Стихийное бедствие

Лагунов выходит с ним на улицу за компанию и бесцельно бродит по бетонному проезду, пока Лёва старательно укорачивает длительность своей жизни. Утро ещё морознее, чем ночь; из груди Хлопова непроизвольно вырывается кашель, своей громкостью пугая даже вампира. — Всё хотел спросить, что ты тут делаешь? — Лёва переводит дыхание. Валера смотрит на него огромными глазами. — Ты мне разрешил остаться. Забыл что ли? — Блять, я не об этом, — Хлопов обводит рукой с тлеющей сигаретой всё вокруг: неприветливый забор, заброшенные гаражи через дорогу и дикие заросли сухой травы, которые того и гляди будут доставать до окон первого этажа. — Ты недавно в Куйбышев вернулся. До этого жил где-то ещё. Я прав? — Прав. — Ну и где? — и почему это всё из Валеры приходится словно тянуть клещами? — В Саратове. — Почему вернулся? — Есть причины. Он не собирается развивать свою мысль и спешит спрятаться в цехе. Лёва какое-то время стоит, размышляя. Стоит ли поискать что-нибудь подозрительное в новостях соседнего города? Валера мог притащить за собой проблемы, от которых бежал, хоть это и совсем не в стиле Лагунова. На следующий день Валера уходит с самого утра, а возвращается на базу какой-то расстроенный. Говорит, что навещал родителей. Ну как навещал: просто погулял по району, пораспрашивал соседей, которые его уже не помнят. Его считают пропавшим без вести, но безутешные родители не теряют надежды. Валера к ним так и не зашёл. То, что с ним происходит, им никак не объяснить. Потом из запоя возвращается Валентин, и вампира приходится прятать в Лёвину съёмную комнату в общаге. На их счастье, этаж даже не замечает нового жильца. Валера долго прислушивается к шуму за стеной, пока Хлопов не объясняет, что у женщины справа двое маленьких детей и кошка. А у соседей слева слишком напряжённая семейная жизнь. — Главное, чтобы у нас напряжённой семейной жизни не получилось, — тянет Лагунов, пока срывает со стены плакаты с полуголыми девушками. Брюнетка на фоне волги и блондинка верхом на блестящем, будто игрушечном мотоцикле отправляются в мусорное ведро. — Это хозяин комнаты повесил, — оправдывается Лёва. — Я старался тут ничего не трогать. — Ну да. Это трогать даже не обязательно, — язвит Валера. — Только я на это каждый день смотреть не собираюсь. Такое просто недопустимо в жилище нормального человека. — Я не нормальный человек, — только и успевает вставить Хлопов, хотя сам не понимает, за что сражается. Ему похуй на эти плакаты, он до сегодняшнего дня их даже не замечал. В полнолуние Лагунов ожидаемо исчезает. Возвращается через сутки, и в этот же день в газете печатают маленькую заметку о девушке, погибшей от опухоли щитовидной железы. Валера грустно вздыхает, когда натыкается на эту статью. Вот же мать Тереза. Екатерина Тимченко переехала в Саратов в конце восемьдесят шестого года. Лёва поразительно быстро связывает все факты в голове и ужасается: — Ты уверен, что кусать таких — безопасно? — Нет. Это эксперимент, — Валера кладёт голову на сложенные на столе руки. — Повезёт — обратно в человека мутирую. Когда Лёва собирает вещи после очередного долгого дня на базе, Валентин от удивления роняет на пол пачку сигарет. — Ты сегодня не остаёшься на ночь? Лёва качает головой, быстро скидывая в рюкзак испачканную одежду. Потом поднимает взгляд, потому что тишина слишком затянулась. — Это что, девушка? У тебя наконец-то кто-то появился? — Типа того. — Правильно, — доктор кряхтит, поднимая пачку с пола. — Вампиры до нас были, и после нас тоже останутся. Нужно для себя пожить. Лёве хочется засмеяться. Конечно, у него ещё всё может быть. Семья и нормальная работа. И тесная квартира, и скучный тихий секс ночью под одеялом — чтобы, чего доброго, никто не услышал. Знал бы Валентин, кто так осчастливил его подопечного, быстро забрал бы свои слова обратно. Лагунов так и остаётся в его комнате, плющом проникает во все моменты Лёвиной жизни. Хлопов не возражает — без Валерика всё было не на своём месте. — Я, кажется, всё ещё тебя люблю, — шепчет Лёва, когда они лежат друг напротив друга в кровати, лениво целуясь. Уже сильно заполночь, дети за стенкой поплакали и успокоились, а с другой стороны в последнее время стало непривычно спокойно. Кажется, Лагунов не выдержал и покусал кого-то из обитателей. — Знаю, — Валера гладит его щёку, и Хлопову становится не по себе: вампир-то прекрасно видит в темноте, и Лёва весь перед ним словно вывороченный наизнанку. — Только… Ты точно хочешь быть со зверем? — Я справляюсь, — Лёва притягивает его ближе, чтобы не пялился своим жутким взглядом. Так спокойнее.