мёрфи

И Ангелу Смирнской церкви напиши: так говорит Первый и Последний, Который был мертв, и се, жив:

Знаю твои дела, и скорбь, и нищету (впрочем ты богат), и злословие от тех, которые говорят о себе, что они Иудеи, а они не таковы, но сборище сатанинское. Не бойся ничего, что тебе надобно будет претерпеть. Вот, диавол будет ввергать из среды вас в темницу, чтобы искусить вас, и будете иметь скорбь дней десять. Будь верен до смерти, и дам тебе венец жизни. Имеющий ухо (слышать) да слышит, что Дух говорит церквам: побеждающий не потерпит вреда от второй смерти.

Откровение ап. Иоанна Богослова.

      Тэхён, открыв веки, обнаружил себя в тусклом помещении. Первым делом парень попытался вспомнить, как он оказался здесь, но получалось не очень, в силу того, что он чувствовал себя слабым. Осмотрев себя, Ким облегченно вздохнул, убедившись, что был невредим. Правда, одежда на нём была странная, ибо он никогда бы не надел футболку с Черепашками-ниндзя.       Голова затрещала от обрывков недавних происшествий. Каждый раз, когда Тэхён пытался собрать мысли воедино, они разлетались на куски, словно мельчайшие осколки памяти. Ричард, старая аудитория, Чонгук… Все их лица переплетались в его сознании, навязчиво напоминая о непростых событиях прошлого. Впрочем, что бы ни мучило его в этот момент, самое главное он помнил — сделку с Мёрфи.       Было бы ложью сказать, что Ким не боялся. Его сердце сжалось от страха, щемило от незнания того, что его ждёт. Хотя, Тэхён был уверен, что ничего хорошего с ним не случится. В душе можно было построить некий храм, в котором читались бы молитвы о чуде, о спасении, но парень не спешил с этим. Страх окутывал его, словно плотным туманом, затрудняя даже дыхание. Все возможные исходы его будущего мелькали в его разуме, каждый из них принося с собой свою долю тревоги и неизвестности.              Босые стопы, на удивление, не чувствовали холод. Ким осматривался, даже если не желал этого делать — обычный рефлекс самосохранения. Место казалось ему знакомым, как будто это был какой-то отголосок далекого прошлого. Шаркая по деревянному полу, парень пытался сохранять тишину, но каждый его шаг отражался эхом по старым стенам, создавая странный, призрачный эффект. Неведомое ощущение знакомства с этим местом вызывало у него дрожь неопределенности, будто бы он уже бывал здесь, но в каком-то иной, не вполне понятном контексте.       На столе, приготовленном на двоих, лежала белоснежная скатерть. На ней разместились две тарелки со спагетти, корзина с хлебом, орешки и чайник. Рядом стоял холодильник, увешанный различными магнитиками, каждый из которых, казалось, хранил в себе свою собственную историю. Позади стола, в углу, располагалась старая кухонная гарнитура, пыльная и нуждающаяся в чистке, но даже в таком виде такая знакомая.       «Это и есть Бардо?» — спросил самого себя Тэхён, в тайне успокоившись, что не находился в адском пламени.       Парень отступил назад, словно от края вышки, схватившись за голову. Воспоминания обрушились на него, как водопад, затопляя его разум и заставляя живо пережить прошлое, от которого он бежал без оглядки. Неукротимые волны воспоминаний разбивались о него, оставляя в душе горький привкус неудач и потерь.       Эта футболка с домашними штанами, которые он когда-то надевал сразу по возвращению со школы, кухня, которая была полностью переделана вместе с мамой после произошедшего, и обед, согретый в микроволновке для них… Для Тэхёна с папой, потому что миссис Ким была на работе.       Он с трудом сдерживал себя, с ужасом осознавая, что находился в самом пекле, в собственном Аду. Паника схватила Тэхёна, атакуя его тревожными мыслями. Совсем один. Снова. Ким прикрывал рот рукой, медленно скатываясь на пол. Солёные слёзы застыли в его глазах, мешая различить что-либо. Предоставить Тэхёну чёткую картину дня, что сломил в нём человека, было равносильно тому, как если бы заживо содрать с него кожу слой за слоем.       У человека существовали две смерти. Одна — физическая, всем известная, а другая — моральная, глубже и страшнее, потому что хотя душа давно сгнила, человек продолжал дышать, мучаясь до своей физической смерти. Убить тело, чтобы душа вечно покоилась, или уничтожить душу, чтобы тело просуществовало столько, сколько ему нужно?       Тэхён умер дважды. В первый раз — в тринадцать лет, а второй — в семнадцать. Зарыться головой в песок не получится, потому что он находился там, откуда люди живыми не возвращаются, то есть наедине со своими мыслями. Тэхён понимал, что дальше будет только хуже, как бы сильно не хотел всё прервать или остановить. Душа устала, будто бы износилась этим бренным сосудом, натерпелась бед.       — Нет, ты не в Аду, — Мёрфи появился около холодильника, облокотившись об него. Он скрестил руки на груди, и выглядел взволнованным. Эту радость с его лица хотелось расцарапать. Тэхён шмыгнул носом, опустив взгляд на свои ноги. — Ты плачешь, потому что сие происшествие для тебя не самое приятное воспоминание? — спросил искреннее мужчина, застав младшего врасплох.       — К чему спрашивать, если ты всё и так знаешь? Так делают только ублюдки, — Ким вытер слёзы, дабы не чесать самолюбие Ричарда, ибо тот излучал слишком много дофамина для призрака маньяка-убийцы. — Толку от твоих действии мало. Я давно уже забил на эту историю.       — Прошу, не нужно мне говорить неправду, голубчик. И наносить обиду, пожалуй, тоже не стоит, — облизнулся Мёрфи. — Достаточно, мне нужно срочно удалиться. И тебе, кстати, время пришло.       — Ты о чем? — нахмурился парень, не успев ни о чем расспросить, ибо профессор исчез с поля зрения, оставив его одного в тёмной кухне. Тэхён настолько снизил свои ожидания от пребывания в этом месте, будучи счастливым даже за то, что Ричард до него не домогался. Самым главным опасением были грязные руки профессора, которые в любую секунду могли оказаться не на том месте. Парень был реалистом, лишь подготавливая себя к тому, что нужно будет защищаться. Если ублюдок полез к подростку один раз, то второго раза не придётся ждать долго.       Погрузившись в свои мысли, Тэхён поймал себя на том, что абсолютно ничего не чувствовал. Да, душевная боль была, но такие понятия, как голод или жажда совсем отсутствовали. Если прежде от малейшего взаимодействия с нечистью приходилось бегать в уборную, то сейчас парень даже сомневался в том, что нуждался в мочеиспускании. Ощущения были странные, как будто Тэхён стал пластиковым, не испытывая базовые человеческие потребности. Это должно радовать, но Ким всего лишь лишний раз убедился в том, что отрезал себя от людского мира. От нормальной жизни. Такие детали сыпали соль на рану.       — Кто здесь? — дёрнулся Ким, подскочив. Он услышал грохот наверху, но поднимать голову не стал. Ответа не последовало, потому парень ещё сильнее начал переживать. Вцепившись мёртвой хваткой в стульчик перед собой, Тэхён пытался себя успокоить. Где-то даже мелькали мысли о том, что всё происходящее здесь не было реальным, но парень не стал себя этим утешать.              Сердце резко разогналось, а зрачки от страха становились всё шире и шире, ведь Тэхён знал этот сценарий. Он проходил через это один раз, и ещё тысячи раз — во сне. Волосы стали дыбом, а во рту болезненно пересохло. Для парня чувствовать панику стало одним из привычных дел.       Следующий шум послышался через несколько минут, но уже со знакомым стоном. Это мычание, характеризующее боль когда-то для него был обычным, даже рутинным звуком. Он никогда не спутает его, ибо отец не любил кричать о своей агонии, предпочитая тихо мучиться. Тэхён сам не понял, как подбежал к лестнице, словно по инерции.       Ким вновь стал тринадцатилетним мальчишкой, помогающим папе мыться и кушать. Он замешкался, поднявшись на пару ступеней. Адреналин раскачивался по всему телу, будто тот собирался вонзить себе в сердце нож. Хотя, какая-то часть правды в этом всё-таки была.       Тэхён часто мечтал о том, что бы было бы, если бы он не открыл эту дверь. Как изменилась бы его жизнь, позвони он сразу маме, поняв, что с отцом что-то было не так? Где-то в параллельной вселенной он смог сберечь свою психику, не травмировав её картиной отца, совершившего суицид прямо перед его глазами. Ким потратил слишком много времени на воображение другой жизни, что в какой-то степени помог себе забыть о настоящей. Он хоть и помнил эту кровавую сцену в ненавистных деталях, но остальное — размытая картина. И сейчас, стоя в метрах от своего кошмара, Тэхёну выпала возможность пережить это снова. В голове прозвучал голос Чонгука, чему тот удивился, но был крайне рад:       «Может это шанс поступить иначе?» — спросил воображаемый Чон своим заботливым голосом. Так он разговаривал, когда чувствовал опасность. Тэхён вздохнул, мысленно соглашаясь, и развернулся на пятках. Парень воспринял слова Чонгука, как знак того, чтобы дать шанс тринадцатилетнему себе выжить этой ночью.       С другой стороны, хотелось увидеть отца. Ким помнил его. Если в начальной школе он вспоминал папину спокойную натуру, его мнимую строгость, которая рассеивалась стоило только Тэхёну надуть губы, и чрезмерную опеку, то сейчас при упоминании отца, в голове машинально проигрывались картины перерезанных вен. Как бы парень не желал скучать по счастливым дням, когда они были образцовой семьей, контролировать свои мысли он не умел.       Тэхён отчётливо слышал свое сердцебиение, замерев на лестнице. Тринадцатилетний мальчик бежал по ней, спотыкаясь о собственные ноги, потому что боялся, что не успеет. Слёзы наворачивались, даже если Ким решил не поддаваться, стиснув зубы. Было тяжко, ибо человеческая природа всегда шла на встречу к тёмным уголкам, даже не стараясь обуздать свой интерес, а тут даже выпала возможность ещё раз коснуться родного папу.       Сын похоронил не только отца, но и часть себя. Половина Тэхёна, одиноко и убого разлагаясь, лежала под землей. Его бы поняли лишь те, кто потерял огромную крупицу себя, словно погибший забрал их вместе с собой. Отец Тэхёна забрал у него детство, но, что важнее всего, — он отнял у него силу. Речь шла о той самой силе, которую отец учил своих детей, говоря, что не стоит ничего бояться, ведь он всегда будет рядом. Папа всегда защитит. Поэтому, тысячи раз побитый, облапанный Ричардом, он не верил, что кто-то его спасёт.       Ярости в нём было больше, чем скорби. Тэхён был обижен и зол на отца. Моментально оказавшись около двери, парень, дрожа, ворвался в ванную. Мужчина в растянутом свитере серого цвета с домашними штанами лежал в ванной, придерживаясь его бортика. Рукава свитера были закатаны, а запястья запачканы кровью багрового цвета.       Отец вскинул голову, смотря куда-то в потолок, и совсем не двигался. Когда-то смуглая кожа сейчас напоминала самый холодный оттенок в палитре. Губы мужчины были поджаты в тонкую линию, будто тот пытался не разрыдаться. Тэхёнова агрессия в миг куда-то испарилась, как только он взглянул на папу. Глаза намокли, а ноги предательски подкосились. Он бросился в сторону мужчины, как будто поняв, что ничего другого сделать не может. Повторил за тринадцатилетним мальчиком.       — Папа! П-папа! — звал Тэхён, трясущими руками схватив его за плечи. Он дергал отца, стараясь достучаться до него, ведь за этой дохлой тушкой все ещё находился его родной человек, который когда-то заботился о нём. Парень не обращал внимания на то, что сам задыхался от слёз. Собственные всхлипы резали уши.       Тэхён накрыл ладонями глубокие порезы, испугавшись от того, насколько тёплой оказалась кровь. Он сжал запястья, не замечая, как сам по локоть заляпан алой краской. Парень хаотично искал взглядом полотенце, наивно предполагая, что это поможет. Ким дёрнулся в сторону комода молочного цвета, где должны были находиться банные принадлежности. Небрежно и резко открывая то одну, то другую тумбочку, парень испытывал паническую атаку. Он увидел в зеркале на стене, как его лицо отражалось в бледном свете комнаты. Глаза были широко раскрыты, а лицо побелело от ужаса. Он продолжал неосознанно марать пол от крови, пытаясь справиться с тем, что уже произошло.       Тэхён старался укрыть порезы хлопковыми полотенцами, но каждый раз, когда он заканчивал, кровь проникала сквозь ткань. В комнате царила мрачная тишина, лишь периодически нарушаемая всхлипываниями и тяжелым дыханием. Тэхён поднял взгляд на отца и увидел лишь то, как тот безучастно глядел наверх, будто даже не заметив, что сын был рядом. Слёзы стекали по его щекам, смешиваясь с кровью на его руках.       — С-сынок, — хриплый голос отца стал причиной тому, что Тэхён покрылся мурашками. Как же давно он слышал голос папы. Парень присел на корточки, всё еще держа папу за руки. — Тэхён… Не над-до.       Порезы отца были серьёзными, но порез, который он сделал в сердце сына оказался куда глубже. Тэхён кусал губы, ощущая, как на его руках погибал мужчина. Снова.       — Хватит, папа, — рыдал Ким, прижав к себе старшего. — П-пожалуйста! Папа, прошу! — слова запутались, как и мысли, мелькающие в его голове один за другим. Он пожалел, что открыл дверь, ведь что бы Тэхён ни сделал, итог всё равно будет таким же, как и четыре года назад. Худшее, что может произойти с человеком — это упрямо идти дальше, зная, каким будет конец.       Мужчина дышал тяжело и медленно. Его голова покоилась на плече сына. Отец не испытывал боли, а лишь всепоглощающую пустоту внутри. Такое случалось, когда борьба заканчивалась поражением.       — Не оставляй меня, — надрывно плача, просил Тэхён, сжимая хрупкое тело. — Н-не делай этого со мной. Не бросай меня! Папа, умоляю, останься со мной, — его голос звучал по-детски, будто бы сын упрашивал его не оставлять одного, потому что боялся, что под кроватью был монстр. В отличие от других, у Тэхёна монстр и вправду существовал. К большому сожалению, папа оставил его наедине с этим монстром в кромешной тьме, захлопнув за собой дверь. Это злило ещё больше. Было обидно.       — Ты должен жить! — сорвался парень, отстранившись. Тэхён схватил лицо мужчины, поглаживая его скулы. — Ты не имеешь право бросить меня! Я так… — сыну не хватало воздуха, он заикался. — Так зол на тебя, папа. П-почему ты оставляешь нас? Я буду хорошим, папа, обещаю, — кивал Тэхён, напоминая сумасшедшего, разговаривающего с самим собой, ибо глаза старшего были стеклянными, словно он совсем здесь не находился. — Я всё сделаю, чтобы ты остался. Пожалуйста, вернись…       — Сынок, пожалуйста, не надо. Я вас очень люблю, не…не надо, — эти слова были последними, что услышал сын от папы четыре года назад. Осознав это, Тэхён закричал прежде, чем мужчина успел закрыть глаза. Уже навсегда.       — Папа… Прошу тебя, будь снова моим папой, — просьба, а скорее всего, — мольба, которую Тэхён так долго хранил в душе. Он неописуемой тоской заполнялся по своему отцу. Иногда, засыпая, сын корил себя за то, что когда-то не соглашался с ним, ссорился или капризничал. Больше всего Тэхён ненавидел себя за то, что не проводил с ним достаточно времени, но сколько бы он не был с папой, этого всегда будет мало, ибо его отсутствие будет кричать везде.       Отец Тэхёна никогда не будет на его выпускном, не отвезёт его на поступление в университет. Он никогда не увидит то, как он получит диплом или женится. Его не будет рядом, когда сын будет нуждаться в совете, что, уж говорить о защите. Тэхён будет звать его, срывая себе голос, но в ответ получит лишь тишину.       Услышав последний вздох папы, Тэхён не спешил отпускать его. Он держал в руках безжизненное тело, обнимая, что есть силы. На раздумья у него не было времени и желания, потому что казалось, будто в этот самый момент часы остановились. Ничего уже не имело значения. Его переполняли горечь и страх, разрывая слабое тело на куски, словно такую гигантскую агонию невозможно было сдерживать. Он дышал ею, и куда бы тот не посмотрел, боль находила его. Она не отпускала его, карая своей мощью.       Кровь. Жидкая, липкая и неприятная. Ее сложно было игнорировать, ибо она казалась вездесущей. Поэтому, когда Тэхён вспоминал об этой трагедии, первым делом перед ним возникала картина, заполненная лишь бордовой краской. Она внушала тревогу.       Тэхён чувствовал, как температура чужого тела постепенно снижалась. Осознание того, что в его объятиях лежал мертвый человек, пришло не сразу. Ему просто не хотелось в это верить, и даже если Киму придется пережить это по сто раз, он никогда не сможет поверить в это. Спустя четыре года парень все еще с трудом осознавал эту тяжелую правду.       В ту ночь, когда он не отпускал труп отца, Тэхён ощутил, что его коснулось ещё что-то. Это было почти невозможно объяснить, но Ким точно чувствовал, как душу папы забирали из его тела. Свет и тепло покидали родного человека, встретившись со Смертью. Тэхён всегда думал, что с тех пор Она преследовала его.       Смерть стала самым большим страхом Тэхёна. Он не боялся самого факта того, что Она коснётся всех, включая его близких и его самого, ибо до дрожи в теле его доводило то, что Смерть была осязаема. Существо, которое имело форму и являлась к нему в ночных кошмарах, будто бы схватив его в свой плен. Она не пыталась убить его, единственной Её целью было причинить ему боль. Смерть напоминала ему о крови, об этой ванной и о собственной беспомощности.       Тэхён не видел Её своими глазами, не заметил то, как Она забрала с собой папу. Он лишь почувствовал Её касание. Лёгкое, аккуратное касание потустороннего мира, в котором нет места живым.       — Ты не справился, — Ричард образовался за его спиной, напугав парня. Тэхён даже забыл о нём, погрузившись в прошлое. Когда Ким обернулся, Мёрфи стоял с разочарованным лицом, и завел руки за спину. — Это очень плохо, мальчик мой.       Тэхён сглотнул, заново повернув голову в сторону отца, но его и след простыл. Бортик ванной, покрывшаяся кровью вдруг стала белоснежной. Всё было на своих прежних местах, словно ничего и не было. Парень ошарашенно опустил взгляд на свою одежду, которая так же оказалась чистой. Он резко встал, осматривая руки.       — Ч-что? — хватило сил только на это. Ким заморгал, ощущая, как устал. Мужчина пожал плечами:       — Я возлагал на тебя великие планы. Признавал в тебе идеал для Бардо, а ты оказался сопливым творением. Думаю, в тебе не столь много Юбина, сколь я предвкушал, — вздохнул мужчина, глядя на юношу с высока, словно смотрел на паразита.       Тэхён не мог ничего ответить, всё ещё потрясенный предыдущим событием. Он повернулся к зеркалу, сжав раковину. Дышал прерывисто, пытаясь прийти в себя. Голова раскалывалась, ноя от пережитого стресса. Если в первый раз мозг решил забыть часть этой травмирующей трагедии, дабы сохранить здравый рассудок, то сейчас он буквально разрывался от мук.       — Как же ты не созерцаешь такое простое явление, Тэхён? Лишь преодолев собственный ужас, мы сумеем отыскать путь к искуплению, — Ричард подошёл ближе. Он попытался отпустить руки на плечи парня, но тот внезапно обернулся к нему. Ким выглядел разъярённым, будто обезумев от злости. Казалось бы, что он уже устал, но душа продолжала отчаянно бороться из последних сил.       — К какому, блять, искуплению? Разве ты уже не добился своего, чёртов ублюдок? — кричал Тэхён, грубо толкнув профессора в грудь. — Ты всю жизнь потратил на то, чтобы оказаться в этом Бардо, чего тебе ещё нужно?! Ты убил детей ради этого! Слышишь меня? Ты отнял жизнь у невинных, чтобы достичь своей хреновой идеи. Хватит! Хочешь убить меня во второй раз? Сделай, сука, это! Хочешь насиловать всё оставшееся время? Вперёд! Хватит строить из себя чёртового злодея из дешевых фильмов, потому что ты — жалкий таракан, возомнивший себя всезнающим, когда на деле ты всего лишь глупый, одинокий старик без всякого понятия о морали. Я знаю кого ты пытаешься из себя строить, — сквозь слёзы произнёс Тэхён, приближаясь к шокированному мужчине. — Ты думаешь, что этот костюм, шекспировская манера речи и высокомерное поведение скроют настоящего тебя. Тебя! Тупого, ничего не имеющего позади себя, кроме эго, навозного жука, купающегося в дерьме.       Повисла тишина. Ричард завис на несколько секунд, будто обдумывая сказанное парнем, а тот лишь судорожно дышал, измотанный от своих же нескончаемых слёз. Голос отца все ещё стоял в ушах, отдаваясь эхом в разуме.       Мужчина резко схватил Тэхёна за правую руку, больно сжав кисть. Ким ахнул, но подсознательно понимал, что после своей речи Мёрфи разорвёт его в клочья, потому зажмурил глаза, ожидая худшего.       — Ты не обладаешь ни малейшим понятием о том, что такое Бардо, — угрожающе спокойно проговорил Ричард. Тэхён растерянно открыл глаза, почувствовав, что Мёрфи опустил его руку. Он осмотрелся, и поняв, что больше не находился в ванной, нахмурился. Внимательно изучив помещение, Ким узнал в нём аудиторию. 175-я аудитория Канзасского университета.       — Что происходит? — спросил парень, осторожно оглядев себя. Та самая одежда, в которой он заключил договор с профессором. Было такое чувство, что между последними событиями проскользнуло всего пятнадцать минут.       Мёрфи спрятал руки в карман своих брюк, после того как жестом приказал Тэхёну сесть за парту. Ким замешкался, но под сверхъестественным давлением мужчины, небрежно упал на деревянный стул. Он взглянул на парту, с которой пытались свести инициалы. Парта принадлежала дедушке, и эта ирония стала ударом в солнечное сплетение. Тэхён застыл, не в состоянии поднять взгляд.       — Во времена начала моего увлечения тибетским буддизмом, сила притяжения для меня представляла тема Смерти. Меня поразило, как тибетские монахи относятся к этому. Затем появился Юбин, — даже при темном освещении было видно, как скулы Мёрфи напряглись, стоило ему произнести это имя. Тэхён поджал губы, решительно настроившись. У него созрел план.       — Ты опять начнёшь винить во всём моего деда? — язвительно спросил Ким, но мужчина не обратил на это внимания, продолжив:       — Он познакомил меня с Бардо, — Ричард отвернулся к пустой доске. — Долгие часы мы проводили, обсуждая этот вопрос, и погружались в изучение этого явления. Незаметно для себя, мы начали вкладывать в него свою веру. С каждым днем наша уверенность укреплялась, так же как и наши познания, которые мы тщательно приобретали, усердно искав информацию. Бардо — это состояние, в котором душа оказывается после физической смерти. Время, проводимое в этом состоянии, ведётся до того, как она отправится на покой вечный, по крайней мере, до своего перерождения. Это долгий процесс, в ходе которого душа проходит череду испытаний, чтобы завершить свою миссию. В Бардо она использует все знания, приобретенные во время своего пребывания на Земле. Когда мы поняли это, у нас с Юбином возникла мысль.       Тэхён пытался двигаться без шумно, исследуя то, что находилось рядом. Он искал острую вещь, проклиная своё плохое зрение. Очки сейчас были бы очень кстати. Прищурившись, Ким чуть ли не подпрыгнул от радости, найдя взглядом старую ручку на земле. Она находилось возле парты позади него. Парень повернулся к мужчине, который увлечённо объяснял:       — Как низко, что Юбин, в час, когда должен был быть верен, отверг обещание, что было узом, соединявшим наши души. Я предложил ему навечно пребывать в Бардо, не стремясь пройти на новый уровень, ведь считал, что наши души принадлежат друг другу. Он, как тень, исчез во мраке, оставив меня с пустотой в сердце. Не достойно лицемерие его, бежать от судьбы, которую мы вместе создавали.       — Ты убил невинных студентов, потому что разгневался? — спросил Ким, отвлекая мужчину. Ричард развернулся, ухмыльнувшись. Его ухмылка не пугала, а скорее лишь нагнетала неприятную атмосферу, которая накалялась с каждой секундой. Тэхён молча ждал ответ, в попытках не вызывать подозрении. Мужчина направился в сторону парня, который сложил руки в замок над партой.       — О, как я пылал ненавистью! И вот, мне пришлось обратиться к темной стороне духовности. Вместе со своими студентами мы выковали новый ритуал, который, как мне казалось, должен был раскрыть истину. Пусть будет ясно: я никогда не питал к Юбину ни капли любви. Моя ярость стала моим оружием, и я решил, что если он решил покинуть меня в муках, то я смогу ответить ему болью. Но этот ритуал не привел меня к нему, ведь он был готов к защите от такой «темной магии». Поэтому я пошел дальше: я наложил проклятие не на него лично, а на его род. Конечно, ценой этому стали изощренные убийства, но они не были против, — рассказывал профессор, глядя прямо в глаза Тэхёна, который был сражён этой историей. Он считал себя виновным за всё то, что произошло и за то, что произойдет. Ричард был доволен тем, каким разбитым выглядел подросток. Похлопав его по голове, мужчина отвернулся, шагая в сторону своей парты.       Ким, тем временем, не теряя ни секунды начал осуществлять свой план. На эмоции у него не было времени, ведь если он позволит себе хоть на чуточку отвлечься, то окажется, что Мёрфи был прав. На счет него, на счет его семьи.       — Я увидел тебя в сумеречной паутине. Вижу, как потомок Юбина приходит ко мне, как властью судьбы. Поэтому я был терпелив все эти годы. Какие бы шаги ты ни предпринимал, ты всегда будешь со мной. В Бардо.       — Ты так и не сказал, зачем мне перебороть свой страх. Зачем этот цирк? — пока Ричард был занят своим рассказом, Тэхён медленно выполнял свой план. Почти получилось. Осталось лишь немного оттянуть время.       — Как я уже говорил, после Бардо начинается другое путешествие души. Когда Юбин сбежал, я потерял последнюю причину войти в состояние Бардо. Но увидев тебя, я решил, что мое место — в Бардо, чтобы испытывать тебя. Теперь, когда ты со мной, Бардо мне больше не нужно.       Тэхён замер, отложив ручку. Парень спрятал её под собой, присев на неё. У него встал ком в горле после сказанного, потому он спросил:       — О ч-чём ты?       — Я понимаю, что в Бардо ты сможешь оказывать влияние на Чонгука, являться к нему, как я к тебе. Но я лишаю тебя такого удовольствия. Как только ты пройдешь испытание, справишься с болезнью своей души, то бишь со своим страхом, мы покинем Бардо. Помни, проклятие наложенное на тебя, связывает твою душу со мной навсегда. Поэтому, ты отправишься со мной. Следующая остановка — Ад.