мёрфи

Мать говорит Христу: — Ты мой сын или мой Бог? Ты прибит к кресту. Как я пойду домой?

Как ступлю на порог, не поняв, не решив: ты мой сын или Бог? То есть, мертв или жив?

Он говорит в ответ: — Мертвый или живой, разницы, жено, нет. Сын или Бог, я твой.

— И. Бродский

      Возле Канзасского университета собралось так много людей, что даже на парковке почти не осталось места. Ночь всех мертвых считалась праздником не только для студентов, пользуясь популярностью и у взрослого населения городка. Таким образом, Чонгук увидел в холле супружескую пару лет тридцати, одетую в костюмы оборотней.       Зайдя в помещение, откуда доносилась музыка, парни мигом разошлись. Чонгук остался у входа, осматривая зал. На потолке висели бордовые воздушные шары, фотозона была оформлена в ретро-стиле, а когда-то тусклые и серые стены теперь представляли собой безопасный уголок для таких, как сам Чон — не танцующих, не пьющих и, возможно, заскучавших.       — Миллер закончился, но я полез в драку с Вэнди, чтобы добыть нам немного Адамса — Тэхён подошёл сзади, протягивая Чону бутылку пива. Старший покачал головой:       — Меня вообще удивляет, что на территории университета разрешено пить алкоголь.       — Америка, — с напускным вздохом произнёс Ким, вызвав у парня улыбку. — Может, потанцуем? — неожиданно спросил он, сделав глоток пива.       Чонгук поперхнулся, затем недоверчиво покосился на танцпол, где веселилось большинство количество студентов, погружённых в атмосферу праздника. Неоновые лучи красиво падали на их счастливые и беззаботные лица. Музыка гремела, смешиваясь с громкими смехом и разговорами, но стоя у выхода и потея в своём костюме, Чон чувствовал себя чужим среди них. Он смотрел на танцующих, как будто издалека, и внутренне ощущал, что не готов к такого рода веселью. Ему нужно было время прийти в себя после того кошмара, который произошел с ними сутки назад. Чонгук бы соврал, если бы сказал, что беспечность и оптимизм Тэхёна не напрягали его. Даже сейчас, глядя в эти безжизненные, но всё ещё сверкающие неизвестным блеском глаза, он сомневался в его состоянии.       — Что? Ты весь вечер будешь строить из себя зануду? — спросил младший с досадой. — Ну же, Хэллоуин бывает раз в году! Стайлс, пойдём! — его голос становился всё громче, напоминая Чону скорее гиперактивного ребёнка, чем парня, который побывал в потустороннем мире.       Чонгук не успел ответить, как музыка прервалась. На сцене, где стоял диджей, появился Джэхён в костюме Джека Доусона — элегантном смокинге с фраком и белой рубашкой, дополняемой накидкой. Его появление привлекло всё внимание к себе, и студенты, перешёптываясь, начали собираться ближе к сцене. Свет ярко осветил лицо Джэхёна, пока тот сосредоточенно настраивал микрофон. Чонгук последовал за толпой, взяв Тэхёна за руку.       — Всем привет! — поздоровался Джек, и в ответ раздались радостные возгласы и аплодисменты. — Спасибо. Вечеринка ещё продолжится, ведь мы обещали вам веселье до утра, но сейчас пришло время определить, у кого самый лучший костюм! — улыбнулся Доусон, вызвав у зала бурную реакцию. — Для объявления лучшего костюма Хэллоуина двух тысячи пятнадцатого года приглашаю на сцену организаторов этого вечера! — сказал парень, начав аплодировать, и студенты повторили за ним.       — Наконец, — Тэён выглядел вымотанным, появившись у Тэхёна за спиной. — Еле вас нашёл в этом гадюшнике.       — А где Марк? — поинтересовался Чон, пытаясь перекричать толпу орущих студентов. — Мы же договорились встретиться у…       Чонгуку не дала договорить чья-то рука, упавшая ему на левое плечо. Парень обернулся и, увидев перед собой канадца с розовыми щеками, закатил глаза.       — А ты уже напился, как всегда, — хмыкнул старший. Они с другом вступили в перепалку, шуточно пихая друг друга в бок. Чонгук возмущался, а затем чуть не пролил пиво, совсем не обращая внимания на сцену.       — Что это? — резко спросил Тэхён, мёртвой хваткой вцепившись в руку Чона. Старший с грохотом уронил бутылку, и жидкость быстро растеклась по полу. — Что это?! — повторил младший, сжимая руку Чонгука всё сильнее. — Что? Что? Что? — не унимался он, напугав парня.       — Добрый вечер! — у микрофона стояла Дженни. Она выглядела совсем по другому, учитывая то, что её натуральный цвет волос был тёмный, а не русый. На шее девушки висел перевёрнутый большой крест, а простой белый сарафан, запачканный багровой краской, насторожил студентов. Она выглядела болезненно бледной из-за грима, настолько броского от её обыкновенного вида, что трудно было сказать, что это всего лишь костюм.       За ней появился парень в тёмно-сером безразмерном худи с мокрыми волосами. Вода капала на пол, а чёлка небрежно спадала на лицо. Чимина было трудно узнать: его пухлые губы были синими, почти фиолетовыми, под глазами виднелись огромные мешки, а эти черные линзы вызывали двоякое чувство.       Рядом с ним стоял ещё более жуткий образ. На плечах этого парня была накинута тёмно-оранжевая куртка, которую выдавали всем членам баскетбольного клуба КУ. Он выглядел таким же побитым и отстранённым, но его выделяло то, что на его груди была огромная «рана», из которой текла кровь аж до пола. Его грим был не так хорош, как у Дженни, но всё равно вызывал определённую дозу страха. Чонгук не знал этого парня лично, но вспомнил, что пересекался с ним в библиотеке.       Третьекурсница, имя которой Чон забыл, хотя и была старше всех, не представляла такой опасности, как те, кто стоял рядом с ней. Она больше напоминала девчонку, сбежавшую из дома, чем из психиатрического отделения. Рыжий длинный парик идеально сидел на ней, гармонируя с её бледной кожей. Губы были полностью размазаны красной жидкостью, словно она истекала кровью изнутри. На ней была черная гоночная куртка, явно слишком большая для неё, и обычные потёртые скинни-джинсы.       — Сегодняшняя ночь особенно памятна для нашего университета, и не только потому, что она совпадает с Хэллоуином. Ровно сорок лет назад относительно молодой профессор Ричард Томас Мёрфи жестоко убил своих студентов прямо в подвале Канзасского университета. Этот случай долго оставался забытым, но мы хотим отдать дань уважения тем студентам, таким же, как мы с вами, за проявленную храбрость и за то, что их жизни были несправедливо отняты. — Дженни сделала глубокий вдох, словно пытаясь справиться с напряжением. — Сегодня я выбрала костюм девушки, которая была на пике своей популярности и являлась чуть ли не главным лицом своего потока. Мэри Уокер, студентка, которая, возможно, стала бы сейчас бабушкой, лишилась своих красивых глаз в ту ночь. Покойся с миром, Мэри.       «Уокер» продолжала описывать весь ужас, который пережили студенты клуба «Мёрфи», но, несмотря на все детали и эти образы, её рассказ был далёк от истины. Это поверхностное изложение трагедии затронуло сердца всех присутствующих. Под влиянием алкоголя и атмосферы они почти держались друг за друга, чтобы не расплакаться. Чимин был одет как Теодор Финн младший, которого утопили в одном из университетских туалетов, куда теперь спокойно ходили другие студенты. Парень в куртке баскетбольной команды был Джошуа Синклером, у которого вырезали сердце, намекая на вечное расставание с возлюбленной. Третьекурсница была одета в костюм Хилари Уильямс, которую сбросили с крыши университета.       Обычные, ничего не подозревающие студенты вдруг стали костюмами для Хэллоуина, а их трагедия превратилась в байку для остального поколения. Хоть Дженни и пыталась поднять тему студентов-жертв, искренне беспокоясь, что эту историю могут представить в искаженном виде, присутствующие уже начали шептаться о своём. Прослушав её речь, они начали строить свои теории, будто призраки этих студентов всё ещё бродили по университету, ища покой, или о том, что Ричард Мёрфи теперь искал преподавателя, чтобы вселиться в него и убивать студентов каждый Хэллоуин. Некоторые, возможно самые проницательные, начали вспоминать, как смерть Хилари была похожа на гибель Юнги. Они говорили тихо, словно Юнги всё ещё находился здесь, на вечеринке.        Руки и ноги Тэхёна дрожали не просто от страха или беспокойства — казалось, что он не может найти опоры. Он не дослушал весь рассказ, поскольку ребята сразу окружили его, стараясь привести в порядок. Тэхён не отвечал; он просто смотрел в пол, не в силах остановить дрожь. Его дыхание стало частым и поверхностным, привлекая внимание других студентов, которые с тревогой поглядывали на него.       — Тэхён? Тэхён, что с тобой? — голос Чонгука не мог пробить невидимый барьер, окружавший Кима, который вовсе не слышал его. Осознав это, старший схватил парня и одним рывком поднял его на руки. Тэён, крича, пытался расчистить им дорогу, и ему это удавалось. Марк помогал Чонгуку, держась за голову Кима, так как у того начался сильный тремор.       Канадец вздрогнул, заметив, какими тёмными стали глаза его друга, который бился в конвульсиях. Это всё ещё был Тэхён, но его взгляд, устремлённый к потолку, был… безумным. Инстинкт выживания подсказывал Марку избегать того, что представляет опасность, и он подсознательно чувствовал, что следует остерегаться друга. Однако он не мог отдёрнуть свою руку. В панике Марк взглянул на Чонгука, высокий рост которого он заметил только сейчас. Чон был выше всех.       Чонгук бежал к выходу, неся на руках своего возлюбленного. Он выглядел потрясённым, но в его глазах читалось больше всего отчаяние, словно в его взгляде застыл ледяной ужас. В окровавленном костюме, украшенном разбитыми сердцами, Чонгук напоминал произведение искусства. Было что-то поэтичное в том, как он нёс Тэхёна по холодным коридорам, не проронив ни слова.       Марк невольно заметил, как Чонгук, таща тело Тэхёна, и как сам он, поддерживающий и держащий тело, и как Тэён, пробивавшийся через толпу и тревожно проверяющий состояние Тэхёна, напоминали ему картину Санти, на которой юноша, Иоанн и Никодим несли тело Христа, каждый смотря в разные стороны, как бы охраняя его. Канадец покачал головой, словно пытаясь стряхнуть с себя эту богохульную мысль, и мысленно извинился перед Богом за такое сравнение.       Может быть, в каком-то смысле Марк был прав. Они несли не только своего друга, но и своего спасителя.       — Ключи! — наконец выпалил Чонгук, обращаясь к блондину. — Карманы… Посмотри в моем кармане, Тэён, — тараторил старший, пока Марк придерживал дверь, чтобы парень смог выйти на улицу.       — Тэён, Тэён, Тэён, — повторил Тэхён, шокируя остальных. Ли рванулся к другу, неосознанно кивая. Ким все ещё трясся, взгляд его был совершенно пустой, далёкий. — Тэён, Тэён, Тэён, — не мог успокоиться парень, заставляя блондина недоуменно стоять рядом с ним. Тэён просто думал, что его друг звал его. Первым догадался Чонгук, который жестом указал Ли отодвинуться.       — Не обращайте внимания, — выдавил из себя Чон, но было видно, как трудно ему было произнести эти слова. Одинокая слеза покатилась по его щеке, а скулы напряглись. Он выглядел серьёзным и отрешённым, будто смирившись с чем-то.       Тэён и Марк не понимали, что имел в виду старший, но послушались его, осознав, что Чонгук — единственный, кто мог помочь Тэхёну на данный момент. Последнему становилось хуже, и находиться с ним становилось всё страшнее. Ким начал повторять слово «внимание», которое он услышал от Чонгука. Он не делал это с паузами, как нормальный человек, который просто знакомился бы с новым словом, пробуя его на вкус; он повторял его без остановки, как какое-то заклинание или мантру. Всем было ясно, что сознание Тэхёна отключилось. Его язык заплетался и путался, но он продолжал повторять это слово, казалось, совсем не дыша.       Страх.       Он снова витал в воздухе, проникал прямо в лёгкие и застревал комом. Все боялись того, во что превращался Тэхён. Хуже всего было гадать, когда это прекратится и прекратится ли это вообще. Смотреть на то, как Чонгук пытался уложить его на задние сиденья было невыносимо. Невозможно было просто стоять и наблюдать или не обращать внимания, когда Тэхён отбивался от рук Чонгука, не слушая его. Парень грубо держал старшего за плечи, не позволяя уложить себя.       — Тэ, пожалуйста, — слёзно умолял Тэён, схватив друга за ноги. Тэхён грубо пнул его подбородок, но Ли снова подошёл к нему, пытаясь успокоить. — Тэ, прошу тебя, приди в себя. Что случилось? Тэ? — Ли плакал.       Марк возился с машиной, ожидая указаний от Чонгука, который тяжело дышал и быстро уставал, потому что хватка Тэхёна становилась всё сильнее.       — Звони в скорую, — приказал Чон, повернувшись к канадцу. Кивнув, Марк дрожащими пальцами набрал нужный номер, задержав дыхание. Он огляделся, мысленно моля, чтобы поблизости не оказалось любопытных студентов. Эта сцена была бы для них слишком скандальной. Благо, все были внутри здания и на парковке не было ни единой души.       — Скорая, скорая, скорая, — повторял Ким, всё ещё отказываясь лечь. Чонгук поднялся и грубо сел ему на живот, удерживая парня за запястья. Ноги оказались у Тэёна, который всеми способами пытался не причинить боль ни себе, ни другу.       — Тэхён, какой сегодня день недели? Можешь мне ответить? — спокойно спросил Чонгук, как человек, который пытался приручить дикого зверя. Ким охотно кивнул, прекратив свои судороги.       — Пятница, — ответил уверенно и чётко. Нормальным голосом. Привычным. — Пятница, пятница, пятница.       — Как зовут твою маму, Тэхён? — продолжил Чон, стараясь разглядеть хоть что-то в глазах любимого. Попытки оказались тщетными. Ким не смотрел в глаза; его взгляд был устремлён куда-то вверх.       — Натали, — вздохнул парень. На фоне этих вопросов слышались всхлипы Тэёна. Было ясно, зачем старший устроил допрос. Неужели всё настолько плохо?       — Молодец, Тэхён. Видишь, всё нормально? Всё хорошо. Ты же помнишь, вот, — одобрил Чонгук, и его голос звучал натренированно, как будто он не впервые сталкивался с подобным. Если Чон вёл себя так уверенно и знал, что делать, значит происходящее было по его части.       Марк вернулся, спрятав телефон в заднем кармане. Он кратко кивнул блондину, затем устало направился к водительскому сидению. Открыв дверцу пассажирского сидения, он заглянул в лицо Тэхёна. Тот повторял фразу старшего: «Ты же помнишь, вот», то шёпотом, то громче. Ли опустился к нему и начал поглаживать его волосы. Слёзы текли сами по себе. Марк пытался успокоить его, шепча, как мать, старающаяся уложить младенца спать:       — Ш-ш, Тэ, мы р-рядом, — сквозь боль убеждал Ли. Он видел, что Тэхён его не слышал и не слушал, может быть, даже не видел, но что-то внутри подсказывало, что Киму сейчас было важно осознать — он был не один.       Чонгук молча наблюдал за всем этим, не позволяя панике выйти наружу. У него складывалось ощущение, будто он был готов к этому и что ждал этого момента. Теперь всё было разложено по полочкам и многое объясняло. К счастью, Чон не сдержал своё обещание не анализировать поведение Тэхёна через призму психиатра.       — Чонгук, он же выздоровеет, да? — вопрос Тэёна застал врасплох. Никто не говорил, что Тэхён был болен. Старший сглотнул, прежде чем посмотреть на Кима. Младший не унимался, повторяя уже за Марком.       — Я…не знаю, — честно.

◌

      Рэйчел в тот вечер снова была на смене и, услышав голос Марка по ту сторону телефона, обреченно вздохнула. Она была озадачена тем, как часто этим парням приходится вызывать скорую помощь. На этот раз она решила позвонить кому-то из родителей этих подростков, потому что её гложила тревога за них, но прежде всего здравый смысл подсказывал, что ситуация вышла из-под контроля.       Скорая помощь прибыла ровно через семь минут после звонка. Студенты, которые только выходили из университета, чтобы продолжить вечер в братстве Чимина, недоуменно провожали взглядом машину скорой помощи. Марк успел дозвониться и до Розанны, чтобы она проконтролировала, чтобы никто не беспокоил их и медработников. Девушке пришлось соврать, что кому-то из жителей стало плохо и преподаватели уже позаботились об этом, поэтому студенты могли спокойно продолжать свою вечеринку.       — Вы можете хотя бы неделю не влипать в неприятности? — процедила Рэйчел, быстро переглянувшись с канадцем. Тот кивнул в сторону машины. Медсестра жестом позвала двух медбратов, заметив, что от машины исходил шум.       Юной медсестре потребовались всего несколько секунд, чтобы понять, что с Тэхёном не так. Она не могла игнорировать тяжесть в груди, словно какая-то невидимая материя давила на неё. Рэйчел поджала губы и, дотронувшись до дрожащих плеч Чонгука, произнесла:       — Его мама уже едет. Мы не можем отвезти его в больницу сейчас, — говорила Рэйчел, пока медбраты занимались больным. Один из них, склонившись над парнем, пытался успокоить его, стараясь избегать резких движений, которые могли бы привести к травмам. Другой медбрат аккуратно фиксировал его руки и ноги, прилагая значительное усилие, чтобы не дать Тэхёну вырваться. Чонгук отпустил его, стеклянными глазами наблюдая, как младшего пытаются привести в сознание. Медбрат, который выглядел немного моложе своих коллег, обреченно покачал головой, очевидно намекая на что-то Рэйчел.       — В-вы можете дать ему успокоительное? Укол? — Тэён звучал жалобно, стоя подальше от машины. Слёзы, засохшие на его исхудалых щеках, делали его лицо ещё бледнее. Он кусал ногти, пытаясь успокоить нервы. Между тем Тэхён с трудом контролировал свои движения, отчаянно пытаясь освободиться от рук медработников и громко протестуя:       — Я не сумасшедший! Я не больной! — Ким устроил настоящий хаос в салоне машины, не позволяя к себе прикоснуться. Чонгук молчал, и это, похоже, только усиливало гнев Тэхёна. Младший повернул голову к нему, пока Чон стоял рядом с медсестрой, не решаясь сделать шаг в его сторону. — Чонгук, пожалуйста! Скажи им, что я не псих!       И этого оказалось достаточно, чтобы Чон сорвался к нему. Старший не заметил, как его голос исказился. Вся решимость улетучилась в мгновение ока, стоило ему встретиться взглядом с Тэхёном.       — Всё хорошо. Всё будет хорошо, ладно? — старший попытался дотронуться до плеча Кима, но того уже укладывали на медицинскую тележку. Чонгук округлил глаза, не в силах выдержать такую картину. — Стойте! Нет, подождите! — парень рывком схватился за левую руку Тэхёна, пока тот отчаянно сопротивлялся.       — Уведите его, — Рэйчел звучала строго. Она кивнула тому молодому медбрату, и он не медлил, бросившись в сторону Чона. Студент, почувствовав чужие руки на своих плечах, сразу же отпустил Тэхёна.       Чонгук позволил себе упасть на асфальт, перед этим отвернувшись от Кима, для чего потребовалось использовать последние остатки силы. Тэхён этого не выдержал:       — Чонгук! Прошу тебя, скажи же… Скажи им, что я не больной! Я вам не псих! Я не псих! — слёзный крик перешёл в рёв раненного зверя. И как в диснеевских фильмах, плач чада мигом призвал мать.       Миссис Ким буквально вывалилась из своего авто. Её вид был растрёпанным и измотанным. По лицу женщины смазалась тушь, а волосы были собраны в небрежный пучок. Она подбежала к каталке, на которой лежал Тэхён. Тем не менее, первым, что она сделала, было повернуть голову в сторону Рэйчел.       — В какое отделение вы хотите его забрать? — голос Натали дрожал, но складывалось впечатление, что она всю дорогу только об этом и думала. Это застало врасплох её сына. К Тэхёну подкатила новая волна горьких слёз.