Красные нити

Когда Хёнджин просыпается, сквозь щель между двумя плотными полотнами штор просвечивается полоска света. Явно не утреннего. Парень сонно тянется за телефоном. Десять утра?! Сон как рукой сняло. Хван дёрнулся было, чтобы встать, но вовремя понял, что нечто его удерживает. А точнее, некто. На животе парня покоится перевязанное запястье младшего. И как тут сдержать умилённую улыбку? - Сынмин... Просыпайся. – Хван аккуратно подёргал Мина за руку, заставляя очнуться ото сна. - Ну чего? Не хочу никуда. Дай поспать. – сонно отозвался тот. Он прижался обнажённой грудью к спине старшего и обвил всеми конечностями. Правда, при этом он неудачно дёрнул травмированной рукой, так что боль быстро согнала сон. Мин зашипел и тут же осознал, в каком положении находится. Отпрянул. - Я тебя не укушу, не волнуйся. – усмехнулся Джин, наконец вставая с кровати. Он потянулся, заставляя кости неодобрительно хрустеть. Раздвинул шторы, впуская яркий солнечный свет в комнату. Повернулся к кровати, на которой Сынмин уже успел свернуться комочком и спрятаться под одеяло. Прямо как кот. Только вот на котов у Хвана аллергия, а на младшего, к счастью, нет. - Вставай, сейчас температуру измерять будем. – парень наклонился и сдёрнул одеяло с Мина. - С утра лечиться? Ну уж нет. Долой домогательства! – воскликнул Ким, пытаясь отнять одеяло обратно. Но всё таки он сел на кровати, мило потирая глаза, как ребёнок. - Ну всё, хорош. Если будешь хорошо себя вести, – брюнет хмыкнул на эти слова. – то есть лечиться, вечером сходим посмотреть на Рождественские огни. Сынмин застыл, чуть приоткрыв рот. С надеждой посмотрел на старшего. Тихо переспросил: - Ты серьёзно? – кивок в ответ. – Правда–правда? Хёнджин не ожидал такой реакции на такое традиционное и простое, казалось бы, мероприятие. Вновь кивнул. Ким закусил нижнюю губу, сдерживая порыв радости. Глаза его заблестели от влаги. - Эй! Ты чего? – Хван по-доброму улыбнулся, поставил колено на кровать и положил ладони на плечи младшего. Тот опустил голову. Грудь дрогнула. Он тихо прохрипел: - Спасибо. - За что? Я же ещё ничего не сделал. - Прикалываешься? Ты сначала приносил мне что-то, затем жизнь спас, в конце то концов! Сейчас лечишь. Ещё и Рождество... Закончить Сынмин не успел. Джин заключил его в обьятия и тихо рассмеялся. И сколько бы вопросов типажа "Чего смешного?" Мин не задавал, ни на один из них он так и не получил ответ. ** - Пойдём ко мне до вечера? У меня ёлка есть. – предложил Хван, войдя в квартиру младшего с пакетом продуктов для праздника. - Издеваешься? Зачем такие сложности? – парень неловко потупил взгляд. - Ну как это? Праздник же всё таки. А раз с мамой отметить не судьба, отмечу с тобой. Она, кстати, уже в курсе. – пожал плечами блондин. Подошёл к кровати. – Температуру мерил? - Да. - Сколько? - Тридцать семь. Ровно. - Ну вот. И температура нормальная. Пошли, чего ломаться? Я же не на свидание тебя приглашаю. "А выглядит именно так" – подумал Мин. Но вслух лишь сдался: - Ладно. Когда идём? - Сейчас. – пытаясь сдержать улыбку, ответил Хёнджин. Вновь подхватил одной рукой пакет, а другой потянул младшего за собой за здоровую руку. - Подожди! Дай оденусь. И вещи, думаю, надо взять. Ты же меня врядли отпустишь домой до завтра. – рассмеялся Сынмин, вставая с кровати и пытаясь вырвать ладонь из цепкого захвата. Джин ослабил хватку, выпуская чужое запястье и направился к выходу, дабы обуться и подождать Кима там. Через пару минут оба уже выходили из квартиры, не собираясь в ближайшую ночь в неё возвращаться. ** Дом наконец ожил, после нескольки дней пустования. Свет вновь включился, чтобы выключиться сразу после того, как Хёнджин повесил гирлянды прямо над окнами. Ким возился на кухне, пытаясь приготовить хоть что-то, со своим максимально малым уровнем умений. В итоге он порезал себе палец, и Хвану пришлось обрабатывать его под обиженное на жизнь бурчание младшего. Дальше обошлось без травм, так как к готовке присоеденился блондин. Самое весёлое началось, когда старший достал ёлку. Хотя, какую ёлку? Ёлочку. Метр в высоту, не больше. Зато иголок (искуственных соответственно) на полу валялось не меньше, чем от сосны. Одного это забавляло (Хёнджин), другого напротив – раздражало (Сынмин). А прибираться всё равно придётся. После уборки ёлку увенчали гирляндой с голубыми огоньками. И Хёнджин, наконец, смог уловить взглядом улыбку младшего, которую тот старательно скрывал весь день. Он посмотрел в ответ и внезапно погрустнел. Опустил голову и отошёл к дивану. - Что случилось? – старший проследил взглядом за Мином и попробовал подойти ближе. - Ничего. – отмахнулся Сынмин, но его голос говорил об обратном. - Я не спрашиваю, случилось ли что-то. Я спрашиваю, что конкретно случилось. – отчеканил Хван, но тут же смягчился и сел рядом на диван. Через пару минут мучительного для обоих молчания, Ким всё же сдался: - Мы с мамой любили отмечать Рождество. Так же. Вдвоём. - Кстати, я хотел спросить, как твоя мама. Мы же не виделись с того момента, как ты перестал ходить к моей на приёмы. Вообще никаких новостей. – неосторожно сказал Джин. Он понял свою ошибку, когда Мин страдальчески сморщился. - Её больше нет. Хёнджин застыл, раскрыв глаза. Сразу стало неловко. Зачем он только спросил? Можно же было сразу догадаться, что грусть от воспоминаний приходит не просто так! Придурок! - Он её убил. – голос Мина дрогнул. То ли от злости, то ли от подступающего комка в горле. А может, от всего сразу. - Кто "он"? – Хван понимает, что ступает по очень хрупкому льду, который может в любой момент треснуть или вовсе провалиться. - Отчим. Козлина. Ублюдок! – ладони до побеления стёртых костяшек сжали ткань дивана. Блондин перекинул руку через плечи младшего, вторую кладя на его ладонь, нежно поглаживая. Что теперь? Говорить, что всё хорошо? Советовать дать волю эмоциям и выплакаться? Чёрт, почему мозги не работают? - Прости, я не хотел... Стой! Прошу! – Мин вскочил с дивана, стоило старшему подать голос. Он убежал на кухню. Хван не знает, что делать. Оставить его ненадолго одного, чтобы тот разобрался с эмоциями и высвободил их? Или лучше будет, если он сейчас встанет и поспешит за парнем, обнимет и успокоит? Что будет правильнее? Как младший отреагирует в обоих случаях? Не допустит ли Хёнджин роковой ошибки, сделав неправильный выбор? Юноша решил рискнуть. Он встал с дивана и быстрым шагом направился на кухню. Там, спиной к хёну, прислонившись лбом к стеклу окна и обняв себя руками, стоит Ким. Не двигается. Не издаёт звуков. Даже всхлипов. Джин бесшумно подошёл сзади и, обняв за талию, прислонился к напряжённой спине. Младший вздрогнул и ещё больше напрягся, но уже через несколько секунд обмяк в тёплых руках. Хёнджин прислонился щекой к затылку Сынмина, пытаясь отдать всё тепло, которое у него есть. - Сначала отца сбила машина. Именно из-за этого я начал резаться. Потом мама нашла этого наркомана, который её прирезал из-за того, что она ждала от него второго ребёнка. Никому я больше не нужен оказался, и он смылся. А квартира мне осталась. Не на него всё таки прописана в завещании. Хван сильнее сжал податливое тело в обьятиях и уткнулся носом в волосы на макушке. Вот почему он перестал ходить к психологу. Вот почему живёт один. Вот почему с такой болью и страхом принимает всю заботу и помощь. Вот почему у него развились психические расстройства. Вот почему он не может полюбить себя. Вот почему причиняет им обоим боль. - Уже темно на улице. Пойдём? – прервав довольно долгое и точно уж не раздражающее молчание, спросил Хёнджин. - Куда? – тихо спросил Сынмин. - Смотреть на огни. Мин поднял голову и заметно оживился. Сам взял ладонь старшего в свою и потянул к выходу. - Подожди! Одеться же ещё надо! Мы куда-то спешим? – Джин посмотрел на парня перед собой и расплылся в улыбке. Вроде бы обычная улыбка, но во взгляде его читается что-то давно невиданное младшим. Невиданное с момента, как не стало его матери. Что это? Откуда резко появилось тепло в груди, стоило только посмотреть на хёна в ответ? Что это за чувство? - Ты опять завис. Пойдём, ни то совсем поздно будет. – Хёнджин передал куртку младшему и не смог подавить смешок при взгляде на его застывшее выражение лица. Мин поспешил отвести взгляд и молча принял куртку. Не лето на улице, надо теплее одеваться. ** Два парня прибавили шаг, издалека завидев желтоватое сияние. И вот они вышли на прямую улицу, от крыш домов которой тянутся сотни, тысячи гирлянд с миллионами маленьких огоньков. Мин запрокинул голову, сияющими глазами наблюдая светящийся "потолок" над собой. - По тебе и не скажешь, что ты рад. – усмехнулся Хван, намекая на отсутствие улыбки и каких либо следов радости на лице младшего. Тот ничего не ответил. Он схватил Хёнджина за руку и потащил в сторону главной площади. Но как только парни попали на неё, Сынмин застыл, как ребёнок восхищённо рассматривая традиционную огромную ель. От самой её макушки к крышам домов тянутся сотни желтоватых огоньков, образуя светящийся навес над всей площадью. - Последний раз я видел Рождественские огни, когда отец ещё был жив. У мамы не было времени водить меня из-за работы, а потом я забил на это. Мне было двенадцать. Десять лет не видел Рождественских огней... - Эй? Ты чего? – Джин успокаивающе улыбнулся, заметив влагу в глазах младшего, подошёл к нему спереди и положил ладони на его плечи. Ким перевёл на парня слезливый взгляд и более не смог его отвести. Они просто смотрят друг на друга. Молчат и смотрят. Высматривают самые мелкие детали лиц друг друга. Отпечатывают образы друг друга в сознании. Запоминают именно такими, какие они есть рядом друг с другом. Такими, какими не покажут себя кому то другому. - С Рождеством. – нежно проговаривает Хёнджин, и этот тон срывает последние тормоза младшего. Он даёт волю слезам и бросается в обьятия, согревающие лучше любого горячего шоколада. Который они, к слову, купили в ближайшей кофейне по дороге домой. ** Когда стрелка часов перешла отметку двенадцати, парни наконец вернулись домой. Хёнджин принёс плед и подушки из своей спальни в гостиную. Оба устроились на диване, решив пересмотреть все части "Один дома", что стало своеобразной Рождественской традицией у многих людей. Ближе к середине второго фильма Мина начало клонить в сон, и он положил голову на плечо старшего. Тот, в свою очередь, вздрогнул от неожиданности, но не оттолкнул. - ...Сынмин? Ты чего завис? Ты меня слушаешь? – очевидно, Мин пропустил тот момент, когда Хван начал о чём то говорить. - Ну Джи-ин, я же сплю! – протянул младший, пытаясь хоть как то оправдаться, паралельно надавив на совесть Хёнджина. - Ничего ты не спишь! Сам же сказал, что слушаешь, когда я начал говорить. – укоризненно воскликнул блондин. - Не было такого! - Было! Ты просто признавать не хочешь! - Ну и чего ты раскричался? Я тебя прекрасно слышу! И зачем прикапываться к такой фигне? – шутливо возмутился Ким. - Фигне?! Я тебе рассказываю о мега-важной вещи! – так же шутливо продолжил возмущаться Хван. ‐ Которая спасёт мне жизнь? – усмехнулся младший. - Ну всё, доигрался! Хёнджин поставил кружку с какао на столик и тут же резко перекинул ногу через бёдра Сынмина, сев на его колени, и сделал вид, что пытается того задушить. Мин, в свою очередь, сквозь смех пытался притвориться задыхающимся. Внезапно он перевёл взгляд на лицо Хвана и осознал, насколько тот близко. Их носы разделяет от силы десять сантиметров. Взгляды встретились. Парни застыли. Звуки фильма на заднем плане будто приглушились. Джин неловко втянул в рот краешек своей нижней губы. Одновременно с этим Сынмин рефлекторно облизал свои губы. Если кто-то посмотрел бы на них сейчас со стороны, то точно увидел бы не просто искру, пробежавшую между парнями. Нет, не искру, а целую стаю искр, золотившихся, словно Рождественские огни. Но, на них сейчас, благо, никто не смотрит. Первым очнулся Хёнджин. Он поспешно вернулся на своё законное место на диване и, задумавшись, уставился в пол. Мин тут же очнулся и сам. В полной мере осознав, что сейчас произошло, его уши решили сменить свой цвет на красный. И это уже не первая такая неловкая ситуация. Хван тряхнул головой и откинулся на спинку дивана вновь. Ким поступил так же, при этом вернув голову на плечо старшего. Всего через каких то полчаса оба парня уснули, так и не выключив телевизор. *** Сынмин проснулся и, не открывая глаз, почувствовал что-то странное. Будто он ритмично то поднимается, то опускается. Парень открыл глаза. И понял, что лежит на старшем. Щекой прижатый к чужой груди, в то время как рука Хёнджина прижимает ближе за поясницу. Мин поднял взгляд и... встретился с взглядом Хвана, который, оказывается, не спит. Младший, как ошпаренный, вскочил с крепкого тела и отполз на противоположный край дивана. В глазах его читается то ли страх, то ли возмущение, то ли смущение. Блондин принял сидячее положение, потянулся и совершенно спокойным голосом сказал: - Доброе утро. Как спал? - Н-нормально. – парень заикнулся, всё ещё не отойдя от очень близкого контакта с Хёнджином. Мысль о том, что они спали так всю ночь, заставила волнующие мурашки пробежаться по коже. - Ну-ка, подойди... – вопреки своим же словам, Джин сам подполз почти вплотную к Мину и начал вглядываться в его лицо. Провёл большим пальцем под глазом, заставляя щёчки брюнета покраснеть. – Всё таки отёк небольшой есть. Ты вчера расплакался на площади. Сынмина передёрнуло и он чуть отстранился, почти падая с дивана. Он ведь не бесконечный. - Мы вчера не обрабатывали руку. Давай сюда. - А у тебя всё есть дома? – недоверчиво прищурился Мин. - У меня-то всё есть, в отличии от некоторых. От некоторых, у которых в аптечке пластыри и бинты не найдёшь, а из таблеток только обезбол и валяется. И то почти просроченный. В итоге Хван вновь обработал уже начавший приобретать нормальный вид порез и вновь перебинтовал. После он хотел уговорить Сынмина помочь ему с завтраком, но тот отказался, сказав, что и сам сможет, не ребёнок. Хёнджин решил не напоминать про вчерашний порез и про то, что парень тогда говорил всё тоже самое. - Слушай, может я домой пойду? Всё же, и твой больничный не может вечно длиться. Да и незачем. С рукой я дальше сам справлюсь. – сказал младший, ставя две тарелки на стол. - Прямо сейчас что-ли? Поешь – пойдёшь. Но если что – звони. Понял? – под конец фразы тон превратился из насмешливого в серьёзный. Ким в ответ просто кивнул головой. А перед тем, как уйти, Сынмин опустил голову и слегка грустно проговорил: - Спасибо ещё раз. За всё. И за вчера в особенности. Хван издал умилённый смешок и одарил младшего улыбкой. Положил свою ладонь на его плечо, надеясь, что тот поймёт безмолвное обещание быть рядом. Ким улыбнулся в ответ и всё таки ушёл. Лишь когда он скрылся из виду, Хёнджин опустошённо вздохнул. До той их встречи в клубе он спокойно переносил одиночество и жизнь одному в своём доме, но сейчас что-то изменилось. Дом начал казаться пустым. Пустым без Сынмина. Парень наконец закрыл дверь и развернулся. Оглядел комнату. Огни на ёлке не горят. Плед на диване скомкан. Тарелки стоят в раковине. Джин вновь вздохнул. Как на зло резко захотелось кого-то обнять. Парень тряхнул головой, отгоняя мысли, и принялся за уборку. *** Сынмин проснулся ночью. И не от глупого кошмара, как обычно у него бывает, а от... громкого стука в дверь?! Серьёзно?! Сколько времени? Телефон показал ровно час ночи. Парень тяжело поднялся с кровати и направился к двери. Не глядя в глазок, открыл. На пороге предстал – кто же ещё – сам Хван Хёнджин. - Твою мать, Хёнджин! Ты время видел?! – сна не осталось и следа. А какой сон, когда ты глубокой ночью в одном белье стоишь у входной двери и пялишься на, очевидно, сбрендившего друга. - Тихо! Не надо так шуметь. Я... можно, я у тебя переночую? Пожалуйста! – Джин не двинулся с места, даже не попытавшись пройти в квартиру. Готов к тому, что его, как раньше, просто выгонят. - С дуба рухнул? Ты ради этого тащился ночью через весь район?! – не прекращая возмущаться, младший впустил Хвана в квартиру и закрыл за ним дверь. - Я уснуть не могу. К тебе, видимо, привык. За пару дней. И вообще... – вместо того, чтобы закончить предложение, блондин протянул уже знакомую младшему коробку. - Ты серьёзно? Подкуп? – Ким поднял взгляд на Джина. Тот лишь неуверенно улыбнулся. – Так или иначе, он сработал. Хотя, я бы тебя и так пустил. Хёнджин еле поборол желание запрыгать от радости. Направился вслед за Мином сначала на кухню, а потом уже и в саму спальню. Сынмин сам плюхнулся в постель и приглашающе похлопал рядом с собой. Хван поспешно стянул брюки и лёг рядом, сразу забравшись под одеяло. Ким приблизился и неуверенно обнял парня. Но у того были свои планы. Он ухватил длинными пальцами левое запястье младшего и приблизил к своему лицу, дабы разглядеть в темноте хоть что-то. - Почему без повязки? Ладно, уже намного лучше становится. Так, а это... Сынмин!!! Младший вздрогнул от такого неожиданного гневного вскрика Хёнджина. - Что такое? – тихо спросил младший. В груди похолодело от страха. - Зачем?! Зачем ты это делаешь?! Делаешь снова, и снова, и снова! Наступаешь на те же грабли! Тебе мало было, сколько ты с температурой дней подряд провалялся?! Дай сюда второю! – и дать второе запястье такому разгневанному старшему страшно, и не давать тоже. Но тот уже сам схватил правое и притянул к себе. Сынмин весь сжался, ожидая новой волны гнева. Но ничего подобного не произошло. Хёнджин упёрся лбом в ребро ладони младшего и затих. Ким не решался ничего произнести ровно до того момента, как услышал тихий всхлип, а затем рваный вдох. - Джини? Что такое? – Мин сам удивился, как голос его принял нежные нотки, стоило ему задействовать милую форму имени старшего. Но ответа не последовало. Парень попробовал оторвать ладонь от лба Хвана, но тот вцепился в запястье всеми пальцами и прижался ещё сильнее. Сынмин свободную руку осторожно переместил на щёку Джина и начал нежно поглаживать. Почувствовал под пальцами влагу. От этого сердце надломилось. - Джини, ответь, прошу! Что случилось? – тихо взмолился Мин. Приблизился лицом к лицу юноши, но тот резко выпустил его запястье и уткнулся в грудь младшего. - Ты снова это делаешь. Снова режешься. Разве ты не понимаешь? – приглушённый голос отдаёт лёгкими вибрациями в грудную клетку. - Но... Почему ты из-за этого плачешь? Тебя же это не касается... - Потому что я люблю тебя! Ты не никому не нужен! Мне ты нужен! Мне хочется защитить тебя от этой ужасной штуки – селфх... Даже говорить больно. – почти прокричал Хван, заливаясь слезами. Сынмин застыл, широко раскрыв глаза. Первый раз он видит, как плачет Хёнджин. Всё время, что он его знает, парень был либо жизнерадостным и оптимистичным, либо до ужаса серьёзным. Но никогда не злым и уж тем более грустным. Чего уж говорить про слёзы. Но Мина шокировало другое. ОН любит ЕГО?! Сердце забилось чаще. Но Ким попытался его успокоить. Может, он просто что-то не так понял, и любит как друга, например?... - Хёнджин-и... - Заткнись! – и Джин резко приблизился к лицу младшего, захватывая в плен покусаные губы. Мин тихо проскулил от неожиданности. А Хёнджин всё целовал, целовал, будто в последний раз. Торопливо, но не глубоко. С нежностью сминал своими губами то нижнюю губу Кима, то верхнюю, слегка приоткрывая рот в нужный момент. Языком прошёлся по нижней губе младшего. Захватил верхнюю. Но между ними проникать пока не спешит. На языке резко появляется чувство солоноватости. Слёзы Хвана. Уже не расчитывая на ответ, старший хотел было отстраниться, но Мин тихо простонал в пухлые губы и сам начал вести поцелуй. Хёнджин успел глотнуть воздуха, и сразу же перехватил инициативу. Продолжал целовать нежно, пока не почувствовал, как между губ его толкается чужой влажный язык. Парень, не задумываясь, приоткрыл рот, впуская младшего в горячую полость рта. Ким простонал от удовольствия. Начал изучать ровные ряды зубов. Парни отстранились друг от друга только когда кислорода стало критически мало. Между влажными губами протянулась ниточка слюны, оборвавшись в тот же миг. Парни глотали воздух, пытаясь восполнить нехватку кислорода и унять жжение в лёгких. Несколько минут они просто смущённо отводили друг от друга взгляд. Как долбаные первокурсницы, ей богу! - То есть, ты всё же это имел ввиду... – отвечая самому себе на вопрос, сказал Мин. - Как видишь. – шепнул Хван. - Прости. Хёнджин ничего не ответил. Они продолжили молчать. Джин ухватил левое запястье младшего и поднёс к губам. Оставил ровно на месте проблемного пореза влажный поцелуй. Переплёл пальцы на их руках и прислонил к своей щеке. Так и уснул, под взглядом умиляющегося Сынмина. ** На следующее утро Хван не сразу понял, где находится и почему в открытую обнимается с младшим. А потом воспоминания хлынули в голову вместе с краской, только она уже к щекам. Может ли он теперь его поцеловать ещё раз или называть милыми прозвищами, которыми так давно хотел кого-нибудь называть? - Малыш, просыпайся. На работу опоздаешь. – нежно проговорил Хёнджин, наклонившись к Мину. - Нет! Не хочу... Воскресенье же... Не моя смена... – сонно пробубнил тот, пытаясь спрятаться под одеялом. - Правда? Класс! Ну куда ты прячешься? Не позволишь хёну полюбоваться твоим прекрасным личиком? – жалобно протянул Джин. Ким вылез из-под одеяла и сначала посмотрел на Хёнджина, как на умолишённого. А потом, судя по выражению лица, он вспомнил про события этой ночи и незамедлительно залился краской. Вновь принял попытку спрятаться. - Ну Мини! Почему ты прячешься? Неужели, мои чувства невзаимны? – Хван надул и без того пухлые губки и стащил с младшего одеяло. Мин посмотрел прямо в глаза Хёнджину, отчего у второго кожа покрылась мурашками, и сказал: - Взаимны. – помолчал с полминуты. А затем спросил – Можно я тебя поцелую? И Хёнджин был бы не Хёнджином, если отказал бы. ** - Мы же, получается... встречаемся? – неуверенно подал голос Хван. - Получается. – Мин оторвал голову старшего от своей груди, чтобы заглянуть ему в лицо. Посмотреть в глаза. Увидить в них эмоции, которые вызывает в парне мысль об их отношениях. Хёнджин лишь ближе прижался к Киму. Тот фыркнул насмешливо и поцеловал парня в макушку. Джин вздрогнул и судорожно выдохнул. Они уже около часа тупо лежат на кровати и обнимают друг друга. Молчат. Изредка Мин оставляет на блондинистой макушке поцелуи, на что её обладатель каждый раз чуть ли не стонет. Слишком приятно осознание того, что этот парень теперь его. - Чем заниматься будем? – как бы невзначай, спросил Ким. - Не знаю. Просто хочу провести с тобой время. - Может, в кафе сходим? - Свидание? - А ты против? – шутливо обиделся Сынмин. - Нет, конечно! Сходим. - А в парк? - И в парк сходим. Только одеться надо теплее. Похолодание обещают. – Хёнджин поёжился, улавливая голой кожей бёдер сквозняк. Младший подтянул отброшенное в сторону одеяло и накрыл им парня. Сам также залез под плотную ткань. Переместил ладонь сначала на талию Хвана, затем по ней перешёл к бедру и оставил на нём шаловливые пальчики. - Мини, малыш... Не надо... – прошептал блондин, когда кончики пальцев Кима коснулись оголённой внутренней стороны бедра. - Почему? Тебе не нравится? Я же ничего с тобой больше не буду делать. Ты мне не веришь? – прошептал в ответ Мин, пробвигаясь пальцами дальше. - Верю, но... Чёрт, прошу, давай не будем с этим торопиться, хорошо? – Хван всем сердцем надеется, что младший поймёт, о чём он говорит, и ему не придётся произносить такие вещи вслух. - О-кей. Но не помять твои бёдра – преступление, так что не вынуждай меня нарушать закон, хорошо? – "хорошо?" в конце скорее означало "ты не против?". - Ладно, уговорил. По коже пробежали мурашки от того, как сильно Мин сжал пальцы. Сильно, но не больно. Интересно, как младший постоянно приносит боль себе, но умудряется при этом так осторожничать с Хёнджином. Кстати про боль. Парень ухватил левое запястье младшего длинными пальцами. Осмотрел заживающую рану. Так... - Ну котёнок, ты обалдел? – укоризненно протянул Джин, прижимаясь губами к свежему порезу. - Одна же всего. И последняя. Теперь у меня есть ты, и я не собираюсь снимать напряжение... этим. – Мин осторожно коснулся чувствительными губами кончика носа Хёнджина и прислонился к его лбу своим. Переплёл пальцы на их руках. Выдохнул и закрыл глаза. - Люблю тебя. – внезапно шепнул Ким. - Второе признание за одну ночь? – усмехнулся Хван, но поспешил ответить – Я тебя тоже. *** *С начала отношений прошла неделя* - Я дома! – Сынмин вошёл в дом, вернувшись с работы. К нему навстречу, точно домашняя собачка, весь день ждавшая любимого хозяина, вышел Хёнджин. - Нечестно, что ты весь день на работе! Найди какую нибудь другую! Чтобы ты мог работать как все нормальные люди. – захныкал Хван, повисая на шее у младшего. - Джини, дай в дом хотя бы зайду. – улыбнулся Мин, а затем добавил – С моим то образованием, нормальную работу не так уж просто найти, малыш. В один момент Джин неудачно нажал на спину Кима в определённом месте, на что тот зашипел и прогнулся. - Что такое? Больно? – Хёнджин отстранился и попытался развернуть младшего спиной к себе, но тот не поддаётся. - Ничего, просто ударился. Пойдём. – отмахнулся парень и, взяв в руки почти забытый пакет с продуктами, поспешил пройти внутрь и закрыть за собой дверь. - Ну уж нет. Пошли в спальню. – Хван выхватил пакет из рук своего парня и подтолкнул того в сторону их, теперь уже общей, спальни. Сам же направился на кухню, оставить там пакет. - Ложись. - Хёнджин, ты... Всмысле, прямо... Так напрямую? – неловко замялся Мин, отводя взгляд в сторону. Не так себе он представлял их первый раз. - Мини, тебя надо срочно избавлять от недотраха. Везде слышишь не то, что надо. На живот ложись, спину тебе посмотрю. – Хван еле удержался, чтобы не закатить глаза и не рассмеяться одновременно. Мягко подтолкнул младшего на кровать. - Не надо... – попытался было протестовать Ким, но тщетно. Силы старшему не занимать, так что он чуть ли не ею заставил парня лечь в нужное положение. Задрал толстовку, под которой ничего нет. - Тут синяки... Много синяков... По тебе потоптались? – по голосу Сынмин не смог определить, шутит ли Хван или же обо всём догадался. Тот же, в свою очередь, пересел на бёдра младшего. – Ладно. С этим потом. А пока... давно хотел кому нибудь предложить. Можно, я тебе массаж сделаю? Мин тут же расслабился, выкидывая из головы мрачные мысли об этой проблеме. - Можно, котёнок. Тебе всё можно. – Ким сладко вздохнул, стоило только проворным длинным пальцам смять напряжённые мышцы. - Так откуда синяки, малыш? – соблазняющий шёпот обдал жаром ухо Сынмина прямо посреди процесса. От суммы этого тона старшего и приятной боли в мышцах, парень не смог сдержать довольно громкий стон. Джин непроизвольно улыбнулся на это, довольный тем, что оказывает на своего парня такое воздействие. – Детка, скажи сам, иначе будут проблемы. Малыш же сразу понял, что хён не поверил его оправданиям, так? Зайка, не молчи, я жду ответ. Мин беспомощно простонал. Как сопротивляться этому голосу, сыплющему милые прозвища в бесстыдной совокупности с властным тоном? - Не надо, Хёни... Прошу-у... – плаксиво протянул парень, зарываясь лицом в белоснежные простыни. - Надо, Сынмини, надо... – Хёнджин толкнулся бёдрами вперёд, сталкиваясь пахом с задом младшего. Тот приглушённо простонал в простынь. – Откуда синяки? В ответ Мин промычал что-то неразборчивое, очевидно, не желая отвечать. Джин проделал столь интимное движение ещё раз. И ещё. И ещё. Пока брюнет наконец чуть ли не выкрикнул: - Меня побили! Хёнджин прекратил все действия, в том числе и массажные движения, которые не прекращал всё это время. Выпрямился, отстраняя губы от покрасневшего ушка. - Кто? – спокойно спросил он. - Люди поставщика. – тут же сдался Ким, опасаясь вопроса, который должен последовать дальше. Ощутил, как тонкие пальцы вновь проникают под кромку его толстовки. - Какого поставщика? Сынмин дрогнул. Это не ускользнуло от старшего, который продолжает вырисовывать узоры на напряжённой спине под собой. - Ты же ещё помнишь тот день, когда я... ну, пырнул тебя ножом? – Мин спрятал лицо в простыни от стыда. - Помню. Поставщик запрещёнки? – неожиданно быстро, даже для самого себя, понял Хван. – За что? Как ты ему насолил? Лицо Кима не оторвалось от постели ни на секунду. Только ещё глубже попыталось зарыться. Хёнджин лёг сверху на парня, оставил на шее мягкий поцелуй, заставляя кожу младшего покрыться мурашками. Ладонь легла на мягкую щеку, нежно поглаживая. Блондин прошептал своему парню на ухо: - Малыш, скажи. Если у тебя проблемы, мы вместе их решим. Не бойся. Я с тобой. Мину резко захотелось плакать. Он приподнял голову, чтобы вновь опустить её, только уже щекой. - Не решим. Тут только из страны бежать. – обречённо проговорил парень. - Сбежим. – не раздумывая, на полном серьёзе ответил Хван. - Я не могу. Из-за меня ты... хочешь разрушить свою жизнь? У тебя тут работа, учёба, родители, друзья. Ты не можешь лишиться буквально всего в своей жизни только ради меня. - Ты моя жизнь. – с хрипотцой прошептал Джин. Губы его коснулись чувствительной кожи за ухом Кима. - Это, конечно, очень романтично, но мы не в сопливой дораме, где в сюжете дыр больше, чем в сыре. Это реальная жизнь, где любая ошибка может стоить, если не жизни, то потери всего преобретённого. – Сынмин осторожно скинул старшего с себя и сел на кровати. Хван последовал его примеру. Хёнджин с нежностью посмотрел в глаза возлюбленному. В этом взгляде читается не просто желание помочь, а отчаянная необходимость это сделать. В глазах Мина предательски защипало. Парень плотно сжал губы и закрыл глаза, не выпуская влагу наружу. Брови съехались вместе, образуя морщинки между ними. Ким почувствовал прикосновение тёплой ладони на ледяной щеке. Сынмин всегда холодный. А Хёнджин всегда тёплый. И каждый раз, когда он касается Мина, тому совершенно не хочется отпускать источник тепла. Хочется прижать к себе и греться. - Детка, расскажи, что произошло. А потом уже решим, что нам делать. Хорошо? – Хван погладил большим пальцем скулу младшего. Тот не выдержал и прижал ладонь ближе к себе своей ладонью. ‐ Тогда я был под этой херью... она стоит не мало, это общеизвестный факт. Но я нашёл денег уже через неделю. А этот сукин сын откуда-то взял процент, прибавил ещё чего-то от себя, и как то получилось, что я должен ему круглую сумму. Его парни теперь ищут меня, будь он проклят! – на одном дыхании выпалил Мин. Хван резко схватил ладонями щёки младшего и приблизился настолько, что лбы их соприкаснулись. Закрыл глаза. Успокаивающе прошептал: - Не нервничай. Мы что нибудь придумаем. Прорвёмся. ** - Ну и что ты предлагаешь в конечном итоге? – немного отрешённо спросил Ким у старшего, который сидел за кухоннем столом и щёлкал по клавишам ноутбука. - Таиланд. Там живёт и работает мой отец. Дом и квартиру продадим, поднакопим, а затем купим домик там. А пока мы будем осваиваться на новом месте – искать работу, подходящие варианты для семейного гнёздышка – отец выделит номерок в своём отеле. - Ну нет, так нельзя. Просто взять и съехать из родной страны? – Сынмин проговорил скорее не протестующе, а задумываясь, задавая вопрос самому себе. - Мы же это делаем не только из-за этого придурка. Обстановка сменится, а значит резаться ты точно больше не будешь даже на несознательном уровне. Начнёшь там новую жизнь, найдёшь работу, познакомишься с новыми людьми, может даже учёбу возобновишь, которую бесцеремонно бросил. А я тебе помогу со всем. – Хван поднял глаза от экрана, собираясь подарить воодушевляющую улыбку младшему, но она тут же померкла. - А ты?! Ты понимаешь, что нельзя делать всё только для меня?! И не начинай врать, что тебе не трудно, что для тебя важно, чтобы со мной всё было хорошо... – Мин резко замолк, как только хён встал из-за стола. Младший проследил взглядом за Хваном, который обошёл возлёбленного со спины, обнял и положил подбородок на темноволосую макушку. ‐ Я давно хочу поменять работу. Не очень прикольно работать в месте, где тебя оглушает музыка, постоянно происходят конфликты и отовсюду несёт пьяными людьми. Пусть и платят не мало. Учёбу я почти закончил по собственному графику, экстерном, если можно так сказать. Я же заочно учусь. - А друзья? – не отступается Мин. - Чанбин что ли? Мы с ним скорее бывшие коллеги, чем друзья. Да и у него есть своя компания и девушка, так что скучать не будет. – Хёнджин втянул сладковатый запах ещё влажных после вечернего душа волос Сынмина. - А твоя мама? – Ким понял, что хватается за последнюю соломинку. - Она едет с нами. Она тоже подумывала переезжать к отцу, но боялась оставлять меня одного. И плевать, что мне уже давно не шестнадцать. Мин почувствовал макушкой чужие губы, начал сам ластиться к нежным прикосновениям. - Ладно. Я согласен. Хёнджин не пытался сдержать улыбку. Наклонился, чтобы поцеловать младшего в щеку, но у того явно свои планы, которые, к слову, нравятся и самому блондину. Ким повернул голову так, чтобы губы их сомкнулись. Притянул хёна к себе, посадив на свои колени. Длинные пальцы быстро обхватили обнажённые после душа плечи. Ладони младшего подобрались к кромке белоснежной футболки и нырнули под неё, оглаживая талию и прижимая ближе к себе. Углубляя поцелуй и пропуская горячий язык в свой рот, Мин понял, что готов с Хёнджином переехать куда угодно. *** *Прошла неделя* - Тебе точно не надо помогать? Тяжёлая же сумка! - У тебя точно такая же, не надо мне помогать. - Нет, у меня вещей меньше, у меня она легче. Давай! – Сынмин подхватил спортивную сумку старшего и закинул себе на плечо, тут же этой рукой перехватывая нежно ладонь возлюбленного и тащя за собой к верхушке трапа. Мама Хёнджина, как оказалось, решила полететь "сама по себе", и поэтому уже сидела на своём месте. Два парня быстро отыскали свои места. - Ты летал когда нибудь? – спросил Хван, перед тем, как сесть на своё место у иллюминатора. - Шутишь? Нет, конечно. - Тогда мы обязаны поменяться местами. Первый раз полететь на самолёте и не застать этого вида – преступление. – и Джин, не слушая протесты младшего, усадил того на своё место. Сам же сел рядом. Когда самолёт наконец взлетел, и Ким насмотрелся на расстилающуюся под ними землю, он подал голос: - Правильно ли мы сделали? А что, если не поможет? Мы слишком быстро приняли это решение. Хёнджин вздохнул шумно. Перекинул руку через плечо своего парня. Остановил глаза на одной точке. - Не бойся. – слегка прикрыв глаза, проговорил Хван. – Прорвёмся.