Сегодня мне хочется чего-нибудь остренького

«- А ты знаешь, что последний до меня обладатель Бесконечной техники из клана Годжо и наследник клана Зенин, родившийся с техникой Десяти теней, взяли как-то раз, встретились, да и самоубились друг о друга? — Что, хочешь в который раз передернуть все, да зачитать монолог о твоей исключительности? — Передернуть, говоришь… хм, это мы можем. Отойдем? — Сатору, проклятьем тебя за ногу, прекрати слышать только то, что ты хочешь… — Вот, скучный ты. Не… Просто так, задумался че то об этом. Думаю, было бы классно и мне повстречать такого наследничка с невьебенными характеристиками и десятью тенями. Равные силы, прочие дела. Клановая вражда еще там где-то маячит в сторонке. Звучит в общем, не приторно и интригующе. — Что я слышу? Так хочется замахнуться на подвиг родича и тоже самоубиться? — Нет, это ж бля скучно… Ну нафиг. Совсем не возбуждает. А вот переписать историю… Так сказать, в более романтичном ключе. Ну ты только прикинь, интересно же, кто кого? Я бы трахнул его или он меня? — Не меняешься. Все такой же больной похотливый ублюдок… » *** И вот, не успеваешь оглянуться, а тебе уже стукнул тридцатник. Довольна ли я тем, как сложилась моя жизнь? Хотела бы я переписать свою историю? Вышло бы? Самые подходящие вопросы на вечер грядущий за бутылочкой крепкого. Почти опустевшей бутылочкой. Чувство вины, призрак потерь, витающий дух одиночества… И тревога, как что-то неизбежно-привычное. Знакомые лица, что увидишь теперь лишь на фотографиях. Незнакомцы, которых когда-то ты думала, что знала. Хотела бы, чтобы в моей жизни еще осталось немного места для творчества… Хотела бы встретить того, кто бы любил… Как можно творить и любить, когда рядом столько смертей? Как можно?! Бежать, бежать без оглядки… Да только куда? Моей спасительной ниточкой, к сожалению, стал алкоголь. И с ним, я лишь сильнее превращаюсь в свою собственную тень. Лишь наша страсть спасает нас… И наша страсть — погубит нас… Сатору, хотелось бы знать, а где твой спасительный круг? В чем твой секрет? Неужели у тебя все так просто? Сладкое?.. Серьезно? Тебе хватает? Алкоголь ты терпеть не можешь. За азартными играми не был замечен. Запрещенные вещества в крови — все анализы отрицают. Хобби? Коллекционирование..? Да, если только можно считать безбожно огромную коллекцию фоток Фушигуро на твоем телефоне… И как он еще это терпит… Ничего другого придумать не могу. Ни в каких других грехах не заподозрю. Реально, только сладкое и остается. Не верится. Хотя че я, Сатору да Сатору… Как будто Годжо в чем-то виноват. Признайся, Иэири, ты завидуешь ему. Ведь он не сдался, не сломался. И добился не малого, в отличие от тебя. Не только в карьере, по многим фронтам. Хах, да у него даже дети есть, пусть и не родные, и они любят его. Не сгибая спину, он продолжает идти лишь дальше вперед. К намеченной цели. Не оглядываясь. Хотя вы одного возраста. И ему уже тоже скоро тридцатник. И потерял и утратил он не меньше, чем ты. Если не сказать — больше. Однажды — почти свою жизнь. Так что же дает тебе силы… не опустить руки, продолжить свой путь? И даже, вести за собой?.. Какая страсть не дает утонуть в пучине безумия? Боюсь, для меня это так и останется без ответа. Быть может, все дело в других? Тех, кого выбрал ты, чтобы быть рядом? Ученики… Молодые мальчишки и девчонки. Наше новое поколение. Наше будущее. Сатору, ты вообще-то такой молодец. Что решился и реально помогаешь им становиться сильнее. Сильнее, и остаться собой. Такие живые. Воодушевленные. Яркие. Полные надежд, не потерявшие веры в мечту, стремящиеся к своим целям. Отважно готовые встретить каждый новый день. Я смотрю на них… И в моем сердце — расцветает надежда. Надежда, что всех нас еще ждет лучший исход. Они — обязательно выживут. Они — обязательно справятся. Нет, ты не ведешь их за собой, ты — вдохновляешь. На крыльях, что ты им подарил — они уже летят рядом. И да, я знаю, что ты на самом деле совершенно не изменился. Ты все тот же чертов эгоист. Ты делаешь это все, лишь с одной меркантильной целью. Ты делаешь все, чтобы не остаться один. Я ведь тоже попробовала… Почему у меня ничего не выходит?.. А, ладно, пустое. Пожалуй, посплю. Завтра наступит новый день. Завтра наступит. *** — Ты знаешь… Сегодня мне хочется чего-нибудь остренького. — Прости, Годжо. Если ты сейчас там что-то говоришь, то я временно не доступен, тебя тупо не слышу. И себя тоже. Лежу, в потолок смотрю, галюники ловлю. То ли башкой окончательно треснулся, то ли акустический удар от столкновения техник себя превзошел. В общем, вижу только то, что ты губами шевелишь. Как рыба, кстати, забавно. — А че сразу мне не сказать? Ладно, проехали, ща все исправим. Но хорошо хоть моя обратная техника и на тебе рабочей оказалась. Никогда не забуду того, как она мне в первый раз для этого понадобилась… Никогда. — Ну вот, все чики-пуки. Прием-прием, сработало? — Да. Не ори ты так, я тебя слышу. — И кстати, когда ты уже меня будешь называть просто Сатору? — Вы что-то сказали, Сенсей? А то мне послышалось. — Промыть тебе уши и рот с мылом, чтобы лучше доходило? - пришлось как-то раз, еще в его далеком детстве, чтобы отучить его материться через слово. Тогда он искусал мне все пальцы, но процедура в целом сработала. Хоть и дулся он на меня потом… У-уу... Что ж, понимаю, приятного мало. Теперь вот нагло пользуюсь и привычно подкалываю. Минус только в том, что и за своим базаром приходится больше следить. — А что, слово Сенсей у нас теперь тоже матерное? — о, эти широко распахнутые огромные лазурные глазищи… в притворном удивлении, естественно. Душу греет, что весь этот неподдельный артистизм вижу только я. Только на едине со мной, он становится менее сдержан. Мы все же очень близкие люди. — Не доводи до греха. — Как скажешь, Годжо-сенсей, - пфф. Невозможный. - Ну, я пошел? Или ты не против погонять меня еще не много? Только, наверное, давай уже без техник обойдемся. В рукопашной. — Если силы есть, то кто я такой, чтобы отказать тебе в этом маленьком удовольствии. Вот собственно похоже и все мне обломившееся сегодня остренькое. Все же лучше, чем ничего. Эти мелкие пикировки возвращают мне вкус к жизни. Естественно, я принимаю вызов. Все для моего любимого ученика. Твой образцовый старший товарищ, опекун и учитель. На все готов. Всегда готов. Знал бы ты, как тесно мне находиться в этих рамках. Прямо как… Кхм, да. Но в твоем случае, Мегуми, легендарному Годжо Сатору отчего то не так-то просто взять и выпрыгнуть из своих штанов, чтобы в очередной раз просто взять желаемое. И на твой юный возраст ничего уже не спишешь. Ты давно достиг возраста согласия. А поди ж ты, хочу, но отчего то не могу. Вот отстой. Скоро и вовсе, наши деньки уйдут вспять, растворившись в рутине. Тебе уже не нужен будет опекун, школу ты окончишь, и вряд ли тебе останется нужным такой стремный старший товарищ. Наши пути сто пудов разойдутся, не оставив мне и шанса на почетное теплое местечко в твоей жизни. И останется лишь вспоминать… одинокими темными ночами… рыдая, уткнувшись в подушку… дрочить себе и вспоминать, перебирая своей задницей скопившийся запас секс-игрушек, в надежде кончить по сильнее на твой светлый образ. Собственно, это почти ничем не будет отличаться от того, что есть у меня сейчас. Но ты сам по себе вносишь в мою серую жизнь разнообразие. Одним своим существованием. Мегуми, моя ты напасть… Казалось бы чем… Но как же сильно ты меня возбуждаешь. А между тем, и заход в рукопашной, похоже, исчерпал сам себя. Мой милый Мегуми сегодня так старался… Так хотел победить… Выжал все, на что был способен. Заставил меня сбить свое дыхание… Но несмотря на все свои отчаянные попытки, вновь лежит без сил на лопатках. А я, навалившись, прижимаю его. Такой старательный. Такой отважный. Потрясающий… Я любуюсь. — Хватит тебе уже, дай дышать. — Что, не можешь дышать, когда я так рядом? — Дурак. Ты тяжелый, — вяло пытается пихнуть меня в грудь. Так и быть, немного приподнимусь на локтях — Ну можно еще хоть минуточку? Не прогоняй меня. — Гребанный тактильный маньяк… — пытается пихнуть меня снова. Усмехаюсь, и ловлю его изящную кисть одной рукой, после чего соединяю со второй и фиксирую широкой ладонью над его головой. Очаровательно, просто волшебно. — Хочешь еще немного побороться? — Вот ты и совершенно беззащитен передо мной. Такой открытый… Ты — сам попался. Но он бы не был моим Мегуми, если бы так просто сдался. Разводит ноги и поджимает их к груди, обхватывая мое туловище. После чего смещает центр тяжести своего и моего тела и отталкивается. Как итог — выбирается, меняя наши позиции, и уже сам нависает надо мной, расположившись своей попкой на моем животе. В довершении всего, как юркая тень, руками выскальзывает из моей ладони, демонстративно прижимая к полу теперь уже мои запястья, по сторонам от моей головы. Да, на меня тебе нужны обе ладони… — Ну, как теперь тебе такое? Да я собственно и не против, и даже готов ничего не говорить по поводу использования техник. Мне так-то такой ракурс даже больше по кайфу. Ничего не потерял, только приобрел. — Ты — жулик. — А ты поддавался. — Но ты прав, дышать правда тяжеловато, — приходится это признать. Да, этот небольшой дискомфорт можно было бы решить, включив отталкивающую технику… Но вместе с дискомфортом, я бы потерял и такое классное ощущение тепла и тяжести от зажимающего сейчас меня твоего тела. — Пф… То-то же. Будешь знать. Да, буду. Знать и кайфовать. О, ослабляет нажим на запястьях. Собирается отпустить и уже сбежать? Но кто сказал, что это будет по правилам? Да, дорогой, мне понравилось, но я действительно хочу хоть чутка, хоть такой, но близости с тобой и твоим телом. Как итог, перекатываемся, возимся на полу и опять меняемся местами. В этот раз я учитываю свою прошлую «ошибку». Будто случайно разводя в стороны твои бедра и пристраиваясь. Мой корпус теперь гораздо ниже и я не нависаю, а больше прижимаю и прижимаюсь. Твои сведенные руки опущены вниз и лежат на лобке и под моим подбородком, которым я упираюсь в пояс твоих тренировочных штанов. И да, твои острые коленки сейчас между моих плеч и боков. Не самая выигрышная поза для победителя, у тебя остается не малый запас маневров. И самое уязвимое — моя шея, мое горло, считай полностью открыто перед тобой. Но поза однозначно не простая и заметно смущающая. Так близко и откровенно… Зато дышишь свободно. Тебе нужно будет найти иной предлог. А я пока полюбуюсь на то, как сверкают глазищи. — Ты неисправим, да… — выдыхает, и расслабленно откидывает голову назад, мерно дышит. Оставил попытки к бегству? Сдался? Или… Расстроился? А ведь и правда. Мой милый Мегуми очевидно расстроен… Я могу его понять, сегодня он как никогда был близок к реваншу. Сначала в главном бою. Пока не подпал под получившийся дезориентирующий эффект от наших техник. Что ж, защита еще хромает, но мы вместе обязательно придумаем, как это обойти. Затем, был не менее хорош и в рукопашной. Ну а на десерт, вообще… Проявил чудеса изворотливости и изобретательности. Да и, не подозревая сам того, учителя своего побаловал. Теперь мне будет, что вспомнить под струями в душе после тренировки. Вкусненько. Может и мне стоит его поощрить и как-то это отметить? Такая хрупкая вещь, мотивация… Да и расстраивать мне его не приятно. Люблю не грустные, а сверкающие глазищи. — Мм, и что же нам с тобой делать… что же делать то… О, придумал! Решил! Скажи мне, ты выиграл или проиграл? Как скажешь, так и будет. — Не понял? — я все же получаю по шее, и он выбирается из-под меня. Справедливости ради, подавая мне руку и рывком помогая мне встать. Хотя по нему видно, что до последнего интуитивно ожидает подвоха. Только, увы и ах, подвох тут совершенно не в этом. — А что тут не ясно? Если ты скажешь, что ты сейчас меня победил, то так и есть, ты победил. И будем праздновать твою первую победу. А если скажешь, что проиграл, ну тогда бывай, до следующего реванша. — Ты сейчас серьезно? — Ага. — И что, мне нужно только выбрать? — Ага. — Одно из двух? — Ага. Ну же, не тупи. — Так просто? — Ну, будет всего один маленький такой нюанс… — о, как мне вторят мои пошлые мысли… — Насколько маленький?.. — ну тут одним словом и не скажешь уже… тут как бы, уже и не про маленький… Как бы, как ты думаешь, насколько маленький может быть у почти двухметрового шпалы Годжо? У тебя, насколько в курсе, тоже там не маленький растет… И это у меня еще устаревшая информация. — Ну, смотря от того, что ты выберешь. — То есть, я не узнаю, пока не выберу? — Ага. — Опять «Ага»? Достал… Иди ты нахер, Сатору Годжо, — хорошая, сладкая злость. — А, ну значит, ты победил. — Что?!! — Что? — Пошел ты в жопу! — А, значит, это я выиграл все же? — Не смешно. Совсем не смешно. Ну что, попробуем? Дожмем?.. А, была-не была! Одну жизнь живем. — Ой, да ладно тебе. Уже ж не ребенок. Только не говори мне, что ты никогда не представлял и не думал о том, как засадить самому Сатору Годжо. Не поверю. — У кого-то слишком большое самомнение и больная башка. И этот кто-то тут — точно не я. Проверь себя, может быть ты там тоже того сегодня, ударился? Хотя, о чем это я, ты уже давным-давно, того… Отьебись со своими шуточками, Годжо. За что мне… Как же достал. Нет, ну точно проклятие по жизни какое. Еще ни один… Чтобы — взял, подошел, нагнул и завалил не спрашивая… Бедный я… Бедный. Никем не понятый, не любимый и такой одинокий. Пойду сейчас в душ, там буду упорно жалеть себя. Возможно, хватит на два раза. А Мегуми я знаю. Побуянит и отойдет. Зато мотивации на следующую тренировку теперь будет, мм… Завались. Уже предвкушаю. — А вообще, знаешь, что Годжо, - а вот тут уже что-то идет не по плану. — Что? Решил мне признаться, что представлял? — кажется, я уже перегибаю, а да похер. — Или быть может… — Да вот, думаю, а не проверить ли мне кое-что. Одна небольшая догадка. Хочу убедиться. — Что за догадка? Поделишься? — О, ты оценишь. Вычитал тут на днях в одной умной книжке выражение. В каждой шутке — доля шутки. Хочу проверить, насколько оно верно, — совершенно для меня внезапно он подходит ко мне и становится ближе. Между нами остается так мало свободного места, что мне приходится, пусть непроизвольно, но податься назад и прижаться к стене спиной. Но он не оставляет мне и этого отвоеванного пространства. — Так и что там у нас? Он пристально смотрит в мои глаза снизу вверх и тут я понимаю, что его рука сейчас ладонью на моих штанах. Она тянется и ведет прямо по моему паху... И естественно, он ощущает. — Да… не хрена ж себе… Да мне не показалось, у тебя ж реально сейчас стоит. Вот это... бля… Проклятье раздери… Да я еще никогда не чувствовал себя таким беспомощным! Мысли заполошно бегают в моей голове. Стучатся, кричат в моей черепной коробке, но я отвергаю одну за другой. Не могу найти ни одной должной, чтобы отшутиться и как-то сохранить лицо. С потрясением понимая, что внезапно оно мне надо. А время все уходит. Оно ускользает. Так и не дождавшись моего членораздельного ответа… Раздельного от члена ответа, ага. Он понял все. Черт возьми, он все понял. — Вот значит как, Годжо… Дай угадаю… Не ожидал пропалиться? И… Хах... Хочешь сейчас сбежать? А не поздно ли? Я до сих пор не могу найти нужных слов. А нужны ли они? В этой ситуации. А вот действовать провокацией на провокацию у меня всегда успешно выходит. Что ты теперь скажешь, милый мой? Как поведешь себя дальше? Ставки сделаны, ставок больше нет. Сукуна доел свои пальцы. Последний шаг, Мегуми. Накрываю твою руку своей, лишь плотнее притягивая к своему члену. Буквально вынуждая обхватить его сквозь плотную ткань этими тонкими ловкими пальцами. Не отрываю взгляд. И ты смотришь в ответ. Не тушуясь. Не разрывая контакт, не сдаваясь. Ты физически держишь мой взгляд в ответ. Как и член. А потом второй рукой наотмашь бьешь меня по пальцам. Больше от удивления, я разжимаю свою руку. Свою же руку ты оставляешь на месте. Я опускаю свой взгляд, и по факту, признаю поражение. Что происходит, проклятье тебя раздери… Что происходит… — И? Как давно? — а вот это и вовсе, запрещенный прием. — Мне процитировать твоего любимого героя из Гарри Поттера? Чтобы тебе больше понравилось? — Что, неужто с нашей первой встречи в проулке? — Ха-ха, нет. Думаю, на тот момент, когда все началось, у тебя уже регулярно стояло. — С твоим членом в моей руке ты все еще можешь смеяться? — Ну, технически между моим членом и твоей рукой есть небольшая преграда. — Так это дело поправимое. — Я не успеваю опомниться, а он уже спустил с меня тренировочные брюки. Проклятая мягкая подстраивающаяся под объём резинка… Благослови ее… — И не поспоришь… — выдыхаю сквозь зубы, когда моя ничем не прикрытая плоть реально оказывается у него на ладони. Но на этом, к сожалению, изменения и кончаются. Наполняю свой голос иронией: — Что, так и продолжишь теперь просто держать? — А должен, не просто? — Ну как бы, в моем представлении, если ты берешь чей-то член в руку, то его следует начать гладить или сжимать… Можно, конечно, много чего еще интересного придумать. Но, Мегуми, серьезно? Просто держать?.. — Хорошо, ты не понял. Я спрошу еще раз. С чего ты взял, что я что-то еще должен? — Э… — тут я, признаюсь, откровенно завис. — Тогда почему ты держишь его в руке? — Потому что хочу. Строим-строим логическую связь… Собираем мысли в кучку. Иногда с таким умным тобой, Мегуми, все чересчур сложно. — А погладить? — Не хочу. — А сжать? — Тоже не интересно. — Ха-ха… ок. А чего ты хочешь? — Смотреть на тебя. И держать. — И… осмелюсь спросить… как долго?.. — А это уже от тебя зависит. Все, занавес. Выносите мозг, он спекся. — Чего ты хочешь от меня? — я не узнаю себя… мне показалось, или это прозвучало даже как-то слишком жалобно?.. — Посмотреть, на сколько тебя хватит. — Хватит на что?.. — Стоять тут, подпирать стенку. С членом в моей руке. Логично, блядь!!! — Да ты издеваешься! — Ну, только если совсем немножко. Я не пойму, почему ты мне это позволяешь. Почему у тебя такая реакция. Может, скажешь? — Я и сам ни хрена не знаю. — Хорошо, тогда стоим до тех пор, пока ты не найдешь ответ. Или у тебя не упадет. Вот легко тебе сейчас, Мегуми… Да у меня от одного твоего касания там — пожар, все горит, полыхает. Какое тут нахер упадет. А если и упадет, то это будет очень жесткая и безжалостная фрустрация. Бедные мои яйца... Мегуми, да ты хуже обломщика. Ты пиздец жестокий, оказывается. — Ну что, совсем не приходит ничего в голову? — Только то, что я пиздец как хочу сейчас трахаться. — Ну что ж, это уже что-то… начало положено. Он обхватывает мою плоть крепче и делает надрачивающее скользящее движение от основания к головке и обратно. Пальцы подгибаются на ногах, и вот я уже готов вспомнить как дышать, как он снова останавливается. — Почему?.. — вполне резонно задаю ему свой вопрос. — Ты еще не ответил. — Но я же… — Такой ответ не достаточен. Но каждый раз, как ты будешь искренен со мной и с собой, ты будешь получать такую награду. Либо получишь ее всю сразу, если не будешь тянуть, фигурально, себя за яйца и прекратишь зажиматься. — Ты реально отдрочишь мне?.. — Как часто я словами бросаюсь? — Но ты же понимаешь… что вопрос пиздец не простой. — Понимаю. Как и то, что ты очень хочешь, чтобы я здесь и сейчас отрочил тебе и дал тебе кончить. А я захочу это сделать, только если ты будешь послушным хорошим мальчиком. Я не ослышался? Что, блядь?! — Я что, для тебя твоя собака что ли? Какой к черту послушный мальчик?! — Прости, но, на что-то большее, чем питомец, ты реально сейчас не тянешь. Стоишь, будто забившись в угол. Течешь, как сучка. Дрожишь, не то от похоти, не то от страха. И связного или разумного, как от человека, я пока ничего не слышу. Один скулеж. Ты похотливое животное или все же человеческая особь? — Прекращай. Я могу… — Ага, можешь. Но до сих пор почему-то этого еще не сделал. А значит, тебя это устраивает. Быть может, ты хочешь именно такого к себе отношения? Как к нагадившей псине? Или ты все же хороший мальчик? И честно, Годжо, по тому, что я сейчас чувствую в своей ладони, я не так уж и далек от правды. Посмотри мне в глаза. И скажи нам обоим. Почему ты мне сейчас это все позволяешь. — Потому что я больной ублюдок? Потому что реально и есть похотливое животное? Потому что я трахаю, все что движется, а что не движется, тем тоже себя трахаю? Ты это все хочешь услышать? - вот и отказали мои последние тормоза. Прощайте. — Неплохо, неплохо. И очень информативно. Обязательно расспрошу тебя по подробнее. Когда-нибудь. Но это все пока ничего не объясняет. Продолжай. Думай дальше. Легко тебе говорить, о том, чтобы думать… Когда по моей плоти начинают скользить пальцы. То впиваясь и даже карябая, то легко сковывая весь объем, будто сцеживая... Так приятно… Так контрастно… Они подхватывают выступившие капельки смазки, чтобы затем размазать их по стволу. Не соврал, как и обещал… Черт, я реально тут теку как последняя сучка. Ок, так и быть. Пропишем себе контрольный выстрел в голову. Только не останавливайся. Я - не переживу. Крепко зажмуриваюсь. Глубже вдыхаю. Так будет легче сказать. — Мегуми, я хочу тебя. — Хорошо, - и пауза. Реакции совсем никакой. Серьезно?! Ты сейчас блять серьезно?! Просто хорошо? Я тут, между прочим, душу ему раскрываю. А он — «хорошо». Недоверчиво переспрашиваю: - Ты думаешь, это хорошо? - Я думаю, что этот ответ тоже засчитан. Я все еще жду. Но я верю в тебя. — Да чего тебе еще надо… - ударяюсь затылком о стену. — Мне? Ничего. Я для тебя тут стараюсь. Для одного такого проебавшегося по всем фронтам тебя. И кстати, скоро твой лимит закончится. Если не хочешь опять уйти на рекламную паузу, пора озвучить еще что-то достойное. — Жестокий… — Так у меня самый лучший на свете учитель, — камень в мой огород, да? Даже больно. Но на твоем месте, я бы уже давно забил меня камнями. — Ок. Давай поступим так. Просто говори все, что ты сейчас думаешь. Все, что приходит в твою голову. Не держи мысли. Выплесни. Пока ты говоришь, я не буду останавливаться, я продолжу тебе надрачивать. Может быть, это поможет. Просто, не дам тебе кончить. — … да не знаю я… Я не знаю, что говорить еще. Я и так сказал, и показал тебе сегодня уже очень многое. Я пробил дно и какого-то хрена открыл для себя, что меня это ебет. Если я начну говорить еще больше, ты точно или прибьешь меня, здесь и сейчас, или бросишь. Ты знаешь… я боюсь остаться один. Я не хочу оставаться один. Я боюсь, что ты меня оставишь. — Ну вот. А говорил, что не знаешь. — Что? - неверяще распахивю глаза и он сразу же ловит меня своим взглядом. — Да вот же, ответ. Годжо, прямо на поверхности. Ты позволяешь это мне, потому что боишься, что я тебя оставлю. И правда в том, что ты готов позволить мне что угодно, чтобы этого не случилось. Признайся. Просто повтори еще раз, для меня. Для тебя. — Я не хочу, чтобы Мегуми меня оставил, - слова легко ложатся на язык... и черт возьми, звучат так правильно. Оглушающей правдой. — Умница. Ну вот и заслужил. И теперь я понимаю, что на самом деле происходит, когда он начинает стараться.. Бог ты мой, Мегуми… Почему же… это так отличается от всего, что было со мной раньше? Это далеко не первый мой раз, далеко не самое сумасшедшее и выдающееся, из того, что случалось. Не что-то экзотичное из того, что я когда-либо с собой делал. Но как же мне сладко… Хорошо-то как… Как кайфово… Я никогда не испытывал ничего подобного от простой дрочки. Только твои пальцы… Только твои глаза… Ты смотришь прямо в мою душу. Ты сам касаешься меня… Столько всего... и одновременно - больше ничто не значимо. Я будто попал под власть своей же техники. Я теряю себя. Я открываю себя нового. Я - будто рождаюсь сейчас кем-то новым. Я быстро подхожу к точке наивысшего наслаждения под твоими порхающими по плоти пальцами. В голове будто что-то взрывается… Я свободен... Я лечу... И падаю, так долго падаю обратно в этот бренный мир. К твоим ногам. Мегуми... — Молодец, мой славный-славный мальчик. А теперь вылежи мне пальцы. Ты испачкал меня. Не хотелось бы оставлять их такими грязными… Я послушно принимаю их в свой рот, старательно слизываю и посасываю. Сглатываю. — Мегуми, а ты?.. Ты хочешь сам?.. Для тебя я могу… - все что угодно, хотел я сказать, но он затыкает мой рот своими сладкими пальцами. — О, ты хочешь выклянчить еще вкусняшку? Чтобы я побаловал тебя еще? Жаль, разочаровывать. Но думаю, на сегодня тебе будет достаточно. — А… - как же ты? Скажи мне, ты хочешь меня? Мне так важно это узнать. Это самое важное. Но мне не дают вставить и слова. — Сегодня ты был не плох. Но я еще посмотрю, на сколько ты будешь хорошим мальчиком. И ты знаешь… Я ведь действительно думал. Я давно думал о том, что кое-кому не хватает… хорошей порки. Как думаешь, может еще не поздно, и у меня получится заняться твоим воспитанием?.. Твоим послушанием… Ради тебя и меня. Ради нас, а, Сатору? Сатору? Он назвал меня… — Гав.