мёрфи

      Чонгук не смог уснуть, ибо стоило ему закрыть глаза, видел Тэхёна. Он вновь и вновь мучил себя, до помутнения сознания вспоминая каждый шрам, ссадину на лице своего малыша. Чон хотел вырвать себе сердце, ибо оно так сильно обливалось кровью, что становилось страшно. Тяжелым грузом висела обида, ибо его до одури бесила собственная беспомощность и оплошность, ведь он допустил грубую, непростительную ошибку.       Проявил слабость и снова потерпел поражение. В этом не было вины Тэхёна, скорее сам Чонгук недостаточно хорошо обдумал всю потенциальную угрозу. Так много «если бы…» крутилось в голове, заставляя закапывать себя глубже и глубже, чтобы точно убедиться насколько облажался парень.       На этой мысли Чон остановился, словно схватившись за последнюю соломинку своего спасения. Хоть и очи были закрыты, нахмурился.       «А ведь я все ещё дышу? Ведь это имеет смысл?» — собственный голос эхом раздался в голове, заткнув прежние истошные крики.       Чонгук, без всякого сомнения, преследовал эту мысль, маниакально пытаясь нащупать корень таких убеждений. Он развивал её, как писатель, пытающийся продвинуть сюжет с мёртвой точки. Чон приподнялся, лихорадочно ища что-то, чем напугал Юнги, сидящего за рабочим столом Марка.       — Что на тебя нашло? Эй? — так называемая призрачная сиделка подскочила с места, предприняв попытку схватить парня за локоть, но тот отпрянул. Чон хаотично открывал тумбочки, шкаф, даже нагнулся, чтобы посмотреть под кроватью. — Да что ты делаешь?! Помогу же, — Юнги ничего не оставалось, кроме как наблюдать за брюнетом.       — Есть, — жадно вздохнул Чонгук, достав очки овальной формы из кармана поношенного рюкзака Тэхёна, что покоилась на полу возле шкафа. — Поттер, — словно какую-то тайну прошептал Чон, держа в руках свою драгоценность.       — Объяснишь? — призрак не сдавался, требуя хоть какое-то объяснение или даже причину такого поведения Чонгука. Тот не успел поднять голову, чтобы разъясниться, как Юнги растворился в воздухе. Чон с неподдельным беспокойством огляделся, изучая крохотный периметр комнатки, но так и не нашел Юнги. Он пропал, исчез.       — Так даже лучше, — у него не было времени разбираться с ним, и сколько бы Марк не просил не делать ничего, когда вопрос касался жизни Тэхёна, Чонгук не мелочился — свою готов был отдать. Можно ли назвать это любовью?       Чон помнил самую первую встречу с Тэхёном. Это было далеко не в «Пинте», хотя и знакомство прошло лучше, чем он себе это представлял. В самый первый день, когда Тэхён заселился в общежитии, и прощался с мамой, перегораживая путь другим студентам, Чонгук отметил, что от этой семьи исходила аура людей, переживших травмирующие, тяжелые события. Он застыл, боясь нарушить их идиллию, ибо было бы невежливо, если бы он их задел, мол, отойдите. Парень позволил себе усмехнуться фразе Кима «Мне же семнадцать, мам!», затем, как только те попрощались, Чонгук быстро зашагал вперёд, решив не заглядывать в комнату и просто написать Марку смс, хоть и планировал посетить его лично.       И ложь Тэхёна, что ему было восемнадцать, Чонгук тоже помнил. Его умиляло желание младшего показать себя серьёзным, взрослым и мудрым. Ким понятия не имел, что эти качества отражались в нём без каких-либо усилий, и ему было совсем не нужно убеждать других в этом. Чонгук в их первую встречу не смог его разглядеть, ощутить аромат, но хранил в памяти его голос. Бархатный, с некой хрипотцой, принадлежащей лишь Ким Тэхёну.       Забавным было то, что Чонгук никогда не ощущал себя настолько полным, достаточным, насколько чувствовал это рядом с Тэхёном. Быть с ним было так правильно, будто так и должно было быть. Чонгук знал, что его место всегда с Тэхёном, как бы абсурдно это не звучало. Его мучили вопросы, как начинающего психолога, верно ли отдавать себя полностью в чужие любимые руки, погружаться в отношения так глубоко. Иногда проскальзывали неуместные мысли, осталось ли в нём хоть капелька личности, а не просто влюбленный человек? Чонгук устал о них думать. Да, ему было всего девятнадцать, и это считалось идеальным моментом, чтобы расти, познавать мир и просто жить, пока не нагрянут брак, бытовые проблемы и, о Господи, дети. Если это и было безысходным, единственным вариантом жизни, то Чонгук решил, что постигнет это лишь с Тэхёном. И в девятнадцать, и в девяносто.       Чонгук отучился в детском саду, в школе, поработал с разными людьми и побывал во многих городах, и все равно не ощущал себя готовым к любви. И даже бы поспорил, что не будет готов ещё порядок пять лет. Не то, что бы он боялся испытать её, совсем не так. К любви, как и к внезапному эйфорическому состоянию, от которой сносило голову, нужно было обучиться — открыть в себе заботу, сострадание и уважение.       Встретив Тэхёна, Чонгук понял одно — он ошибался. Любовь не приходила к тебе в подобранной тобой идеальный момент, не выжидала твоего окончания учебы или успеха в карьере. Она, как взошедший с небес на землю ангел, соединяла твою душу с другой благословенной нитью, ибо кто бы что бы ни говорил, любовь — всё чистое, святое, что может испытать человек. Именно поэтому она была так сильна, так величественна. Тэхён одарил его чудом, зажёг в нём тот самый свет, которая направляла его в самые тёмные ночи.       Чонгук не боялся, потому что любил. Он был сильным, потому что любил.

◌

      Когда спидометр автомобиля достиг чуть больше ста километров в час, Марк внезапно разинул глаза, словно проснувшись от кошмара. Будучи сонным, он не мог вспомнить где находился, тревожно оглядывая салон внедорожника. Тэён покоился рядом, уткнувшись в телефон. Заметив, что канадец в недоумении, блондин похлопал того по плечу:       — Поспи ещё, у нас в запасе час. Я прав, Логан? — обратился Ли к водителю, который кратко кивнул, не отвлекаясь от дороги.       За окном была кромешная тьма и только дальние фары автомобиля служили светом в дороге. Они были на трассе. Марк вздрогнул, услышав звук мимо проезжающего грузовика.       — Который час? — зевнул Марк, поудобнее устраиваясь на сидениях. Тэён взглянул на телефон, чья яркость была на минимуме.       — Уже восемь. Полагаю, что домой вернемся под утро. Эй? — Ли усмехнулся, понимая, что канадец слишком устал, чтобы продолжать разговор, потому дальше листал новостной сайт университета. Мало ли что.       В салоне было душно, но Логан предупредил, что кондиционер не работал уже как месяц. Открывать окна совсем не хотелось, ведь невооруженным глазом было видно, что ветер был чрезвычайно крепким. Тэён теребил край неизменной белой худи, обновляя сайт в тысячный раз. На трассе была ужасная сеть, но тем не менее, ему было важно оставаться на связи. Парень ждал тревожного звонка от Чонгука, в тайне надеясь, что это не произойдёт.       — Чёрт, — прошептал Ли, как только автомобиль повернул направо. В эту же секунду на экране засветились несколько уведомлении от Чимина. Тэён дрожащими пальцами открыл чат.       jiminhyung: Как ты? Извини, если мешаю, но дело срочное.       jiminhyung: Неприятный случай произошел с Розанной. Не так страшно, не беспокойся. Мы всё проверили, но виновников не нашли. Она сбежала с пар, и мы подумали, что она приходит в себя в своей комнате, но её соседка не видела её с самого утра.       jiminhyung: Мы обыскались её, и хотел спросить, не знаешь ли ты где она? Я подумал, что она с твоим другом, Марком. Они часто тусили вместе, поэтому решил удостовериться.       jiminhyung: Тэён?       Блондин машинально начал трясти Марка за плечо, пробегая глазами по тексту. Канадец лениво зевнул, не хотя проснувшись:       — Что? — парень смиренно ждал, пока Тэён, оцепенев, изучал свой телефон. — Что случилось? — переспросил Ли, но так и не получив ответ, несдержанно выхватил сотовый.       — Надо сохранить спокойствие, — первое, что пришло на ум Тэёна, который в какой-то степени боялся поднять взгляд на притихшего канадца. — Марк, нужно быть спокойными. Это ещё ничего не значит. Отдай телефон, хорошо? Давай без паники, — тараторил парень, явно переживая за состояние друга.       — Логан, — требовательно позвал Марк, совершенно игнорируя слова блондина. Водитель вопросительно взглянул на него через зеркало заднего вида. — Гоните быстрее.       — Что такое, сынок? Мы же итак почти на месте, — не понимал спешки мужчина, но всё же заметно прибавил скорости, из-за чего парни упали назад, вцепившись в первое, что попало на руки.       — Вы же говорили, что женаты, да? Так вот, надеюсь поймёте меня. Я думаю, что моя девушка, возможно, в опасности, — проговорил Ли, оставив Тэёна с открытым от шока ртом. Тот застыл, не подбирая слов, но решил не заострять на этом внимания, дабы не беспокоить с расспросами друга.       Логан крепче сжал руль после сказанного, и пообещал доставить парней на место пораньше настолько, насколько это было в его силах. Марк отвернулся к окну, взяв свой телефон. Он затаил дыхание, увидев на экране несколько пропущенных от Розанны. Слова «Такие синяки были у Юнги, и мне очень страшно» застряли в горле комом. Парень больно сжал в руках сотовый, желая его сломать, но обошелся лишь томным, тяжелым дыханием. Глаза намокли.       «Мы покончим со всем этим, потом ты пригласишь её в кафе, подаришь цветы и поцелуешь, договорились?» — говорил Чонгук. По спине Марка пробежал неприятный холодок. Ведь, Чонгук сошёл с ума, а Розанна вовсе пропала. Смахивало на ужасную иронию судьбы, что превратила всё обещанное в прямую противоположность.       — Как только разберёмся в Топике, всё наладится, — ещё одно обещание, только с уст Тэёна. Канадец посмотрел на него стеклянными глазами, не находя подходящих слов, кроме:       — Ты сам в это веришь?

◌

      Внедорожник повернул в сторону Меннингер роуд, как только загорелся зелёный свет. Топика была больше, чем Лоуренс — об этом свидетельствовало многообразие небоскребов, таких как торговые центры, колледжи и рестораны с изысканными названиями. На дороге удалось застать роскошные машины, по типу Porsche, Cadilac и пару лимитированных автомобилей. Несмотря на ночное время суток, жизнь в большом городе кипела, тогда как в Лоуренсе шум затихал после девяти часов вечера.       Логан чувствовал, как вспотели руки от волнения, но лица пассажиров, для которых эта поездка казалась сверхважным не давали расслабиться. Он пару раз попробовал спросить в чем дело, но получив неоднозначные ответы, бросил эту затею. Ему показалось, что парни даже не заинтересованы в городе, погрузившись в свои мысли.       Когда мужчина припарковался, ребята, словно выйдя из транса, резко собрали вещи. Логан не смог не заметить нервное напряжение между ними, но получив свою долю наличными, водитель поспешил уехать, желая им удачи.       Парни остались наедине с накинутыми на плечи сумками, глядя вслед за уезжающей машиной. Удостоверившись, что она была достаточно далеко, ребята зашагали в сторону пешехода. Прямо перед ними стояла протестантская церковь, а значит, они были на верном пути.       Тэён не отлипал от навигатора в телефоне, а Марк не поднимал взгляд со своих кроссовок. Их сумки были тяжелыми, но к счастью, местные сочли их за путешествующих студентов, не подозревая о том, что на самом деле находилось в их дорожных сумках.       Пройдя ровно семь десятых мили, парни оказались на месте. Из-за быстрых шагов ноги отваливались у обеих, но передохнуть было непозволительной роскошью для них. Ребята окаменели, как бы переспрашивая себя, готовы ли они к тому, что собирались сделать.       Перед глазами стояло кладбище Рочестер. Кладбище, в котором по словам Юнги, похоронили самого Ричарда Мёрфи. Никто не знал, кто это сделал, ибо о его родственниках нигде не упоминалось, сам мужчина ни разу не касался этой темы, хоть и позволил себе поделиться тем, что родился в Топике. Тем не менее, факт оставался фактом. Главное — такое кладбище и вправду существовало, а значит пугающая идея потихоньку приобретала черты реальности.       Несмотря на то, что кладбище было закрыто, даже у входа можно было заметить большое количество деревьев, разросшихся по всей территории внутри. В воздухе витал запах цветов, что казалось необычным, даже странным явлением. Марк предполагал, что будет блевать от аромата разлагающихся трупов, но был приятно удивлён.       Первым сделал шаг Тэён, взяв в руки фонарик. Он кивнул канадцу поджатыми от беспокойства губами, но уверенно направился в сторону могил, придавая смелость и Марку. Тот сначала перекрестился, молясь, чтобы всё сработало. В мыслях, хоть он никому об этом не признается, Марк просил прощения у Бога за то, что сделает далее.       Они обошли главный вход, ища запасной. К счастью, второй вход был неподалеку. Быстро среагировав, ребята поспешили к нему. Канадец был на стреме, оглядываясь по сторонам, пока Тэён разбирался с замком. Возле кладбища, как оказалось, не проходило много людей. Так должно быть у нормальных — обходить могилы ночью. Марк машинально коснулся плеча блондина, увидев автомобиль, что пронесся сумасшедшей скоростью по главной дороге.       — Нормуль, — ответил Ли. — Подростки гоняют видимо. Нас точно не заметили, — успокоил Тэён. Через несколько секунд замок так и поддался взлому, похоже от того, что была довольно старой.       — Надо успеть, пока охранник не заметил, — прошептал Марк, чуть расслабившись, ибо первый этап плана успешно сработал. — Думаешь, тут один охранник?       — За частую бывает только один смотритель. Как правило, пожилой. Будем надеяться, что он занят чем-нибудь другим, а лучше, конечно, чтобы он спал.       Ребята как можно аккуратно пробрались на кладбище, и сразу ощутили то, как на них начала давить эта атмосфера. Было темно, тишину прерывал зов совы, исходящий где-то в недрах леса, что располагался рядом. Могил было много, и они все были разные — начиная от формы и заканчивая количеством цветов, украшающих их. На некоторых висел американский флаг, как символ почитания, а другие были щедро задарены венками. Тщательно читая имена на серых надгробных плитах, иногда можно было ужаснуться от того, как чужая жизнь оборвалась в совсем юном возрасте. Увидев около одной из них мишку из розовых роз с надписью рядом «любимая дочь и сестрёнка», Тэён съёжился.       — Мы так до утра будем искать, — подал голос канадец, испугав Ли. Парень кусал губы, направляя фонарь с одной могилы на другую. — Жаль, что никто даже не знает, как выглядит могила ублюдка.       — Я думаю, что знаю, — ответил Тэён, остановившись. Марк, который шел позади, тоже замер на месте. Он подошёл поближе к другу, направившему свет фонаря в сторону надгробной плиты — единственная могила без цветов. Парни обменялись взглядами, и решительно двинулись вперёд.

Ричард Томас Мёрфи

1937-1975

      Ни «верный друг», ни «хороший учитель» или даже «любимый сын» не присутствовали на его скромной могиле, что выделяло её от остальных. Она была одинокой и пустой, словно ни одна живая душа не навещала его, подчеркнув то, насколько жалким был Мёрфи.       Марк, не медля ни секунды, бросил сумку на землю. Он достал из неё купленную утром лопату небольших размеров. Блондин последовал его примеру, вытащим свою. Они оглянулись ещё раз, и проверив, что никого, кроме них не было, приступили к работе.       Тэён никогда в жизни не копал. Парень лишь повторял за канадцем, который трудился в поте лица, выражая всю злость на несчастной земле. Марк даже забыл об аккуратности, наплевав на то, что их могут заметить. Благо, могила Ричарда была в самом конце и его было трудно увидеть из-за деревьев, что были буквально повсюду.       Парни потеряли счет времени, копая всё глубже и глубже. Тэён снял с себя худи, оставшись в одной футболке, что почти промокла от пота. Лицо Марка было в грязи, ему становилось плохо от нехватки воздуха. Как только в носа ребят ударил запах гнили, оба поняли, что осталось совсем немного.       Блондин сдерживал рвотный рефлекс, глотая противную слюну, но вонь заставляла глаза слезиться. Казалось, что они пропахли ею, словно запах въелся в их кожу. Парни остановились, как только лопата коснулась чего-то деревянного. Марк облегченно вздохнул, переводя дыхание в порядок. Он жестом указал Тэёну бросить лопату на поверхность. Тот с удовольствием откинул вещь, будто из последних сил. Ладони горели, на них образовывались мозоли.       Парни уже не сморщивались, словно позабыв о том, что оскверняли чужую могилу. В головах зудело, а мысль покончить со всем побыстрее — единственное, что их волновало в тот момент. Они руками убрали почву, расчищая поверхность гроба. Тэён сам не заметил, как автоматически, без лишних мыслей открыл гробницу.       — Блять, — прокашлялся канадец, чувствуя, как его вырвет. Перед ними лежали кости, по которым ползали насекомые. Марк не стал глазеть, резко вылезев из ямы. Второй сделал то же самое, прикрывая локтем нос. Встав над уже осквернённой могилой, парни с нетерпением начали конечный этап плана.       Тэён достал из кармана джинс зажигалку, а Марк поспешил к сумке, чтобы достать оттуда пачку соли. Решив не церемониться, канадец открыл пачку голыми руками, затем посыпал солью останки, не заметив, как его трясло. Он бросил оставшуюся соль на кости, кивнув блондину. Тот лишь со второй попытки смог поджечь зажигалку. Тэён с неким трепетом кинул её вниз, а пламя не заставило себя ждать.       Кости горели, а парни тяжело дышали. Они позволили себе искренне улыбнуться друг-другу. У Ричарда Мёрфи не осталось останков.

◌

      Юнги сразу понял где находился. В тёмном помещении с серыми стенами находились массивные белые шкафы, длинный металлический стол, где расположились кухонные принадлежности, и большая холодильная камера. Это была кухня столовой KU, которую повара покинули ровно в пять часов вечера.       Он знал, что был не один, потому лишь терпеливо выжидал, ведь она не была любителем эффектных появлении.       — Я знала, что ты не заставишь себя ждать, — голос Уокер исходил сзади, потому тот машинально обернулся. Хоть Мин и не впервые видел её, но эти две черные отверстии вместо глазных яблок пугали каждый раз. Улыбка Мэри совсем не украшала её лицо, скорее наоборот — придавили ей жуткости. — Она была твоей подругой, я помню это.       — Профессор в курсе? — Юнги знал, что Уокер была чуть ли не правой рукой Ричарда, постоянно поддакивая мужчине и фанатично исполняя все его приказы. Ослушаться своего наставника для неё было хуже, чем повторная смерть.       — Он получил своё, — она обошла Мина, кивнув. — Мы можем делать то, чего желали всё это время. Тебе не понять, ведь с твоей смерти не прошло и года, а мы ждали, терпели ради этого целых сорок лет!       Юнги хмыкнул, не сдержав грустную улыбку:       — Ты, — повернулся он к ней. — Ты ждала, не мы. Теодору нет дела до ваших планов, он всего лишь хочет, чтобы Мёрфи от него отстал. Я не припомню, что бы Джошуа принимал активное участие в этом цирке, кроме того раза, когда ему нужна была подпитка. Хилари, думаешь, от великого удовольствия меня доводила? Ровно тридцать шесть. Тридцать шесть раз она просила у меня прощения за то, что случилось. Раз этот поехавший старый мудак больше не командует нами, считай, что ты осталась одна. Получив Тэхёна, Ричард больше даже не взглянет в твою сторону. Скажу больше — его достанет твой фанатизм настолько, что он избавится от тебя.       Мэри сжала кулаки, и на вид безжизненные губы задрожали от ярости. Уокер набросилась на призрака с криками, готовая расцарапать его лицо своими когтями. Юнги ни разу не жалел о сказанном, потому лишь хищно улыбнулся, зная, что если больше не появится, то это того стоило.       — Я лишь говорю правду, — тянул время Мин, не обращая внимания на удары Мэри. Она толкнула его на пол, нанося как можно больше увечий.       — Мелкий засранец! Ты мне в подмётки не годишься, — злилась та, поддавшись пылу ярости. Злые духи всегда увеличивали свою силу при наличии негативных эмоций, питаясь жестокостью, что являлось единственным, что держало их на плаву. — Я сделаю так, чтобы твоя подруга страдала в вечных муках.       «Скорее. Скорее найди её», — мысленно просил Юнги, не в силах больше противостоять Уокер. Бой был несправедлив, ведь Мин был слишком слаб перед Мэри. Она била со всей силой, довольствуясь тем, что причиняла призраку боль. Она его не могла убить, но была способна значительно снизить его энергию.       Его молитвы были услышаны.       — Как бы не так, — раздался знакомый женский голос. Мэри повернула голову, все ещё сидя на притихшем Юнги.       Хилари держала еле стоящую на ногах Розанну. Пак тряслась, на её лице был испуг. Взгляд Юнги метнулся в сторону открытой холодильной камеры. Эта тварь держала её взаперти, надеясь, что та замёрзнет насмерть.       — Беги! — последнее, что сказал Мин, прежде чем почувствовать, как его тело, до этого не ощущавшее ни жара, ни холода, внезапно начало нагреваться. Температура увеличивалась, заставляя призрака впервые испытать облечение.       «Они успели», — пронеслось восхищенным голосом в голове.       Уильямс с Розанной испарились в воздухе, а Юнги прикрыл глаза.