Красные нити

Раннее утро. Парень прижимается всем телом к хёну, пока что не задумываясь ни о чём. Однако, яркий свет из окна заставляет открыть глаза. И первое, что видит Сынмин, радует глаз – спящий Джини. Его Джини. Он обнимает младшего, позволяя лицом уткнуться в свою обнажённую грудь. Так хоршо... Взгляд скользнул наверх, к потолку. И тут вдруг парень осознал, что не знает, где находится. Страх разлился внутри. Ким дёрнулся и судорожно начал выпутываться из кольца рук. - М... Мини, тише. Всё хорошо. Мы в отеле, в Таиланде. Забыл? – всем бы так хорошо мыслить с утра, как Хёнджин. Он погладил чужую спину, призывая успокоиться. Прижал ещё ближе. И это сработало. - Помню. Теперь вспомнил. – выдохнул Ким. Он запрокинул голову, дабы посмотреть на чужое лицо. Какой же он красивый, даже сонный. И милый. Мягкая улыбка, заспанные, чуть щурящиеся глаза, растрёпанные светлые волосы, раскиданные по подушке. Хван вздохнул сладко, а затем, заметив, что его разглядывают, щёлкнул слабо по чужому носику. - Эй! – Сынмин надулся, спрятав нос за ладонью. - Котик, ну ты чего? Хорош придуриваться, давай вставать, и пойдём осваиваться на новом месте. Ты вчера по приезде уснул, даже не представляешь, какой вид из окна открывается! – промурлыкал Джин, пытаясь подняться. Однако его потянули назад. - Хочу ещё полежать. На учёбу не надо, можно поспать. – с закрытыми глазами пробубнил Мин. - Ты на неё и не ходил. – вздохнул Хван. Немного подумав, всё же заставил младшего встать с кровати и доверил ему разобрать вещи, пока сам будет готовить завтрак. ** - Нет, нет, нет... – Сынмин ещё раз перерыл всю свою сумку, вновь полез в их общий чемодан. – Не может быть! Руки судорожно шарились между парой оставшихся в чемодане футболок. Сумка чуть ли не вывернута наизнанку. Страх захватил, покалывая конечности. - Мини, завтрак готов. Что ищешь? – Хван заглянул в спальню с полотенцем в руках, которым вытирал руки. - Только не это... – осознание заставило слёзы навернуться на глаза. – Я... его не брал... он остался там... Парень упал на колени. - Эй, малыш, ты чего? Что ты оставил? – Хёнджин тут же подлетел к возлюбленному, присаживаясь рядом и приобнимая за плечи. - Джинирит... Я его забыл там. – грудь младшего вновь вздрогнула. Последнее, что оставила мать после себя. - Не паникуй, Мини. Всё хорошо, я его взял. Только он вчера упал на землю, поэтому я решил его постирать. Он сейчас сушится снаружи. Чего ты распаниковался? Спросил бы у меня. – Джин нежно улыбнулся, вытирая полотенцем солёные следы с чужих щёк. - Правда? Он здесь? – парень тут же приободрился, с надеждой посмотрел на старшего. Тот кивнул, улыбнулся ещё шире и поцеловал чужой нос. - Пойдём, покажу. Парни встали и, плюнув на чемоданы, направились на балкон. Да уж, насчёт вида Хёнджин не обманул – недалеко автомобильная дорога, а за ней – широкая светлая полоска пляжа с вкраплениями красивых светло-серых камней и спокойное чистейшее море, мелкими волнами набегающее на берег. - Нравится? – спросил Хван, с умиротворением гляда на пейзаж, но ответа не получил. Ким плевать хотел на прекрасный вид, когда заметил прикреплённого прищепкой за ухо к верёвке белоснежного хорька. Он тут же схватил игрушку, прижимая к груди и перенося немного оставшейся влаги на светлую безразмерную толстовку. - Ты такой милый. – Хёнджин обнял парня со спины и зарылся носом в тёмные волосы, вдыхая родной запах. - Ты тоже. – тихо сказал Ким, краснея ушами. Он никогда не любил подобных "телячьих" нежностей, но с появлением Хёнджина в его жизни что-то изменилось. - Я уже смотрел вакансии местных работодателей. Тайского ты, конечно же, не знаешь. Английский? – после нескольки минут молчания сказал Джин. - С английским всё более-менее, но не думаю, что долго продержусь. Ты тайский знаешь? – удивился Мин. - Немного. Отец учил меня до того, как насовсем сюда переехал. А вообще в Тайланде можно найти работу со знаниями английского благодаря куче круизов. – пожал плечами старший. Он немного подумал и развернул возлюбленного к себе лицом. Положил руки тому на талию и прижал к себе. Румянец вспыхнул на чужих щеках от такой близости. Взгляд очертил черты лица напротив. Такие знакомые и родные. И красивые. Хван приблизился и нежно накрыл чужие губы своими. Мин выдохнул и принялся сам целовать пухлые губы, слабо отдающие малиновым бальзамом. Руки оплели шею, притягивая ещё ближе. Здесь они одни во всём мире, ничто не способно их теперь потревожить. Кроме вибрации в заднем кармане джинс. Хван разорвал поцелуй и достал телефон. Входящий от отца. - Да? В четыре часа? Понял, будем. Удачного дня! – короткий разговор завершился. - В четыре часа? Что? Не хочу никуда! – заныл Ким. - Надо. Иначе отец тебя точно не примет. – пошутил Джин. - Отец?... - Он позвал нас на ужин. Семейный. – пояснил парень, не разрывая объятий. - Ужин в четыре часа? – недоверчиво уточнил Сынмин. - У всех свои странности. – пожал плечами Хёнджин. Вновь обратил влюблённый взгляд на лицо напротив. - Ну хватит на меня так смотреть! Выглядишь, как дурак! – покраснев, возмутился младший. - Для тебя кто угодно. – самозабвенно проговорил промурчал Хван. - Ой, всё, иди ты. Мин, пытаясь скрыть улыбку, вырвался из чужих рук и, всё так же прижимая к себе любимую игрушку, направился обратно, в номер. Нервотрёпка из-за подарка покойной матери высосала из парня и так почти не восстановившиеся ночью силы. Так решил оправдать себя Мин, вновь падая на уже застеленную кровать. - Эй, Ким Сынмин! Ты не обалдел? Вставай, у нас куча дел на сегодня! - свонко рассмеялся Хёнджин, возвращаясь в номер следом за возлюбленным. - Не хочу. Дай отдохнуть. Всю ночь в поездке. – пробубнил в подушку Ким. - Ну вообще-то в полночь мы уже приехали, так что ты успел выспаться за восемь с лишним часов, не придуривайся. Ты и в самолёте спал. – Хван присел на кровать рядом. Положил ладонь на бок младшего. Мягко провёл к бедру, затем от бедра к колену. Осторожно сжал пальцы. Осознание того, что он, в совершенно не знакомой для этого человечка стране, фактически в ответе за него, накатило неожиданно, волной. Парень судорожно выдохнул. - Пообещай, что не будешь здесь, в Таиланде, творить глупостей, и, хотя бы первое время, никуда без меня не ходить, держаться близко. Сынмин... – внезапно попросил Джин. - Хён... Не душни. - Я серьёзно! Незнакомая страна, мало ли что может случиться! Тебе всего двадцать! – возмутился Хван, рефлекторно чуть сильнее сжимая чужое колено. Ким дёрнулся, легко вырываясь из плена пальцев и сел на кровати. - Я не понимаю твоего недоверия ко мне. Ты перегибаешь. – спокойно, немного обиженно проговорил Мин. - Прости. Я не "не доверяю" тебе. Я просто сильно волнуюсь за тебя. Пожалуй, слишком. Ну... ты сам посуди – ты умудрился подхватить лихорадку из-за того, что не обработал лезвие перед тем, как... кхм, ты понял. Может я и перегибаю, но ты тоже не блистаешь умением продумывать последствия своих действий. – объяснил Хёнджин, не поднимая взгляда на парня. Он вновь вздохнул. Забрался с ногами на кровать и подполз к младшему, осторожно обнял в знак примирения. - Это был единичный случай. – усмехнулся Мин. - А когда ты первый и, надеюсь, последний раз пробовал те самые таблетки? Ты же не думал о последствиях. А когда напивался в клубе, где я работал? А когда вытаскивал из меня нож? Ты же мог попасть в крупную артерию, которых много расположено именно в нижней части корпуса. И тогда бы ты, не знающий, как останавливать такие крупные кровотечения, ничего бы не смог сделать. Скорая так и так не успела бы приехать, так что ты, по сути, обрекал меня на почти стопроцентную смерть, когда вытаскивал нож и не думал о возможных последствиях. Хёнджин уже давно понял это и смирился с мыслью о том, что был однажды на волосок от смерти. Однако Сынмина этот довод сильно шокировал. - Твою ж... Я... и в правду чуть тебя не убил, пытаясь помочь... Нет! Я не хочу этого представлять! Фу! Не надо, не хочу, чтобы ты умирал даже в моём воображении! Младший вжался лицом в чужое плечо, хватаясь на предплечья и спину возлюбленного. Прижался ближе и намертво вцепился, боясь отпустить. Осознание своей глупости и её возможных последствий врезалось в сознание, будто топор в свежую древесину – глубоко и крепко, так, что просто так не вытащишь. - Мини, успокойся, я с тобой. Всё же обошлось тогда... – попытался успокоить Хван. Но, видимо, умением успокаивать словами матушка-природа его обделила. - А если бы нет? Если бы я был чуть менее везучим? Если бы ты умер?! – отчаянно зашептал Мин. Резко оторвался от возлюбленного, отсел чуть дальше, опустил голову. – Нет. Не хочу об этом думать. Не хочу этого вспоминать. Он поднял глаза на лицо старшего. Прочитал в его глазах обеспокоенность. Обеспокоенность за состояние возлюбленного. Опустил взгляд по торсу Хвана. Вновь подполз ближе. Осторожно подтолкнул парня, призывая лечь на спину. Хёнджин послушался, ни о чём не спрашивая. Сынмин навис над телом любимого, опираясь на руки. Задрал чужую белую футболку. Открыл себе вид на шрам от ножа. Белая, резко выделяющаяся полоска стянувшейся кожи. Рана быстро зажила, но шрам не исчез. Сынмин медленно наклонился ближе. Трепещущими губами осторожно прикоснулся к шраму, нежно целуя. В груди разлилось странное тепло, перемешивающееся тоской и притупляющее её. Старший улыбнулся и положил ладонь на затылок парня. Погладил. Мин оторвался от чужой кожи и поднял взгляд. - Прости. Ещё раз. Прости. Прошу. – он дрогнул. - Я не держу на тебя зла. Я тебя давно простил. – Хёнджин взял ладонь любимого в свою. Поднёс к своим губам и прислонил к ним стёртыми костяшками. Они оба пострадали от этой болезни. Болезни только Сынмина. Психическая болезнь опаснее и болезненнее физической. Она не передаётся ни одним из путей, которыми могут передаваться грипп или чума. Но от неё страдает не только больной, но и те, кому он дорог. Эта болезнь уносит столько же жизней, сколько и физическая. Просто об этом часто умалчивают, не придают этому значения, не считают это болезнью. Вылечить эту болезнь сложнее, чем простуду. Её можно сравнить с раком. Для лечения обеих нужен особый, часто дорогой подход. Нужен специалист, причём не случайный. Без этого человеку может помочь только чудо. И этим чудом для Сынмина стал Хёнджин.