мёрфи

      Быть виноватым означало искать искупление, потому что люди прощали, чтобы не быть ранеными вечно. И не всегда было понятно, кому больнее — виновному или тому, кто эту участь им возложил. Обе стороны были обречены на страдание: если виноватый не спал ночами, стыдясь своего поступка, второй не смыкал глаз, думая, ровно ли наказание преступлению.       Если говорить о Тэхёне, то он испытывал вину перед матерью. Он не задавался вопросом, простит ли она его, да и неважно это было, потому что Тэхён сам себя никогда не простит, а это — хуже всего. Исходя из этой вины, он собственноручно и добровольно обрёк себя на ношу этого проклятого чувства.       Стоя перед запотевшем зеркалом, смотря себе в глаза, его потрясло насколько сильно он был похож на свою мать. Она всегда говорила, что у него были глаза отца, и возможно поэтому, он смотрел на мир через призму покойного — видел себя жертвой. Пережив Ад на Земле, Тэхён впервые заметил то, как блеск в его глазах потух той же скоростью, что и у матери. След искорки отражался в его зрачках, как что-то забытое и далекое, болезненно напоминая очи матери.       Тэхён задумался о том, как бы сложилась её жизнь, если бы он не родился. Она бы стала вдовой после случившегося с отцом, но пережила бы это, продав их старый дом и переехав в новый город. С Тэхёном же мать была обречена до последнего вздоха помнить о том, что его возлюбленный покончил жизнь самоубийством. И ей от этого никуда не убежать, даже если она найдёт другого, начнёт новую семью, потому что где-то на Земле существовал человек с его глазами и это не забудется. Тэхён пришёл к тому, что возможно в каком-то из бесчисленных миров его мать была просто Натали Стью, а не миссис Ким, даже если это означало, что его там не будет.

◌

      Поджав губы, Тэхён решительно открыл дверь. Внутри комнаты перед ним из стороны в сторону метался Чонгук, пытаясь накрыть на стол. Его действия были хаотичны, и пицца с китайской едой из местного кафе, которые он старался расставить, неуклюже перемещались по поверхности стола. Видя, как напряжённо и потерянно выглядит Чонгук, Тэхён быстро подошёл к нему.       — Всё в порядке? Ты побледнел, — сказал Чонгук, помогая парню сесть на диван, хотя тот и мотнул головой, показывая, что мог бы справиться сам.       — Да, просто не рассчитал, насколько горячей была вода в душе. Ты тоже прими душ, а то выглядишь уставшим, — усмехнулся младший, кивнув в сторону ванной. Чонгук всё же накинул на него тёплый плед, завернув его в мягкую и уютную ткань.       Старший хитро прищурился и усмехнулся, наблюдая за Кимом. Он не мог до конца поверить, что тот сидел в его квартире целым и невредимым. Глаза широко распахнулись, как будто перед ним было настоящее чудо, нисшедшее с Небес. Его взгляд был полон удивления и восторга, и он таращился на младшего с открытым ртом, как будто тот вот-вот исчезнет. Тэхён немного смутился, потому успокаивающе похлопал Чона по ладони, пытаясь расслабить его.       — Эй, всё хорошо, — закивал младший. — Худшее теперь позади.       Чонгук тяжело вздохнул и ничего не ответил. Он расположился рядом с ним на диване, крепко заключив его в свои объятия. Старший положил голову на плечо Кима и обвил руками его талию. Было тепло.       — Тогда почему ты дрожишь? — шепотом спросил Чон, обжигая своим дыханием тонкую шею парня. По телу пробежали мурашки. Тэхён не сразу понял вопрос, затем опустил взгляд на свои руки и заметил, как пальцы слегка тряслись.       — Я… Я не знаю, — честно ответил Ким, ощущая, как голова начала раскалываться, будто молоток стучал по его вискам. Он прикрыл глаза, пытаясь справиться с нарастающей болью, и медленно вдохнул, чтобы успокоиться. — Всё слишком сложно, а я не хочу в этом разбираться. Ты разве не устал от этого?       — От чего, малыш? — Чонгук был терпелив, отметив переменчивое состояние младшего и уловив то, как тот напрягся.       — От всего этого. Имею ввиду, я не хочу больше думать о чем-то, понимаешь? Я сыт по горло раздумьями о том, что случится дальше или что же пойдёт не так. Мне начинает казаться, что вся жизнь — одна большая тревога.       Повисла недолгая тишина, ибо Чону потребовалось время, чтобы найти что ответить.       — Я тебя понимаю. Ты имеешь право забить на всё и жить без беспокойства, особенно после всего, что произошло с тобой. Скажу больше… Тэхён, я больше не верю в рай, но когда я думаю о тебе, мне хочется, чтобы он существовал. Думаю, поэтому я не могу сделать то же самое, что и ты — не тревожиться, потому что хочу хотя бы попытаться сделать так, чтобы ты всегда был в безопасности. Не могу не беспокоиться о тебе.       — Чонгук, давай тогда будем тревожиться и нервничать только за покой друг-друга, — улыбнулся Тэхён, теснее прижавшись к парню. — Пусть мысли о том, что ты, например, не ел сегодня будет моей самой главной проблемой, — рассмеялся младший, вызвав ответную улыбку у Чона. Он кивнул, мечтательно прикрыв глаза. Они наслаждались тем, ради чего сражались, пусть и для большинства их битва за счастье покажется бредом. Мир в эти самые минуты казался самым прекрасным местом, где только хочется побывать — было желание продлить своё существование подольше, дабы не покидать заботливые руки любимого.       Их идиллию прервал звонок телефона Чонгука, потому тот не хотя отстранился, наклонившись к журнальному столику. Даже не взглянув на всплывшее имя на экране, старший ответил, вернувшись в своё прежнее место:       — Да? — резко спросил Чон.       — Где тебя носит, приятель? Ты совсем забылся, — тон у Джэхёна, его одногруппника, был серьёзным и требовательным. — Мы все тебя ищем. Ты, как лицо баскетбольной команды, должен присутствовать на Хэллоуине, не мне тебе об этом напоминать. Если уж не выступаешь ни с каким номером, то хотя бы помоги остальным активистам. Всё мероприятие лежит на бедной Дженни и на Чимине, который не знает даже имени нашего канцлера! Сделай вид, что ты что-то делаешь для приличия. Неужели ты забыл, как рвал глотки ради этой стипендии? Всё, жду, — не дав Чонгуку даже шанса что-либо ответить, парень оборвал связь. Тот остался в недоумении, слушая гудки телефона.       Чон сам понимал, насколько запустил себя. От лучшего студента на своём потоке осталась лишь репутация, и даже в этом была вероятность, что кто-то мог занять его место. Тяжело вздохнув, парень отвернулся в сторону кухни и протёр переносицу.       — Покушаем и пойдём? — предложил Тэхён, мягко поглаживая старшего по спине. Тот зевнул, махнув рукой, показывая своё безразличие к звонку Джэхёна. — Пора возвращаться к прежней рутине, не забыл? Если будем продолжать валяться без дела, нас вычислят. Я сбился со счёта своих долгов, а мне нужно продержаться на стипендии ещё три года.       — Ты правда не хочешь отдохнуть? — уточнил Чон, смотря на Кима исподлобья. Он совсем не доверял словам младшего, что у него всё в порядке. Это можно было заметить по его глазам, которые блестели неизвестной искрой, больше напоминающей перевозбуждённый взгляд человека, который не может усидеть на месте.       Чонгук понимал, что нельзя сомневаться в своём любимом, особенно после обещания не анализировать его, но чутьё подсказывало насторожиться. Будь он обычным студентом факультета филологии или физики, парень бы радовался тому, насколько нормальным был Тэхён. Но, будучи будущим психиатром, Чонгук не мог не заметить двусмысленные сигналы тела младшего.       — Ты не хочешь спать? — внезапно спросил старший, внимательно изучая второго, как бы пытаясь прочитать его мысли. Тон его голоса был полон переживания. — Совсем?       — Н-нет, — неуверенно проговорил Ким, поджимая губы и избегая прямого взгляда. Уловив напряжение Чона, Тэхён нацепил игривую ухмылку и, не раздумывая, схватил парня за запястье. — Ну же, пойдём. Мне кажется, я сто лет не ел, — младший повёл его в сторону кухни, где давно пахло ароматами свежей еды.       — Аппетит есть — это хорошо, — пробормотал Чонгук, опуская взгляд на свою руку, которую Ким крепко держал. Он заметил, как крошечные следы от кольца стали заметны на его коже.       — Что? — обернулся Ким, не расслышав. Старший покачал головой, его выражение лица было смесью удивления и лёгкого недовольства.       — Говорю, когда ты успел стать таким сильным? Серьёзно, ты сейчас мне руку оторвёшь, — нервно усмехнулся Чон, что заставило Тэхёна тут же ослабить хватку. В его взгляде мелькнула досада, но он всё равно сдержал улыбку.       — Не заметил, — пожал плечами Тэхён, не акцентируя на этом внимания. Парень уселся за барной стойкой, её гладкая поверхность была прохладной на ощупь, и облизал губы, словно предвкушая долгожданный вкус. — У ресторана за углом лучшая китайская еда в городе. Я, хоть и не побывал во всех местах Лоуренса, но думаю, что всё равно прав.       — Угощайся, — Чон оставил нежный поцелуй на его макушке, присаживаясь рядом. Он в последний раз взглянул на радостного Тэхёна, прежде чем приступить к трапезе. Волнение где-том мелькало на периферии сознания.

◌

      — Я выгляжу просто нелепо, — недовольно произнёс блондин, быстро отвернувшись от зеркала, не желая ни на секунду смотреть на своё отражение. — Этот позор не отмоется с меня даже через пять лет.       — Ты лишь любишь драматизировать, — закатил глаза Марк, в ответ получив средний палец от Тэёна. Канадец усмехнулся, задержав взгляд на длинной рубашке с воротником-стойкой и запястьями, украшенными вышитыми узорами в виде водяных пузырей. — Между прочим, тебе идёт.       — Да, быть призраком из Йеллоустоуна — это моё призвание, — саркастично проговорил Ли, снимая высокие сапоги из чёрной кожи с металлическими вставками.       На Тэёне был плащ тёмного, почти чёрного цвета с синеватым оттенком, который выглядел так, будто его ткани пропитаны водой. Вдоль краёв плаща и на плечах проходили узоры, напоминающие водоросли. Штаны костюма также были выполнены в тёмных тонах и имели текстуру, напоминающую слизь или мокрую землю.       — Тебе осталось лишь сделать грим и увлажнить волосы, — парировал Марк, пока блондин носился с плащом. — Ты хотя бы знаешь эту легенду? — на что друг покачал головой, выражая полное равнодушие к истокам своего костюма для Хэллоуина. — Ну тогда слушай. Это произошло в Йеллоустоуне где-то в 1929 году. Легенда утверждает, что Утопленник был путешественником или исследователем, который утонул в одном из озёр или рек парка по неизвестным причинам. После своей смерти его дух якобы остался привязанным к водам парка, и теперь его призрак проявляется в виде туманного силуэта. Считается, что присутствие Утопленника связано с видением призрачного человека, вытягивающего руки из воды, — закончил канадец, перестав изображать загадочного рассказчика.       — Меня смущает только то, что мне достался костюм этого Утопленника, как бы невзначай напоминая мне о том, что моего предшественника утопили в туалете университета. Так, да, классное совпадение и костюм отличный!       — Ты про Теодора? — Марк подался вперёд, вмиг приняв сидячую позу. Блондин устало кивнул, расстёгивая пуговицы рубашки. — Попрошу у Розанны присмотреть кое-что другое. Хотя знаешь, может без костюма пойти? Зачем они нам? С моими мешками под глазами я очень даже смахиваю на призрака.       — Не стоит. У твоей пассии хлопот без того много, — парень зевнул, плюхаясь на кровать Марка, оставшись в одной белой майке со штанами. — Но я все равно завидую твоему костюму Пугала.       — Мне он тоже нравился, пока не осознал, что у Пугало отсутствуют глаза, — канадец повернул голову в сторону двери, где покоилась сумка с его костюмом.       Розанна дала им последние бесплатные костюмы, которые раздавались ещё в начале октября ребятами из факультета дизайна. Особо выбирать не пришлось, да и парни не хотели жаловаться, учитывая тот факт, что пришли на всё готовое и вспомнили о мероприятии лишь сегодня.       — Чонгук не звонил? — Тэён откинулся назад, прикрыв глаза. Кровать с плюшевым матрасом прогнулась под его весом, обволакивая его своею теплотой. Легкий запах мяты от подушки смешивался с ароматом свежего постельного белья. Ли не стал дожидаться ответа и уютно устроился под одеялом, притворяясь, что внимательно слушал канадца. Однако его мысли уже плавно скользили к сновидениям, и слова собеседника становились всё более отдалёнными и неразборчивыми. Тэён засыпал, негромко сопя.       — Надо было тебя хотя бы на кровать Тэхёна поместить, — взъерошил волосы Марк, заметив спящего друга.       Взгляд Ли невольно устремился к рабочему столу, на котором лежал его ноутбук. Примерно месяц с половиной назад Марк сидел за ним, проверяя свою электронную почту. Эти воспоминания не вызывали бурных эмоций, скорее скребли открытую, ещё кровоточащую рану. Парень представил, как Тэхён стоял за ним, ещё сонный, и позволил ему рассказать о клубе. Затем в голове начали появляться мысли о том, что могло бы случиться, если бы Марк просто ничего не сказал Киму. Поменялась бы история, если бы его сосед просто отказался слушать, что нового у Ли? Никто этого не знал, да и не было смысла ворошить прошлое, понимая, что это было не в их руках.       Когда-то наполненная смехом комната погрузилась в тишину, прерываемую только сопением Тэёна, который стал постоянным гостем. Марк хотел бы спросить, почему Тэён не спит в своей комнате, но догадывался, что его друг всё ещё боялся оставаться один. Страх, в какой-то степени, всегда будет с ними, поскольку такая травма может забирать несколько лет жизни, а то и половину. Это было трудно, но нужно было осознавать.       На телефон Марка пришло сообщение от одногруппника, в котором тот просил забрать дополнительные учебники с другого корпуса как можно скорее. Канадец украдкой взглянул на Тэёна и затем отложил телефон. Потом.       Стараясь не шуметь, парень аккуратно начал разбирать свой костюм, время от времени следя за тем, чтобы друг не проснулся.

◌

      Когда часы пробили девять вечера, Канзасский университет наполнился шумом и гулом студентов. Первый этаж был заполнен настолько плотно, что парочкам приходилось целоваться прямо в общем коридоре, а профессора делали вид, что ничего не замечали. В холле, от корпуса А до выхода из корпуса Б, сверкали красные гирлянды, а по стенам были размазаны кровавые отпечатки. Ретро-постеры 90-х, призывающие присоединиться к загадочной секте, создавали ощущение таинственности и ужаса. Хэллоуин был в самом разгаре.       В воздухе витал запах пряных тыквенных печений и сладких конфет, смешанный с лёгким налётом дыма от фонарей, сделанных из тыкв. У входа в корпус А студенты в костюмах весело болтали, раздавая сладости всем желающим, а песни Майкла Джексона, играющие из громкоговорителей, добавляли ещё больше праздничного настроения.       К ним присоединилась Розанна, облачённая в костюм невесты Дракулы. Она была Вероной, старшей невестой самого страшного вампира в истории. Её корсет прочно облегал фигуру и был выполнен из белого атласа, украшенного сложными узорами из белого кружева. Юбка ниспадала в пышных слоях из легкого, полупрозрачного материала, добавляя образу лёгкости и воздушности. Изюминкой костюма был высокий, жесткий рельефный воротник, который придавал ей величественный вид. Её бледная кожа выделялась на фоне белого платья, а тёмные тени вокруг глаз и алые губы создавали драматичный контраст. Светлые волосы были аккуратно выпрямлены, что подчеркивало её преобразование. Самой сложной задачей стало найти лиловые контактные линзы и искусственные клыки, но это того стоило. Розанна выглядела бесподобно. Скромная, тихая девушка в один вечер превратилась в женщину-вамп, любимую аристократку Дракулы.       — Ты шикарна, — смущенно сделала комплимент незнакомка, как только Пак приблизилась к толпе. Студенты угощались десертами, попутно наполняя стаканчики пуншем или пивом.       — Спасибо, а мне твой костюм очень нравится, — Розанна кивнула, даже не взглянув на девушку, и протиснулась сквозь толпу к входу. Запах алкоголя, смешанного с табаком, ударил ей в нос, заставляя её сморщиться. Вечеринка оказалась даже лучше, чем планировала их команда — это можно было понять по счастливым и слегка обкуренным лицам студентов.       Наконец, зайдя внутрь, Пак набрала номер Марка. Девушка старалась максимально аккуратно пробираться сквозь пьяных студентов, отвечая дежурным «спасибо» на комплименты касаемо её платья. Идея быть невестой Дракулы пришла ей в голову ещё в середине сентября. Выбирать детали и аксессуары в таком небольшом городке, как Лоуренс, было настоящим испытанием, поэтому Розанна была даже рада, что определилась с костюмом так рано. Клыки немного мешали при улыбке, но это было терпимо; вот линзы были гораздо менее удобными и вызывали дискомфорт. Пак решила налить себе лёгкий коктейль, чтобы окончательно расслабиться.       — Будем через минут семь, — голос Ли было сложно расслышать в таком шуме, из-за чего девушка прикрыла другое ухо, теснее прижав телефон. — Стайлс должен заскочить в баскетбольный зал к своим. Ты в порядке там?       — Стайлс? Кто-то из вас вырядился в Гарри Стайлса?       — Нет, это Чонгук. Долго объяснять, — усмехнулся парень, а позади него послышался возмущенный голос Чона.       — Ладно, — по-доброму покачала головой Розанна. — Иду к Дженни. Буду ждать вас возле актового зала, как раз начнут объявлять лучший костюм, — Пак отключилась, принявшись к поиску своих подруг.       В холле было много девушек, одетых в самые разные костюмы — от обычных ведьм до оригинальных образов, таких как гроза или бабочка. Дженни решила сохранить свой образ в секрете, сказав лишь, что это «групповой проект». Она не хотела отвлекать Розанну, которая была поглощена своим нарядом. Блондинка разглядывала каждую студентку, стараясь заглянуть им в глаза через маски, но подругу найти было невозможно.       — Маришка? — послышался знакомый мужской голос позади. Девушка обернулась.       — Нет, я самая первая, — ответила она Чимину, который пытался угадать её образ. Было заметно, что парень был выпивший, потому Розанна сделала шаг назад.       — Верона! — воскликнул он, щелкнув пальцем. Та одобрительно улыбнулась.       — Где твой костюм? — нахмурилась Пак, только в этот момент заметив то, что парень был в обычных джинсах и сером худи. — Я думала, вы с Дженни что-то придумали. Кстати, не видел её? — девушка огляделась.       — У нас самые обычные костюмы, — пожал плечами Чимин. — Ну, их легко сделать, если так можно выразиться. Дженни как раз переодевается, а я к ним шёл. Ты со мной?       — Нет, устройте мне сюрприз, — ухмыльнулась Розанна, провожая парня.

◌

      BMW припарковалась на своё обычное место. Из салона первым вышел Утопленник, жадно глотая воздух. За ним последовал Пугало, одетый в обширный комбинезон из грубого, потертого денима. Его образ дополняли широкая соломенная шляпа и маска с гримом, имитирующая страшное лицо с дырками вместо глаз и оскаленными зубами. Для создания атмосферного эффекта к костюму были добавлены перчатки с искусственными костями и рваная ткань, создающая иллюзию старого, заброшенного Пугала. Парни с неким волнением оглянули университет, откуда доносились радостные возгласы.       — Ну, вылитый ангел любви, — издевался Тэён над Чонгуком, который был все ещё смущен своим костюмом.       Чонгук был воплощением обезумевшего, мрачного Купидона. Его костюм включал тёмный, изношенный наряд, где вместо привычных розовых оттенков и ангельских крыльев был драпированный чёрный плащ с разорванными краями и «кровавыми» пятнами. В больших карманах костюма прятались зловещие, изогнутые стрелы с кровавыми наконечниками. На груди Чонгука сверкало большое разбитое сердце — яркое и контрастное изображение, выполненное из блестящего пластика. Оно создавалось эффектом «раскрытого» сердца с тёмными трещинами и кровавыми деталями. Макияж Чона дополнял его образ: тёмные, угрюмые тени на глазах, бледное лицо и «кровавые» полосы на щеках придавали ему устрашающий вид.       — Очень смешно, — закатил глаза старший, закрыв дверь машины. — Уверен, что Джошуа глядит на нас с небес и не нарадуется этому наряду, — продолжил он, затем помог Тэхёну, придерживая его за плечи. — Ты уверен? — шепотом спросил Чонгук, на что Ким кивнул.       Тэхён был Норманом Бейтсом из культового фильма «Психо». Он носил белую рубашку и брюки, которые создавали контраст с мрачной атмосферой образа. Рубашка была не заправленной, что придавало ей небрежный вид, в то время как брюки были тёмно-серыми, чтобы подчеркнуть напряжение и страх. В качестве главного акцента использовался длинный плащ из вискозы, который Норман Бейтс носил в одной из самых знаковых сцен фильма. Плащ был достаточно длинным и напоминал платье, символизируя одну из главных проблем Нормана. Прическа представляла собой классическую мужскую стрижку середины 20-го века — короткую и аккуратно уложенную. На лице Тэхёна был бледный макияж с синеватыми губами, который создавал эффект тонких хитрых губ и подчеркивал внутреннюю напряженность персонажа. В качестве аксессуара был использован большой декоративный нож, отсылающий к знаменитой сцене из фильма.       — Отлично! — саркастично заключил Марк. Он тяжело вздохнул, оглядев друзей. — Пугало, Утопленник, плохой Купидон и старый псих. Думаю, мы готовы.