обращенных вампиров, Уён уже принимал такие вещи куда спокойнее. А может, его смертная жизнь показала ему ситуации куда хуже.       Фраза, сказанная Уёном одними губами, вмиг успокаивает Сонхва:       "Все будет хорошо".       И Сонхва верит.       — Разве подобным должен заниматься не я? — на талии Сонхва оказываются руки Хонджуна.       — Чем именно?       — Быть сильным ради них, говорить обо всем. Убеждаться, что все они в порядке.       — Тебе предстоит быть сильным сегодня вечером и ночью, а сейчас — позволь мне взять эту ношу. Слабым быть не стыдно, Хон-и.       — И я этого не стыжусь, ведь вы помогли мне в себя поверить.       — Поэтому не думай ни о чем, — сверкает клыками Сонхва. — Просто будь нашим Хонджуном.       — Тогда в первую очередь буду ворчать на опоздавшего Сана, — специально громко говорит Ким. — Обещание давал лишь Сонхва.       — Главное не забудь поцеловать меня, dragostea mea.       — Niciodată, asterisc.       Губы сливаются воедино. Молчаливое обещание: "Я буду с тобой всегда". Ни крови, ни убийств в этом доме никто не боится.       Бал Кровавой Луны скоро должен начаться.

🩸🩸🩸

Настала пора людям черствым покинуть зал,

Однако никто не говорил, что уйдут они живыми.

Ведь каждый здесь вампир вмиг жестоким стал,

Месть всегда начинается из-за глубокой обиды.

      В темноте пронзительной едва заметна луна — её лучи скрываются занавесками, открывая на неё взор только под определённым углом, да и то в одном-двух окнах. Хонджун скрывается за периллами второго этажа, разглядывая взбудораженную толпу: кто-то не скрываясь разврат распространяет, на своём бюсте и достоинстве внимание акцентируя среди гостей, кто-то же наоборот, старается покрыться таинством, да спрятаться, да только не одному, а с кем-то. Но ничего страшного, как только их нога решает ступить на порог чьей-то спальни — те больше не выйдут в люди.       Хлопает единожды, почти не привлекая к себе внимания людей, благо вампиры осведомлены — кто-то уходит тихо двери закрывать, а кто-то встаёт близь людей, собою закрывая любые пути отступления.       Стоит, разглядывая зал внимательно: никто изменений не замечает, всё это только на руку играет. Ёсана замечает у лестницы, что вино с бокала допивает, неподалёку Сонхва, что ищет себе послабее человека — уже напился вдоволь, скорее, из принципов подыскивает; Сан подле клана дружеского вертится — возле них самые буйные собрались; Уён стоит за Юнхо с Минги, те втроём переговариваются тихо, на сколько возможно.       Второй хлопок вампиров заставляет замолкнуть в момент, предвещая продолжения. Окна зашторивают, прося луну немного подождать, прежде чем она вновь взглянет на торжество внутри, а ей, такой прекрасной, смотреть на ужасы не стоит. Люди всё ещё глупо не замечают ничего, помимо друг друга, за небольшим исключением каких-то одиночек, либо совсем близких к местам изменения, другим же плевать.       Спускается Хонджун медлительно, оказываясь среди своих. Вокруг толпа небольшая, каждому хватит, некоторым, вампирам послабее, даже с добавкой. В руки бокал берёт, наливая жидкость с бутылки.       Пришла пора устроить последнее шоу. Хонджун улыбается легко, в глазу огонь горит, не предвещающий ничего хорошего. Ничего хорошего для люда.       На лестницу возвращается, не доходя до второго этажа. Напиток подносит к лицу, вдыхает аромат, собственным мыслям улыбаясь. На ровные перилла ставит бокал, громко хлопая, привлекая внимание уже всех собравшихся.       — Дамы и господа, я вновь приветствую Вас! — натягивает улыбку, стараясь звучать радостнее нужного. — Остаётся последнее развлечение на нашем вечере! Прошу Вас слушать внимательно, никто ведь не хочет пропустить ценную информацию?       Народ перешёптывается, приковав взгляд к Хонджуну, что манжеты поправляет медленно, будто оттягивая момент. По бокалу легко пальцем постукивает, тот дешёвый, да из старого сервиза, не жалко, вслушивается в тихий звон стекла под навязчивые переговоры.       — Качество последнего блюда очень важно, ведь именно оно оставляет последнее впечатление о нашем вечере, коль будет хорошим — и впечатление прекрасное, коль плохим — станет ужасным, — бокал медленно поднимает. — И только Вы вольны выбрать храбреца, что первым блюдом станет.       Бокал поднимает над головой, смотря на реакцию каждого человека, что собрался здесь: кто-то смотрит заворожено, кто-то без энтузиазма, а кто-то уйти пытается, как жаль, что ничего не выйдет.       — Ловите, вобравший в себя кровь станет искусным блюдом!       Жидкость разливает, охватывая несколько людей, на чьих разноцветных одеждах появляются красные пятна. Народ бушует — их костюм испортили! Вампиры радостно посвистывают — Хонджун хлопает последний раз.       — Да начнётся последний акт ваших дней!       Возле окровавленных оказываются несколько вампиров, что сдерживают их, отводя их в стороны. Люд недоволен и боязлив, старается убежать к дверям скорее, да их оставшиеся держат, что без церемоний расправляются с наглецами: их шеи окрашены уже собственной кровью, взгляд теряется в безжизненной мольбе, а тело падает, стоит его опустить.       Уходить запрещено. Побег наказуем.       Спускается вампир по лестнице медленно, не всматриваясь в толпу, где происходит хаос. Люди кричат от пыток невозможных, но мигом затихают, ведь убивают их быстро, вампиры глаза жмурят, кто-то чтобы кровь на лицо не попала брызгами, а для кого-то само зрелище неприятно. Хонджун уже на последней лестнице примечает забившегося в угол мужчину, что зажимает себе рот, надеясь не издать ни звука.       — Довольно пряток, — уста расплываются в фальшивой улыбке. — Вы долго оставались в живых, браво, но всё-таки отсюда никто живым не выйдет.       Мужчина открывает рот, но крик не выходит. Глаз Хонджуна краснеет, а пальцы в прозрачных перчатках тянутся медленными движениями к шее, надавливая на линию челюсти.       — Ты можешь кричать, только рот твой, — подбородок резко поднимает, замечая, как раскрываются шире глаза, а по щекам потекли первые слёзы, — ...должен быть закрыт.       Клыки впиваются в шею, а ладонь всё ещё придерживает голову, давит сильно, не жалея смертника. Кровь пачкает воротник рубахи, неприятно прилипая к коже; человека отпускает, вдоволь насытившись — это уже второй за сегодня, точно хватит на ближайшее время.       Людей с каждой минутой всё меньше и меньше, а каждый из вампиров уже заляпан с головы до ног кровью, не своей, отнюдь, каждый испачкан случайными пятнами, попавшими на кожу, стоило начать утолять голод. Нет в глазах бессмертных страха, давно уж живут, как бы тяжко не было убивать каждый раз, но к этому все они постепенно привыкли.       Вот умирает некогда отец Уёна, что собственными руками забил до смерти сына. За ним следует тот, кто откровенно рассматривал Ёсана, раздевая глазами, словно перед ним была вещь, а не живое существо. Падают с потухшим взглядом и те, кто оскорбить посмел вампиров. Даже если и была мысль кого-то освободить, наглое поведение люда только доказало, что все здесь грешны.       Становится тихо. Люди пали, вампиры победили. Пол залит кровью.       Истинное воплощение кровавого зала, как прозван он был.       Ведь даже если все уйдут, в венах вампиров все еще будет течь Кровавая Мэри.       Однако даже так у истории этой остался наш последний акт.