Цветочек

      Сто двадцать три раза — Аз-Алаг считал каждый за время своей работы в Школе — Бавер подходил к перилам, с которых открывался вид на тренировочную площадку. Бавер стоял, хмурил брови, его взгляд жёг Аз-Алагу голую спину, иногда проходясь по ученикам. Орк чувствовал этот взгляд, буквально ощущал кожей — а как иначе, если он был лучшим молодым охотником своего клана? Без этого внутреннего чутья его не взяли бы в Школу тренировать бойцов… то есть учеников-балбесов, которым только дай повод отвлечься.       — Это тот ушастый? Господин «стальная перчатка Школы»? — юный бесёнок-первогодка пренебрежительно фыркнул, но только когда Бавер, как и множество раз до этого, молча покинул свою точку обзора. — И за что его все боятся? Он же эльф!       — И наполовину гном, — Аз-Алаг возник у него за плечом, скрипя зубами.       Он не выносил, когда насмехались над Бавером, которого он уважал и которым восхищался (и может, совсем немножко кое-что ещё). Бавер был крепким, сбитым, невысоким из-за гномьего происхождения, но из-за эльфийского — с длинными ушками, бровями вразлёт и вытянутым, пусть и грубоватым лицом. Стальной перчаткой его прозвали за серый режущий взгляд и за то, как он следил за правопорядком в школе и отвечал за её безопасность и защиту. Бавер находил своей магии самое неожиданное применение, особенно в наказаниях учеников. Второгодки уже не спешили попадаться со своими шалостями именно ему — сдавались кураторам или преподам.       — Да хоть рысь! Что светлый может смыслить в наказаниях? — бесёнок извернулся из-под его руки, огрызнулся пренебрежительно. Как успел понять Аз-Алаг, тот презирал всех, чья кожа была не красных оттенков. Не напоминала о крови. У него самого орочья, серая, как мокрый камень.       Аз-Алаг помнил, что должен вести себя как преподаватель, но продержался ровно до следующей фразы:       — Светлым место только в чужих гаремах да на балах. Ну, ещё в качестве добычи!       Аз-Алаг зарычал и кинулся вперёд, желая скрутить бесёнка и повесить на ближайший столб вниз головой. Чтобы мозги из задницы стекли куда положено. Юный задира расхохотался, с лёгкостью уходя от нападения, а затем взмыл на кожистых крыльях в воздух.       Вокруг них уже образовался круг из учеников, которые свистели, подбадривали и хлопали, наблюдая за борьбой. Аз-Алаг всерьёз подумывал применить метательное оружие для ловли птиц, но пока обходился руками — бесёнок красовался и кувыркался в воздухе слишком низко. За что и поплатился своим хвостом, вереща, стоило орочьим пальцам на нём сомкнуться.       Победу отпраздновать никто не успел — их с бесёнком скрутило и растащило в стороны магической плетью. Ученики притихли, расступаясь перед Бавером, и от его разочарованного взгляда Аз-Алаг потемнел со стыда. Что Бавер теперь о нём подумает? Ввязался в драку с учеником и не объяснишь ведь из-за чего! Словами-то сказать можно, а вот выдать настоящие чувства — нет. Засмеёт? Запытает!       В молчании они с зачинщиком спора шли вслед за Бавером по коридорам Школы и бесчисленным светлым ступенькам, что петляли и кружили между башнями. Руки оставались плотно привязаны к телу всё той же плетью. Стыд доводил Аз-Алага до головокружения — подумать только, его вели как какого-то провинившегося мальчишку! Наравне с первогодкой! Орк ворчал на себя, на свою несдержанность, но как стерпеть, как смолчать на оскорбления — не за себя, за другого?       Бавер впустил их в свой кабинет, дверь тяжело ухнула за спиной. Он уселся за стол, уперев в него локти и сцепив пальцы в замок, сверкая стальным взглядом. Из-за этих глаз не сразу Аз-Алаг заметил на краю неказистый потрёпанный горшок. Цветок в нём скорее был мёртв, чем жив: кривой иссушенный стебель, чахлые листья, несмотря на влажную землю. Аз-Алаг скосил взгляд на бесёнка — тот тоже увидел растение и краем рта усмехался, всем своим видом презрительно говоря «эльф, что с него взять, не может без цветочков, к убогим тем более жалостлив».       Молчание давило, и наверняка Бавер ждал от них признания, первого хода, объяснений. И только хвост бесёнка делал нервное вжух в воздухе, оставляя огненные всполохи — как бы юнец ни храбрился, вынести чужой взгляд и властную ауру не мог. Сам Аз-Алаг ощущал себя словно в засаде, нужно выждать, добыча поймается, всё будет хорошо, ему не впервой бездвижно стоять часами. А потому бесёнок не выдержал первым:       — Вы не посмеете меня тронуть! Мой отец тут всё разнесёт, — хвост его хлёстко разрезал воздух, будто готовился снести чужую голову.       — Уважаемый Ситри, пятый принц, сын Великого наместника тьмы на земле, Властителя орд хаоса… и так далее, — пока у Аз-Алага вместе с бесёнком одновременно вытягивались лица, Бавер небрежно бросил на стол вскрытый конверт. Хоть разломанную печать Аз-Алаг не признал, по бледнеющим крыльям Ситри предположил, что письмо от его папашки, как выяснилось, короля демонов. — Равные наказания для всех. Здесь его разрешение.       Хвост испуганно задрожал от негромких разъяснений, но Аз-Алаг не успел насладиться зрелищем — полудохлый цветок едва шевельнулся и приподнял в их сторону листик. У Аз-Алага неистово зачесалось за ушами — листик топырился прям на него. Не к добру. Они все уставились на потуги цветка, тот, казалось, стал чуть-чуть зеленеть.       — Интересно, — бросил Бавер и махнул рукой — Ситри вымело за дверь, а путы на самом Аз-Алаге спали.       Бавер обошёл стол, небрежно упёрся, встав напротив Аз-Алага, доставая ему до груди, но будто его не замечая, и нежно тронул дрожащие листочки. Аз-Алаг снова потемнел, представив, что это его так коснулись. Стебель изогнулся, указывая на него, словно стрелка. К чесотке прибавилось подёргивание пальца на ноге.       — Знаете, что это за растение?       Аз-Алаг всмотрелся в подвижные листики и кивнул со всей серьёзностью, не имея ни малейшего представления. Но всё равно буркнул:       — Ваше.       Бавер склонил голову, словно раздумывал над его ответом.       — Оно ищет подходящих друг другу существ.       Аз-Алаг снова кивнул, да, всё сходится.       — Я очень подхожу. Особенно вашим глазам.       — Чем же?       — Такой же серый…       Губы напротив дрогнули в улыбке, и Бавер наконец поднял взгляд, уже не стальной, а будто посветлевший и тёплый.       — Аз-Алаг, вы замечали моё присутствие на тренировках?       — Все сто двадцать три раза, Бавер. Иначе какой из меня охотник?       — Сто двадцать четыре.       Аз-Алаг цокнул языком и беспомощно развёл руками, принимая поражение, но его жест поняли как приглашающий. Бавер дёрнул к себе, заставляя вжать в стол.       У Аз-Алага дрожали руки, кожа меняла цвет всеми оттенками серого, когда он ответно обнимал своего ушастого, такого обманчиво невысокого, но крепкого и опасного. Покосившись на цветок, он увидел, что стебелёк уже выпрямился, а один из листочков наливался свежестью и трепетал.       Бавер поцеловал его первым. Обхватил ладонью за затылок, путаясь в ритуальных косичках и бусинах, и прижался губами. Аз-Алага резануло азартом как на охоте — он зарычал, подсадил ушастого на стол, но уже через мгновение тот оказался за спиной, вбивая его бёдрами в столешницу. Даже через одежды Аз-Алаг осознал, что достоинство Баверу перешло не эльфийское, а гномье.       — Мхм! — Аз-Алаг смахнул то письмо с печатью, покрепче хватаясь за стол, но Бавер подтянулся, ласково прикусил ему шею и отстранился.       К руке у себя в штанах Аз-Алаг отнёсся с порыкивающим нетерпением, только Бавер больше ничего не давал сделать сам. Гладил, вздрачивал массивный член, потемневший почти до черноты, цепко прихватывал за яйца, а стоило пошатнуться, как уверенно придержал. Несмотря на свой рост, Бавер без усилий принял орочий вес, позволяя навалиться.       Стоны Аз-Алага разносились словно рёв зверя в гоне, он метался в чужих руках, сходил с ума от крепких укусов, готовый вот-вот…       Уверенной рукой Бавер отогнул его член в сторону, позволяя излиться на землю и только-только оживший цветок. Семя тягучей паутиной повисло на листиках и набухшем новом бутоне. Аз-Алаг даже прижмурил один глаз, чтобы одновременно и не видеть, и не пропускать постыдного зрелища.       — Зачем?..       — Взрастёт.       Аз-Алаг больше не добился от Бавера ни слова, развернувшись в объятиях и вновь прижав к столу. Он пыхтел и мял порозовевшие эльфийские ушки. А после, поглядывая на искрящий жизнью цветок, опустился на колени.       Бавер принимал ласку благосклонно, и только цепкая рука в волосах напоминала о его нраве. Аз-Алаг водил губами по объёмному члену, посасывал лишь головку, но уже на ней губы неприлично тянуло в стороны до предела.       Чувствуя дрожь под рукой, Аз-Алаг вскинулся, легко поднимая Бавера так, что он стопой упёрся в стол. И тогда Аз-Алаг укусил беззащитный кончик уха.       Вторая порция семени, переливчато-нежная укрыла собою цветочек, и из тела Бавера ушло напряжение и сталь мышц. Аз-Алаг гладил его такого своими ручищами, пока он не спрыгнул на пол. Пришлось приводить себя в порядок, следуя его примеру.       — От моих комнат. Буду ждать, — Бавер протянул два изящных ключа на цепочке, и орк подставил грубую ладонь, но они так и не упали. — Помните, они исчезнут, если вы сотворите нечто неподобающее.       — Никогда! — порывисто пообещал Аз-Алаг, целуя цепочку и чужие пальцы. Бавер проводил его всё той же редкой улыбкой.       Вывалившись за дверь, Аз-Алаг наткнулся на бледного до сих пор связанного бесёнка — тот всё слышал. А при виде его шаткой фигуры совсем побелел. Поначалу Аз-Алаг не понял, но первогодка принял все его хрипы и рёв за наказание и теперь страшился неизвестности. Пришлось пройти мимо, нарочито хромая, для пущего устрашения.       Однако после Аз-Алаг улыбался, сверкая клыками, зная, что полученное Бавером «наказание» подобного рода всецело и навсегда — лишь его.