мёрфи

Дорогая мама, Мне приснилось, как звёзды взрываются на небосводе, оставляя за собой только разноцветную пыль. Мы с Чонгуком пили вино на балконе его дома. Осколок звезды попал в наше окно, умеряя свой последний пыл ярко-оранжевого цвета. Я сказал ему, что это наша с ним комета. Звёзды ходили кругом, словно дети, окружившие ёлочку и много смеялись, менялись местами, а потом взрывались. И я был подобен им. Что это же могло значить? С любовью, Тэхён.       Внешне Тэхён выглядел невозмутимо. Его глаза искрились неподдельным блеском. И если до этого от парня исходила аура человека неосознанного, потерявшего самого себя в рутине, то сейчас он выглядел так, словно имел все карты в рукаве для того, чтобы обыграть саму Судьбу.       Хотя чувство отчаяния в нём было больше, чем непоколебимое, на первый взгляд, безразличие. Неудавшийся черновик, не достигший уровня полноценного персонажа, в которого бы верили, держали кулачки «Он сможет!». Жалкое представление пустому залу, без подготовки и оформления.       Именно это крутилось в голове Тэхёна, который шагал по безлюдному, тёмному коридору. Ему от этих мыслей не было ни холодно, ни жарко. Правда уже не стояла комом в горле, не задевала эго, а скорее наоборот — придавала уверенность в том, что жизнь отнюдь не для всех. Кто-то попивал мимозу в Бора-Бора, кто-то закрывал кассу в маленькой забегаловке, а некоторые сталкивались с нечистыми силами, пока другие спали. В мире всё было стабильно.       Когда до Тэхёна дошло, что ему больше не пятнадцать и разыгрывать спектакль наделенного даром дитя— бессмысленно, ему стало на удивление легче.       Выросший на индустрии, зарабатывающей на картинах и книгах о детях с магическими способностями, как и все его ровесники в конце две тысячи десятых — Тэхён был уверен, что он особенный. Ему это впихивали вместо завтрака, обеда и ужина, ибо в телевизоре всегда находились юнцы, спасающие мир, ещё даже не успев отрастить усы. Меланхоличные подростки, пытающиеся идти против системы, отважные дети в постапокалиптическом хаосе, революционеры, пророки и так далее по списку. Казалось, что этот несусветный мир — всего лишь испытание, через которое ты должен пройти благодаря дружбе, любви и справедливости.       «Какая охуительная ложь», — хмыкнул Тэхён, вспоминая себя в старших классах.       А потом эта уверенность в собственной важности упала вместе с первым снегом взрослой жизни, и талант, что пророчил самому себе, угасла рядом с подлецом с золотой ложкой во рту, потому что миром правили деньги, красота и насилие.       Тэхён был самым обычным семнадцатилетним парнем, испытывающим юношеский максимализм. Его жизнь или смерть никак не влияли на мировую экономику, не меняли судьбу беженцев или не было чем-то из ряда вон выходящим. И это…нормально.

      ◌

      — Стайлс, у тебя связь ловит? — Марк вёл телефон по воздуху, в надежде увидеть хотя бы одну целую палочку сотовой связи на экране.       Они шли бесшумно, почти не дыша. В ночное время студенты редко бродили по коридорам общежития, но парни столкнулись с парой-тройкой из них. Это вселяло хоть какое-то ощущение безопасности. Как только они завернули за угол в нужном направлении, голоса студентов потихоньку исчезли, а на замену пришли звуки собственных бешено колотящихся сердец.       — Нет, — ответил Чонгук, проверив телефон и спрятав его в карман джинс. У него было плохое предчувствие, и он уже желал отказаться от плана, но Тэхён настоял на том, чтобы тот ему доверился. Безусловно, старший верил Киму. Доверял даже собственную жизнь, а вот рисковать жизнью Тэхёна совсем не хотел.       — Ты точно уверен, что мы правильно идём? Я думал, что выход на крышу на правом крыле, — оглядывался по сторонам Ли. Он обнял себя за плечи, резко почувствовав холод. Если температура до этого была чуть прохладной, то сейчас спала до скрежета зубов.       — Туда нас не впустят, — усмехнулся Чон. — Охранники уже боятся пускать нас на крышу после секса Лии и Гордона на прошлой неделе. Говорят, уборщица нашла там клубничную смазку.       — Как же хорошо жилось секунду назад, — сморщился Марк, но заметно расслабившееся. — Если уж они забрались на крышу, то мы точно сможем, — похлопал по плечу он друга.       — Вот только за ними не охотились призраки, — про себя добавил старший. Он раз сто обдумал в голове то, что произойдет с ними следующие пятнадцать минут, как только они откроют люк, в потрясающе детальных сценах, словно готовя себя заранее. И ни один кадр не выходил, как в кино, потому что Чонгук глубоко в подкорке сознания понимал, что это всё — неловко, глупо и малость страшно. Ни разу не захватывающе.       — Слушай, если не секрет… — начал Ли, смущённо опустив взгляд на пол. Парень немного отставал от Чона, который погрузился в свои раздумья настолько сильно, что пришлось его позвать во второй раз. — Рози, которая сокурсница твоя, она с кем-нибудь видится? — ещё тише спросил он, чувствуя, как щёки вспыхнули. Он мысленно ударил себя по голове, потому что только осознал, как это сейчас было не к месту и не по времени.       Чонгук остановился, затем развернулся к Марку самой забавной улыбкой. Ли закатил глаза, на ходу придумывая оправдания:       — У тебя тупая улыбка, Стайлс. Серьезно, ты похож на кролика-убийцу.       — Блондинки, значит, — усмехнулся Чон, пропустив мимо ушей вышесказанное. — Ну, и чем она тебя зацепила? Акцентом? — парировал старший, пока Марк недовольно шёл впереди него. Парень пытался догнать его, обсыпая вопросами с ног до головы. — А я сразу понял. Думаешь, я не вижу как ты тусишь с шайкой Дженни, а? — Чонгук закинул руку на плечо Ли, наслаждаясь тем, как у того покраснели уши — их можно было заметить даже при таком тёмном освещении.       — Ты ответишь на вопрос или продолжишь вести себя, как дебил? — чеканно спросил Марк, уже жалея, что затронул эту тему. Обсуди он это с Тэёном или Тэхёном, такого бы не произошло. Хотя, канадец представил то, как Тэён при каждой встрече с Пак будет издевательски приподнимать брови, а ещё хуже — изображать пылкую страсть, откровенно позоря Марка.       — Нет, она свободна, — наконец ответил Чонгук, вдоволь насладившись представлением смущённого друга. — Хотя, я слышал, что за ней на первом курсе ухаживал тот тип из команды плавания. Ну знаешь, с хвостиком.       — А потом? — Ли не терпелось услышать о девушке больше, словно информация о ней подпитывала его жизненное состояние и в целом, поддерживала в нём ту часть его бытия, в котором всё, как у обычных подростков. Розанна была для него своего рода местом, куда он сбегал при тяжелых штормах. Ведь, с ней не существовали никакие призраки, не было никаких убийств — была только она и её бархатный голос. Это придавало спокойствие.       — Не сложилось, — пожал плечами Чон, пытаясь вспомнить как можно больше деталей. — Розанна — девочка умная, да ещё и играет на гитаре не плохо. К тому же, у вас много общего. Ты её уже пригласил? — задорно пихнул в бок друга.       — Не успел, — тяжело вздохнул Ли. — Но не хочу облажаться. Знаешь, с ней так легко и спокойно, но в то же время, я каждый раз малость умираю, когда случайно касаюсь её. Понимаешь, мне говорить сложно, есть сложно, я даже перед сном думаю о ней, чтобы заснуть без тревоги. Я не представляю, что со мной будет, если я её во всё это втяну и…       — Эй, эй, — Чонгук нахмурился, резко прервав друга. Он ощущал то, насколько Марк заботился о ней, поэтому поспешил успокоить. — С ней всё будет хорошо, ладно? Мы покончим со всем этим, потом ты пригласишь её в кафе, подаришь цветы и поцелуешь, договорились? — подбадривающе улыбнулся парень, на что тот благодарно кивнул, заметно отогнав плохие мысли прочь.       — А что будет с вами? — внезапно спросил Марк, заставив Чона застыть. Улыбка медленно спала с его лица, а на замену пришло беспокойство. — Ты разве не боишься отправлять Тэхёна одного? Имею ввиду, я даже не хочу думать о том, что Рози может столкнутся с этим чудовищем один на один.       — Клянусь, я собственными руками задушу Мёрфи, если он хоть пальцем тронет Тэхёна. Убью во второй раз этого ублюдка, если надо будет. Сожгу его кости и буду смотреть, как Тэхён возле этого огня греется. Но, — с досадой произнес Чонгук. — Кто я такой, чтобы останавливать его от желанной победы? Я достаточно испугал его своей гипер опекой, представляешь, даже сам не заметил. Тэхёну нужен я, а не новый отец. Я полюбил его упрямым козлом, и знаешь, менять его я не хочу. Да и силёнок не хватит, — у парня поднялись уголки губ от одного только воспоминания о том, как Ким недовольно морщился при виде шпината. — Конечно, я боюсь. Я же с ума сойду, если с ним что-то случится. У Тэхёна гораздо больше мощи, чем у нас всех вместе взятых. Если я не буду в него верить, кто будет? И он не один — мои молитвы всегда с ним. Я в нём не сомневаюсь, — Чонгук запнулся, повернувшись к Марку лицом. — И ты тоже не смей.       — Хорошо, — Ли шёл рядом с ним, отчётливо слыша в голосе старшего неподдельную искренность и то, как его разрывало на атомы при произношении имени Кима.       — Вроде пришли, — Чон остановился возле единственной двери за поворотом, что вела на крышу. Они негромко поднялись по лестнице, пытаясь не привлекать внимания. Хотя, в коридоре было пусто, но у парней были проблемы с паранойей.       — Ключ у меня, — Ли зарылся у себя в карманах. — Нам надо как-нибудь угостить бедного Чимина пивом, а то мы его достали.       Когда они обратились к Чимину с очередной просьбой, тот сначала прищурился, словно подозревая их в неладном, но лишь кивнул и продолжил доедать свой рамён, прося лишь дать ему спокойно покушать. Через десять минут Пак подослал к ним первокурсника, чтобы он передал им ключ от крыши. У Чимина добротная коллекция ключей этого университета, копии которых он сделал ещё в первом семестре второго курса. У него было всё, чего рядовой студент побоялся бы даже произносить вслух.       — Точно, — согласился Чон, затем позволил младшему отворить дверь — секундное колебание, звук замочной скважины, тяжелый вздох — и вот уже по лицу бил прохладный октябрьский ветер. — Что ж, поехали.

◌

      Тэхёна накрыла лёгкая истерика, стоило ему спуститься в подвал. Запах серы и огромный слой пыли на дверях и стенах добавляли этому месту ещё больше жуткости, чем хотелось бы. Эхом отдавал звук его ускоренного шага. Времени у него не было, да и забивать голову с вопросами для Вселенной особо желания не было, особенно зная, что по части духовности он — чуть ниже плинтуса.       В темноте хрен что видеться, а что не видеться приходилось самому дорисовывать, лишь бы не слететь с катушек. Рискнуть достать телефон и включить режим фонарика не хотелось, ибо он понимал, насколько нелепым он окажется в Его глазах, если будет дрожать с телефоном в руках, как жалкий тинейджер из фильмов ужаса.       172…173...174…       У Тэхёна свело челюсть от сильного сжатия зубов, ибо нервишки шалили не по-детски. Чувствуя, что он был в жалких миллиметрах от кабинета, ноги сами по себе замедлялись, словно как можно дольше оттянуть время неизбежного начала конца.       175.       Тэхён задержал дыхание, прикрыв глаза. Пальцы машинально потянулись к ручке двери; она была холодной и заставила тело покрыться мурашками. По спине пробежал холодок, но что-то внутри требовало поскорее открыть дверь.       Словно узнав, что парень был тут, дверь распахнулась сама по себе, издав резкий шум. Тэхён чуть подпрыгнул от неожиданности, ощутив то, как дрогнуло сердце. Пришлось быстро взять себя в руки, дабы не дать страху и тревоге взять верх над собой.       Его, несомненно, ждали.       Ким, не особо церемонясь, сразу вошел в кабинет. Он осмотрелся, стиснув кулаки. В тайне парень надеялся, что кто-то окажется тут и ему не придется ждать очередного сердечного приступа, ибо ожидать главного злодея в страхе, что он может появится из ниоткуда — такое себе развлечение.       Тэхён видел перед собой ту же доску, те же запечатанные окна и старые парты, что были в кабинете. Это место обладало уникальным свойством — каждый раз, когда ты заходишь в неё, тебе всегда кажется, что на тебя кто-то смотрит. Тэхён всё время ощущал на себе пристальный взгляд, словно кто-то или что-то следило за каждым его движением.       Может быть, оно было в углу? Тэхён медленно повернул голову в сторону угла возле доски. Он не стоял, как вкопанный, а твёрдо держался на своих двух. Ким уверял себя, что никого здесь не было.       Взгляд метнулся в сторону двери, но там тоже было пусто. Единственное, что парень упустил из виду — это то, как она закрылась. Тэхён кивнул сам себе, мол, класс, всё становится хуже и хуже.              — Здравствуй, — низкий голос застал его врасплох. Ким рывком обернулся, испугавшись.       Голос принадлежал мужчине. Он стоял перед ним в идеально выглаженном сером костюме из тончайшей камвольной шерсти: широкий, типичный для 70-х воротник, три пуговицы, белоснежная, накрахмаленная рубашка внутри, а элегантно сложенный платок-паше тёмного цвета — визитная карточка любого уважающего себя мужчины. Он выглядел потрясающе жутко.       У него была средняя голова овальной формы, довольно большие уши, но они не портили общий вид, крупный длинный нос, что обычно был типичен британцам, чуть припухлые ровные губы розоватого оттенка и острые скулы, придающие мужественность. Лицо у него было бледное, нельзя сказать красивое, но довольно привлекательное — на него хотелось смотреть. Глаза его были тёмные, совсем как дно колодца, в которое можно было упасть и утонуть. Они были основной частью его внешнего вида, украшением, как будто два чёрных турмалина, а густые брови лишь подчёркивали их, придавая взгляду эмоцию.       Высокий и жуткий, он наклонил голову набок и улыбнулся краешком губ. Тэхён сглотнул, чуть отшатнувшись. Парень никак не мог оторвать от него взгляд, изучая каждый миллиметр — на деле же пытаясь вспомнить запомнить это лицо, как доказательство того, что Зло существовало.       — Где Тэён? — после минутного молчания заговорил Тэхён, придерживая между ними дистанцию. Мужчина завёл руки за спину, поджав губы. Он выглядел расстроенно. Плевать, Тэхёну было важно не отрекаться от плана и не забываться, ибо если дать врагу себя заболтать или отвлечь, то велика вероятность проиграть.       — Я так рад встрече, Тэхён, — он смаковал имя, словно гурман, пробующий на вкус новое вино. От его уст собственное имя звучало, как что-то запретное и интимное, а не просто набор букв. Ким напрягся, всё дальше отходя от мужчины. — Извини, я не успел представиться. Я — Ричард Мёрфи, основатель вашего клуба, — протянул руку, чуть сократив расстояние между ними.       — Я задал вопрос, — отрезал парень, настояв на своём. Тэхён задрал голову перед ним, глядя на него пустыми, ничего не выражающими глазами. От него веяло холодом. И Мёрфи это, безусловно, почувствовал.       — Где же твои манеры, мой мальчик? — голос его стал более хриплым, отчего ещё страшнее. Ричард ухмыльнулся, а у Тэхёна внезапно появилось резко ощущение того, словно его колено прострелили.       Ким ахнул, беспомощно упав на колени. Хруст его костей был настолько громким, что казалось, он вот-вот рассыпется или треснет, как фарфоровая кукла. Парень закричал, не в силах скрыть боль. Глаза Тэхёна мигом заслезились, потому что он чувствовал, как тяжесть в ногах росла с молниеносной скоростью. Чистая, ничем не заправленная агония.       — Ну, ну… — мягко прошептал Мёрфи. Если честно, Киму было не до этого — он лишь вопил, мёртвой хваткой держа свои ноги. — Я полагал, что ты — крепкий орешек. Вопиющей дерзостью ты лишь усугубил своё положение, — покачал головой, словно рассказывая небылицу. Мужчина облокотился на парту одной рукой, а другую спрятал в кармане брюк. — Неужели дедушка не учил тебя манерам? — удар прямо в солнечное сплетение.       У Тэхёна расширились зрачки, ибо он, словно бы, разучился дышать. Кислород заканчивался, отобрав у парня надежду бороться дальше. Последнее сказанное этим ублюдком настолько въелось в кожу, что хотелось себя отмыть до скрипа кожи, потому что — да, чёрт возьми, его никто не учил манерам.       — П-поцелуй мен-ня в з-зад, — Ким потратил последние силы, и был настолько доволен собой, что не жалко было вот так умереть. Тэхён попытался улыбнуться, но дискомфорт во всём теле мешал хотя бы поднять голову, поэтому он всё еще сидел на коленях перед мужчиной.       Мёрфи усмехнулся, затем подошёл к нему ближе. Звук его туфель раздражал уши, царапая нервные клетки. Этот гад словно делал всё, чтобы вывезти человека из себя.       — Я полагаю, ты ничего не знаешь обо мне, — хмыкнул Ричард. Тэхён резко перестал чувствовать пронзающую боль, и позволил себе вдоволь отдышаться, жадно глотая воздух. Он кашлял, но быстро поднялся на ноги, стерев с лица страдание. — Я расскажу тебе всё, — кивнул сам себе Мёрфи, жестом пригласив парня сесть за один из парт. Тэхён сделал вид, будто ничего не видел и гордо стоял подальше от него.       — У меня нет времени слушать твой бред. Где Тэён? — повторился Ким, мысленно обдумывая свой план заново. Главное — не сойти с рельсов, не забыться.       Мужчина пожал плечами, продолжив плотоядно рассматривать подростка. Стало так не комфортно, что хотелось спрятаться от чужих глаз, но отступать у Тэхёна не было шанса. Ричард закусил губу, чуть отстранившись.       — В таком случае, — широко улыбнулся Мёрфи, — насладись криками и зовом о помощи своего друга. Ведь, кто-то слишком горд, чтобы выслушать, — его ехидная улыбка сменилась на звериный оскал.       Тэхён нахмурился, задрожав. Секунду спустя, послышался до боли знакомый голос, что безудержно кричал, а точнее рыдал навзрыд. По коже пронеслась неприятная, колючая дрожь, отключив все мысли парня. В голове лишь красным сигналом крутилось имя Тэёна и изображение того, как его там, возможно, мучили. Воображение красочно рисовало то, как белоснежная оболочка Ли покрылась багровой краской.       — Отпусти его! — жалко, ломко. Тэхён подбежал к радостному мужчине, кинув в него разряд соли, что хранил у себя в кармане. Это не помогло — соль приземлилась ему на грудь, а тот просто совершенно неожиданно чихнул. Мёрфи встряхнул вещество с рубашки, пока Ким глядел на него тупым взглядом. Его последняя надежда пала, как пала бы защитная стена в бою с более сильным врагом. Да и честно говоря, у подростка не было даже возможности выжить самому, не то, что бы спасти чью-то душу.       В глазах Ричарда он выглядел никудышно и безобразно, будто бы грязный оборванец, который забыл своё место. Его бы надо было хорошенько проучить, наслаждаясь жалкими попытками спастись.       — Что ж, твой товарищ продержался всего два часа, — с наигранной досадой проговорил Мёрфи, взглянув на свои часы на левом запястье. — Истинно жаль. Тягостно было мне слышать его умоляющие слова о пощаде. Правда, весело, однако печально, — пожал плечами мужчина. Его до жути веселило то, насколько хрупким оказался этот парниша перед ним. — Как его звали-то? Тиён? Тэн? Впрочем, неважно. Ах, моя рассеянная голова, — рассмеялся Ричард, поддерживая голову рукой, будто вспомнив старый анекдот.       Тэхён моргнул. Грудь наполнялась плотным бременем, с видимой болью не в силах удержать сердце, что обливалось кровью. Перед глазами плыло, а в ушах начало звенеть. Что-то острое пронзило его плоть, потому что как иначе описать ту агонию, которую он чувствовал, вспоминая улыбку Тэёна?       Картина улыбающегося ему Ли Тэёна с сигаретой в руках намертво запечатлелась в его голове, словно единственное, что сейчас имело значение. Молодой, наглый и навсегда красивый.       — Что такое? — поинтересовался Мёрфи, нахмурившись. Да, актёрского таланта ему не было занимать. — Почему такой грустный вид? — каждое его слово было как яд, что обжигал кожу. Его издевательски смех и напыщенная улыбка били по гордости, унижали всё существо Тэхёна, а теперь и вовсе уничтожили последнюю крупицу надежды в нём. Губы парня задрожали от подкатившего кома в горле, а по лицу текли горючие слёзы. Сломанный. — Подожди, неужели не этого ты желал? Не твоя ли цель потащить на дно всех ближних своих? — на это Ким отшатнулся, словно его околотили ведром холодной воды. Он не верил своим ушам, потрясённо качая головой. — Я знаю, мальчик мой. Вранье не принесёт блага, поэтому достаточно отрицать, — его голос стал тише, звучал по-доброму. Мужчина поджал губы. — Ну, собственно, что такое? — Ричард искренне не понимал, почему Тэхён плакал, застыв на месте. — Послушай, друг мой, я вынужден был прибегнуть к крайним мерам, дабы ты мог меня услышать. Не всегда являлся я сострадательным, разумеется… Ты понятия не имеешь, каким жестоким зверем меня именовали в далёком прошлом. Какими бы отвратительными или ужасными мы ни являлись, всегда найдётся тот, кто примет нас такими, верно? — горько усмехнулся Мёрфи.       Ему приносило садисткое удовольствие то, что прямо сейчас Тэхён его слушал. Не вслушивался, всё еще шокировано реагируя на смерть друга, но слушал.       — Ты можешь обвинять меня во всех смертных грехах, коль утешением будет это для тебя. В эпилоге нас всё же запишут одинаково, ибо любовь — наш спаситель. Разве не чудесно? Любовь творит прекрасные вещи, потому она так опасна. Хотя, откуда тебе ведомо о ней? — надменно произнес Ричард, глядя на него, как на отродье навозного жука. — Ни ты, ни твой жалкий дедуля не способны любить, и потому обречены на вечные страдания, — выплюнул, как очередную отраву — Скажу, мне прискорбно наблюдать за Чонгуком. Не желаю я видеть, как этот добрый юноша лишится всего по твоей вине, совсем как я когда-то. Ты внёс в его мир хаос, а он взамен приютил, да согрел тебя.       Последняя капля. В галактике Тэхёна не осталось звёзд — они сгорели, обрушив пожар вселенского масштаба на бедную душу. Он тлел, позволяя себя заживо сжечь. Если он что-то и чувствовал, то только нестерпимую тоску по Чонгуку.       Боже, как же хочется обнять его и вдохнуть этот родной запах.       — Я был абсолютно таким же, как он. Воспалён был страстью… Влюбился, утратил бдительность. Юбин…он красиво манипулировал мною своим безразличным взглядом, — Мёрфи с горькой улыбкой вспоминал былые времена. — Желаешь узнать истину, мой мальчик? Не появись Юбин в моей жизни, я бы стал великим и мои последователи были бы живы. Когда он впервые познакомил меня с тибетской культурой, я вник настолько, что часами не мог себя ничем другим занять. Поистине удивительная форма влияния у Юбина… Затем, когда мы открыли ключ к Бардо, я днём и ночью думал лишь о том, как мы с ним будем вечность вместе. Мы бы даже могли бы усыновить ребёнка. И все эти мечты и старания привели лишь к разбитому сердцу. Юбин сбежал, как последний трус, оставив нас за ночь до ритуала. По его вине мои руки в крови, из-за него мы все застряли в клетке сие.       — Тебя отшил подросток и поэтому ты закатил истерику мирового масштаба? — криво улыбнулся Тэхён, застав мужчину врасплох. Он вытер слёзы тыльной стороной руки, исправив осанку. Парень взглянул на него без капли сожаления. — Папочка лапал тебя в детстве, и ты решил выпустить пар на мальчиков, будучи старикашкой? — откровенно парировал Ким, сокращая между ними расстояние.       Ричард глядел на него ошарашенно, с долей волнения, но сдавать позиции не собирался. Тэхён подошёл ещё ближе, удостоверившись в том, чтобы ублюдок услышал его шёпот:       — Знаешь что я думаю, мистер Мёрфи? — облизнул губы. — Ты — сорокалетний девственник, который удовлетворяет себя командованием мелких ребятишек, потому что такого, как ты — жалкого и сумасшедшего неудачника, никто не воспринимал всерьёз. Но тебя всё это время злит другое… Ты был сучкой моего дедушки, сам не понимая этого! — голос Тэхёна стал громким, а смех перешёл почти на визг. Глаза его потемнели, придавая его улыбке таинственный, страшный подтекст. Он выглядел устрашающе безумно.       Мёрфи шумно вздохнул, вскочив с места. Мужчина одним рывком избавился от ухмылки на лице парня, замахнувшись. Тэхён с шумом упал обратно, задев парты и стулья. Он почувствовал то, как его рёбра ныли от нахлынувшей боли, а кожа резко порвалась — ссадины точно будут.       — Да как ты смеешь?! — Ричард принялся с особой жестокостью избивать Кима, пиная его то в живот, то в лёгкие. Каждый удар сопровождался потерей сознания и потоком красной жидкости. Во рту Тэхён ощущал железистый вкус собственной крови, которым давился. Голова его раскалывалась, а череп явно не терпел такого давления.       Мёрфи вдруг остановился, привстав. Взглянув на свои кровавые костяшки, он с презрением вздохнул, отстранившись. Ему не понравилось то, как быстро он вышел из себя, позволив мелкому засранцу испортить костюм.       — Лишился дара речи? — спокойно спросил Ричард, поправив пиджак. Тэхён под ним лишь изгибался от агонии, пытаясь отдышаться. Он стонал, придерживая живот, ибо ощущал, как внутренности пылали в нём. — Вставай, мой дерзкий друг. Не отнимай у меня удовольствие лицезреть твоё прекрасное личико, — изрядно довольствуясь тем, что покалечил Тэхёна, произнес он.       Мёрфи грубо схватил парня за волосы, заставив того ахнуть и прослезиться. Старший ликовал, разглядывая каждые царапину, синяк, рану на его лице. Это и лицом назвать было сложно, скорее — месиво или отбитый фарш. Когда-то большие глаза не могли открыться из-за гематом, Кима было совсем не узнать. Изо рта его текла кровь вперемешку со слюной, но ему было сложно закрыть его, ибо челюсть пульсировала от мук.       Мужчина не прекращал оттягивать ему волосы, а другой рукой сжал тонкую шею Тэхёна. Тот пытался сопротивляться, но у Ричарда была какая-то титаническая сила, неизвестная младшему. Его руки перекрывали доступ к воздуху.       — Нравится? — прошептал прямо в ухо, почти промурлыкал, одаривая покрасневшую кожу слюной. У Тэхёна сердце пропустило удар. Чужое тело нависало над ним, всячески показывая, насколько он был беспомощен. Мерзкое дыхание Ричарда опаляло кожу, заставляя невольно скулить. Парень разрешил себе заплакать, потому что понял, что произойдёт дальше.       — Я найду приятное занятие твоему шаловливому языку, мой мальчик.