Попытайся сбежать

В офисе царит суета и настоящий хаос. Никто не может остаться в стороне и не обсудить местную новость. Чон Миён куда-то пропала. Миён ответственный сотрудник и никогда ещё не пропускала работу, по крайней мере не предупредив. Её телефон выключен уже несколько дней. Бан Чан, начальник девушки и директор местного филиала маркетинговой компании, был весьма удивлён этим утром, ведь он не ждал посетителей в лице двух детективов полиции. — Присаживайтесь, пожалуйста, — просит Чан, когда двое мужчин заходят в его кабинет. — Спасибо, — говорит тот, что представился Хан Джисоном. Второй детектив, Со Чанбин, молча садится рядом с напарником на диван. Странная парочка. Один выглядит слишком милым и щуплым, а другой имеет холодный взгляд и груду мышц. Чан невольно сглатывает, когда последний, завершив беглый осмотр кабинета, обратил внимание на него. — Итак, начнём. Скажите, когда вы видели Чон Миён в последний раз? — задаёт вопрос Хан, а сам делает какую-то запись в небольшом блокноте. — В пятницу на прошлой неделе, — честно отвечает директор. Ему любопытно что там может писать детектив, который только начал задавать вопросы. К сожалению, со своего места он не сможет этого узнать. — Вы связывались с её родителями, верно? — спрашивает детектив Со. Его тон подстать взгляду, от такого сочетания мороз по коже. — Да, — неуверенно кивает Чан, слегка хмурясь, вспоминая события понедельника, — у Миён был отключён телефон, и про то, что собирается взять отгул, она не предупреждала. На неё это не похоже, так что я решил подождать день, а после позвонил её родителям. — Вы зовёте её по имени, — подмечает Чанбин, который прилагает максимум сил, чтобы не выдать личной заинтересованности в этом деле. — В каких отношениях вы состоите? — Мы хорошие знакомые. В прошлом учились вместе в университете, — директор отвечает с мягкой улыбкой, явно думая о девушке с теплом. — Были ли у госпожи Чон какие-то проблемы или может быть враги? — звучит ещё один стандартный вопрос от Хана. — Что? — искренне удивляется Чан. — Эта девушка и мухи не обидит, очень дружелюбная. Я не думаю, что она могла ввязаться во что-то опасное. Врагов тоже не должно быть. — Скажите, а с Ли Минхо какие у них отношения? — неожиданно даже для самого себя выдаёт Чанбин. — Эмм… — директор растерянно отводит взгляд. — Дружеские, наверное. — Вы не уверены? — Чанбину снова приходится подталкивать к развёрнутому ответу. Бан Чан задумывается. Вероятно, ему не очень хочется говорить на эту тему. Он понимает к чему это может привести: Минхо начнут подозревать. Ревность и любовь ходят за руки, так что случаи сталкерства и похищений возлюбленных хватает. Открой интернет и сразу же наткнешься на одну из таких статей, а может и на парочку. Минхо не плохой парень, но лгать полиции Чан не решается. — Со стороны Ли я замечал знаки внимания к Миён, но она никогда не отвечала ему взаимностью. — Понятно. Господин Ли, сейчас здесь? — Хан подводит к концу беседу с директором, переключаясь на возможного свидетеля или подозреваемого. — Да. Я его сегодня видел. Могу позвать сюда, чтобы вы могли спокойно поговорить, — предлагает Бан Чан. Сотрудники полиции соглашаются. Гораздо лучше поговорить наедине, чем при всём офисе. Они благодарят директора за сотрудничество и ожидают в кабинете в тишине. Обсуждать детали они будут позже, пока что надо обдумать имеющиеся данные и прикинуть примерный план допроса Ли Минхо. Вот только Чанбин больше думает о том, как бы выйти на местонахождение Миён. Он убеждён, что похищение — дело рук Минхо, но тот хорошо скрывается. За два дня наблюдений Чанбин не заметил за ним ничего странного. А говорить напарнику про тайную слежку он не станет. Помощь бы не помешала, но не полиции.

***

Хочется пить. Слабость во всем теле. Разум лучше не делает, подкидывает картинки недавних событий. Мало что запомнилось, это и к лучшему, но было бы прекрасно не помнить ничего. Боль начинает ощущаться всё сильнее. Засохшая кровь на спине стягивает кожу. — Пить, — шепчет, хоть и знает, что надеется особо не на что. Очень тихо, лишь капли где-то вдалеке бьют по чему-то металлическому, словно дразнят. Жажда всё сильнее. Веки тяжёлые, их не поднять. Мрак утягивает в объятия и не отпускает.

***

Директор провожает Ли Минхо в кабинет, а затем уходит, оставляя своего сотрудника поговорить с полицейскими наедине. Минхо садится напротив детективов, кидает короткий взгляд на Хана, на Со же задерживается. Неудачно, что именно Чанбин ведёт это дело. Ведь он точно будет подозревать именно Минхо из-за их недавней стычки. Будет плохо, если полиция начнёт слежку по его наводке, так что от Со стоит избавиться. Желательно побыстрее. — Господин Ли, скажите, когда вы виделись с Чон Миён в последний раз? — спрашивает детектив Хан. В воздухе повисает напряжение, которое ощущается кожей. Ли выглядит спокойно и даже внешне кажется дружелюбным, но Хан ощущает от него раздражение. — В пятницу вечером, — коротко отвечает Минхо, лишь провоцируя следователей на новые вопросы. «Может ему не нравится, что его допрашивают? Это только теория, ведь ничего приятного в допросах нет. Однако, если пропал твой друг, разве ты не должен быть рад помочь его найти? Что-то тут не так…» — размышляет Хан, внимательно следя за подозрительным молодым человеком. — Нам сказали, что вас не было на работе в тот день, — продолжает уже Чанбин. На лице Минхо проскальзывает довольная улыбка, но быстро исчезает. Он становится снова серьёзным. Смотрит прямо на Чанбина и неспешно поясняет: — Я немного приболел, поэтому остался дома. Миён любезно пришла меня навестить. Мы посидели и пообщались. Была пятница, так что мы выпили, она слегка перебрала, поэтому я вызвал такси, довёз её до дома и остался до утра. Больше мне рассказать особо нечего. Атмосфера накаляется с каждым словом Минхо. Хан это видит, но не понимает почему. Он уверен, что напарник уже знаком либо с жертвой, либо с Ли, а может и оба варианта верны. Как и почему, пока не знает. Спросит позже, сейчас важнее выяснить в каких отношениях Ли с жертвой, поэтому он задает новый вопрос: — Вы любовник Чон Миён? — Нет, — парень качает головой, улыбаясь лестному предположению, — но мы уже давно близкие друзья. Я остался у неё дома не из-за секса, если вы про это. Просто решил сделать это на случай, если ей станет плохо. Я спал на диване в гостиной. Утром мы попрощались и я поехал домой. После этого её телефон стал недоступен. Я переживал, приходил к ней домой пару раз, но она не открыла. — Разве вы не были больны? Человеку, который пропускает работу из-за болезни, вероятно, было сложно заботиться о близкой подруге, — последние два слова Чанбин выделяет, а заметив секундную ярость в глазах Минхо, ухмыляется. Слова попали точно в цель, задели Минхо за живое, которое обычно дремлет. С уст Чанбина фраза о дружбе звучит как издевка. Очевидно, то она и была. Себя унижать Минхо не позволит. Он встаёт, заставляя детективов поднять головы. — Разве вам можно допрашивать меня? Человеку, который спал с Миён, вероятно, сложно вести дело о её пропаже, — говорит он, возвышаясь над Чанбином. Вот оно — чувство превосходства. Напарник удивлён, а следовательно об интрижке осведомлён не был. Минхо без зазрения совести наслаждается моментом, потому что в этой битве он определённо победил. Остаётся завершить этот разговор и отправиться дальше работать, сегодня он ни в коем случае не должен задерживаться. — Мы друзья, кто если не я позаботился бы о ней тогда? Она в этом городе одна… Знаете, у меня много работы. Я могу идти или у вас остались вопросы? — Пока вопросов к вам больше нет, но если что-то вспомните, то позвоните нам, — Хан даёт Минхо визитку и прощается. «Сволочь, ты поплатишься за эту подставу», — мысленно обещает Чанбин, зло смотря обнаглевшему парню вслед. Сомнений в том, что Минхо похитил Миён нет, поэтому вопрос времени, когда тот допустит ошибку и сам приведёт к своей жертве детектива.

***

Чанбин и Джисон покидают офис агентства, где работала Миён. Они доходят до парковки молча, переваривая услышанную информацию. Первым тишину нарушает Хан: — Ты правда спал с жертвой? Чанбин ждал этого вопроса. Лгать не имеет смысла. Скоро они получат записи с камер у дома Миён, на них будет видно, как они вместе заходят, а выходит он только на следующее утро. Выводы придут на ум сами собой. Вот только Чанбин рассчитывал, что пройдёт ещё пару дней прежде, чем это случится. — Это не помешает делу, — пытается отмахнуться, хоть и понимает, что не выйдет. — Твою мать, Чанбин! — ругается Джисон, не в силах сдержать раздражения. Такая подстава… от кого-кого, но от своего напарника он не ждал сокрытия столь важной информации. — Это запрещено! Я должен об этом доложить начальству. — Тогда меня отстранят от поисков Миён. Я работаю над делом маньяка больше года! Не поступай так со мной, — Чанбин не любит просить, но ему нужно больше времени, он чувствует, что скоро найдёт Миён. — Не знаю почему ты так убеждён, что пропажа Чон Миён связана с нашим маньяком, но я не могу молчать, — Джисон разводит руками, в данном случае у него нет выбора. — Прости, таковы правила, сам знаешь, что личный интерес не допустим. Я поеду к дому Ли, может там будут записи с камер, чтобы убедиться в его истории про такси, а ты давай в участок. Джисон хлопает напарника по плечу, а после направляется к своей машине и уезжает. В Чанбине кипят эмоции. Чёртов длинный язык Минхо! Если бы не он, было бы ещё немного времени разобраться с записями с камер. Была бы возможность отыскать место, где этот козлина прячет Миён. — Блять! — Чанбин захлопывает дверь своего авто и отправляется в участок. Его ожидаемо отстраняют от поисков Миён. Однако он все ещё остаётся одним из ведущих детективов по делу маньяка, потому что руководство не причисляет пропажу девушки к похищениям и убийствам, которые начались почти два года назад.

***

Миён слышит шаги, а после скрип двери. По телу бегут холодные колючие мурашки. Страшно даже немного пошевелиться, поэтому она остаётся лежать спиной к двери, смотрит на бетонную стену перед собой и прислушивается. Воображение рисует ей, как тёмный силуэт проходит вглубь полупустого помещения. Звук металла режет по ушам. Мучитель выбирает орудие пыток на сегодня, что-то перекладывает и устало вздыхает. — Знаешь, твой детектив сегодня меня допрашивал. Это так бесит, — он коротко смеётся, а в его голосе начинает прослеживаться улыбка. — Пришлось рассказать о вашей связи, чтобы он отстал от меня. Видела бы ты его лицо, когда я сказал, что он не может вести твоё дело. Со стороны стола в середине комнаты доносится громкий лязг, что отражается от стен, словно раскат грома. Миён вздрагивает и зажмуривается. Теперь не выйдет притвориться спящей. Хотя, судя по словам Минхо, он и на грамм не поверил в её игру и заметил жалкую попытку лжи с самого начала. — Кажется, ты меня невнимательно слушаешь, — раздражённо звучит быстро приближающийся голос. Край кровати прогибается, плеча касается тёплая рука. Вот только от его прикосновений холодно до дрожи в конечностях. Чужие пальцы скользят к позвоночнику, а после вдоль него от шеи до поясницы. Он точно чувствует, как напряглось всё тело девушки, невозможно не заметить. С каждым разом, она все сильнее реагирует на простые действия. Воспитание кнутом и пряником скоро начнёт давать положительные плоды. Чем больше кнута, тем больше ценится пряник, не так ли? — Хочешь пить? Что ты готова сделать ради глотка воды? — спрашивает Минхо, запуская руку под свободную серую рубашку и ощущая на нежной коже покрытые засохшей кровью раны. Он думал, что сегодня снова придётся отдирать ткань от кожи девушки, как после первого раза, но нет. Миён такая умница, быстро учится. Это очень радует Минхо. — Сыграем? Миён реагирует на последнее слово и сжимает в руке край подушки. Минхо это замечает. — Не хочешь? — спрашивает почти нежно, а после убирает руку со спины. — Как жаль. У тебя нет выбора. Он хватает Миён за руку и встаёт с кровати, стягивая ослабшее тело на пол. Миён пытается встать, как только её колени обдаёт болью от падения на голый бетон. Сил еле хватает на то, чтобы устоять, о сопротивлении тяжело даже думать. Здесь наказывают за всё. Минхо ведёт её на то же самое место, что и первые два раза. Тело невольно реагирует и замирает от ужаса. По щекам стекают слёзы, хотя она пообещала себе, что больше не покажет их Минхо. — Тише, не надо плакать, — парень останавливается и свободной рукой утирает мокрые дорожки с бледной кожи, — скоро тебе станет хорошо, обещаю. Минхо ждёт пару секунд, поднимает уголки губ, когда встречается с Миён взглядом, и сразу же тянет дальше. К стене. Туда, где висят цепи. Спина у Миён и так в свежих порезах, так что сегодня он ставит её лицом к себе. Улыбка теперь ещё ярче, а настроение становится всё лучше. Минхо чувствует прилив адреналин в предвкушении сладкой пытки, когда помещает тонкие женские запястья в кандалы. Железо больно впивается в кожу под весом тела, поэтому Миён приходится встать на носочки, чтобы ослабить давление на руки. Минхо тем временем приступает к пуговицам на рубашке девушки. Он расстегивает их поочерёдно, не спешит, ему нравится наблюдать за тем, как светлая и ещё целая кожа постепенно оголяется. Это сравнимо с чувством, когда смотришь на чистый холст. Что на нем будет? Какие чувства рисунок вызовет, когда его завершат? Этот трепет. Желание создать то, что пока лишь в твоей голове. Великолепно. — Минхо… — тихо зовёт Миён, когда парню остаётся разобраться лишь с двумя пуговками. — Да, любовь моя, — он заканчивает с рубашкой и любуется результатом. Руки сами тянутся к тонкой изящной талии, слегка сжимают её, а после поднимаются к груди. Он оглаживает её и чувствует, как растёт возбуждение. — Зачем ты это делаешь? — всё же озвучивает вопрос Миён. Минхо внезапно меняется в лице и убирает руки от тела девушки. Кажется, она совершила ужасную ошибку. Стоило помалкивать, но её мучает этот вопрос. Они ведь были друзьями. Или так думала лишь она? Минхо хватает её за горло, прибивая к стене, и заглядывает в глаза, где плещется страх и непонимание. В его же тёмных радужках сейчас ничего, кроме искр ярости. — Разве не понятно? — шипит Минхо, сжимая пальцы посильнее. — Думал, что ты умнее. Кажется, ошибся. Спишь с кем попало, игнорируешь чужие чувства, доверяешь всем подряд. Это даже наивностью не назовёшь. Глупость чистой воды. Миён пытается отстраниться, мотает головой, но чужие пальцы больно впиваются в горло, не давая нормально дышать. Воздуха уже не хватает, каждый глоток даётся с трудом. Миён сильно паникует, страшась потерять сознание. Отключиться: получить ещё одно наказание. Она уже усвоила этот урок. — Я влюблён в тебя, а ты меня обидела. Это месть и желание быть рядом. Человек — самое настоящее животное, его можно дрессировать. — Минхо, наконец, отпускает Миён, которая сразу начинает кашлять, дрожа и давя в себе слёзы. — Ты привыкнешь ко мне, привыкнешь к боли, будешь желать получить больше, потому что все люди жадные по натуре. Я очень жду момента, когда ты сама начнёшь просить меня прикоснуться к тебе. Это будет прекрасно. Минхо уходит к столу и берет с него канцелярский нож. Задумчиво смотрит на плоский живот, который собирается расписать сегодня. Резать желания не возникает, а вот обжечь… Минхо хитро щурит глаза, ему определённо понравится сегодняшний вечер. Нож возвращается на поверхность стола, а в руках оказывается горелка и металлическая палочка. — Хватит болтовни, — парень разжигает пламя, возвращаясь к своей пленнице, и подносит край палочки к огню, та быстро раскаляется и краснеет. — Если сможешь остаться в сознании, то получишь воду. — Нет. Не надо, — Миён дёргается, по помещению разносится лязг цепей и тихое шмыганье носом. В глазах снова копятся слезы. Она не выдержит, ведь каждый раз теряет сознание, а потом просыпается и получает ещё одну порцию агонии. Это происходит до тех пор, пока Минхо не надоест. Миён совсем не уверена в том, что этот раз будет исключением. — Всего пять минут. Ты справишься, — игриво подбадривает Минхо, а сам хищником смотрит на плоть, к которой медленно приближает алый металл. В момент первого контакта с кожей на рёбрах, Миён запрокидывает голову и срывает горло в мольбе прекратить. Она мечтает, чтобы кто-то услышал её, пришёл и помог. Спас из жестоких лап, которые клеймят её тело, не оставляя шанса на сопротивление. Минхо давит свободной рукой на грудную клетку и велит не дёргаться, потому что иначе выйдет криво. Словно Миён волнует красота надписей на её теле… Когда сил на крики уже не хватает, а пытка прерывается, девушка опускает голову, смотрит на отвратительную довольную улыбку и не менее мерзкие разбухающие красные следы на себе. Минхо снова греет палочку, а Миён с ужасом замечает, что слово не завершено. Красный наконечник опять касается белой кожи, заставляя скулить и ронять на чужие напряжённые руки слёзы. Теперь Миён даже желает оказаться в объятиях тьмы. Возможно, есть кто-то, кто её слышит и имеет определенную власть, потому что через мгновение, она перестаёт чувствовать тошнотворный запах собственной горелой плоти и ощущать, как под грудью плавится кожа.

***

В этом баре всегда мало людей. Именно по этой причине он его так любит. Они снова встретились здесь, словно самые обычные друзья, что решили выпить вечером после работы. Вот только разговор у них вовсе не такой заурядный. — Что будешь делать? — интересуется единственный, кто его хоть как-то понимает… — Найду её. — Настолько зацепила? — смеётся и скрещивает руки на груди. Он скептически относится к последним событиям, потому что не верит в привязанность и тем более в любовь. — Никто не смеет забирать моё. Мужчина улыбается и понимающе кивает. Если парень считает её своей, то тут всё предельно ясно. Не любовь это. — Хах, узнаю старого доброго Чанбина. Или лучше сказать злого? Парень в ответ совсем не дружелюбно смотрит на собеседника. Он не зол, он в ярости. Была б возможность, убил бы Ли Минхо в эту самую секунду. — Из-за этого идиота меня отстранили от её дела. — А что, если ты не успеешь, и он попортит девочку? Что ты с ним сделаешь? Глупый вопрос. Чанбин даже усмехается. Мужчина заглядывает в чужие глаза и видит там ответ. У него аж в горле пересыхает, причём настолько, что приходится опрокинуть в себя всё содержимое бокала. Крепкий алкоголь обжигает горло, но позволяет хрипло высказать свою мысль: — Чёрт, не хотел бы я оказаться на его месте.