Владетель мой

       У Майсика никогда не было собственной комнаты. Комната свиданий была, но он её пользовал с Дильфом по-очереди, а когда покупали их двоих, вместе. А еще у Майсика не было члена огромного даже не в боевой готовности, бицепсов не в обхват, баса и волосатой груди. Майсику повезло родиться омегой. Повезло, потому что родился он у своей маменьки десятым в семье, бедной до изумления, и, не будь он омегой, батрачил бы на полях с младых ногтей до гробовой доски. И то, так бы и помер от какой хвори младенчиком. Омеги ценились высоко, стоили дорого, и едва родители унюхали от кровиночки сладкий запах, жизнь Майсика окончательно и бесповоротно предопределилась.        В три годочка Майсика продали в дом удовольствий, где он учился и работал за еду, как «подай-принеси» до первой течки. Дом был из дешевых, не столичный, но Майсик и второй омега — Дильф стоили так дорого, что телом работали реже бет — товарищей по несчастью.        Теперь у Майсика была не просто комнатка, а целый замок, и не членик, как раньше, а членище, и что с этим богатством делать, Майсик вовсе не подозревал. Вчера еще засыпал он на своем тюке в общей комнате, и будто молитву чью горячую сквозь сон слышал. А проснулся уже на перине посередь огромного ложа. И лапищи у него, как у молотобоица; грудь широка, как стол и вся в колечках золотых волос; а стоит глаза ниже опустить — видать член, как мачта торчащий.        Майсик пареньком был тихим, вдумчивым, но от таких перемен в буйство впал, закричал и крика собственного похожего на звериный рев испугался. Стал по комнате метаться пока дверь наружу не вынес. Он бы и себе объяснить не взялся, почему в коридор выбежал, видать, хотел из знакомых кого найти. А в коридоре вместо девок да парней из дома утех мужики вооруженные с мрачными рожами стоят.        Майсика хозяин берег, больше чем одному клиенту за раз не сдавал и воспитал тем еще скромником. Едва завидев мужиков, Майсик прикрыться поспешил, да только не вышло ничего. Его оглушенного страхом и тяжелой рейкой на которой держался гобелен, кто-то схватил и обратно в спальню упер. — Командир, ты чего, командир? Люди же смотрят? Всех не казнишь.        Майсик сидел на постели, прикрыв опавший член краем покрывала и в ужасе пялился на говорящего. А посмотреть-то было на что. Высокий, в плечах коса сажень, седой, как волк, губы рваные, будто кто крюком дернул, а потом заштопал криво. Таких жутких мужиков в железных доспехах, пахнущих кровью даже после чистки и полировки, Майсик только издали видал. С ним все больше купечишки всякие, да удачливые ремесленники баловались. Солдатне если и доставался омега, то Дильф, из-за полынного запаха стоящий подешевше. — Командир, лекаря кликнуть? Что пил вчера, что ел?        Мужик все не унимался, подскочил к Майсику и голову ему запрокинул в зрачки вглядываясь, а затем и вовсе на челюсть надавил, в рот полез. Майсик хоть и был испуган, но рот воспитано открыл и заскорузлый палец мужику облизал. Мужик остолбенел, даже дышать перестал, кажется, а Майсик и рад стараться, ему остолбеневшим мужик куда больше понравился. Он мужиков палец губами поймал и пососал, многообещающе языком по подушечке поглаживая.        Мужик кричать не стал и бить Майсика не стал тоже, отпрыгнул, чуть палец в зубах майсиковых не оставя, и с ловкостью кота метнулся за дверь. Только кольчуга бряцнула.        Ну коли тебя бояться, тебе бояться нечего. Эту немудреную истину Майсик для себя давно определил, и теперь как-то подуспокоился, даже осматриваться стал.        Комната, в которую его чьей-то недоброй волей поместили, была богатой но без всяких роскошеств, вроде ковров и подушек. Камин, закрытый чугунной решеткой ковки редкого изящества; кровать огромная с широкой спинкой; в ногах сундук на котором Майсик бы как на ложе поместиться; покрывало из шкур сшитое; узкое оконце, на оконце решетка. Как есть — тюрьма. Только в тюрьмах заключенным оружия не дают, а тут целая стена мечами, кинжалами, да прочими убийственными штуками увешена была. И такие все красивые, что Майсик засмотрелся. Ну не съедят его тут, в самом деле. А тело, что тело? Может привиделось ему. Майсик убрал покрывало в сторону и с преувеличенным вниманием воззрился на свои ноги и то, что промеж них. Не привиделось, дубина была ого-го, а ляжки шире майсиковой талии и все такие от мышц бугристые, загорелые, что загляденье.        Дверь распахнулась и Майсик поспешно вернул покрывало на место. В комнату вошел облизанный им мужик, за шкирник волочащий хрупкого юношу. — Признавайся, тварь, чем владетеля потравил?        Мужик, серый от злости, так толкнул юношу, что тот упал на каменный пол прямо к ногам Майсика.        Майсик быстро выучил, что хозяин на омегу плеть не подымет, и частенько за товарищей заступался. Не мог он несправедливости терпеть, и тут, как ни грозен был мужик, не стерпел. — Эй! — воскликнул Майсик, поднимаясь во весь рост.        «Эй» зычное и раскатистое вырвалось из могучей груди и прогрохотало горным обвалом. Мужик замер, мгновенно вытягиваясь по стойке смирно. — Ты… — Майсик судорожно перебирал, чего бы страшному мужику сказать, а потом вспомнил хозяина дома удовольствий и с эдакой ленцой сытого хищника выдал, — Пшел прочь!        Мужик долго не раздумывал, коротко склонил голову, стукнул себя кулаком в грудь и чеканно шагая покинул спальню. — Не сильно ушибся?        Майсик, по-девчачьи сведя коленки, присел на корточки перед юношей и ласково коснулся его убранных в низкий хвост темных волос. Юноша едва слышно всхлипнул, задрожал всем телом, и Майсику стало очень его жалко. Даже свои беды на время забылись. — Ну ты чего сырость разводишь, — утешающе прогудел Майсик, — ты сырость разводишь, а у меня даже сморкальничка нет. Будешь плакать и я заплачу, я всегда так делаю.        Юноша плакать перестал и на Майсика такими глазами ополоумевшими посмотрел, что тот смешался. — Ну да, не красавец. Раньше красавец был, а теперь урод какой-то и между ног бес знает что… таким только людей калечить.        Майсик жалобно вздохнул и перебрался на покрывало. Устроившись, он поманил юношу: — Хватит на полу каменном валяться, застудишься и писать будешь часто-часто бегать. А если не выздоровеешь, местный хозяин тебя в канаву вышвырнет. Скажи лучше, чей это дом удовольствий, кто тут хозяин?        Юноша в полном обалдении поднялся и сел на край кровати, беспомощно плечи руками обхватив. — Вы, господин владетель, тут хозяин, — прошептал он. — А звать меня как? — недоверчиво уточнил Майсик. — Заяр Хирс, господин владетель. — А ты тут кто? — Меня Ландаром звать. Супруг я ваш, господин владетель.        Майсик был не дурак посетителей на историю другую раскрутить. Очень он это дело любил, и любознательности своей благодаря знал про самого сурового землеправителя — Заяра Хирса Северного. — Вот те на, — присвистнул Майсик, — не было медяка, а теперь цельная золотая! Будем знакомы, Дарюшка. А меня Заей теперь зови.